Глава 17 · Сосед

– Итара, успокойся! Итара, прошу, не надо! – пищал хомяк, пытаясь защитить призрачный зад крошечными лапками, но я слишком много пережила за этот вечер, чтобы отлетать в мир и покой.

Шлеп! Метла возмездия припечатала призрака к балке, во все стороны полетели магические искры.

– Итара, мне неприятно! – взвыл Теодор и попытался пробиться повыше, но я уже выяснила, что призрак не может покидать магический контур дома.

Как поняла? Элементарно. Сперва побегала за ним с тапком наперевес, пока не загнала это чудовище на чердак. Призрак взмыл под потолок и долго, с подвываниями доказывал, как я не права.

Слышали? Он, значит, за моей спиной сдал Холду комнату, а не права я!

Такой вопиющей наглости моя суть вынести уже не смогла. Оценив расстояние до крыши, я сгоняла за стремянкой, совершенно случайно наткнулась в кладовке на метлу с длинной ручкой и принялась за возмездие.

– Итара, это магическая вещь! У нас одноименные заряды! – надрывался мастер-фломастер, пытаясь ускользнуть от метлы-карательницы.

Балансируя на самой верхней ступеньке шатающейся стремянки, я уверенно махала отполированным сотнями прикосновений черенком и со всей дури поддавала хомяку под зад. Делать это в костюме мишки-котика было не слишком удобно, более того, чертовски жарко, но жажда мести пересилила сиюминутный дискомфорт.

– Итара, это несправедливо! Я же ни в чем не виноват!

Я взмахнула рукой, сгоняя пот со лба, едва не слетела с крайне неустойчивой строительной конструкции и уставилась на притихшего хомяка.

– Ага, не виноват он. А кто врага под крышу пустил?

– Я содрал с него втридорога! – возмутился призрак.

– Подтверждаю, – наблюдавший за скандалом Холд поднял руку.

Магия не позволяла ему переступить через защитную линию из праха демона, но, увы и ах, ничто не запрещало ему наслаждаться разборками, стоя в дверях. Позади широкоплечего бригадира маячил Трикс и какой-то помятый телом и духом Вовс.

Погодите-ка, Вовс?

Я ткнула в его сторону метлой и взорвалась:

– Только не говори, что ты тоже теперь живешь здесь!

Мужчины переглянулись. Хотя чего это я? Мужчиной можно было назвать только бригадира, с большой натяжкой Трикса, а вот длинный и худой Вовс в эту категорию ну никак не попадал.

– Успокойся, – как-то подозрительно мягко попросил Теодор, – Вовс здесь не живет, у него денег не хватит заплатить за два месяца сразу.

Вовс обиженно засопел, подтверждая, что хотел вписаться, да не вышло.

– Он здесь прячется.

– От кого?

На ум почему-то сразу пришла мысль о городской мафии, барыгах, шулерах и других представителях организованной преступности, которым товарищ детства случайно перешел дорожку.

– От орка, – хмыкнул призрак.

– От профессора Урпалаки, – уязвленно поправил друг детства.

Час от часу не легче.

На чердаке повисла продолжительная пауза. Я пыталась осмыслить новости. Холд с трудом подавлял смех. Зашуганный призраком Трикс торжествовал, глядя на потирающего зад хомяка. Вовс таращил на меня большие и невинные глаза. Такие большие и такие невинные, вот так бы размахнуться метлой и…

От греха подальше сунула метлу под мышку и полезла вниз.

– Значит, так, – командовала в процессе. – Сейчас спускаемся на кухню, и ты подробно мне обо всем рассказываешь. И говоря «подробно», я хочу знать не только детали конфликта, но и обоснование, почему я, дорогой друг, не должна тебя прибить.

Вовс понурил плечи, развернулся и медленно побрел вниз. Трикс, не собиравшийся пропускать веселье, последовал за ним. Холд остался стоять в проходе.

– Какая соблазнительно грозная киса, – выразительно поигрывая бровями, шепнул он, когда мы поравнялись.

– Извращенец и пошляк! – припечатала в ответ и, перепрыгивая через три ступеньки, побежала к себе избавляться от мерзкого костюма.

Уже на кухне, сидя с кружкой чая и с голодным обожанием взирая на тарелку с булочками, я слушала витиеватый рассказ друга. Его можно было бы уместить в одно предложение: «Профессор Урпалаки прознал, что меня приняли в университет, затаил обиду и теперь караулит возле дверей общежития, вооруженный семейным дрыном для разборок».

Но это же Вовс! Приятель со скорбным видом помешивал ложечкой в чашке и не уставал разглагольствовать:

– Мной уже не единожды предпринимались попытки осмысления природы вражды. Почему порой столь развитые сущности не вспоминают о парадоксальной возможности преодоления вражды в акте принятия конечности своего бытия и отказа от полного знания о мире? Почему им не кажется очевидным, что данный акт выступает одновременно моментом рождения субъекта как чистой воли к форме, обеспечивающей осмысленность и целостность мира? А ведь тем самым субъект осмысляется в качестве «живой границы», устанавливающей баланс вражды и любви в уникальном событии бытия…

– Так, философ недоученный, – не вынесла моя душа его стенаний. – Вечно я тебе у себя прятаться не позволю, поэтому найди в себе мужество и поговори с орком, пока не стало поздно.

Еще никогда прежде я не сталкивалась с мужской солидарностью, которая в первом часу ночи решительно подняла голову и вперилась в меня осуждающим взглядом.

«Смерти его хочешь?» – укорял Холд.

«Орк его в тонкий блин раскатает», – качал головой Трикс.

«Я еще не осознал всю бренность бытия, чтобы позорно скончаться молодым», – резюмировал Вовс.

– Я сказала нет! – рявкнула так, что задрожали новенькие стекла в рамах.

Встала и пошла за пирожками. Есть хотелось безумно.

Пирожок с вареньем отчасти примирил меня с наличием третьего мужчины в доме. Это если не считать Рекса, призрака и сорванцов господина Заленваха. И все бы хорошо, но за спиной зашептались.

– И давно Итка такая нервная? – спросил Вовс.

– А она бывает спокойной?

– Холд, я все слышу! – рявкнула, громыхая грязной посудой.

Вот ведь свиньи! Поели и скинули все в раковину.

Схватив губку, я бросилась намыливать кухонную утварь, старательно игнорируя мужской совет. Новоиспеченные жильцы и нарисовавшийся беженец чинно пили чай, но вслух говорить опасались, предпочитая общаться знаками, подмигиваниями и фырканьем.

Чистая сковорода отправилась в сушилку, зато на дне обнаружилась чья-то грязная чашка и приборы.

Ну это уже беспредел какой-то! Я им вообще кто? Посудомойка с встроенным механизмом ворчания? Нет, так дело не пойдет! Завтра же вывешу график дежурства.

Чистая чашка шлепнулась в сушилку. Громко хлопнула дверца. Приборы со звоном вонзились в специальный стакан. Я зло засопела и принялась чистить дно раковины.

Паразиты. Неряхи. Засранцы!

– Мужики, а может, мы просто скинемся Итаре на мозгоправа? – с трудом разобрала придушенный шепот Вовса.

– Что?! – возмутилась я, резко разворачиваясь и грозно осматривая сплоченные мужские ряды.

– Пирожки, говорю, вкусные! Дай еще, – расплылся в фальшивой улыбке друг детства.

Я обернулась за тарелкой, но пока несла к столу пригоревшие яства, долбанулась мизинцем о ножку стула.

– Ы-ы-ы! Твою же!.. – взвыла я.

Кинув тарелку на стол, схватила ушибленную конечность и принялась скакать на месте.

– Я в деле, – прошептал Трикс.

Окончательно психанув, я вылетела из кухни и побежала к себе.

Рекс обнаружился в кровати. Видимо, мой уход на мистерию запустил в нем механизм гнездования. Что говорите? Коты не строят гнезда? Так то нормальные рыси, а не мой отъевшийся на домашних щах котик, мнящий себя служебной собакой.

Воспользовавшись отсутствием в доме хозяйки, единственной, кто способен найти на него управу, пушистик пробежался по комнатам и стащил в спальню все доступные одеяла. Соорудив огромную лежанку, Рекс умаялся и теперь бессовестно дрых, перегородив немаленькой тушкой всю кровать.

«Ты ж мой хороший!» – мысленно умилилась я, залезла в кресло с ногами, не забыв прихватить очередной томик из серии «Вампир и институтка», и приготовилась ждать.

О, этот сладкий миг возмездия!