Глава 13

Итак, я была счастлива. Просто до неприличия. И ничего с этим не могла поделать. У меня внутри все пело и звенело, стоило только вспомнить наш первый раз. Нежность, страсть, жадность, когда не могли насытиться друг другом, не могли остановиться. Дурацкая улыбка ни на миг не покидала моих губ, и, мне кажется, окружающие начали подозревать, что у меня крышка слегка поехала.

Впрочем, так оно и было. Я действительно сошла с ума. Все мои мысли были заняты Северным. Я грезила о нем каждую минуту, каждую секунду, весь день напролет. Едва открыв глаза и до самого вечера. И по ночам мне тоже снился Антон.

О, Боже, какие это были сны!

Просыпалась посреди ночи от того, что сердце заходилось в бешеном ритме, и снова о нем думала, улыбаясь в темноте, мечтая о следующем дне, когда снова смогу его увидеть.

На работу я бежала вприпрыжку, потому что там был он, но и работать нормально не могла по той же самой причине. Приходилось себя постоянно одергивать, чтобы не смотреть влюбленными глазами в сторону его кабинета, растекаясь при этом в полубезумной улыбке.

Мне хотелось к нему. Забраться на руки, уткнуться носом в шею и просто сидеть, вдыхая его запах.

Как назло, последняя неделя перед Новым Годом выдалась суматошная. Сидеть было совершенно некогда. Надо было подчищать хвосты, заканчивать проекты, сдавать отчеты. Внезапно все вспомнили о нашем существовании и всем срочно что-то понадобилось от нашей фирмы: кому бумаги, кому консультация, кому изменение в проект. Кто-то хотел срочно сделать большой заказ, а кто-то требовал немедленного исполнения договорных обязательств.

Сумасшедший дом.

С трудом удавалось дождаться обеденного перерыва, чтобы получить хоть полчаса для нас двоих — на большее даже не стоило рассчитывать, потому что звонки не прекращались ни на минуту, коллеги то и дело дергали по каждому вопросу, и казалось, что конца и края этому беспределу не будет. Мы сбегали в кафе в доме напротив и болтали, словно сопливые малолетки, наслаждаясь обществом друг друга. Смотрели, пожирая друг друга глазами. Между нами искрило от любого, даже самого невинного прикосновения. Невыносимо хотелось большего, но не было возможности. Судьба словно издевалась над нами, подводила так близко к черте, тут же отнимая шанс на продолжение. Испытывала на прочность, проверяла, сколько еще мы выдержим.

По вечерам нам тоже не удавалось провести время вместе. Сплошная запарка. Работы невпроворот, поэтому всем приходилось задерживаться, когда на полчаса, когда и на час, а Северному и того дольше — он был в ответе за результаты работы всего офиса, поэтому приходил раньше всех, а уходил последним.

Антон оставался, а мне приходилось возвращаться домой. Он мог бы подбросить меня довести, но я отказывалась. Из-за меня ему бы пришлось терять время, ехать туда, возвращаться, сидеть в офисе еще дольше. Нет, уж. Сама доеду. Тем более я боялась, что, оказавшись с ним в одном машине, потеряю контроль, а еще больше боялась, что тех пятнадцати минут, проведенных вместе мне, будет чертовски мало.

Лучше потерпеть. Я готова ждать столько сколько потребуется, чтобы потом получить его в свое полное распоряжение. Ведь чем дольше ожидание, тем слаще награда.

Конечно, мне хотелось остаться с ним здесь и сейчас, по мере сил помочь с работой. Я готова была задержаться хоть до полуночи, хоть до утра, но тут начинались назойливые звонки матери: где я, почему не бегу домой, сломя голову, сколько можно меня ждать, а дальше угроза, что, если через полчаса не явлюсь, они с отцом за мной приедут, и уведут домой за руку, как маленькую.

Этого только не хватало! В нескончаемой суматохе нервы были на пределе, и мое терпение настолько истончилось, что я старалась не спорить с родителями, искренне опасаясь, что сорвусь, и мы серьезно поругаемся. Ругаться не хотелось. Я мечтала дотянуть до Нового года и переехать. Все. Больше мне ничего не надо. Поэтому старательно избегала любых споров и выяснений отношений. Себе дороже выйдет!

Мне хватило большой предновогодней уборки. Когда я приехала домой, злая и расстроенная тем, что наш в Антоном романтический уикенд сорвался, выяснилось, что никто ничего еще не начинал: мать даже не бралась за тряпку, а отца вообще еще не было дома. И он ушел вовсе не ковры выбивать, а к приятелю.

Меня даже затрясло от негодования, а маменька как ни в чем не бывало ходила по квартире и напевала песню. Мои грозные фразы и слова, что так нельзя ее никоим образом не трогали. Мама пожила, мама всегда права.

Эх меня и накрыло! Думала разнесу все к чертям собачьим, но, как всегда, сдержалась, проглотила неприятные слова, подальше засунула свою обиду и разочарование и принялась за уборку. На эмоциях так все отдраила, что квартира просто блестела. Пол аж скрипел, хоть ешь с него. Немного полегчало. Остаток вечера я переписывалась с Северным по телефону и пыталась ему объяснить, почему я не могу все бросить и приехать к нему прямо сейчас.

В итоге он назвал меня трусихой и маменькиной дочкой, а я пообещала, что при первой же возможности надеру ему уши…ну и зацелую до беспамятства.

К сожалению, возможности не было, ни для ушей, ни тем более для поцелуев. Проклятая работа съедала все силы и время, не оставляя нам ничего.

Но я все равно была счастлива.

***

Только счастье оказалось недолгим. Я бы даже сказала мимолетным. В последнюю пятницу уходящего года все сломалось. Причем не просто сломалось, а разлетелось вдребезги, насмерть раня острыми осколками иллюзий.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍День начался вполне себе обычно — с рабочей суеты. Офис гудел, как растревоженный улей, все бегали, вытаращив глаза, пытаясь за несколько часов сделать то, на что обычно отводилось гораздо больше времени. Я не стала исключением. Мне сплошным потоком несли какие-то бумаги, телефон разрывался от звонков и ни одной спокойной минуты, чтобы дух перевести.

С любимым начальником увиделись всего несколько раз — когда он забегал в свой кабинет, приветственно помахивая рукой, и когда выбегал из него, словно за ним гналась стая демонов.

Бедный. Его совсем загоняли. Но он не жаловался и не унывал. Бодрый, веселый, на губах всегда играла довольная улыбка. Я даже позавидовала ему по-доброму. Это здорово — вот так любить свою работу, что даже в кромешной запарке находить плюсы и поводы для улыбок. Глядя на него, и все остальные держались бодрячком. Вот лично мне было стыдно стонать и обессиленно падать на пол.

Антон может — и я смогу.

Так и работали.

Еще всех грела мысль, что осталось потерпеть совсем немного. Сегодня последний рабочий день, завтра — корпоратив, послезавтра уже Новый год. Я сама лично, по поручению начальства, забронировала всему коллективу столики в ресторане, с живой музыкой и развлекательной программой, и ждала этого вечера с затаенным восторгом. Хоть там можно будет отдохнуть, повеселиться, наконец спокойно пообщаться с Антоном. А еще, я купила новое платье — голубое, с открытыми плечами и красиво расшитым подолом. Родители, конечно, будут не в восторге, когда увидят его. Ну и пусть! Зато я в нем чувствую себя ощущаю сказочной принцессой, золушкой, которая пойдет на бал очаровывать прекрасного принца.

Осталось только из дома вырваться, потому что стоило только маменьке услышать о предстоящей вечеринке, как она тут же встала в позу и начала мне доказывать, что приличные девочки субботними вечерами дома сидят, а не шляются по ресторанам не пойми с кем. Тот факт, что я уже далеко не девочка, а вполне себе взрослая женщина — ее ни капли не волновал. Она не слышала ни единого моего слова, продолжая доводить своими нравоучениями. И это при том, что они сами неделю назад вернулись домой после двенадцати, с такого же корпоратива. Но им можно. Они большие. А я маленькая. Мне нельзя. Точка.

Особо спорить с ней не стала. Зачем тратить нервы и силы впустую? Молча, решила для себя, что все равно пойду! Даже если придется связывать простыни и выбираться на свободу через окно! Никто меня не удержит!

Несмотря на то, что мы с Северным были рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки — я скучала. Мне так хотелось подойти, обнять, прижаться к нему, сказать ему на ухо, что люблю. Но, как назло, в этой бешеной карусели, не было ни единой возможности остаться наедине. Сплошной водоворот. Всем чего-то надо, никто не желал оставлять в покое ни его, ни меня.

Поэтому пришлось смириться и утешать себя лью что осталось недолго. Я буквально считала часы до конца последнего рабочего дня в этом году.

— Вот это отправь в Технолайн, — Антон плюхнул передо мной папку с документами, — срочно! Как всегда в последний момент спохватились, оболтусы!

— Так точно, Капитан, — бодро отрапортовала и снова, уже десятый раз за этот день, вызвала курьера.

— Лист с реквизитами отсканируй и скинь им по почте! — прокричал Северный, уже выскочив в зал, — прямо сейчас! Они ждут!

— Без проблем.

Я сделала скан и попыталась его отправить адресату. Бесполезно. Рабочая почта висела, не выдержав того потока писем, что на нее обрушился. Сегодня на грани возможностей работали не только люди, но и техника.

— Проклятье!

На экране крутились песочные часики и больше ничего не происходило. Тут же заголосил телефон — звонили как раз из Технолайна и спрашивали, где реквизиты.

— Секундочку! Уже отправляю! — прокричала я и повесила трубку.

Еще раз попробовала отправить письмо, и снова неудача. Время поджимало, поэтому решила воспользоваться не корпоративной почтой, а своей, обычной.

Запустила ее, очень надеясь, что там перегруза нет. И, о чудо! Все работао.

Я торопливо настучала сообщение, прикрепила скан и отправила.

Миг, и письмо улетело. Сразу бы так!

Я облегченно выдохнула, позволив себе на миг остановиться, прикрыть глаза и просто посидеть, помечтать о том, как приду домой, скину с себя неудобные туфли, заберусь под теплый, расслабляющий душ, выпью чашечку мятного чая и плюхнусь на кровать с новой книжкой.

Эх, мечты-мечты. Скинула с себя блаженную расслабленность, собралась и распахнула глаза, готовая к новым свершениям.

А потом… потом я зачем-то заглянула в папку «входящие» и обнаружила там кучу рекламы, уведомлений из социальных сетей, а еще свеженькое письмо от Северного, которое он мне прислал всего пару часов назад.

Ну-с посмотрим, что он там наваял. Надеюсь, это романтическая баллада, которую он сочинял по ночам, специально, чтобы меня порадовать.

Не скрывая улыбки открыла письмо и начала читать.

Сначала я не поняла, о чем речь. Несколько раз пробежала взглядом по первым строчкам, пытаясь вникнуть в суть сего послания.

«Ну что, дорогая моя Кулакова, вот и настал сей дивный момент, когда я могу раскрыть перед тобой все карты».

Какой-то язвительный привкус у этого предложения. Улыбка у меня тотчас повяла и дальше я уже читала без нее, офигевая с каждым словом все больше и больше.

***

«В школьные годы ты была такой невыносимой зазнайкой, что меня тошнило сразу же как ты появлялась в поле зрения. Но увидев тебя на пороге компании, я подумал, что не плохо бы поразвлечься. Отыграться за все школьные годы, когда ты мешала нормально жить, словно заноза в заднице».

То есть я ему мешала жить, а он был желтым и пушистым? Да я миллион раз домой в слезах приходила, потому что этот Тюлень мне всякие гадости говорил!

«Я даже подсуетился, чтобы тебя взяли к нам на работу. Хотя, если честно, более слабого кандидата на роль помощницы еще поискать надо было. Ты же вообще ничего не умеешь и не знаешь. Принтер от сканнера не отличишь»

Вот здесь я от обиды вспыхнула. Это он меня такой тупой считает? То есть все мои усилия напрасны? И то, что я считала успехом, на самом деле ничего не значит?

От негодования меня просто затрясло. Читала дальше, а взгляд по строчкам прыгал, выхватывая то одно, то другое:

«Ты оказалась очень легкой добычей. Стоило приложить немного усилий, и все — школьная королева повалилась к моим ногам, готовая на все. Даже скучно.»

«Я тебя использовал…»

«Все это — игра, а главный приз — залезть под юбку…»

«Можешь быть свободна».

В полнейшем ступоре смотрела на экран, чувствуя, как внутри медленно с протяжным звоном, осколками осыпается душа.

Значит игра? Месть за прошлое?

Может, я не так поняла, и все это просто дурная шутка?

Кого я обманываю? Конечно, нет. Так никто не будет шутить, даже Олень. Потому что такие жестокие шутки не прощают, никогда.

Все правда. Все это дерьмо, написанное в письме — горькая правда.

У меня в груди сдавило и закололо так, что дыхание перехватило. Как низко. Как противно.

В этот момент через приемную проскакал Олень:

— Отправила? — поинтересовался на ходу.

Я только кивнула, провожая его разочарованным взглядом. Да что же это? Зачем он так со мной? Это же просто школа была. Подростки всегда жестоки, но не всегда адекватны. Неужели спустя почти десять лет надо за это мстить? Так играть с чувствами за то, что тюленя изображала? Это жестоко.

— Дина! Зайди ко мне! — послышался его голос, и меня затопило горячей волной.

Хотелось встать, подойти к нему, дать пощечину, а еще лучше надеть ему на голову монитор, швырнуть в лицо заявление об уходе и гордо удалиться.

А вообще-то хрен ему, а не увольнение! Если уйду с работы, то придется откладывать переезд, а у меня больше нет сил оставаться под чутким родительским крылом. Так что, пока другое место не найду, буду ходить сюда и мозолить ему глаза. И делать все тяп-ляп! Он же все равно меня тупицей и неумейкой считает? Так что зачем стараться?

— Дина! — снова позвал он.

Я медленно поднялась и пошла к распахнутой двери в его кабинет. На пороге замерла, не в силах оторвать от него взгляда. Северный склонился над бумагами и что-то быстро подписывался, раздраженно переворачивая лист за листом.

А я ведь ему верила. А он…

Сердце снова споткнулось, мучительно сжалось, а потом понеслось вскачь.

Мерзавец!

— Мне надо, что бы ты распечатала три экземпляра договора с Громовым. Сейчас только позвонили, что согласны с нами сотрудничать.

— Здорово, — холодно отозвалась я.

Антон вскинул на меня непонимающий взгляд:

— Все в порядке?

Конечно! Все супер! Если не считать того, что ты мне жизнь сломал!

Я молчала, а он продолжал на меня смотреть. Хоть бы покраснел для приличия, или смутился! Или он реально думает, что ничего страшного не произошло, я все это спокойно проглочу, и мы можем спокойно общаться дальше? Не бывать этому.

— Дин?

— Все отлично, — огрызнулась я, и резко развернувшись, пошла на свое рабочее место. Видеть его — не было сил.

— Я не понял, это что такое сейчас было? — поинтересовался он хмуро, выйдя следом за мной в приемную.

— Ничего. Я просто пошла выполнять твое поручение. Вот и все, — ответила роно. На удивление, даже голос не дрожал, хотя внутри бушевал пожар.

— Я не об этом!

— А о чем?! — посмотрела не него в упор, жестко, не скрывая того, что творилось в душе.

Северный опешил. Тряхнул головой, будто пытаясь отогнать непрошенное видение, потом подозрительно на меня уставился:

— Что за выкрутасы?

— Никаких выкрутасов. Только работа. Договора будут у тебя на столе через пять минут.

— Дина…

Договорить ему не дал Валерка:

— Антон Дмитриевич, помощь ваша нужна. Система никак не сходится.

— Сейчас иду, — раздраженно ответил начальник и снова развернулся ко мне.

Я кожей чувствовала на себе его тяжелый взгляд, но продолжала работать. Не оборачиваясь и никак не реагируя на его присутствие.

— Антон Дмитриевич! — снова раздался вопль из зала.

— Да иду я! — прошипел сквозь зубы и пошел на зов, оставив меня в покое.

Вот и правильно. Вали по своим супер-важным делам, а меня оставь в покое! Мститель, мать его.

Едва он ушел, я со стоном уткнулась носом в ладони и замерла, едва дыша. Как же мне плохо! Глаза подозрительно защипало, но я справилась со слезами. Загнала их поглубже, мысленно отругала себя за наивность, за нюни, за все остальное.

Никаких слез! Тем более здесь, в логове коварного Оленя! Незачем ему знать, что месть удалась на все сто процентов. Так что соберись, тряпка! Сопли подтяни и вперед! В светлое будущее!

***

До конца дня я еле доработала. Перед глазами клубился белый туман и все плыло, будто я пьяная была. Из рук все валилось, настроение на нуле, и больно дышать — с каждым движением ледяной шип все сильнее впивался в сердце. Хотелось спрятаться в темный уголок, поныть и пожалеть себя, а еще больше хотелось просто проснуться и понять, что все это сон. Глупый, жестокий, очень болезненный, но все-таки сон.

Северный носился туда-сюда, пытаясь успеть все и сразу, и был мрачнее тучи. Видать, расстроился бедный, оттого что месть оказалась так себе, смазанной. Ни тебе истерики, ни воплей на весь офис «за что же ты со мной так Антошечка! Вернись, я все прощу!». Он-то надеялся, что я начну метаться из стороны в сторону, рвать волосы на голове и рыдать, а я сидела и молчала, полностью его игнорируя.

Антона такой расклад не устраивал, поэтому он вознамерился меня окончательно добить. Все чего-то докапывался, задавал неудобные вопросы, цинично спрашивал все ли у меня в порядке. Наверное, он думал, что сможет вывести меня на разговор, а еще лучше довести до истерики. Размечтался!

Я держалась, как могла. Было сложно, сердце болело с каждым мигом все сильнее, и казалось, что в помещении заканчивался кислород.

Не смотрела на него, почти не разговаривала. Односложно отвечала, только если Северный обращался ко мне по рабочим вопросам. Да, нет, сейчас сделаю.

Он злился, потому что несмотря на все усилия, ему никак не удавалось меня подцепить, вывести на эмоции.

Кто бы знал, каких усилий мне это стоило! Мне даже смотреть в его сторону было больно, с каждым мимолетным взглядом внутри что-то ломалось, осыпалось, с дребезгом разбиваясь о каменные плиты.

Когда до конца рабочего дня оставалось чуть больше получала, Антон появился рядом с моим столом — полностью одетый, с черным кожаным портфелем.

— Пойдем, я тебя домой отвезу, а потом мне надо еще в одно место успеть.

Я едва сдержалась, чтобы не сказать в какое именно место ему надо успеть. Так хотелось послать. Далеко и надолго. Но я сдержалась. Природная вежливость и воспитание не позволили мне опустится до уровня базарной бабы. Хотя очень хотелось.

Мне его помощь на фиг не сдалась! С какой стати он вообще решил, что после всего прочитанного, я с ним куда-то пойду? Сяду в его машину?

Может, совесть заела? Хотя вряд ли.

Скорее испугался, что до дома не доберусь. Руки на себя наложу от тоски-печали. От того, что потеряла такого распрекрасного кавалера.

Так вот хрен тебе, Антошка! Невелика потеря! Мне не нужен мстительный тюлень, застрявший в обидах прошлого.

— И без тебя справлюсь, — холодно осадила его и отвернулась к экрану, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

Северный постоял надо мной, сердито посопел, а потом резко развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь. На прощание бросил равнодушную, бесконечно холодную фразу, от которой внутри все покрылось коркой льда:

— Как знаешь! — это прозвучало как приговор. Безжалостный, не подлежащий обжалованию.

Нахал бессовестный!

Хотя, чего ему стыдиться? Он свою партию сыграл великолепно, победил по всем пунктам, поставил на место зарвавшуюся школьную зазнайку, использовав самым унизительным способом, а в конце даже проявил милосердие к поверженному врагу. Джентльмен, херов!

Ненавижу!

За оставшееся время я не сделала ничего! Просто сидела и смотрела пустым взглядом в потемневший от бездействия экран.

Надо было собираться домой, а я с места не могла подняться, будто парализовало, все силы высосало и осталась лишь пустая, ни на что не способная оболочка. Подумать только, а ведь еще с утра я с радостью смотрела в завтрашний день, была самой счастливой, уверенной в том, что меня любят. А теперь что? Разбитое корыто, растоптанные надежды, разорванное сердце.

У меня руки затряслись, когда поняла, что все. Конец. Вся наша неземная и такая счастливая любовь оказалась простым фарсом, жестоким способом отомстить. Теперь не будет ничего — ни свиданий, после которых не знаешь то ли смеяться, то ли плакать, ни вечерней переписки, ни мимолетных поцелуев, когда никто не видит.

Больше не будет ничего! А самое страшное, что ничего и не было. Иллюзия.

Поднялась из-за стола и почувствовала, что ноги совсем не держат — ватные, непослушные. Похоже, добраться до дома будет не так-то просто.

Ничего. Справлюсь. Как там говорят? Все что не убивает, делает нас сильнее? Похоже сегодня я стану очень сильной.

Кое-как прошла через зал, попрощавшись с припозднившимися ребятами. Поздравила их с наступающим, пожелала всего-всего, а у самой внутри тлела выжженная долина и не хотелось ничего. Разве что вернуться немного в прошлое и не пойти на собеседование в эту чертову компанию. Тогда, мы с Северным бы не встретились вновь, и всего этого удалось бы избежать.

Сама не помню, как спустилась вниз, вышла из здания и побрела к остановке, стеклянным взглядом глядя прямо перед собой.

М-да. Вот тебе и подарочек Новый год. С ума сойти от радости можно.

Отомстил так отомстил, аж наизнанку вывернул. Спасибо, любимый!

А в том, что я люблю этого мерзавца, не было никаких сомнений. Только беззаветно любящее сердце может так болеть и истекать кровью, оттого что его предали, растоптали, использовали в жестокой игре, а потом выбросили за ненадобностью.