Глава 18

Время замедлилось.

И это был совсем не поэтический оборот и не фигура речи, а физический факт, который зафиксировала моя Консоль. Я увидел, как палец одного из бандитов, что стоял прямо передо мной, начал белеть, нажимая на спусковой крючок, и в этот миг моя система, предчувствуя неминуемый конец, разогнала мой внутренний процессор до запредельных значений. Мир вокруг замер, превратившись в смазанную, дрожащую фотографию. моя система, предчувствуя неминуемый конец, разогнала мой внутренний процессор до запредельных значений. Мир вокруг замер, превратившись в смазанную, дрожащую фотографию.

Я видел абсолютно всё: как крошечная капля пота медленно ползёт по виску громилы; как в его тусклых безразличных глазах отражается свет прожекторов; как из ствола его винтовки ещё до выстрела вырывается едва заметное облачко раскаленного газа, и конечно же я видел траекторию пули, которая через мгновение должна была разнести мой череп и превратить все мои знания, все мои планы и всю мою боль в кровавый туман.

Команда, которую я отдал Консоли, была моим последним отчаянным жестом: создать локальный пылевой щит перед головой. Шансов, что этот щит выдержит винтовочный выстрел в упор, у меня почти не было, так как я потратил слишком много сил в Аномалии. Но это было всё, что я мог. Я приготовился к удару, к темноте, к концу…

Но вместо этого мир взорвался. Звук выстрела долетел до меня чуть позже, сначала я почувствовал удар чудовищной физической силы по всему телу, словно невидимый кулак бога врезал по ангару. Давление подскочило так резко, что у меня заложило уши, а грудную клетку сдавило так сильно, что вышибло воздух из лёгких. Потом пол подо мной содрогнулся, как палуба корабля в шторм, и только теперь пришёл звук.

Оглушительный грохот, который, казалось, расколол само мироздание, чуть не разорвал мои ушные перепонки, а сразу за ним второй, третий, четвёртый — череда взрывов, которые слились в один непрерывный апокалиптический рёв.

Стены ангара из толстых бетонных плит просто перестали существовать. Они разлетелись вдребезги, превратившись в облако пыли, щебня и рваной арматуры. Огромные проломы, похожие на раны, нанесённые гигантским зверем, зияли там, где только что были глухие стены. Прожектора, бившие мне в лицо, погасли, лопнув от ударной волны, и ангар на мгновение погрузился в почти полную темноту, прорезанную лишь всполохами пламени от взрывов.

Бандиты, стоявшие с винтовками наизготовку, были тотчас сметены, как кегли, а тех, кто был ближе к стенам, просто разорвало на части. Остальных же швырнуло на пол, и они так и остались лежать на нём, оглушённые и дезориентированные. И сквозь эти дымящиеся проломы, сквозь облака пыли и бетонной крошки, появились те, кого я ждал.

В ангар проникали тёмные безликие фигуры, закованные с ног до головы в тяжёлую матово-черную броню Корпуса Жандармов и в шлемах с узкими, светящимися красным цветом визорами. В руках обезличенные тени держали короткие, но массивные штурмовые винтовки, которые были больше похожи на инструменты для промышленного демонтажа, чем на оружие. Двигались люди Волкова слаженно и неумолимо, как единый механизм, и занимали сектора обстрела с отточенной, какой-то неожиданно нечеловеческой эффективностью.

— Контакт! — Консоль перехватила внутренние переговоры жандармов — Огонь на поражение!

И ад разверзся вновь.

Штурмовые винтовки жандармов взревели, выплёвывая пули. Звук их выстрелов был не похож на сухой треск, он был тяжёлым, разрывающим воздух грохотом, а каждый выстрел сопровождался яркой, почти белой вспышкой, отчего ангар превращался в стробоскопический кошмар, по которому в безумном танце метались неуловимые тени.

Те пираты, которые только начали приходить в себя после моей ответной волны, не имели ни единого шанса выжить в этой бойне. Они пытались отстреливаться, но их пули беспомощно высекали искры на тяжёлой броне, не причиняя её обладателям никакого вреда. А потом этих бедолаг просто разрывало на части: одного из них, что пытался укрыться за ящиком, буквально разрезало пополам длинной очередью, а другой только успел вскинуть винтовку, как лишился головы, которая лопнула со с звуком перезрелого арбуза. Кровь, крики, запах пороха и озона смешались в чудовищный коктейль.

Я стоял на коленях в центре происходящей бойни, и с моего лица не сходила хищная, полная мрачного удовлетворения улыбка.

Волков всё-таки пришёл. Этот расчётливый сукин сын получил-таки мое сообщение, проанализировал его, взвесил все риски и принял решение. Конечно же он не стал спасать меня, зато использовал меня как наживку, как маркер, чтобы накрыть всю банду разом. Я так и думал, что он дождётся, пока вся рыба соберётся в одном месте, и только потом взорвёт свой динамит. Цинично. Безжалостно. Эффективно. Я бы поступил точно так же.

— Что за херня⁈ Откуда они⁈ —орал кто-то из бандитов, отчаянно отстреливаясь из-за опрокинутого грузовика.

— Засада! Нас слили! — панически закричал другой, и тут же захлебнулся кровью, потому что пуля пробила ему горло.

Но громче всех ревел Хват.

Словно оглушённый, он стоял у выхода с покрытым бетонной пылью лицом. Его триумф, его богатство, его власть — всё это рухнуло в одно мгновение. Хват посмотрел на чёрный куб в своей руке, словно не веря, что эта дьявольская игрушка его предала, затем взглядом нашёл меня и так побагровел от ярости и всепоглощающей ненависти, что, казалось, он вот-вот закипит, и из его ушей пойдёт пар.

— ТЫ-Ы-Ы-Ы!!! — взревел он так, что перекрыл грохот выстрелов. — ЭТО ТЫ, ТВАРЬ!

Он отшвырнул мой фальшивый куб в сторону как бесполезный мусор (а он, в принципе, и был им) и «Артефакт» с глухим стуком ударился о стену. Бандит выхватил из-за спины огромный двуручный пылевой клинок, лезвие которого тут же окуталось багровым, хищно пульсирующим светом.

— Я ТЕБЯ НА КУСКИ ПОРВУ, КАЛЕКА! — прорычал он и под свистящими вокруг пулями бросился вперёд, прямо в гущу боя.

Кавалерия прибыла, но теперь я оказался в самом эпицентре бури, причиной которой был я сам. И выжить в ней будет ничуть не легче, чем под дулами пиратских винтовок.

Хаос вновь обрёл для меня структуру. До этого он был просто шумом, болью и светом, но теперь, когда мой мозг снова заработал на штатной скорости, я увидел его архитектуру. Ангар превратился в кипящий котёл, где смерть раздавали оптом и в розницу. Воздух был густым, его можно было жевать, так как в нём висела адская смесь бетонной пыли, едкого запаха пороха, озона от работающих пылевых щитов и приторно-сладкого металлического запаха свежей крови. Каждый грохот выстрела штурмовых винтовок жандармов бил по ушам, как удар молота, заставляя мои внутренности вибрировать. В стробоскопическом свете вспышек я видел застывшие в крике лица, разлетающиеся в кровавые ошмётки тела и гильзы, которые дождём падали на бетонный пол.

Но все это было лишь фоном и периферийным шумом, потому что сейчас в центре моего внимания был только отец. Он так и продолжал сидеть привязанным к стулу посреди творившегося кровавого кошмара. Первая же шальная пуля, с визгом срикошетившая от металлической балки над его головой, вывела меня из ступора, и я молниеносно подумал, что мой план сработал и кавалерия прибыла, но в этом плане была одна критическая уязвимость — мой отец всё ещё был мишенью.

Я стремглав бросился к отцу и бежал я не как калека и не как измученный пленник, моё тело двигалось именно так, как и должно было двигаться моё новое, идеально отлаженное тело — быстро, плавно, на грани человеческих возможностей. Для стороннего наблюдателя это выглядело бы как отчаянный, самоубийственный рывок.

— Батя! — крикнул я, и мой голос утонул в грохоте очередной очереди.

Он не слышал меня. Оцепеневший от ужаса, отец смотрел широко раскрытыми глазами на разворачивающуюся бойню. Он даже не пытался укрыться, его мозг просто отказался обрабатывать происходящее. Я подлетел к нему и упал на одно колено рядом со стулом, чтобы прикрыть отца своим телом. Моя «вторая кожа» — куртка, прошитая нанитами — загудела и едва заметно завибрировала.

— Кирилл⁈ Что происходит⁈ Кто эти люди⁈ — наконец прорвался сквозь шум его хриплый, срывающийся голос.

— Потом, батя! — рявкнул я, не тратя времени на сантименты. — Сейчас просто делай, что я говорю!

Мои руки метнулись к узлам на его запястьях. Грубая верёвка была затянута намертво, так что пытаться развязать её — только терять драгоценные секунды. Я начал сжимать кулак, и из кончика моего указательного пальца на долю секунды вырвался невидимый, но невероятно горячий пучок нанитов. Я провёл пальцем по верёвкам. Не было ни дыма, ни звука, узлы просто распались, словно были сделаны из гнилых ниток.

— Вставай! — я схватил его за плечо, рывком поднимая со стула. Он был тяжёлым, его тело обмякло и не слушалось его. — Живо!

Я потащил его за собой, прочь из центра ангара, в относительную безопасность. Нашим спасением стала груда огромных деревянных ящиков, в которых, судя по маркировке, когда-то хранились запчасти для паровых двигателей. Я буквально впихнул отца в щель между двумя ящиками и рухнул рядом, прикрывая его собой.

— Сиди здесь! Не высовывайся! — приказал я, тяжело дыша.

Я выглянул из-за ящика, чтобы оценить обстановку. Мясорубка по-прежнему работала на полных оборотах — жандармы действовали как единый и совершенно безжалостный организм. Двойки двигались, прикрывая друг друга, а их огонь был плотным и точным. Бойцам жандармерии не нужно было прятаться, так как их тяжёлая броня позволяла им игнорировать ответный огонь пиратов, поэтому они активно наступали. Это была не битва, а истребление.

Но у этого истребления была проблема. И звали её Хват.

Громила нёсся по ангару, и его огромный пылевой клинок описывал смертоносные дуги. Пули, выпускаемые из винтовок жандармов, отскакивали от едва видимого защитного барьера Хвата, который мерцал вокруг его тела, как марево над раскалённым асфальтом. Хват не защищался, он атаковал, словно берсерк из древних саг, став воплощением первобытной ярости.

Я увидел, как два жандарма попытались взять разъярённого пирата в клещи, но тот даже не замедлил бег. Резкий разворот, и его меч со свистом опустился на одного из бойцов Волкова. Пылевой щит жандарма вспыхнул и погас, а лезвие пиратского клинка, окутанное багровой энергией, с чудовищным скрежетом пробило нагрудную пластину и вошло в тело по самую рукоять. Бронированный боец упал на пол, как подкошенный. Второй жандарм открыл огонь в упор, но Хват, взревев, развернулся и ударил его кулаком по шлему. Он ударил даже не мечом, а своим мощным кулаком, однако даже от такого раздался тошнотворный хруст, и голова в шлеме неестественно дернулась вбок. Ещё один труп.

— Гамма-уровень! У нас Гамма! — раздался в эфире крик. — Запрашиваю поддержку!

Хват был не просто бандитом. Он был Кинетиком, боевой машиной, способной в одиночку противостоять целому отряду. И сейчас он был в ярости.

Я снова вжался в свое укрытие, глубже утаскивая отца.

— Пригнись! — прошипел я, когда рядом с нами, высекая сноп искр, в ящик врезалась шальная очередь.

Я все ещё пытался оставаться в тени, так как моей задачей было выжить и защитить отца, а не лезть в перестрелку. Я системный администратор, и буду рассматривать поле боя, как систему. Она, конечно, хаотичная и непредсказуемая, но всё же система, и я мог на неё влиять.

`[АНАЛИЗ_ТРАЕКТОРИЙ: Вероятность_попадания_осколков_в_сектор_7-Г: 83%.]`

— Ещё ниже! — крикнул я отцу, когда рядом с нами взорвалась граната, брошенная одним из пиратов с верхних мостков.

Я выставил руку, и невидимый, сотканный из воздуха щит на долю секунды возник перед нами и принял на себя рой раскаленных осколков. Отец ничего не заметил, лишь вздрогнул от грохота.

Бой продолжался. Жандармы, несмотря на потери, перегруппировывались в попытке окружить Хвата. Пираты увидели, что их предводитель бьётся до последнего, воспряли духом и стали огрызаться с яростью обреченных.

Я смотрел на это, и одна очень неприятная мысль зародилась в моей голове. Мой план сработал идеально, но я, как неопытный программист, не предусмотрел всех последствий. Я вызвал демона, чтобы он пожрал моих врагов, но теперь этот демон крушил всё вокруг, он совершенно не разбирался, где свои, а где чужие.

Конечно я не мог управлять этим боем, также, как и не мог спасти всех, зато я мог ставить микро-патчи в коде реальности вокруг нас. Мне необходимо защитить один-единственный, самый важный файл в системе, пока всё вокруг летело к чертям, и я принялся за дело.

Бой менял свой характер. Первоначальный шок у пиратов прошёл, и теперь это были крысы, загнанные в угол, а крысы, как известно, становятся самыми опасными хищниками, когда им некуда бежать. Бандиты были у себя дома, они знали этот ангар, как свои пять пальцев, знали каждую щель, каждый штабель, каждую балку под потолком, и они начали использовать это знание.

Огонь теперь вёлся не беспорядочно, а прицельно, из заранее подготовленных гнёзд на верхних мостках, из-за штабелей с проржавевшим оборудованием, из смотровых ям, о которых жандармы даже не подозревали. Штурмовая группа перестала уверенно продвигаться вперёд и начала спотыкаться.

— Группа «Гамма», доложите обстановку! —в эфире, который я пассивно сканировал, раздался голос Волкова. Он был как всегда спокойный, но всё же я уловил в нём нотки напряжения.

— Нас прижали у восточной стены, капитан! — ответил хриплый голос. — Огонь с верхнего яруса! Двое трёхсотых! Запрашиваем подавление!

— Принял, Гамма. Группа «Дельта», займитесь снайперами!

Но было уже поздно. Я видел это на своей тактической карте, которую Консоль рисовала в моей голове, основываясь на звуках выстрелов, траекториях пуль и тепловых сигнатурах. Группа «Гамма» из шести человек в тяжёлой броне попала в классический огненный мешок, и сейчас снайпер с мостков не давал им поднять голов, а с фланга, из-за старого пресса, их поливал свинцом пират с ручным пулемётом.

`[АНАЛИЗ_СИТУАЦИИ: Группа_"Гамма". Шанс_на_прорыв: 12%. Вероятность_полного_уничтожения_в_течение_3_минут: 78%.]`

Цифры были безжалостны.

Я видел, как один из жандармов, в попытке сменить позицию на долю секунды высунулся из-за укрытия, и его голова в шлеме тут же дёрнулась назад, словно от удара невидимого кулака. Жандарм упал на пол, словно мешок с костями.

— Четвёртый, минус! — заорал в эфир командир группы «Гамма». — Мы тут надолго не задержимся! Они нас по одному перещёлкают!

Я стиснул зубы от злости на себя самого, так как недооценил ярость обречённых и знание ими местности. Я думал, что штурм будет быстрой хирургической операцией, а он превратился в вязкую кровавую баню, где профессионалы начали нести потери от озлобленного отребья.

— Батя, сиди здесь, — прошептал я, приняв решение. — Что бы ни случилось, не высовывайся. Понял?

— Куда ты⁈ — в его голосе был неподдельный ужас. — Кирилл, не надо!

Но я его уже не слушал. Прятаться больше не имело смысла. Если группа «Гамма» поляжет, то оборона жандармов рассыплется. Хват и его оставшиеся головорезы добьют раненых, а потом придут за нами.

Чего я точно не учёл, так этого того, что пиратов оказалось на порядок больше предполагаемого. Не просто больше пушечного мяса, а было много именно опытных, знающих свое логово головорезов. Мои дроны-разведчики, которых я создавал в спешке, были простыми скаутами. Они посчитали «тепловые пятна», но не смогли оценить уровень угрозы каждого из них. Я не учёл, что у Хвата могут быть свои кинетики, пусть и слабого уровня. Я не учёл, что у них будут заранее подготовленные огневые точки, превращающие этот ангар в идеальную смертельную ловушку.

Я смотрел, как группа «Гамма» — элита имперского спецназа — вжимается в бетонный пол под перекрёстным огнем. Тяжёлая броня, в которую спецназовцы были экипированы, казалась неуязвимой, однако она не спасала от снайперского выстрела, который попадал аккурат в уязвимые сочленения и визоры шлемов. Тактическое превосходство штурмующих разбилось о банальное знание местности хозяев ангара. Имперская элита была как современный линкор, что зашёл в узкий фьорд и попал под обстрел береговых батарей, о которых ничего не было известно.

— Капитан, мы не можем подавить пулемётчика! — донёсся из эфира отчаянный голос. — Он засел за прессом, его не достать!

— «Дельта», где вы, чёрт возьми⁈ — рявкнул в ответ Волков, и в его голосе я впервые услышал не ледяное спокойствие, а плохо скрываемую ярость.

— Работаем! Но у них там тоже не дураки сидят, у них свой щит!

Я перевёл взгляд на верхние мостки. Там, на металлической площадке, засел снайпер и еще два пирата. Вокруг них слабо мерцало грязновато-серое поле — это была работа какого-то заштатного Дельты, которого хватило лишь на то, чтобы создать стационарный барьер. Но и этого, как оказалось, было достаточно, чтобы пули жандармских стрелков вязли в нём, не долетая до цели. Да, его хватит ненадолго, но часть из бойцов жандармерии точно не доживут до того момента, как барьер исчезнет.

Мой план давал сбой, разваливался на куски прямо у меня на глазах. Я знал, что если жандармы проиграют, то следующими будем мы с отцом. А потом Хват, взбешённый и опьянённый победой над самим Корпусом Жандармов, уйдет отсюда под триумфальные фанфары.

И в этот момент я увидел, как на тех мостках, где обосновался снайпер с двумя пиратами, появился ещё один их собрат. Этот широкоплечий бородатый ублюдок с безумным блеском в глазах размахнулся и швырнул что-то вниз, в самый центр огненного мешка, в котором и была зажата группа «Гамма».

Маленький чёрный предмет похожий на мячик полетел по крутой дуге.

Граната.

`[КРИТИЧЕСКАЯ_УГРОЗА. Тип: осколочно_пылевая_граната_оборонительного _типа. Расчётное_время_до_детонации: 3.7_секунды. Зона_поражения: сектор_группы_"Гамма". Вероятность_выживания_группы: 2%.] `

— Граната! — заорал кто-то в эфире.

Оставшиеся в живых бойцы «Гаммы» попытались отползти, вжаться в пол, укрыться за телами своих павших товарищей, но им было некуда деться, так как они были на открытом, как на ладони, пятачке. Через три секунды их всех разорвёт на куски.

— Кирилл, нет! — закричал отец, когда заметил, что я поднимаюсь на ноги. Он вцепился в мою куртку с силой утопающего. — Не смей! Они убьют тебя!

Но Консоль была безжалостна. ` [Вероятность_выживания_при_бездействии: 0.01%.] `

Прятаться больше не имело смысла. Скрытность была роскошью, которую я больше не мог себе позволить, потому что если сейчас я ничего не предприму, то потом что-то предпринимать уже будет некому.

Я вышел из-за спасительной тени ящиков на залитый вспышками выстрелов и предсмертной агонией свет. Один шаг. Второй. Я шел не быстро, но и не медленно, прямо в центр ангара, в сторону прижатых к полу жандармов. На мне все еще была маска калеки, я опирался на свою трость, мое тело было согнуто, но в этом не было больше слабости.

На мгновение бой замер. И пираты, и жандармы, вообще все, кто мог видеть, застыли, глядя на странную хромую фигуру, добровольно идущую на смерть.

— Это еще что за хрен⁈ — изумлённо выдохнул кто-то из пиратов.

— Стой, идиот! Ложись! — крикнул мне один из жандармов.

Но я никого не слушал, так как сейчас меня ничего не интересовало, кроме маленького чёрного шарика, который уже катился по бетонному полу, оставляя за собой тонкую струйку дыма.

Две секунды.

Я выставил руку вперёд, не сжимая кулак и не делая никаких пафосных жестов. Просто открытая ладонь, направленная в сторону гранаты.

` [ЗАПУСК_ПРОТОКОЛА: «ЭГИДА». Мощность: 75%. Форма: полусфера. Цель: группа_"Гамма".] `

В моих глазах на долю секунды вспыхнул холодный, безжизненный синий свет, и воздух перед жандармами взорвался.

Он не замерцал и не заискрился, а просто соткался из ничего — огромный и идеально ровный полупрозрачный купол, который накрыл собой всю группу «Гамма». Он появился за мгновение до взрыва, беззвучно, как мысль, и был похож на гигантскую линзу, что искажает пространство за собой.

Одна секунда.

Граната подпрыгнула на неровности пола и беспомощно ткнулась в невидимую преграду.

Ноль.

Взрыв.

Раздался оглушительный грохот, который заставил содрогнуться даже меня. Но вместо того, чтобы разнести жандармов на кровавые ошмётки, взрывная волна и рой раскалённых осколков ударили в мой щит. Мой купол на мгновение вспыхнул ослепительно-белым светом, как будто рождается звезда, и по его поверхности пробежала рябь, словно по воде, в которую бросили камень, а затем вся энергия взрыва, вся его смертоносная мощь, была отражена и ушла вертикально вверх, в потолок ангара, и сорвала с балок куски ржавчины и голубиного помёта.

В наступившей оглушительной тишине все взгляды, как друзей, так и врагов, были прикованы ко мне — хромому парню с тростью, который только что, играючи, продемонстрировал силу, доступную лишь элитным Кинетикам уровня Бета, если не выше.

Игра по чужим правилам закончилась, и теперь, когда маска немощного калеки была сброшена, начиналась моя.