Глава 5

— Тири? — позвала я, открыв глаза поздним вечером того же дня и убедившись, что в комнате, кроме меня, больше никого нет.

Само собой, перед тем, как подать голос, с помощью недавно изученного заклинания сканирования я проверила, не появились ли в комнате новые артефакты прослушки. Пару дней назад я как бы «случайно» обнаружила один из них, после чего поговорила об этом с Евгением. Учитель заявил, будто артефакты остались от прошлого жильца комнаты, и он лично распорядиться их убрать. Его ответ меня ни капли не удивил, ведь к тому времени я уже поняла, что МГИВ хочет не враждовать со мной, а втереться в доверие. Или вернее, какая-то часть МГИВ, ведь угрозы главы казнить меня с такими действиями явно не сочетались. Сомневаюсь, что за мной перестали следить, но по крайней мере, никто больше не делал этого так грубо. Даже Мехмед подтвердил, что артефактов слежения в комнате больше нет, и я могла говорить спокойно.

— Я здесь, — девочка вдруг возникла как будто из ниоткуда. — И меня зовут Тирианда! Сколько тебе говорить можно? Ти-ри-ан-да! Очень красивое имя, между прочим! «Тири» звучит слишком просто, мне так не нравится! — топнула она ножкой прямо в воздухе.

— Ты забыла, о чём мы договорились? — многозначительно посмотрела я на неё. — Напомню: никаких проблем, или отправишься обратно в кладовку. Я согласна называть тебе так, как тебе хочется, но в следующий раз сообщай мне о своих неудовольствиях без истерик. Всё понятно? — Уж не знаю, каким в тот момент было выражение моего лица, однако Тири тотчас пошла на попятную и поспешила сменить тему.

— Я тут подумала… «Тири», так «Тири». Звучит очень даже необычно! Плюс, мы становимся немного ближе, сокращая имена друг друга. Мне определённо нравится «Тири», да-да! — В подтверждение своих слов малышка усиленно закивала головой. И почему её постоянно бросает из крайности в крайность? Эх, чувствую, подружиться с этим духом будет непросто. А поладить с нею придётся, учитывая ту информацию, которую я собиралась у Тири выведать. — Кстати говоря, а что это был за артефакт? Ты к нему, открыв глаза, первым делом потянулась…

— Ааааа, это, — протянула я, вспоминая о взрывном артефакте, который, проснувшись две минуты назад, мигом деактивировала. — Долгая история, и нам, к сожалению, сейчас не до неё, — ушла я от ответа. — Лучше скажи, кто-нибудь заходил, пока я спала? — Так как Тири, о чём-то задумавшись, молчала, я продолжила. — Что такое? Ты ведь не заснула?

— Пф, — фыркнула она, поджав губы. — Ты за кого меня принимаешь? Я — дух света, Тирианда из Принтонья. Если я берусь за поручение, то выполняю его на отлично! Так что я с уверенностью могу заявить, что пока ты спала, сюда никто не заглядывал. Могла бы и сама об этом догадаться, — тут же добавила она, гордо вскинув подбородок. — Мы ведь ещё утром договорились, что если кто-нибудь к тебе приблизится, я активирую артефакт. Я активировала? Нет! А значит, никто и не приходил, — закончив, Тири тотчас добавила задумчивым голосом. — Правда, я до сих пор не понимаю, какой смысл во всём этом.

— Хорошо, — довольно кивнула я головой, параллельно умываясь и причёсываясь. — Я лишь хотела уточнить, что никто не обыскивал комнату. Как-никак, у тебя была инструкция включать артефакт, только если кто-нибудь ко мне прикоснётся.

Правду говорят, что экстремальные ситуации помогают генерировать неплохие идеи. Сегодня утром, узнав новость о смерти Егора, я в этом в очередной раз убедилась. Понимая, в насколько плачевном положении я оказалась, мне, мягко говоря, не хотелось оставлять тело Кати пустым и отправляться в академию. Тогда-то мне в голову и пришла идея новой системы безопасности! Все последние дни я ломала голову над этой проблемой, так как опасалась насильственных экспериментов над своим телом в дневное время. Ответ же нашёл меня сам собой и в самое неожиданное время. В итоге, безопасность своему второму телу я решила обеспечить при помощи Тири!

Начну с того, что среди той кучи артефактов, магических амулетов и украшений, которые выдала мне матушка, был один более-менее полезный. Сделан он был в форме перстня, и что самое интересное, имел точно такого же двойника. Не помню, как этот артефакт называли здесь, но я дала ему своё имя, просто «SOS». Суть его работы заключалась в том, что если активировать один из перстней, второй тотчас загорался ярким светом, как бы сигналя, что у владельца первого проблемы, или же он хочет передать своему напарнику какую-то информацию. По сути, та же рунная бумага, однако дороже, качественнее, и действующая на куда более дальнее расстояние.

Так вот. Недолго думая, я достала один из перстней и вручила его Тири, сказав, чтобы она активировала артефакт, если мне (то есть телу Кати) будет угрожать опасность. Так как кристалл Тири всё ещё висел на моей шее, она имела физическую форму и была вполне способна это сделать. Переместившись душой в тело Вики, я тотчас надела второй перстень себе на палец, и — оп-ля! — система охраны одного из тел, когда оно пустует, налажена! Эх, мне бы ещё одного такого духа, чтобы он за телом Вики присматривал, и я, считай, самый счастливый человек на планете. Но чего нет, того нет.

— Так что? — Тири прервала мои раздумья, подлетев к моему лицу, и уставившись в глаза с очевидным нескрываемым любопытством на маленьком личике. — Расскажешь насчёт этого артефакта в украшении? Мне и вправду жууууутко любопытно! — Казалось, что ещё немного, и она на месте от нетерпения запрыгает. Или точнее, в воздухе.

— Прости, но я сейчас спешу, — попыталась уйти я от нежелательной темы. — Помнишь, утром мужчина сообщил мне о смерти знакомого? У меня могут быть проблемы, если я как можно скорее не выясню, что именно произошло.

— Если это так важно, почему ты тогда сразу после новости спать завалилась? Ты такая сложная, я тебя абсолютно не понимаю, — немного наигранно вздохнула Тири. — Или может… — игривый блеск в её глазах мне сразу не понравился, — это связано с тем, что весь день твоя душа где-то пропадала?

— Ты о чём… — попыталась я возразить, однако Тири меня тотчас перебила.

— Опять забыла? — обиженно протянула девочка. — Я — дух. Обычно у меня даже тела нет. Чувствовать души других живых существ для меня в порядке вещей. Поэтому я с уверенностью могу сказать, что весь сегодняшний день твоё тело пустовало. В нём не было души, точно как у мёртвого. И… — её глаза опять заискрились, — о таком я ещё не слышала! Так необычно! Ты, конечно, странная, но ещё и такая интересная! Возможно, я даже соглашусь с тобой контракт заключить! Если, конечно, хорошо попросишь, — тут же добавила она, изобразив серьёзное и в какой-то степени неприступное выражение лица.

— Как-нибудь в другой раз, — быстро ответила я, закончив одеваться. Всё-таки я ещё в прошлом своём мире уяснила: никогда не подписывай договор, пока не прочитаешь его до последней буквы! Ну а предложение Тири не просто звучало подозрительно, а буквально кричало «большие проблемы!». — Мне и вправду нужно идти. До встречи через пару часов…

— Стоять! — тут же запротестовал дух, стоило мне лишь потянуться к кристаллу на шее. — А как же я?! Я не хочу тут сидеть! Хочу прогуляться, наконец! Знаешь, как мне это подземелье надоело?! Возьми меня с собой, пожалуйста! Обещаю, я буду себя хорошо вести, никому не покажусь! Буду оставаться всё время в форме духа! Ну или почти всё… Но меня никто не увидит, обещааааю!

Тири опять захныкала. Она что, считала, будто слезами любой вопрос решить можно? Ну ведь дитя дитём. С другой стороны, если подумать, эту ситуацию легко обернуть в свою пользу.

— Думаю, я бы могла взять тебя с собой, но разумеется, не за просто так, — хитро блеснула я глазами. — Расплатишься информацией. Расскажешь мне о контракте, который упоминала ранее, а также духах и эльфах. Всё что тебе известно.

— Хорошо, — тут же уверенно закивала головой Тири. — Расскажу всё что знаю, — зачем-то повторила она за мной, скосив взгляд в сторону.

— Вот и отлично, — ответила я, решив не обращать внимания на её последний необычный жест, после чего сняла с шеи кристалл и положила в сумку на поясе.

«Ты что делаешь?!», — услышала я возмущённый голос Тири в своей голове.

Как я и думала, для обретения физической формы и голоса ей необходим прямой контакт кристалла души с моим телом. Теперь же у неё не получится показаться перед кем бы то ни было, даже если она очень сильно того захочет. В то же время, поскольку кристалл я буду носить повсюду с собой, Тири сможет порхать вокруг меня в форме духа, и как того и хотела, прогуляется. Другими словами, все условия сделки соблюдены так, что не придерёшься.

— Беру тебя с собой, — безмятежно пожала я плечами, направляясь к двери. — Я ведь не уточняла, как именно это сделаю.

«Но как же… Так нечестно! Повесь кристалл на шею! Я ведь уже столько лет в форме духа провожу, надоело! Мы так не договаривались…».

Тири ещё какое-то время повозмущалась, но разумеется, я ей больше не отвечала, чтобы у прохожих не сложилось впечатления, будто я сама с собой разговаривала. Одновременно с тем я связалась с Евгением по недавно выданному мне артефакту связи. Само собой, после происшедшего наши ночные тренировки на сегодня почти наверняка отменялись, тем не менее, мне нужно было с ним переговорить, узнать подробности инцидента, а также что именно следователям удалось выяснить к этому моменту.

Хотя «выяснить», конечно, сказано громко. Несмотря на существование судов в МГИВ, как такового института расследования здесь не было, если только преступление не угрожало государственной безопасности. Также здесь не было таких понятий, как «адвокат» и «обвинитель». Просто в назначенное время в зал суда приходили стороны конфликта, рассказывали судье ситуацию, предъявляли свои доказательства и, по возможности, давали выступить знакомым в качестве свидетелей. Разумеется, всё это происходило без предварительного расследования.

Например, возьмём ситуацию с Егором, который проходил по делу попытки изнасилования не кого-то там, а меня самой. По возвращению в МГИВ Евгений сообщил суду о случившемся, и Егору назначили дату судебного заседания, на котором тому и будёт вынесен приговор. Это заседание, кстати говоря, планировалось провести уже через три дня, а знала я о нём потому, что и сама должна была предстать на суде в качестве пострадавшей. При этом никто до самого мероприятия даже не подумал меня допросить!

Что касаемо суда, если верить словам Евгения, всё произойдёт максимально просто: судье зачитают ситуацию, Евгений выступит в качестве обвинителя, затем я и Кирилл в качестве свидетелей, ну и под конец Егору дадут право себя защитить или, скорее, сказать своё последнее слово. Сразу же после этого судья вынесет приговор.

Всё! Никакого тебе дополнительно расследования или проверки слов свидетелей! При этом Евгений, кажется, очень гордился тем, что обладатель чёрной метки мог судиться с обладателем синей или наоборот, считая это чуть ли не главным показателем того, насколько «царство богини» справедливее того же Алуина. И да, я согласна, что в Алуине суд между простолюдином и аристократом — нечто из жанра фантастики, но если разобраться, здешнее правосудие недалеко ушло. Я считаю, что даже в моём родном мире судебная система была далека от идеальной, здесь же она — словно ребёнок, делающий свои первые шаги.

Другими словами, учитывая, что перед смертью Егор написал моё имя, я в полной заднице. Нетрудно догадаться, кто теперь главный подозреваемый в деле его убийства или самоубийства, вариант которого я также не отметала. Вряд ли кто-нибудь здесь будет разбираться, зачем и почему умерший написал моё имя, раз надпись есть, значит, виновна. Официальное приглашение на суд мне ещё не выдали, но думаю, этого осталось ждать недолго. Хорошо хоть, что у подсудимого на суде есть право самого себя защищать. Именно им, кстати говоря, я и собиралась воспользоваться.

— Что известно о брате Егоре? А то сегодня утром из-за моей болезни нам так и не удалось нормально поговорить, — обратилась я к Евгению после обмена краткими приветствиями.

Когда пару минут назад я связалась с Евгением по артефакту связи, он велел мне направиться в храмовую библиотеку наверху, где учитель меня ждал. Сейчас, в окружении сотен, если не тысяч, книг, я с трудом могла сконцентрировать свой взгляд на Евгении, не отвлекаясь на окружающее. Тири больше не возмущалась. Стоило ей увидеть звёздное небо за окном библиотеки, и она тотчас запищала от восторга, что, кстати говоря, довольно сильно мешало мне здраво мыслить. Когда будем наедине, обязательно отчитаю её за подобное поведение.

— Как я и сказал тебе ранее, — ответил Евгений, глядя на меня с противоположной стороны стола, за которым мы с ним сейчас сидели. — Брата Егора нашли мёртвым в его комнате в общежитии для помощников высших чинов МГИВ и других работников храма. Он лежал на полу животом вниз с колотой раной в груди. И рядом с его правой рукой была надпись «Катя». Егор переломал себе ногти, выцарапывая её на деревянном полу. Похоже, ему тогда было очень больно, но тем не менее, он изо всех сил пытался написать твоё имя.

— Не было ли в кругу его знакомых других «Кать»? — тут же начала задавать я уточняющие вопросы.

— Насколько известно мне и Кириллу, с которым он общался теснее всех, нет, — строго ответил Евгений.

— А что насчёт самоубийства? Егор ожидал, что через три дня его сошлют в тюрьму на долгий срок, и вполне мог пойти на это.

— Чтобы я больше такого не слышал, — на секунду в глазах Евгения вспыхнул злобный огонёк. — Самоубийство — величайший грех по диидаизму, и о нём запрещено даже думать. Брат Егор, конечно, далеко не самый праведный верующий, однако на такое точно не пошёл бы. — Да уж, что тут сказать? Железный аргумент! Без понятия, что такого ему вообще можно противопоставить. — К тому же, даже если предположить, что это самоубийство, нужно быть абсолютным дураком, чтобы выбрать столь болезненный способ покончить с собой. Егора не раз за его жизнь избивали и калечили, так что он должен был знать, какой мучительной будет его смерть. Если бы он действительно решился на столь ужасный грех, то бросился бы с крыши высокого здания или же выпил быстродействующего яду, согласна? Да и теория самоубийства никак не объясняет надпись.

— Я бы сказала, что он мог хотеть перед смертью подставить меня, виновницу своих бед, однако думаю, пока стоит оставить эту версию. Нужно больше информации, чтобы что-то предполагать. Но для начала, — я серьёзно взглянула в лицо Евгения, — скажите, пожалуйста, что думаете вы сами? Лично вы считаете меня виновной?

— Не волнуйся, — впервые за время этого разговора Евгений улыбнулся мне добродушной улыбкой. — Мы с тобой через многое прошли, и я верю в то, что к убийству брата Егора ты не имеешь никакого отношения. Ты не убила Егора тогда, в столице Алуина, находясь во власти гнева и имея для этого полное право. Так с чего бы тебе убивать его сейчас, когда ещё немного, и он бы получил своё заслуженное наказание? Кроме того, я доверяю Дииде, а она бы точно не отметила своим знаком будущую убийцу. Но боюсь, другие могут считать иначе, ведь как ты и сама понимаешь, факты складываются не в твою пользу, — Евгений тяжело вздохнул. — Всё-таки у тебя был мотив — месть за попытку изнасилования, да и алиби у тебя нет. Я верю в то, что ты действительно медитировала, когда я тебя искал, однако судья может посчитать это чересчур подозрительным. К тому же, ещё и надпись… Слишком много всего, — пожав плечами, Евгений отвёл взгляд в сторону. — Я хочу тебе помочь, однако пока что не знаю, как. Как ты понимаешь, лгать на суде, с целью прикрыть тебя, я не могу, ведь рискую в таком случае накликать на себя гнев великой Дииды.

— Я и не собиралась просить вас об этом, — покачала я головой из стороны в сторону. — Думаю, я сама смогу себе помочь. Возможно, эта уверенность у меня из прошлой жизни, которая была до потери памяти, не знаю… — изобразила я лёгкую растерянность. — Но если вы не против, я хочу провести своё расследование. Надеюсь, я смогу найти нечто, что докажет мою невиновность. И ещё… — я на секунду замялась, но всё же закончила. — Спасибо, что верите мне, учитель.

— Не за что, Катерина, — улыбнулся он мне. — Меня радует, что ты не падаешь духом. Признаюсь, я не до конца понимаю, что именно ты хочешь сделать, но пожалуй, доверюсь твоему чутью и нашей великой богине. Так чем я могу тебе помочь? — Если моё стремление «поиграть» в детектива и вызвало у Евгения удивление, он его никак не продемонстрировал.

— Для начала я хочу осмотреть место убийства и труп, — задумчиво протянула я в ответ. — Где находится общежитие?

— Совсем близко, — произнёс Евгений. — Поскольку там живут в основном работники храма, оно располагается прямо напротив нашей святыни. Если это может тебе помочь, я тебя с радостью туда провожу. А вот насчёт трупа, к сожалению, ничего не выйдет.

— Почему? — тут же переспросила я; как-никак, проверка трупа — неимоверно важная деталь пазла в любом расследовании.

— Это запрещено диидаизмом, — спокойно ответил Евгений. — Нельзя осквернять умершего взглядами живых. Сразу после смерти его кладут в закрытый гроб, который имеют право открывать лишь члены семьи.

— Но ведь для расследования можно сделать исключение… — попыталась я возразить.

— Категорически запрещено, — резко оборвал меня Евгений. — Никому, кроме ближайших родственников — родителей, супругов и детей — нельзя даже приближаться к месту хранения усопших. У всех остальных возможность проститься с умершим будет на похоронах, которые традиционно должны пройти на четырнадцатый день после смерти. И Катерина, — в глазах Евгения блеснула настоящая угроза, — я настоятельно советую тебе не делать глупостей. Вокруг места хранения усопших стоит серьёзная охрана, а осквернение трупа — ужасный грех. Не усугубляй своё положение ещё больше. К тому же, в отчёте людей, занимавшихся транспортировкой тела, ты сможешь найти все интересующие тебя подробности.

— Хорошо, — решила я, что спорить с Евгением бесполезно. — В таком случае, просто ознакомлюсь с отчётом. Сейчас же, если вы не заняты, может пройдёмся до общежития? — Выжидающе взглянула я на учителя.

— Конечно, идём, — только и сказал он, вставая.

Пока мы шли к выходу из храма, лишь изредка обмениваясь короткими фразами, я думала о том, что разговор с Евгением подтвердил мои опасения: я действительно являлась главной подозреваемой. Есть только одна причина, из-за которой я всё ещё была не под стражей, и за которую вынуждена добавить МГИВ пусть и маленький, но всё же плюсик. Дело в том, что здесь не принято сажать тех, чья вина ещё не доказана каким-никаким, но всё же судом. Оно и понятно, ведь в МГИВ нет нужды переживать о том, что подозреваемый сбежит, сменит внешность и тому подобное. Метка верности — вот лучшая решётка для каждого из нас. В любой момент меня могут найти и вернуть, причинив при этом неимоверную боль. Другими словами, шансы сбежать у преступника — минимальные, если не нулевые.

Когда мы уже направлялись по тихой ночной улице к довольно аккуратному трёхэтажному зданию напротив храма, а восторженный голос Тири, не замолкая, дребезжал в моей голове, артефакт связи Евгения вдруг зазвенел ни с того ни с сего, несмотря на поздний час. Ответив на звонок и быстро переговорив с кем-то, учитель с извинением во взгляде посмотрел в мою сторону, после чего заявил, что ему нужно немедля отлучиться по срочным делам. Себе на замену Евгений вызвал свою верную собачку Кирилла, который также жил в этом общежитии. После того как минут через пять бугай к нам спустился, и Евгений дал ему распоряжение проводить меня в комнату брата Егора, учитель поспешил удалиться. Я ему даже ничего сказать не успела, лишь инстинктивно махнула рукой на прощание.

— Так значит, вы с Егором живёте по-соседству? — спросила я у Кирилла, как только мы направились к главному входу в здание. Получив утвердительный кивок, я продолжила: — Возможно, ты что-то слышал прошлой ночью? Какие-нибудь странные звуки, доносившиеся из его комнаты?

— Было кое-что, — ответил бугай, отчего-то непрерывно глядя себе под ноги. — Ближе к утру я проснулся от шума за соседней стеной, однако не обратил на него внимания, и опять заснул. Наверное, всё-таки следовало проверить.

— Ты не придал шуму значения? Почему?

— Да Егор себя в последние дни странно вёл! — заявил Кирилл, как будто оправдываясь. — Метался как ненормальный, какую-то ерунду рассказывал… Вот я и подумал, что он просто эмоции у себя в комнате выпускал! Я и предположить не мог, что там такое… Всё-таки Егор последние недели жил в постоянном страхе. Боялся, что его посадят пожизненно или даже приговорят к казни.

— А какую конкретно «ерунду» он говорил незадолго до смерти?

— Да всякое… — отмахнулся Кирилл. — Вчера даже заявил, что хочет обратиться к тебе с просьбой сказать на суде, что ты простила его и не требуешь наказания, — бугай бросил на меня быстрый взгляд, однако тотчас отвернулся в сторону.

— Что такое? Ты ведь не думаешь, что это я сделала? — переспросила я, отлично понимая, что Кирилл — один из главных свидетелей, и его позиция для меня крайне важна. — Это не я, понятно?

— Нет, конечно… То есть, да… Просто я слегка не в себе. Не обращай внимания, — чуть ли не прошептал он, перед тем как окончательно умолкнуть.

Ну да, «не в себе» — это ещё мягко сказано. Кирилл беспрестанно жевал губы, его глаза бегали, а руки слегка дрожали. Да и ноги бугая постоянно подводили: за наш недолгий путь он три раза умудрился в собственных туфлях запутаться, и два раза чуть не полетел лицом вниз. Можно было подумать, что он до этого хорошо так бухнул (как-никак, священный пост уже закончился), и именно поэтому страдала его координация, однако я не чувствовала абсолютно никакого запаха перегара. Да и другие признаки опьянения, которые в детстве я постоянно замечала у своего отца, вроде как отсутствовали. Похоже, всё это — наружные проявления нынешнего психического состояния Кирилла. Интересно, он так напуган смертью своего товарища? Или же просто темнит и боится, как бы его не раскрыли? На всякий случай запомним: «странное поведение свидетеля».

— Как бы пришли, — вдруг заявил Кирилл, открывая мне дверь в нужную комнату на первом этаже.

Перед тем, как войти внутрь, я отметила кое-что интересное. Комната Егора была последней в коридоре, и недалеко от неё располагался запасной выход. Другими словами, убийца мог пробраться в комнату к жертве без особых проблем. Наверняка двери закрывались на ключ, однако я уже видела артефакты, способные отпирать замки. К тому же, учитывая, что здесь жили обычные работники с чёрной меткой, я сомневалась, что вокруг этого здания была установлена хоть какая-нибудь дополнительная система защиты. Собственно, ответ Кирилла на мой об этом вопрос, как и ожидалось, полностью подтвердил мои подозрения.

Войдя в комнату, я только и могла, что удивляться местным работникам и их непрофессионализму. Следы крови кто-то уже напрочь вытер, положение трупа никто не обозначил, зато наследили-то как знатно! Непрофессионализм? Да тут настоящим идиотизмом попахивало! Эх, мать моя женщина… Кажется, я «слегка» недооценила недоразвитость здешних следственных служб, и посмела думать о них лучше, чем следовало бы. Вот вам и результат: сплошное разочарование!

В остальном комната, в которой жил Егор, оказалась ничем не примечательной и немногим больше моей тюремной. Из мебели: кровать, стол, стул и небольшой гардеробный шкаф. На столе были раскиданы всевозможные записки и другие письменные принадлежности. Похоже, Егор предпочитал записывать поручения Евгения, чтобы ничего не забыть. Стены выкрашены обычной светлой краской, пол — деревянный, с одной интересной деталью на нём: выцарапанной надписью «Катя» ближе к центру комнаты.

Расстроившись от того, что все более-менее важные улики уже канули в небытие, и до трупа мне без дополнительных проблем не добраться, я все же решила тщательно осмотреть комнату. Ну не зря же сюда тащилась? Начала с того, что сравнила надпись на полу с почерком в записях на столе. Учитывая, какими неровными выглядели буквы на полу, не могу сказать наверняка, однако вроде как буквы «к» и «т» совпадали. Не похоже, чтобы надпись написал кто-то другой, ну или же он оказался достаточно умным, чтобы скопировать почерк Егора.

Хм. Только сейчас я вдруг поняла, что весь день называла убитого «Егором», а не «мордоворотом» и «уродом», как обычно. Хотя оно и понятно: что было, то прошло. Незачем злиться на покойного и тратить на него свою энергию, как-никак, он своё уже получил. Да и извечную поговорку «о мёртвых либо хорошо, либо ничего» я тоже помнила.

Детально осмотрев надпись, я нашла в щели небольшой кусок ногтя. Осторожно подняв его, я положила улику в маленькую коробочку, найденную в одном из ящиков стола, чтобы потом попросить Илью Андреевича сделать анализ ДНК. Не знаю, реально ли это в этом мире, однако он ведь как-то определил, что я полуэльф по одному только анализу крови? В общем, шансы есть. Я же, если всё хорошо сложится, смогу отмести в сторону версию о том, что надпись выцарапал кто-то другой, а это уже немало.

Тем не менее, очень странно… Почему Егор, если это действительно был он, так отчаянно хотел написать моё имя перед тем, как умереть, вместо того, чтобы, не двигаясь, пытаться остановить кровотечение и дождаться помощи? Не говоря уже о той неимоверной боли, которую он в тот момент должен был испытывать. Даже если предположить, что таким образом Егор действительно хотел сообщить имя убийцы (допустим, тот пришёл к нему с изменённой под меня внешностью), это всё равно выглядело слишком странным. В такие моменты большинство людей хватаются за последние соломинки в надежде спасти свою жизнь, и уж точно не думают, что будет после того как они умрут. Исключения, конечно, бывают, но как-то сомневаюсь, что Егор к ним относился.

Дальше я проверила по очереди ящички, пространство под кроватью и даже поискала какие-нибудь тайные нычки. Безрезультатно. После почти получасового обыска я так и не обнаружила ничего ценного. Эх, жаль, что опыта в расследованиях у меня практически не было. Я, конечно, иногда помогала коллегам, однако в основном специализировалась по патрулям и выездам на места… А это что такое?

— Это ведь обувь Егора, да? Как часто он в ней ходил? — спросила я у Кирилла, беря в руки мужской туфель, стоящий у двери.

— Да постоянно, — пожал тот плечами. — Чуть ли не каждый день.

— И на прошлой неделе тоже?

— Ну да.

Заинтересовавшись, я стала рассматривать туфли ещё внимательнее. Разумеется, меня привлёк вовсе не их «мегастильный» дизайн. На самом деле, моё любопытство вызвала обычная засохшая грязь. Всё дело в том, что за последние две недели дождь шёл лишь единожды, а именно вчера ночью. Однако и тут имелась проблема: все дороги в городе уже давно были выложены аккуратной брусчаткой, а значит, вчерашнее путешествие Егора не ограничилось только походом за выпивкой. Он определённо искал приключений на свою задницу прямо перед смертью.

Размышляя на эту тему, я повторно залезла в шкаф с одеждой Егора. На этот раз, чтобы получше рассмотреть низ всех брюк. В итоге, я довольно быстро нашла то, что искала — штаны со следами грязи. А в их карманах… Какой-то адрес, написанный на смятом клочке бумаги, при этом явно не почерком самого Егора. «Семьдесят третья улица, дом сорок три». Любопытно.

Дальнейшие поиски улик или намёков на ответы, к сожалению, не принесли желаемых плодов. Попрощавшись с бугаем, я отправилась обратно к себе. Вернувшись в свою комнату, первым делом связалась с Евгением. Как и ожидала, он заявил, что тренировки сегодня не будет, и лучше мне отдохнуть. Затем я попыталась расспросить Евгения об указанном адресе. После моих недолгих уверений его в том, что это крайне важно, учитель согласился помочь и обещал перезвонить мне в ближайшее время. Уже спустя полчаса, как раз когда я занималась растяжкой, а Мехмед, в очередной раз наведавшись ко мне без приглашения, уплетал печенье и забавлялся с Тири, мой артефакт связи сообщил о входящем вызове.

После того как Евгений назвал мне имя владельца дома — Сёмен Петрович Щербин — и объяснил, кто он такой, на моём лице заиграла довольная улыбка. После того как артефакт погас, я несколько минут таращилась в одну точку, полностью уйдя в свои мысли. Судья, что вёл дело Егора… Это оказался его адрес! Более того, по этому адресу располагалось целое мини-поместье с виноградниками и небольшими садами. Вот где Егор измазал туфли и штаны! Если Егор, как сказал Кирилл, действительно пребывал в панике, вполне мог додуматься и до того, чтобы направиться к судье с целью упросить его о помиловании. А уже там… Уже там и произошло нечто, из-за чего Егор не встретил утренний рассвет.

Вот только что именно? Так как судья такой же обладатель синей метки, как и Евгений, просто так его в чём бы то ни было не обвинишь. Нужны более существенные доказательства. Однако как-то я сомневалась, что этот Сёмен Петрович пустит меня исследовать своё поместье в поисках улик. Евгения, пожалуй, тоже лучше не привлекать к этому делу. Слишком уж он пекся о необходимости жить по божественным наставлениям. Учитель и так чересчур настороженно и с явным неодобрением отнёсся к моему интересу к высшему по рангу члену МГИВ. И боюсь, мои уверения в том, что я просто нашла этот адрес в записях Егора и не имела в виду ничего плохого, Евгения не особо убедили. Придётся придумать другое…

А что, если… Мысли в моей голове вдруг начали крутиться с бешеной скоростью. Пусть и примерно, но теперь я поняла, что именно нужно делать. Вот только боюсь, самой мне не справиться. В этом деле мне определённо понадобится помощь одного придурошного…

— Тири, а что ты там про магию перевоплощения болтала? Будто бы она у тебя очень высокого уровня, и ты однажды замаскировала своего контрактора-эльфа под человека?

— О, наконец стало интересно! — тотчас подлетела ко мне малышка с гордой и довольной моськой. — Так уж и быть, позволю тебе познать всю степень моей гениальности…

Тяжело вздохнув, я приготовилась слушать. Чего только не сделаешь ради того, чтобы вернуть себе доброе и честное имя? Хотя с «добрым» и «честным» я, пожалуй, загнула. Сгодится и то, что было пару дней назад.