Глава 16

Я стал центром управления, нервным узлом в самом сердце враждебной сети. Однако быть зрячим — это лишь полдела. Необходимо думать, и быстро. Передо мной стояла задача, поставленная Хватом: найти некий «артефакт». Без точных координат, без описания, без каких-либо вводных. Просто «иди и найди». Классическая задача для героя бульварного романа — найти иголку в стоге сена, который к тому же горит или пытается тебя сожрать.

Искать? Какая глупость.

Эта мысль пришла как единственно верный результат холодного логического анализа. Вероятность исхода в положительном ключе в таком предприятии стремилась к нулю. Это была ресурсоёмкая, неэффективная и, скорее всего, смертельная задача. Каждая секунда, потраченная мною на бессмысленные поиски, приближает смерть моего отца.

Значит, у меня есть всего один вариант, как решить эту задачу: мне придётся взломать систему и подменить результат. Техническое задание, чёткое и лаконичное, сформировалось в моей голове мгновенно, и я принялся за дело:

` [ЗАДАЧА: Создание_артефакта_\«Куб_Знаний\». Статус: Имитация_v1.0.] `

` [СРОК_ИСПОЛНЕНИЯ: 4 часа.] `

Первым делом — сырьё. Мои «стрекозы», которые уже патрулировали окрестности, получили от меня новое целеуказание. Мне не нужно было ждать их отчётов, так как я видел мир их глазами. Десятки картинок одновременно транслировались в мой мозг, формируя единую живую панораму. Я стоял и смотрел на работу своих летающих разведчиков, а в голове всплывала наполненная нужной мне информацией картина: «стрекоза» пронеслась над оврагом, зафиксировала повышенный магнитный фон — найдена железная руда; другая зависла над странным скальным выходом, в трещинах которого мерцали кристаллы, похожие на осколки застывшей грозы, а значит, у меня теперь есть идеальный источник для создания ложных флуктуаций.

Времени было мало, поэтому надо было поторапливаться, и я выдвинулся в путь. Голова потихоньку начинала тяжелеть от управления роем дронов, поэтому я, не изображая больше калеку, шёл быстро и бесшумно. Каждый мой шаг был выверен, а каждый звук проанализирован. Мир Аномалии больше не пугал меня своей чужеродностью, ведь сейчас я видел его как огромный склад материалов: деревья-скелеты, что тянули ко мне свои костяные пальцы, были лишь источником углерода, а лишайник с видом запёкшейся крови был потенциальным катализатором.

Первую точку я нашёл через двадцать минут. В неглубоком овраге под корнями вывороченного дерева земля была ржаво-красной, а это значит, что нашёлся железняк. Я опустился на колени и запустил руки во влажную жирную землю.

И почувствовал резкое давление в висках. Наниты — миллионы невидимых усердных работников — хлынули из моего тела в землю, и я увидел на своей внутренней консоли, как они принялись просеивать почву на атомарном уровне и отделять молекулы железа от всего остального. Я как будто управлял гигантским, но невероятно точным фильтром, и уже через десять минут передо мной лежал плотный и очень тяжёлый комок практически чистого железа размером с мой кулак. Из трещин в чёрном, как будто маслянистом камне росли гроздья кристаллов иссиня-фиолетового цвета, которые не светились, а наоборот, жадно впитывали тусклый свет этого мира, и от этого казалось, что внутри этих причудливых кристаллов клубится тьма.

Используя армейский нож как рычаг, я осторожно отколол несколько самых крупных кристаллов, которые оказались холодными на ощупь, и от них исходила едва уловимая вибрация, словно внутри боролись какие-то силы.

Собрав все необходимое, я нашёл неглубокую пещеру в склоне холма, чтобы устроить в ней временную мастерскую. Узкий вход в неё скрывал уродливый мясистый кустарник, а внутри было сухо и относительно безопасно. Удовлетворённо хмыкнув, я выставил свои дроны на позиции по периметру, тем самым создав невидимую сеть наблюдения. Теперь ни одна тварь не подойдет ко мне незамеченной.

Я уселся на землю, скрестив ноги, и выложил перед собой свои сокровища: комок железа и горсть тёмных кристаллов. «Пора начинать священнодействие.» — мысленно произнёс я и приступил к работе. Это была самая сложная работа, которую я когда-либо выполнял, так как сейчас я был одновременно и ювелиром, работающим с материалом на уровне атомов, и программистом, пишущим сложнейший код для поведения этих атомов.

Сначала я «разобрал» железо — моя армия микроскопических строителей принялась выстраивать из его атомов идеальную кристаллическую решётку, и на моих глазах (сейчас я видел внутренним зрением) бесформенный комок начал обретать грани. Я не ковал и не занимался литьём, мои наниты занимались созиданием.

Не тратя времени на отдых, я принялся за кристаллы. Я размолол их и, получив мельчайшую пыль, начал вплетать её в растущую решётку куба по строго рассчитанному мной алгоритму. Этот процесс казался мне написанием симфонии, в которой вместо нот были атомы, а вместо звука — колебания Пыли. Крайне сложный процесс, и, ошибись я хотя бы на чуть-чуть, и вся конструкция превратится в бесполезный кусок металла, а мне необходимо, чтобы каждая частичка встала на своё место, чтобы получился нужный рисунок энергетических флуктуаций.

Уже целых четыре часа я сидел в пещере, не двигаясь, полностью погруженный в работу. Мир снаружи перестал для меня существовать, были только я, моя Консоль и рождающийся в моих руках артефакт. Я чувствовал, как ментальная энергия вытекает из меня, оставляя после себя гулкую пустоту. Это было чудовищное напряжение, я балансировал на грани перегрузки системы.

Когда основная структура была готова, осталось лишь добавить последний и самый важный штрих. Подделка должна была не просто выглядеть, как оригинал, но и также «дышать». Ей нужно было сердце. Я сконцентрировал остатки сил и выделил из общей массы нанитов небольшую группу, заперев её в самом центре куба. Я написал для помещённых в куб нанитов простейший циклический скрипт: копить энергию из окружающего пространства, а затем выдавать короткий хаотичный импульс снова и снова.

И куб ожил.

Я открыл глаза, а передо мной на камне лежал он — поддельный артефакт для Хвата. Небольшой, иссиня-чёрный, неправильной формы, словно его вырвали из тела какого-то неведомого существа. Куб не блестел, наоборот, он, казалось, втягивал в себя тусклый свет пещеры, а его грани были участками абсолютной черноты. И он пульсировал. Едва заметно, с неровными, как будто живыми, но больными интервалами, а его поверхность на долю секунды подёргивалась слабой рябью, и в этот момент мне казалось, что я слышу тихий скорбный вздох.

Я протянул руку к кубу и осторожно коснулся его. Холодный и гладкий, под его поверхностью ощущалась едва уловимая вибрация. Подделка была абсолютной копией оригинала и была настолько хороша, что даже я, её создатель, на мгновение поверил, что это настоящий артефакт из самого сердца Аномалии. Довольный, я расслабился и откинулся назад, упёршись спиной в стену пещеры и тут же почувствовал, как по телу разливается свинцовая тяжесть. Моя голова гудела от напряжения, но с лица всё равно не сходила довольная и хищная улыбка. 'Шахматная фигура была готова, осталось лишь сделать свой ход." — подумал я и вновь принялся за дело.

Я взял фальшивый куб, завернул его в кусок промасленной ткани и засунул его в самый дальний угол ранца, а затем достал жандармский коммуникатор. В моих руках это была не просто рация — это был ключ. Ну, или бомба с часовым механизмом, всё зависело от того, насколько умело я им воспользуюсь.

Для того, чтобы пробиться сквозь помехи Аномалии и достучаться до сети ГИС, мне нужна была высота. Мои дроны уже нашли идеальное место — скальный уступ в полукилометре от пещеры, которая нависала над небольшим ущельем. Оттуда открывался прямой «вид» на небо, в котором на высоте двух километров проходила невидимая магистраль имперской связи.

Мир Аномалии жил своей жизнью, и я был в нём чужаком, поэтому двигался быстро, но осторожно. Один из летевших впереди дронов передал короткий тревожный импульс, и я прижался к стволу костяного дерева и замер. На внутреннем экране развернулась картинка: через поляну брело нечто, похожее на гигантского броненосца, скрещенного с муравьедом. Ковыляющая вразвалку тварь была размером с небольшой фургон, её панцирь тускло поблёскивал металлом, а из вытянутой морды торчали острые, как бритва, жвала. Уродливое существо не искало меня, а просто шло по своим делам, но даже один её вид заставил кровь застыть в моих жилах.

Второй компонент найти оказалось сложнее. Дрон привёл меня к подножию небольшой скалы, которая, казалось, плакала самоцветами. Я дождался, пока это чудище скроется в зарослях, и лишь потом двинулся дальше.

Наконец я добрался до уступа. Это была узкая площадка, с трёх сторон окружённая скалами. Идеальная позиция. Я расставил по периметру своих «стрекоз», создав сеть сенсоров, которая предупредит меня о любой угрозе. Усевшись на холодный камень и свесив ноги над пропастью, я включил коммуникатор.

Экран тускло вспыхнул зелёным светом, и на нём забегали строчки системной диагностики, а затем появилась унылая надпись: «ПОИСК СЕТИ…». Прибор выбрасывал в эфир запросы также отчаянно, как утопающий машет руками в надежде, что его заметят. «Нет, так не пойдёт. Этот чёртов коммуникатор нужно срочно взять под контроль, а то он выдаст моё местоположение какому-нибудь дежурному аналитику.» — подумал я и положил ладонь на холодный металл корпуса и закрыл глаза.

` [АКТИВАЦИЯ_ПРОТОКОЛА: \«ЦИФРОВОЙ_ПРИЗРАК\». ИНТЕГРАЦИЯ_С_ВНЕШНИМ_УСТРОЙСТВОМ…] `

Мир вокруг исчез. Звуки Аномалии, завывание ветра, запахи — всё это отступило на задний план и сменилось совершенно иной реальностью: я больше не сидел на скале, теперь я парил в бесконечной чёрной пустоте, а передо мной, словно гигантский, пылающий огнём город, раскинулась она — Государственная Информационная Система.

Сейчас я видел ГИС как физическую структуру, а не просто набор данных, и для меня это стало одновременно грандиозным и пугающим зрелищем: широкие ревущие информационные реки текли по магистралям, похожим на артерии; узлы связи пульсировали, как нервные ганглии; на страже всего этого стояли защитные системы.

Весь процесс был у меня как на ладони, и я внимательно наблюдал за тем, как огненные стены файрволов вздымались на тысячи километров и извергали потоки плазмы, что моментально сжигала любой неавторизованный запрос; как протоколы шифрования вились вокруг магистралей, словно змеи, сотканные из чистого хаоса, и меняли свою структуру каждую наносекунду. А в глубине системы патрулировали «Церберы». Словно сторожевые псы, эти автономные программы-охотники занимались тем, что выискивали любую аномальную активность.

Попытка проломиться через всё это была бы самоубийством, но я и не собирался этого делать. Не зря же я был программистом, а не солдатом. Я знал, что любая, даже самая совершенная система написана живыми существами. А значит, в ней есть ошибки, недоделки, оставленные для удобства лазейки.

Я не стал ломиться в лобовую атаку, а вместо этого начал слушать. Моя Консоль превратилась в сверхчувствительный сонар, как только подключилась к этому океану данных, поэтому я принялся сканировать архитектуру в поисках не бреши, но шва — места, где старый код стыкуется с новым, место, где экстренное обновление оставило после себя незадокументированную уязвимость.

Я нашёл то, что мне было необходимо. Уязвимым местом оказался небольшой, практически забытый диагностический порт, который использовался для обслуживания ретрансляторов в аномальных зонах, и его протоколы безопасности были на несколько версий старше, чем у остальной сети. «Вот она, моя дверь.» — сдержанно обрадовался я.

Теперь мне необходимо было создать ключ, поэтому мой мозг превратился в компилятор. Строки кода, математические формулы, криптографические алгоритмы — всё это вихрем проносилось в моем сознании. Мне пришлось не просто писать программу, а выращивать её, как живой организм, потому что это был сложный многомерный вирус, способный мимикрировать под стандартный диагностический запрос, у которого была совершенно иная начинка. Сейчас я был занят такой ювелирной работой, что один неверный символ или лишняя команда с моей стороны, и «Церберы» сорвутся с цепи.

Наконец «ключ» был готов, и я мысленно отправил его в полёт. Он приблизился к огненной стене файрвола, а я затаил дыхание в ожидании того, что же произойдёт дальше. На секунду мне показалось, что система его заметила, так как стена взревела, выплюнув в сторону моего зонда сгусток плазмы. Но мой «ключ» изменил свою сигнатуру, притворившись куском системного мусора, и стена его… проигнорировала. Он долетел до старого порта и вошёл в него, как игла в масло.

Я был внутри.

Я увидел ГИС изнутри, её внутренний мир, который оказался строгим и упорядоченным. Я словно попал в бесконечный город из света и стекла, в котором абсолютно всё находилось на своих местах. Однако опасность здесь тоже была: по прозрачным коридорам носились пакеты данных, а на перекрестках стояли неподвижные кристаллические фигуры «Стражей» — внутренних программ безопасности, поэтому я старался двигаться тихо и не оставлять следов.

Я нашёл пользовательский реестр — гигантскую библиотеку, где каждая душа, которая была подключена к ГИС, имела свою ячейку. И в этих бесконечных строках я нашёл искомое:

`[Волков_А.С._Майор_ОК_ГИС_ID:77-Gamma-01] `.

Личный коммуникатор следователя из Особого корпуса был защищён отдельным контуром безопасности, но теперь, когда я был внутри, это была лишь ещё одна дверь, к которой у меня уже был ключ.

Осталось самое главное — отправка сообщения. Оно должно быть коротким и ясным, не допускающим двойных толкований.

` [ШИФРОВАНИЕ: «Омега-7». АДРЕСАТ: ID:77-Gamma-01. ТЕКСТ:] `

` [Координаты: 52.43.17, 104.18.55. Склад №7, Западный причал. Объект: «Хват». Расчетное время моего возвращения и передачи «товара»: 21 час 00 минут по местному времени. Долг уплачен.] `

Я вложил в эти два последних слова всю иронию, на которую был способен. «Долг уплачен». Пусть думает, что хочет, главное, чтобы понял меня.

`[ОТПРАВИТЬ.] `

Невидимый и невесомый пакет данных сорвался с места и устремился по лабиринтам сети к своей цели, а я в тот же миг начал заметать следы. Я инициировал ложный сбой в системе охлаждения сервера, что отвечал за погоду в Иркутской губернии, тем самым отвлекая внимание «Церберов», а сам, под прикрытием начавшейся суматохи выдернул свой «ключ» и разорвал соединение.

Я резко открыл глаза. Голова раскалывалась, из носа текла тонкая струйка крови, а в ушах оглушительно звенело. Я жадно глотнул пахнущий гнилью воздух Аномалии и взглянул на экран коммуникатора. Там снова горела надпись: «ПОИСК СЕТИ…», словно ничего и не произошло несколько минут назад.

Я сидел на краю пропасти, полностью опустошённый и выжатый как лимон. Следующие восемнадцать часов будут для меня самым сложным испытанием. пыткой неизвестностью, и я это прекрасно знал. Я сделал свой ход в этой смертельной партии и поставил на кон всё: свою жизнь, жизнь отца, свою свободу. Идя ва-банк, я сделал ставку на одного-единственного человека — на безжалостного капитана, который видел во мне не союзника, а лишь «особо интересный» ресурс для Империи.

Теперь мне оставалось только ждать и надеяться на то, что прагматизм Волкова возьмёт верх над его подозрительностью, а я со своей стороны сделал всё, что и планировал.

Оставаться на уступе, который был открыт всем ветрам и тварям, было равносильно самоубийству, поэтому я собрал остатки воли в кулак и заставил себя подняться. Мои ноги дрожали от слабости, но я всё равно, опираясь рукой о стену, медленно побрёл обратно к своей временной берлоге.

Путь назад показался мне вдвое длиннее, и каждый шаг давался мне с трудом, отдаваясь гулким эхом в раскалывающейся от боли голове — это сказывалась усталость. Аномалия вновь для меня стала живой и враждебной, хотя до этого была лишь набором тактических данных. Тени деревьев опять казались когтистыми лапами, которые хотят схватить меня, а шёпот ветра в скалах напоминал зловещий смех. Нет, это была вовсе не паранойя — так реагировала система на критическую перегрузку, потому что мои внутренние предохранители уже дымились от перегрузки.

Добравшись до пещеры, я рухнул на каменный пол, как мешок с костями, но всё равно думал о том, что первым делом надо обеспечить себе безопасность.

`[ПРОТОКОЛ_\«СТРАЖ\»: АКТИВАЦИЯ. РЕЖИМ_ПОНИЖЕННОГО_ЭНЕРГОПОТРЕБЛЕНИЯ.]`

Восемнадцать моих «стрекоз» заняли ключевые точки по периметру, создав многоуровневую сеть наблюдения, а две оставшиеся зависли под потолком пещеры, и теперь их оптические сенсоры тускло поблёскивали в полумраке, как глаза гигантского паука. Вот сейчас можно позволить себе отключиться.

Но я не спал. Сон — это слишком глубокое погружение в бессознательное, абсолютно непозволительная для меня роскошь, поэтому я вошёл в состояние, которое в моём старом мире назвали бы медитацией, но я называл его «режимом ожидания». Я отключил все лишние процессы, замедлил метаболизм и погрузил своё тело в оцепенение, однако мой разум, моя Консоль, оставался на страже. Сейчас моё сознание разделилось на двадцать один поток: один дремал в моём теле, а двадцать других парили над этим проклятым лесом, глядя на мир глазами дронов.

Итак, часы ожидания потекли.

Время в Аномалии было странно тягучим и каким-то больным. Здесь не было привычной смены дня и ночи, вместо этого менялись цвета: небо, до этого бывшее грязно-серым, начало наливаться лиловыми и ядовито-зелёными оттенками, словно на нём расплывались гигантские синяки. Воздух стал плотнее и холоднее, а из расщелин в земле начал сочиться туман, который не стелился по земле, а поднимался вверх рваными, похожими на призраки, клочьями.

Ненадолго очнувшись, я заставил себя съесть один из питательных батончиков. На вкус он был как прессованный картон, но Консоль подтвердила, что в нём есть калории, белки и углеводы, всё на месте. Подходящее топливо для биологической машины. Я запил его затхлой водой из жандармской фляги и снова погрузился в свою полудрёму.

И как только всё вокруг погрузилось в фиолетовый сумрак, один из моих периферийных дронов передал сигнал тревоги.

Я мгновенно вышел из транса, и картинка с дрона развернулась на моём внутреннем экране, на которой сквозь костяной лес неслась стая из шести тварей, похожих на исхудавших безволосых борзых. Звери двигались с невероятной скоростью и грацией, их кожа тускло мерцала в сумерках, а на месте глаз горели два фосфоресцирующих огонька. Стая словно плыла над землёй, не касаясь её лапами и оставляя за собой едва заметный серебристый шлейф.

`[АНАЛИЗ: Неизвестный_вид. Предположительно_псовые-кинетики. Способ_передвижения: локальная_левитация. Уровень_угрозы: высокий. Рекомендация: НЕ_ВСТУПАТЬ_В_КОНТАКТ.]`

Стая охотилась. Движения псов были слаженными и скоординированными, они прочёсывали лес, двигаясь по нему идеальным веером. И сейчас этот веер неумолимо приближался к моей пещере. Паника попыталась поднять свою уродливую голову, но я придушил её ещё на взлёте, включив холодный анализ: сражаться с этими собаками было бы верхом глупости, так как я был истощен, а они были на своей территории. Значит, необходимо их отвлечь, перенаправить вектор их движения.

Я сфокусировал своё внимание на одном из дронов, висевшем в пятидесяти метрах левее от маршрута стаи. Рядом с ним лежал большой замшелый валун.

`[ЗАДАЧА: Создать_ложную_цель. Тип: акустический_и_визуальный_раздражитель.]`

Я направил на валун крошечный пучок энергии и заставил нескольких нанитов вибрировать на его поверхности с высокой частотой, а одновременно с этим активировал на дроне светодиод, который незамедлительно выдал короткую яркую вспышку. Эффект превзошёл все мои ожидания: в мёртвой тишине раздался громкий визгливый скрежет, словно кто-то провёл гигантским ногтем по стеклу, и в тот же миг в лесу на долю секунды стало светло, как днём.

Стая мгновенно отреагировала. Все шесть тварей замерли, их светящиеся глаза-фары повернулись в сторону звука. На секунду они застыли, а затем, издав беззвучный, ощущаемый лишь как вибрация в воздухе, вой, сорвались с места и устремились к валуну. Они пронеслись мимо моей пещеры, даже не взглянув в её сторону. Их единственной целью стал непонятный шум и вспышка.

Я провожал стаю взглядом, пока мерцающие силуэты борзых не растворились в фиолетовом сумраке. Опасность миновала, но холодный пот, который выступил на лбу, напомнил мне о том, в каком месте я нахожусь и что здесь нельзя расслабляться ни на секунду.

Ночь в Аномалии была ещё хуже. Вскоре небо стало чернильно-чёрным, но совершенно беззвёздным, а единственным источником света были уродливые грибы и лишайники, которые теперь светились ярким трупным светом, заливая лес призрачным зеленоватым сиянием. Из глубин леса постоянно доносились звуки, от которых кровь стыла в жилах: то протяжный, тоскливый вой, то сухой треск ломающихся костей или чей-то далёкий, полный нечеловеческой боли, крик.

И когда как не бессонной ночью приходить сомнениям? Сомнительные мысли подкрались незаметно, как тот туман, что сочился из-под земли, и начали медленно отравлять мой разум: «А что, если Волков не получил сообщение? Что, если его „Церберы“ перехватили мой пакет и классифицировали его как спам? Или, что ещё хуже, он получил его, но решил, что это ловушка? Или (самый страшный вариант) он получил его, поверил, но решил, что моя смерть и смерть моего отца — это приемлемая цена за возможность выследить Хвата и его банду. Он государственный человек, и для него мы лишь пешки, расходный материал».

Я снова и снова прокручивал в голове наш разговор, вспоминая его холодные глаза и безэмоциональный голос: «Теперь вы представляете для Империи особый интерес.» — и он не соврал. Я просто ресурс, а ресурсы иногда списывают.

Стоп. Надо гнать эти мысли от себя прочь, потому что это всего лишь бесплодные спекуляции, которые лишь сжигают энергию, не давая ничего взамен. Я тут же переключил своё внимание на экран коммуникатора. Батарея показывала остаток в восемь часов. Время еще было, но оно утекало, как песок сквозь пальцы.

Я проверил своё снаряжение: мои дроны были на месте, а фальшивый куб лежал в ранце, холодный и твёрдый. Сам я чувствовал себя гораздо лучше, так как моё тело подчинялось командам Консоли и медленно восстанавливалось. Все системы работали в штатном режиме. Я сделал всё, что мог, оставалось ждать.

Закрыв глаза, я снова погрузился в свое тревожное многопоточное бдение и начал отсчитывать секунды до того момента, когда моя судьба решится. С рассветом я либо услышу гул двигателей пиратского дирижабля, либо моя жизнь закончится в этой вонючей пещере, что находится в самом сердце Аномалии.