Глава 7

Антон

На работе мы общались исключительно по работе. Надо отдать должное Кулаковой — на не строила мне глазки, не совалась в мой в кабинет по делу и без дела. Она работала, упорно, старательно, вникая во все детали. Если ошибалась — то шла и переделывала, если что-то не понимала — сидела и разбиралась. Похвальные качества. Как сотрудник она меня устраивала несмотря на то, что изначально принял ее со злым умыслом. И вообще, я настолько увлекся нашими странными отношениями, что даже приходилось себе напоминать, что все это ради мести, а не по-настоящему.

После памятного ужина с ее родителями и похода на каток, мне было интересно, что же дальше. Куда меня позовёт Дина, я даже не брался предположить, но ждал с нетерпением.

Мы договорились встретится в субботу в пять недалеко от ее дома. Нам по-прежнему приходилось играть в партизанов, потому что Всевидящее Око ее родителей не дремало.

Я сам несколько раз становился свидетелем того, как ей в течении рабочего дня звонила маменька и спрашивала, где находится ее маленькая девочка.

Девочке вот уже двадцать пять годиков, и, наверное, ей очень хотелось, чтобы в ее жизнь поменьше совались, но она стоически улыбалась и отвечала ровным голосом, чтобы не обидеть родительницу. Я только дивился ее терпению.

Любой на ее месте сорвался бы, а она терпела. Правда в перерыв, пользуясь свободным временем искала квартиру, стыдливо прикрывая страничку, когда кто-то проходил мимо.

— Дина, зайди ко мне! — позвал ее, не вставая с кресла.

— Да, Антон Дмитриевич, — она мигом, как чертик из табакерки, оказалась рядом.

— Это тебе, — протянул ей лист с номером телефона.

Она взяла его, пробежала взглядом по цифрам и с недоумением посмотрела на меня.

— Мой приятель, Александр. Скоро будет сдавать квартиру. Свяжись с ним, скажи, что о меня. Он сделает хорошую скидку.

Дина замялась, растеряно уставилась на бумажку.

— В чем дело?

— Так неожиданно, — промямлила она.

— Хм, а зачем тянуть? Или ты из тех, кто только на словах решительный, а на деле предпочитает тянуть кота за хвост, — усмехаясь рассматривал Кулакову.

— Я никак не соберусь силами, — призналась грустно она, — как только представлю, что начнется дома, стоит мне только заикнуться о переезде, так дурно становится. Они мне все мозги вычерпают маленькой ложкой.

— Тут уж сама смотри, дело твое. Или терпи или уходи. Только если останешься, не удивлюсь, если в один прекрасный момент твоя маменька приведет Стасика и скажет: «Дочь, он будет жить в твоей комнате».

Дину аж передернуло от радужных перспектив.

— И будет он под одеялом вертеться, свои слабые нежные ручки к тебе тянуть, — я подливал масла в огонь, вспоминая хилое рукопожатие бального танцора.

— Антон! — в полном возмущении воскликнула Дина, — ты хочешь, чтобы твою сотрудницу вывернуло прямо у тебя в кабинете?

— Нет. Я просто хочу, чтобы ты решила, что важно для тебя. Потому что пока ты делаешь то, что важно для других.

Она пригорюнилась.

— Я знаю.

— Номер я тебе дал, — пожал плечами, — а уж воспользоваться им или выбросить в корзину — решать тебе.

Кулакова кивнула, и в задумчивости побрела прочь, сжимая в руках клочок бумаги.

Я никак не мог понять, почему мне так хотелось ей помочь.

Казалось бы, какое мое дело? У них своя семья, свои правила. Возможно ее все устраивало, и я просто совался туда, куда не имел никакого права соваться.

Навязчивое желание поучаствовать? Позлить ее маменьку, чья пренебрежительная физиономия до сих пор перед глазами стояла? Не знаю.

Возможно, я просто чувствовал, что на самом деле ничего ее не устраивало. Ни эти семейные ужины, цель которых показать ее как надо, ни этот кавалер, выбранный родителями, на основании пристального анализа школьного аттестата.

Мне бы хотелось, чтобы этот номер ей пригодился, и она наконец смогла жить так, как посчитает нужным. Она справится, в этом я не сомневался.

— Итак, ты просветишь куда мы идем? Или я до самого конца буду в блаженном неведении? — покосился на свою спутницу, которая разве что на сидении от волнения не подпрыгивала, пристально вглядываясь в окно.

— Сейчас. Сейчас все сам увидишь! — пообещала Дина с таким предвкушением, что мне даже стало страшно. Не к добру. Ой не к добру.

Мы вывернули на очередную неприметную улочку, и Кулакова завопила:

— Вон туда! — пальцем ткнула в сторону яркой вывески.

Что у нас тут? Ресторан азиатской кухни?

Незаметно поморщился. Я не любитель такого питания. По мне так лучше борща, котлет, стейков, на худой конец макарон с соусом, а весь этот рис с рыбой еще со времен сада не люблю.

Вслух ничего не сказал, чтобы не расстраивать коллегу. Она-то от души радовалась, разве что в ладони не хлопала от восторга.

— Ну как? — повернулась ко мне с сияющим от восторга взглядом.

— Здорово! — улыбнулся, не ощущая ни грамма воодушевления.

Надо было самому место выбирать

— Внутри ждет сюрприз! — она аж пищала от эмоций.

— Какой?

Это что за липкий холод по спине? У меня так бывало, когда интуиция ненавязчиво намекала: Мужик, этого делать не стоит.

Но разве я могу расстроить Кулакову, которая так старалась, выбирая для нас культурную программу? Конечно нет. Поэтому вперед и с песней.

— Не скажу! Сам узнаешь.

Холод со спины по шее перебрался на голову, заставляя волосы вставать дыбом.

***

Мы зашли внутрь. Типичная обстановка для азиатской забегаловки: кругом бамбук, зелень, иероглифы, официантки-казашки, замаскированные под японок.

Мы прошли за самый дальний столик. Странный, круглый, с конфоркой посредине.

— Это что? — подозрительно поинтересовался я, указывая на странное приспособление.

— Это ресторан, в котором посетители сами готовят! — Дина захлопала в ладоши, а я совсем опечалился.

То есть мало того, что морских гадов с рисовой кашей сегодня будем жевать, так еще и самим все это предстоит приготовить. В чем прикол?

— Ээээ, — протянул, почесывая макушку, — ты уверена, что это хорошая идея?

— Конечно! — у Дины относительно предстоящего вечера не было ни единого сомнения, — поверь мне, скучно не будет!

Сомневаюсь. Готовка никогда не доставляла мне удовольствия, но я стоически удерживал на физиономии подобие радостного любопытства, потому что хотел сделать приятное Кулаковой. Она же старалась. Надо дать ей шанс.

Мы устроились за столиком и тотчас рядом с нами появилась официантка:

— Что вы будете заказывать? — поинтересовалась она, с улыбкой от уха до уха и желанием угодить в раскосых глазах.

Я заглянул в меню, не увидел ни одного знакомого слова и в сомнениях посмотрел на Кулакову. Та подготовилась к вечеринке более основательно. С деловым видом потыкала в разные пункты, произнесла странные слова, о значении большей части которых я даже не догадывался.

Официантка склонилась в почтительном поклоне и удалилась.

— Чего ты набрала? — не то, что бы я очень интересовался, но надо же знать, с чем предстояло иметь дело.

— Сейчас все увидишь, — мелодично пропела он, показывая большой палец, поднятый кверху. Ой, не к добру…

Спустя десять минут перед нами стоял набор плошек разной формы и размеров, с ингредиентами, из которых предстояло сварить чудо-суп. Тут была и рыба, и креветки, и чьи-то посиневшие щупальца. Привычная курица, какие-то пасты, порошки, корешки, прозрачная лапша.

Я понятия не имел, что с этим богатством делать, но у Дины уже был план.

Она так живописно описывала предстоящий процесс, что я даже проникся ее безумной идей. Почему бы и нет? Такого я еще не пробовал.

— Ну что, поехали? — переглянулись и начали творить.

Сначала шло нормально. Бульон бодро булькал и пузырился, привычная курочка и морковка, скромно кружились в прозрачной жиже.

Потом я бросил в чан какой-то коричневый комочек, отчего пошла странная вонь, от которой слезились глаза.

Дина тут же сыпанула желтого порошка из маленькой мисочки. Вонь исчезла, но жижа, то есть суп, перестал быть прозрачным.

Мы в недоумении переглянулись.

— Попробуй, — Дина протянула ложку.

— Сама пробуй! — я подозрительно смотрел на чан с колдовским зельем.

— Кто у нас мужчина? — она настойчиво вложила ложку мне в руку.

— Допустим я, — проворчал неуверенно.

— Давай! — скомандовала девушка, — смелее! Не бойся. Я с тобой.

— Да не боюсь я! — зачерпнул странного варева, подул и зажмурившись отправил в рот.

Хм, в принципе ничего, терпимо. Обычный бульон, с немного необычным азиатским привкусом.

— Ну как? — Кулакова смотрела на меня, с таким выражением лица, будто ждала, что я сейчас повалюсь на пол и буду дергаться в конвульсиях.

— Вкусно, — пожал плечами и подчерпнул еще ложечку бульона.

Она еще раз покосилась в мою сторону, убедилась, что я жив здоров, и только после этого тоже попробовала.

— Действительно вкусно, — изумилась она.

— Ты в этом сомневалась?

— Немного, — призналась она, — давай дальше.

Мы закидывали одно, второе, третье. Мешали. Солили, перчили. Пробовали.

В результате, заложив в чан все, что было на столе, мы сварили густой, такой, что ложка стояла, шедевр — насыщенного желто-бурого цвета, пахнущий одновременно и курицей, и рыбой, и невообразимым букетом незнакомых специй.

Наложили себе в тарелки, украсили зеленью и приступили к ужину.

— Надо было записывать все что добавляли, — посетовала Дина после того, как умяла свою порцию, — я бы с удовольствием сварила такой дома.

— А я бы пришел к тебе на дегустацию, — вставил свои пять копеек, подкладывая себе еще супа.

Ну а что? Реально вкусно!

— Обязательно!

— Представляю, как обрадуются твои родители, — хохотнул, представив кислую физиономию ее маменьки.

— Естественно, — она тоже засмеялась.

— И конечно же на это мероприятие был бы приглашен ваш драгоценный Стас.

— Куда же без него.

— Он бы в середине вечера вскочил, завопил бы, что все не так, что только он знает, как варятся настоящие супер-вкусные супы, — я глумился от души, вспоминая гуру программирования и попутно самого лучшего плотника на свете.

— И спустя три минуты обварился бы на хрен или накидал в кастрюлю собственных пальцев, — подхватила Дина, и мы снова рассмеялись.

Однако со смехом в скором времени пришлось распрощаться.

Все началось с того, что, когда я повез ее домой, в животе что-то подозрительно булькнуло, потом еще раз и еще, и в результате скрутило так, что чуть не согнулся в три погибели. На лбу выступил липкий холодный пот, пальцы судорожно сжали руль.

Дина сидела рядом, что-то беспечно болтала, смеялась, а я отвечал односложно и боялся лишний раз пошевелиться, потому что каждое движение отдавалось неприятным сокращением в кишках.

Закрались подозрения, что супчик был не так уж и хорош. По крайней мере, для моего желудка, потому что Кулаковой хоть бы хны, даже не морщилась.

— До встречи на работе? — произнесла она, когда мы остановились в соседнем дворе. К подъезду, я, естественно, не мог ее подвезти — Всевидящее Око ее родителей не дремало.

— Конечно, — улыбнулся, ощущая как с лихим «бр-р-р-р-р-р-р», содержимое кишечника несется по моему внутреннему лабиринту.

Сжал руль еще крепче, аж пальцы от напряжения побелели.

— Ну я пойду? — смотрела на меня во все глаза, и в этом взгляде явно светилось разрешение поцеловать.

Мне не до поцелуев, вообще, у меня в животе ураган, крутило так что дыхание перехватывало. Поэтому сделал вид, что намеков не понимаю, только улыбнулся еще шире, демонстрируя единственный зуб мудрости — на остальные видать мудрости не хватило, поэтому не выросли.

— Давай иди, — кивнул в сторону ее дома, — как зайдешь в квартиру, напиши мне, чтобы я знал, что все нормально.

Кулакова немного растерянно кивнула и вылезла из машины. Наверное подумала, что я — тугой тормоз, раз не понял ее призывных взглядов. С досадой скрипнул зубами. Я только что профукал возможность перейти на следующую ступень отношений.

Но грустить по этому поводу было некогда. Я втопил педаль газа в пол и понесся домой, очень надеясь, что успею довезти себя, и все свое содержимое в целости и сохранности.

Как я добрался до дома — это просто уму не постижимо. Меня бросало то в жар, то в холод, и иногда казалось, что все. Еще миг, и придется тормозить на обочине и бежать, выпучив глаза в поисках укрытия. Хотя какое на фиг укрытие? Подошли бы две скрещенные ветки и лопушок!

«Я дома. Спасибо, за чудесный вечер» — пришло сообщение от Кулаковой, и я едва не завыл, потому что это мой чудесный вечер явно собирался превратиться в не менее чудесную ночь, полную движухи и огня.

«И тебе спасибо» — набрал трясущимися пальца. Хотел добавить «особенно за суп», но передумал. Я же рыцарь, мать его. Незачем даму своими проблемами грузить.

Домой залетел как ураган. Один ботинок улетел на кухню, второй ботнулся о дверь в гостиной. Куртка комом на пол, а я галопом в санузел, борясь с неподатливым ремнем и молнией.

Спустя некоторое время выполз на кухню. Бледный, весьма помятый, с шальным блеском в глазах и ощущением, что это только начало. Дальше будет еще веселей.

Перерыл всю домашнюю аптечку, в надежде найти хоть что-то способное исправить ситуацию. К счастью, обнаружился лоперамид, пару таблеток которого я сразу в себя закинул и стал жать, что минут через десять отпустит.

Ага! Сейчас! Наивный. Через десять минут я снова поскакал в уборную, причем еще быстрее чем в первый заход.

Супчик, твою дивизию! Шедевр кулинарии!

Ну, спасибо тебе Кулакова!

***

Это была долгая ночь. Очень долгая. И очень мучительная.

Поспать мне почти не довелось. Едва я прикрывал глаза и пытался погрузиться в царство Морфея, как очередной спазм заставлял вскакивать и, забыв обо всем, бежать в тайную комнату. И так раз за разом. В результате даже пришлось перебраться из спальни в гостиную — оттуда бежать ближе.

Ну, Дина! Ну затейница, блин! Если бы знал, что ее «скучно не будет» обернется таким ночным шоу, то сбежал бы едва увидел, куда она меня привела.

На работу я шел зеленый, не выспавшийся, с тенями под глазами, и перманентной дурнотой. В животе ничего не было кроме таблеток для закрепления и стакана воды, все остальное со свистом вылетело ночью. Ощущение такое будто выпотрошили, все кишки миксером переболтали и как попало обратно засыпали.

Мысль о еде вызывала мучительные спазмы, а мысли об азиатской еде — желание убивать.

Любимый офис в этот раз показался темной пещерой, в которой кишели вурдалаки, зомби и прочая нежить. А во главе всего этого сборища — она! Моя личная мучительница, которой вчера практически удалось меня отравить своим «очень вкусным супчиком».

— Как дела? — бодро спросила Кулакова, едва я переступил через порог кабинета.

Румяная, довольная, счастливая. Выспавшаяся! Она явно не провела всю ночь верхом на белом друге. Интересно, у нее хоть в животе немного поурчало? Или мисс Железный Желудок даже не заметила, что переварила?

— Замечательно! — улыбнулся с бешеным энтузиазмом и показал большой палец, очень надеясь, что она не услышит сердитое бурчание в животе.

— Ты какой-то не такой. — она нахмурилась, пристально вглядываясь в мою осунувшуюся физиономию. — Что случилось?

— Ничего, — как можно беспечнее махнул рукой, — просто не спал полночи.

— Почему?

Хм, ну как бы так сказать помягче. Реактивный самолет всю ночь прогревал сопла. Дирижабль сбрасывал балласт. Живот снова недовольно забурчал, намекая, что это еще не конец.

— Надо было к ним сходить и устроить разнос.

Я и устроил. Целую ночь веселого разноса. Прямо в щепки разнес, в брызги, аж на ногах еле держусь.

— Они больше так не будут, — заверил Дину и пошел к себе. Комок змей в животе опять зашевелился, загудел. Вот только не надо на работе устраивать продолжение ночной вакханалии!

Я поспешил уйти к себе в кабинет, плюхнулся на стул, мечтая хоть немного подремать, но, как на зло, на Кулакову напала бурная деятельность. Одну папку принесла, вторую, третью. Что-то вещала, а я только осоловевшими глазами хлопал, да слушал ее как через толстый слой ваты. Он была так довольна, что сияла как начищенный пятак, и ей невдомек, что после вчерашнего дивного вечера и вкуснейшего самодельного супчика я чуть не помер позорной смертью.

— Тебе вчера понравилось? — спросила шепотом, воровато оглядываясь через плечо. Ее прямо распирало от эмоций.

— Безумно! — промычал сдавленно, а горлу подкатил гадкий ком.

— Мне тоже. Я полночи во сне готовила.

Угу. Я тоже готовил, в поте лица. Чуть дух не испустил от усердия. Столько кирпичей наложил — мама дорогая! На маленький домик хватит.

— Мне, к сожалению, таких прекрасных снов не приснилось, — выдохнул криво.

К счастью, она не заметила вымученной иронии в моих словах.

— Давай как-нибудь повторим? Сходим туда еще разок? Приготовим что-нибудь еще? — Дина с надеждой вглядывалась в мое лицо, — что-нибудь совсем экзотическое?

Да ни за что!!! Ни в жизнь! Ноги моей больше там не будет!

— Нууу, — протянул, судорожно пытаясь найти отмаз, — не уверен, что стоит…

— Почему, — у нее тут же расстроенно вытянулась физиономия, и тут же подозрение в голосе появилось, — тебе все-таки не понравилось?

— Я же сказал, понравилось, очень. Но мы это уже попробовали! — выкрутился из западни, — не вижу смысла повторяться, даже если было здорово!

Вот, молодец я! Вывернулся из неудобной ситуации, и чтобы закрепить достигнутый успех важно добавил:

— Следующее место для отдыха выбираю я.

Дина тут же растеклась в улыбке и с готовностью согласилась:

— Договорились, — взяла со стола бумаги, которые я успел посмотреть за время нашего разговора и, еще раз блаженно улыбнувшись, пошла к выходу.

Едва за ней закрылась дверь, я обхватил живот руками, согнулся в три погибели и со стоном тюкнулся любом об стол. Порелаксировать мне не дали. Телефонный звонок бессовестно разрушил все мечты на легкую дрему.

Стиснув зубы, распрямился, взял трубку и прохладно произнес:

— Слушаю.

— Добрый день, Антон Дмитриевич? — раздался немного картавый голос одного из постоянных клиентов, славящегося своей способностью докопаться до самых незначительных мелочей.

— Да, — прикрыв глаза, устало потер щеку, уже заранее зная, что от него быстро не отделаешься.

— Я звоню вам по такому поводу…

Он вещал о своей гениальной задумке, я слушал его в пол уха, попутно прикидывая удастся ли сегодня сбежать домой пораньше.

Едва разговор закончился, как снова раздался звонок. И снова клиент с неплохим заказом, а у меня даже нет сил порадоваться. А уж когда предложил встретится во второй половине дня, еле получилось сдержать глухое рычание.

Чувствую, это будет очень долгий день. Достал из кармана пузырек с таблетками и выпил еще одну. На всякий случай.

***

Кулакова

После очередного рабочего дня я вернулась домой без сил. Сегодня было много беготни — приехала проверка из Москвы. Все сотрудники носились как угорелые, и я не стала исключение.

Зато Северный в конце сказал, что я молодец, очень сильно его выручила. Получить от него похвалу по работе — невероятно приятно. Я постепенно училась и переставала чувствовать себя, как пятое колесо.

Вместо ужина выпила кружку сладкого чая, постояла в душе, смывая с себя тревоги уходящего дня, а потом пошла к себе, намереваясь остаток вечера провести за книгой.

Однако вскоре обнаружилось, что в моей комнате уже кое-кто был.

— Что ты делаешь? — спросила хмуро у матери, которая с недовольным видом крутила в руках мой телефон, явно пытаясь добраться до его содержимого.

Она вздрогнула от неожиданности, едва не выронив его из рук.

— Дина! Нельзя же так пугать, — произнесла строго, — мне чуть сердце не прихватило.

— Мама, ты не ответила на мой вопрос, — я не позволила ей перевести тему в любимом направлении, — зачем тебе мой телефон.

— Мне нужен был калькулятор, — выдала она, явно радуясь своей придумке.

— Калькулятор лежит прямо перед тобой, — кивнула на стол.

— Я не заметила, — выкрутилась она.

Преисполненная дурных подозрений, бросила взгляд на свой мобильник, так и есть — зеленый огонек моргает, оповещая о входящем сообщении.

Ну, мама! Везде свой нос пытается засунуть.

— Значит калькулятор на столе ты не приметила, а вот телефон, лежащий в сумочке — запросто? — сложила руки на груди, чтобы не было видно, как они дрожат от негодования.

Она посмотрела на меня так, словно я с глупостями какими-то к ней пристаю.

— Я хотела посмотреть, кто это тебе все написывает.

— Мама, а ты не думала, что это мое лично дело, кто мне там написывает.

— Глупости! Мать должна знать, чем живет ее дочь. Может ты в плохую компанию попала.

— Господи, мне не пятнадцать лет, чтобы лезть в странные компании! Я уже давно выросла, как ты этого не понимаешь.

— Вот чего я действительно не понимаю, так это того, зачем тебе пароль на телефоне. Ты там что-то непотребное прячешь? — она словно не слышала меня, — покажи немедленно!

От такого заявления я просто дар речи потеряла. Она что совсем не понимает, что такого разговора в принципе не должно быть.

Да сколько можно меня контролировать? Я раньше как-то внимания не обращала. Плыла себе по течению и плыла. Учеба, аспирантура — не до выяснения отношений было. А сейчас, едва вступив во взрослую самостоятельную жизнь, я обнаружила, что меня обложили со всех сторон. С работой, со знакомыми, с парнями. Даже в одежду мою она и то постоянно суется, проверяет не накупила ли срамоты. А если я замуж выйду, она что, будет каждый день приезжать и проверять, что творится у меня дома? Или может в первую брачную ночь будет стоять и контролировать процесс?

— Я ничего не буду тебе показывать. И пароль можешь не искать. Это мои отпечатки, — выставила вперед пятерню, — Если хочешь, можешь оторвать мне палец, чтобы иметь доступ к секретной информации, потому что иначе ты его точно не получишь, — выхватила у нее телефон и убрала обратно в сумочку, и застегнула ее.

Что там Северный говорил про приятеля, который готов после нового года сдать квартиру? Завтра же свяжусь с ним!

— Дина, ты отвратительно себя ведешь, — она разочарованно покосилась на сумочку. Наверное, не успела ее хорошенько обшарить, — мы столько сил потратили на твое воспитание. А что в итоге? Сплошная неблагодарность.

— Как, по-вашему, я еще должна вас благодарить? Ползать за вами на коленях? Кланяться при встрече? Ну так пожалуйста, мне не жалко, — склонилась в три погибели, рукой до пола доставая.

— Не паясничай! Ты совершенно не прислушиваешься к тому, что мы с отцом говорим.

— Да я только этим всю жизнь и занималась!

— Вот и дальше так же должна делать. Мы подскажем, направим куда надо… У нас с твоим отцом много всего в жизни было.

— Я не хочу жить так как вы, разве не понятно? Это ваша жизнь, а я мне нужна своя. Пусть с ошибками, с крутыми и не всегда приятными поворотами, но своя! Хватит навязывать свое мнение и контролировать каждый мой шаг.

— Знаешь, что, дорогая моя, — мать включила строгую учительницу, — пока ты живешь с нами, будь добра уважать наши правила.

Все. Больше не могу.

— Не переживайте, скоро перестану вас напрягать своим присутствием.

— В смысле? — не поняла она.

— В прямом. Скоро я не буду жить с вами.

— Куда ты собралась? — тут же завопила мама.

— Я от вас съезжаю. После Нового года сниму квартиру.

— Ты с ума сошла. Съехать она собралась! — она встала в дверном проеме, грозно преградив мне путь, будто я прямо сейчас собиралась уйти, — никуда не отпущу!

— Отпустишь. Если ты не в курсе, я уже давно совершеннолетняя и хочу жить своей жизнью…

— А сейчас можно подумать, ты живешь не своей!

— Мама! Я устала от вашего постоянного контроля, навязывания своего мнения. И дня не проходит, чтобы я не услышала от вас очередного наставления «как лучше».

— Мы делимся с тобой своим большим жизненным опытом, пытаясь уберечь от ошибок и необдуманных решений!

— Я хочу своего опыта. Своих ошибок. Своих решений.

— Да что за глупости! Можно подумать, мы тебе враги.

— Конечно нет. Я вас очень люблю, вы лучшие, — сказала совершенно искренне, — но пора уже признать, что я выросла и имею право поступать так, как считаю нужным.

— Да откуда тебе знать как лучше? — взвилась она

— Ну вот, опять, — я тяжко вздохнула и устало махнула рукой, — все мам, хватит. Мой переезд не обсуждается. Вы, конечно, можете купить наручники и приковать меня к батарее, чтобы никуда не делась, но это не поможет. Я ищу квартиру, так что готовьтесь.

Зря я, наверное, рассказала о своих планах. Они теперь с удвоенной силой насядут. Но просто сил больше нет терпеть. Я реально устала жить под колпаком, на своей собственной шкуре убедившись, как сильно может душить материнская любовь.

Мама пребывала вне себя от моего заявления. На столько, что даже забыла сыграть привычный спектакль, с прикладыванием руки к сердцу. Выскочила из моей комнаты и убежала к себе, громко хлопнув дверью, а через миг я услышала ее разговор по телефону, который начался со слов:

— Леня! Ты представляешь…

Понятно, все. Отцу побежала жаловаться на непутевую дочь. Ну и пусть. Мне уже все равно.

От волнения потряхивало, поэтому сама едва не уронила телефон, когда полезла за ним в сумочку. Сообщение, до которого так стремилась добраться мама было от Северного.

«На субботу все в силе?» — спрашивал он.

«Конечно» — ответила уверенно и не секунды не колеблясь. Ничто не заставит меня пропустить эту встречу. Ни маман с ее истериками, ни грозный отец, ни потоп, ни землетрясение, ни цунами.

Иду. Точка.

«Тогда готовься. Будет весело» — прилетело очередное сообщение. На душе чуть легче стало. Мне надоело, что у меня всегда все «как надо», я хочу «весело». Особенно с Северным.

Мать, естественно, не разговаривала весь вечер, оскорбленно отворачиваясь от меня, а отец, поздно вернувшийся от приятеля, даже не зашел чтобы поздороваться. Все ясно, решили взять измором, задавить обвиняющим молчанием.

Но в этот раз я на попятный идти не собиралась, и уже прикидывала, как буду перевозить свои вещи в новую квартиру.