Глава 37

Не проходит и пяти минут, как я слышу, что к двери подходит кто-то и щелкает замком. Резко открываю дверь и вижу отца. За год он практически не изменился внешне. Выше среднего роста и приятный внешне. Да уже немножко седой, но его это не портит, а наоборот, добавляет солидности. Но я почему-то не испытываю радости от встречи, как, впрочем, и он не проявляет никаких отцовских чувств. Папа хватает меня за руку и буквально дергает за собой, при этом негромко объясняя свои действия: – Нам надо спешить. Твоя мать еще не уехала, она где-то в больнице. Но уже нет времени. Документы у меня, купим билеты на ближайший рейс в любой город, а после уже скорректируем маршрут. Я просто не ожидал, что тебя сегодня привезут. Все случилось несколько спонтанно. Я молчу, послушно идя с ним в противоположную сторону, откуда сама пришла в эту больницу. – Ты перекупил этого охранника? – хочу узнать хоть какие-то подробности. – Нет, он видел меня с твоей матерью и подумал, что я действую от ее имени, даже принял телефон для передачи тебе. Еще немного потерпи, скоро окажемся на улице, чертовы строители, понастроили лабиринтов в психбольницах, – возмущается отец, вновь поворачивая в очередной коридор. Не успевает папа до конца возмутиться, как неожиданно недалеко от нас раздается взрыв, который оглушает в мгновенье, а в глаза бьет сильный свет, и полностью ослепляет. Я дезориентирована, теряюсь в пространстве. Наши руки с отцом раскрепляются, пытаемся прикрыть уши. Ничего не вижу и не слышу. Это странное ощущение, и страшное. Не понимаю, это уже меня сейчас вот так убьют что ли, при попытке побега? Неожиданно меня хватают, и толкнув со спины больно приставляют к стене, так же не заботясь о моих чувствах, заламывают руки за спину, и удерживают в этом положении. Я в страхе даже не рыпаюсь, потихоньку начинаю слышать, я различаю сильный топот, как будто по коридору марширует множество человек. Пытаюсь разлепить глаза и с трудом могу выделить какие-то силуэты. Нахожусь в каком-то состоянии прострации, однако понимаю, что что-то пошло не по плану отца. Вопрос только в том, это проделки мамы или все же Давид как-то проследил за мной, зная, что в его охране крот? – Стой смирно, не дергайся и не оборачивайся! – настоятельно советует мне неизвестный за спиной. А я лишь молюсь про себя, чтобы это были правоохранительные органы, и они тут, чтобы арестовать мою больную семейку. Через некоторое время я уже слышу намного лучше, и зрение вернулось, пытаюсь оценить обстановку, но это трудно сделать, когда приперт к стене. Слышу, как в рации звучит приказ вывести всех на улицу. И наконец мне позволяют отлипнуть от стены. Обернувшись, я вижу мужчину в камуфляже и маске. А рядом еще одного, который уложил папу прямо на пол и держал в таком положении до сих пор. Нас двоих ведут куда-то. Я словно попала в какой-то сюрреалистический фильм, в котором играю отрицательную роль, раз со мной обращаются как с преступницей. А когда мы оказываемся на улице и я вижу чистое небо над головой, облегченно выдыхаю. Мне было сложно морально находиться в клинике для душевно больных, и понимаю, что действительно боялась остаться в ее стенах. Но сейчас, несмотря на большое количество людей в камуфляжной форме, мне спокойно. Мои руки уже не скреплены за спиной, и я поднимаю лицо к небу и пытаюсь дышать полной грудью. Услышав шум за спиной, оборачиваюсь и вижу, что маму ведут сюда такие же люди, что и меня. Горько усмехаюсь. «Наконец-то!» – проносится у меня в голове. Наконец-то мой кошмар закончился. Ее схватили. Надеюсь, и всю ее организацию прикроют. Рассматриваю ее, и понимаю, что что-то в ней изменилось, но не понимаю отчетливо что. Да, она заметно похудела, и одежда на размер больше явно это подчеркивает. А этот парик на ее голове с длинными светлыми волосами, к чему он? Мама никогда раньше не пользовалась такими вещами. Хотя, учитывая, что навряд ли она приехала сюда по своим документам, можно предположить, что это ее маскировка для пограничников. А вот взгляд мамы никак не изменился. Такой же цепкий, испепеляющийи презрительный. – Паразитка, это ты их привела, признавайся?! – шипит на меня мать, оказавшись рядом. – Молчать! – командует ей стоящий сзади мужчина в маске, освобождая меня от ответа, и я заметно выдыхаю. Ощущаю ее тяжелый взгляд на себе, и отворачиваюсь от нее. Как бы комично это не звучало, сейчас я рада присутствию парней в масках. Постепенно людей вокруг становится больше. Я замечаю на некоторых одинаковую одежду и подозреваю, что это реальные пациенты этой клиники. Их отделяют от нас и строят в отдельную колонну. Медперсонал также стоит и ждет объяснений от военных, как, впрочем, все мы здесь. Есть также несколько незнакомых для меня людей, которые стоят рядом с мамой, подозреваю, что это ее новые сотрудники. Одна женщина и четверо мужчин. Интересно, зачем она их привезла сюда. Мои родители кидают друг на друга убийственные взгляды, но я лишь, горько усмехнувшись, отворачиваюсь от них. Тут не хватает только одного человека, чтобы кошмар моей жизни закончился. Надеясь увидеть Стаса, оглядываю присутствующих, но моим надеждам не суждено сбыться. Я понимаю это, когда один из военных докладывает, что все люди выведены из здания и построены тут, а значит брат находится в другом месте. – Что тут происходит? Нам кто-нибудь объяснит?! – требует мужчина в медицинском костюме, —что это за захват такой, незаконный? Я буду жаловаться, вы перепугали всех моих пациентов, у которых и так ментальное здоровье не в порядке. – Заткнулся! – грубо прерывает его другой в военной форме. После правоохранители проходятся по откуда-то найденному списку, отделяют пациентов клиники от нас и заводят их обратно в здание. За ними следуют и медработники, но их сопровождает конвой, видимо собираются допрашивать. И вот во дворе больницы остались только я, мои родители и еще несколько их подчиненных, которых я не знаю, и четверо людей в масках. Один, который главный из правоохранителей, что-то говорит в рацию, и сразу после этого ворота открываются и во двор въезжает черный тонированный автомобиль немецкой марки. Сначала из машины выходит Давид. И я никогда еще так не радовалась встрече с этим надменным индюком! Значит, все-таки это он тут все это заварил, и Саше больше ничто не угрожает! У парней все схвачено! Чувствую облегчение в душе. Если найду Стаса, то можно уверено закрыть это страницу моей жизненной книги. Уверена, если расследуют все их дела, всех причастных к преступлениям, которые совершила мама, всех осудят, и ни на один год в тюрьме закроют. За размышлениями не сразу замечаю, как открывается вторая дверь и перед нами возникает Саша. Сам Романов! Я готова закричать от радости и срываюсь на крик. – Саша! Сзади стоящий военный мгновенно реагирует на мой всплеск эмоций и грубо толкает меня в плечо. – Молчать! Я еле удерживаюсь на ногах, да и рука ноет от удара, но я все это игнорирую, и лишь с болезненной жадностью осматриваю своего любимого. Да, он немного осунулся, заметно похудел, но в общем выглядит отлично, я же боялась, что он в плохом состоянии, прикован к постели… Стоп! Если Саша тут, жив, здоров… Это что значит, меня обманули? Мне же говорили о его состоянии совершенно иное! А если он сейчас здесь стоит и наблюдает за всем происходящим, выходит, они с Давидом все спланировали и специально не поставили меня в известность. Потому что не доверяли? Теперь и Саша считает меня преступницей, так получается?