Глава 36

– Значит так, – выдает Давид свое решение, – ты едешь в частную клинику и проходишь МРТ, потом я отправлю за тобой человека… – Нет, никаких чужих, Давид, ты забыл? Мои слова заставляют его задуматься. – Хорошо, я приеду за тобой сам, или… – он замолкает на мгновенье, – или мой отец. Семью Романовых я пока спрячу в надежном месте. Их не буду вмешивать. – Хорошо, – легко соглашаюсь. Я знаю, как выглядит его отец, его рост, примерно осведомлена о складе характера. Да, думаю, он сгодится для этой роли. – Все, значит, договорились. Вот, – Давид что-то быстро печатает в телефоне, а потом, не отправляя, показывает мне экран. На нем отображается адрес. – Поезжай сюда для обследования МРТ. А после следуй указаниям моего отца, договорились? И на всякий случай, – резким выпадом Давид хватает меня за шею, рывком приближает к себе и шепчет на ухо: – Кодовые слова человека, который приедет за тобой от меня: «Ну ты и сучка!». – Проговорив это, он делает шаг назад, одновременно отпуская меня. – И это правда. Если бы ты не была дорога Сане, я бы тебе уже шею свернул. Все, я поехал. И, больше не говоря ни слова, Аюнц уезжает в неизвестном мне направлении. Вот же ж! Как будто я в восторге от того, что родилась в этой семье. Оглядываюсь по сторонам, не зная, как поступить. Нужно идти, а у меня ни денег нет с собой, ни телефона. Проходит около пятнадцати минут, а я все еще на месте. Давид должен прислать человека за мной, но что-то не спешит. Гад. – Полина, – вдруг передо мной возникает мужчина в костюме. Замечаю наушники у него и микрофон, понимаю, что это охранник, и успокаиваюсь. – Давид сказал дать вам машину для поездки, пройдемте, она уже у ворот ожидает вас. Я вас буду сопровождать. – Да, без проблем. Мы едем с ним на обычной «Приоре». Я даже не знала, что в столице еще такими пользуются, обычно у всех иномарки. Внимательно рассмотрев ее изнутри, я поняла, что ни о каком интернете тут и речи не может быть. Только механика, и никакого искусственного интеллекта. – Откуда такая тачка? Мужчина ухмыляется. – Для незаметного наблюдения за объектом. – Вы из ЧОП? – решила уточнить, на всякий случай. – Не думаю, что имею право разглашать подобную информацию неофициальному лицу. Не обессудьте. Настала моя очередь ухмыляться. Ну ладно, мне по факту все равно, главное, чтобы они справились со своей работой. На вопрос об имени он тоже предпочел промолчать. Не очень-то и хотелось, просто привычка быть в курсе всего заставляет интересоваться всем и вся. В больницу, куда мы приехали, нас пропустили, осмотрев буквально до трусов. Собака обнюхала меня и охранника, а также всю машину. Приборами сотрудники прошлись по наружной части «Приоры». Такого КПП в поликлиниках я не встречала. Кое-что заподозрив, взглянула на высокие ворота и, как и предполагала, увидела колючую проволоку. Это меня немного успокоило и напрягло одновременно. Что это за клиника? И почему Давид отправил меня именно сюда? Возможно, он хочет удержать меня тут, запереть, чтобы я не высовывалась? – Пойдемте, – охранник, который приехал за мной, указывает путь вперед, к входу в здание. – И да, вот, – протягивает мне допотопный телефон «Нокиа». – Возьмите, для связи. Молча принимаю его подарок, а дальше меня сопровождают два медбрата в палату. – Подождите тут, сейчас за вами придут, – сказав это, они удалились, и только когда я услышала звук щелчка замка, заволновалась. Для уверенности дернула ручку, и она не поддалась мне. – Эй, вы что, меня заперли? Зачем? Выпустите сейчас же! – громко требую, стараясь не поддаваться панике. Мысли путаются, не давая нормально подумать. Что происходит? Почему Давид меня сюда отправил и запер вдобавок? Он мне так и не поверил? В ответ тишина. От злости заношу руку вверх и колочу по двери, но звук от ударов выходит каким-то приглушенным. Что за дверь тут такая?! – Слышите! Откройте немедленно! – требую у сотрудников больницы. – Мне надо выйти! – уже кричу во все горло, но мое мнение тут никого не интересует. – Ну, привет, доча, – слышу с той стороны двери до ужаса знакомый голос. Интуитивно делаю шаг назад, он выходит каким-то медленным, я все еще не осознаю, кто же там, с той стороны двери. – Мама?! – неверие в происходящее отражается и в моем голосе. Пораженная ее присутствием здесь, ощущаю резкую слабость во всем теле и еле успеваю ухватиться за борт кровати и облокотиться на нее, чтобы не упасть. Как мы оказались так близко? А самое паршивое то, что она вновь в доминирующей позиции и я все еще ее боюсь, и этот страх сковывает меня, сжимает тисками. – Да, это я, – медленно, словно наслаждаясь произведенным эффектом, отвечает она. – А ты мерзавка и предательница! – неожиданно громко кричит родительница, заставляя отпрянуть и отойти еще на пару шагов назад. – Я ожидала предательства от кого угодно, но не от тебя. Ты знаешь, как все было, как меня и Стаса унизили и обидели эти мерзкие люди, нас, твоих родных людей! И все равно ты крутишь роман с их сыном, на минуточку, виновником того, что твой брат оказался прикован к инвалидному креслу! – Он не виноват, – негромко произношу, – он не виноват, и ты это прекрасно знаешь, – интуитивно стараюсь отгородиться от нее, вновь делая пару шагов назад, и упираюсь в подоконник. – Что ты там щебечешь?! Говори так, чтобы я слышала! Паршивка! Я должна знать твои мысли! – требует мать, и я как будто просыпаюсь от морока ее влияния. Оглядываюсь по сторонам лишь с одной мыслью: «Я должна сбежать отсюда, вновь бежать! Это единственная возможность выжить. Иначе она меня точно убьет». – Говори! – последовал ее крик, а после сильный удар по двери. – Говори, дрянь такая! Как ты могла меня так предать?! Как не побоялась моего гнева?! Арка с решетками, на рамах нет ручек, черт побери, они все предусмотрели, тут реально как в психбольнице все. – Как ты это организовала? Как заманила меня сюда? – желая сменить тему разговора, хочу выяснить, что она сделала. Мама, как и любой психически нездоровый человек, любит поражать людей своими умственными способностями и наслаждаться произведенным эффектом. – Я этого охранника уже давно завербовала. Ты же знаешь, как это бывает, – с легкостью и гордостью рассказывает, как будто так и должно быть. Я уже представляю, как она, облокотившись о стену, с ехидной ухмылкой на лице рассматривая свой маникюр, предается приятным воспоминаниям вербовки. – У каждого человека есть свои слабости. И он очередной, это было легко. В этот раз даже деньги не понадобились, а всего лишь надо было наказать его неверную жену. Как ты понимаешь, – самодовольство так и прет из ее слов, – это моя специализация. Вот теперь он мне и служит. – Понятно, – а про себя уже с сожалением думаю, что Давид так прокололся. А теперь, если этот охранник сдаст, где прячут Сашу, она точно его найдет, и уже никто ее не остановит. Она явно нацелена на убийство. – А теперь, моя дорогая, – вновь привлекает мое внимание мама, – сиди и наблюдай, как я разделаюсь с теми, ради кого ты меня предала. Ты пока побудь тут, отдохни. А я, когда закончу свое дело, приду за тобой, и если будешь правильно меня умолять, то, может, прощу тебя и заберу домой. – Мой дом тут! – подхожу ближе к двери. – В этом городе, в этой стране! – в отчаянии кричу ей в ответ, хоть её угрозы пугают, парализуя разум и тело. Осознанно пытаюсь удержать ее, потянуть время, надеясь, что Давид успеет перевезти Сашу в безопасное место. Но от безвыходности положения, в которое я попала, впадаю в отчаяние. Неужели все, на что я пошла, было зря?! Неужели Сашу и его семью я не смогу спасти?! – Если не образумишься, оставлю тебя гнить в этой стране, идиотка! Заживо похороню в черной земле! Ты этого хочешь?! И как у меня родилась такая бесхребетная дочь? – удар по двери происходит столь неожиданно, что я подпрыгиваю на месте. Грохот от ударов продолжается. Мама взбешена и колотит ни в чем не повинную дверь с той стороны. Думаю, она представляет меня на месте этой двери. – Если бы сама тебя не родила, решила бы, что точно подкинули. Да, в семье не без урода. Правильно говорят: одна паршивая овца все стадо портит. Ты все испортила! Абсолютно все. Ты моя ахиллесова пята, и я от тебя избавлюсь. Но чуть позже. Сначала сотру с лица земли семью Романовых. А после приду к тебе. И расскажу, как я это все придумала и воплотила, а главное, как я нашла очередную лазейку, чтобы подобраться к ним. – Мама! Мама! – кричу ей, но она уже меня не слышит, а, что-то напевая, отдаляется от меня. – Мама, вернись! Я сделаю все, что попросишь! Мама! Пожалуйста! Я поеду с тобой… – не выдерживаю и бью дверь ногой. Раз, второй… – Пожалуйста, мама, выпусти! – Уже поздно! – раздается очень близко, так что я в страхе вновь отпрыгиваю от двери. И как она успела так тихо вернуться? – Ты сказала все, что хотела. Я тебе больше не доверяю. У меня еще много миссий впереди. А ты мне мешаешь, мне от тебя надо избавиться. Так что, Поля, посиди, подумай о своей жизни, которая скоро закончится. И да, сбежать не получится. Во-первых, тут везде камеры, а во-вторых, охрана. Сейчас вся больничка под моим контролем. После этих слов все тело пробирает дрожь. Чувствую себя в капкане и, осматриваясь по сторонам, понимаю, что мне не выбраться отсюда. И как я так легко попалась?! Как я могла быть настолько наивной?! Самобичевание мне всегда давалось легко, я готова прибить саму себя за все ошибки, какие совершила, за легкомысленность и любовь к парню, которого должна была защитить. Внезапно вибрация в кармане заставляет очнуться от тяжелых мыслей. Что у меня там? С удивлением достаю телефон и вспоминаю, что его мне дал охранник, который привез сюда. Может, не все еще кончено?! Номер звонящего мне неизвестен, но, скорее всего, это Давид. – Алло, – нажимаю на кнопку приема вызова и с надеждой в голосе тихо спрашиваю: – Это кто? Давид, ты? – Нет, это я, папа. На мгновенье теряю дар речи. Папа, он же ее пешка, то есть получается, что все же она полностью завербовала охранника. Черт! Да почему же так не везет! – Папа, останови ее, пожалуйста, – мне не до приветствий, я знаю, что он против мамы не попрет, но я все же прошу, буквально умоляя, скулю в трубку, – папочка, пожалуйста, пожалуйста. Она меня заперла в палате и ушла, она хочет убить Сашу. Папа-а, пожалуйста, помоги… – Полина, возьми себя в руки, – неожиданно строго останавливает меня отец, – приди в себя. Я не буду его защищать, он мне никто. К тому же он испортил жизнь моему сыну… – Папа, он не толкал Стаса, он пытался его спасти, это был несчастный случай… – пытаюсь воззвать к его разуму, он должен знать правду. – Полина. Хватит, я сказал! – резко обрывает меня отец. – Мне нет дела до этого парня, моя дочь – ты. Я сейчас приду, будь готова. Мама категорически настроена по поводу тебя. Но я не могу ей этого позволить. Документы я уже подготовил. Мы уедем с тобой в другую страну, в Азию, и там попробуем жить сначала. У меня есть пара знакомых, они нам помогут на первых порах. Стаса тоже хотел забрать, но ты же знаешь брата, он полностью ей подчиняется. Да и инвалида сложнее спрятать. А ты ее знаешь, она будет нас искать. Слова папы об инвалидности Стаса больно режут слух. И его нежелание брать брата с собой, из-за эгоистичного желания скрыться, затеряться в толпе. Возможно ли, чтобы он так же легко отказался от меня, если бы у меня были какие-то проблемы со здоровьем? И хоть в душе я ору и кричу на него, пытаясь отказаться от его легкомысленной идеи, вслух я не позволяю себе ничего подобного. Это впервые происходит, чтобы папа пошел против матери. И этим я должна воспользоваться, чтобы выбраться отсюда, а дальше я уже подумаю, как сбежать от него и спасти Сашу. Поэтому покорно произношу то, что от меня ждет отец: – Хорошо, папа. Я сделаю все, как ты скажешь.