Глава 19

Тишина.

Она была оглушительной, тяжёлой, как свинцовое одеяло, и давила на барабанные перепонки сильнее, чем грохот взрыва. Секунду назад мир ревел, визжал и разлетался на куски, а теперь он замер и словно затаился. В густом от бетонной пыли воздухе медленно кружились подсвеченные всполохами огня снежинки пепла.

Я стоял в центре этого застывшего ада, опираясь на свою дурацкую трость, и чувствовал, что ко мне прикованы взгляды абсолютно всех, кто был в ангаре. На меня смотрели изумлённые глаза пиратов и непонимающие красные визоры жандармских шлемов. И один, самый главный для меня взгляд, также полный непонимания — взгляд моего отца, который смотрел на меня из-за своего укрытия так, словно впервые видел.

Мой щит, моя «Эгида», еще не рассеялся до конца, он висел в воздухе над прижатыми к полу бойцами группы «Гамма», и по его полупрозрачному идеальной формы куполу ещё пробегали последние затухающие волны остаточной энергии. Он также был неопровержимой уликой моей силы, как признание, что я высек прямо в воздухе.

[СИСТЕМНЫЙ_АНАЛИЗ: Уровень_энергии: 62%. Ментальная_нагрузка: высокая.]

Консоль констатировала факт с бесстрастностью патологоанатома. Все, игра в прятки окончена, маска калеки, которую я так долго и тщательно носил, треснула и рассыпалась в прах. Под ней оказалось то, что я так отчаянно пытался скрыть.

— Что… что это за херня была? — первым тишину нарушил один из пиратов, что засел за опрокинутым грузовиком. Его голос был хриплым и полным иррационального страха. Пират смотрел не на жандармов, он смотрел на меня.

Ему никто не ответил, однако его вопрос нарушил оцепенение, словно камень, который бросили в зеркальную водную гладь, и мир снова пришёл в движение.

— Парень, кто ты, чёрт возьми⁈ — раздался из-под моего щита усиленный воксом шлема голос. Сержант — командир группы «Гамма» приподнялся на одном локте, не отрывая от меня взгляда, и спросил голосом, в котором не было угрозы, а только шок и отчаянная попытка вписать увиденное в свою картину мира. — Ты… ты Кинетик? Уровня Бета?

Я промолчал. Что я мог ему сказать? Что я даже не знаю, каков уровень «Бета»?

Вместо ответа я просто позволил щиту рассеяться. Он растаял в воздухе, как дым, от него осталось лишь лёгкое мерцание и запах грозы, и в этот момент я стал целью номер один для бандитов.

Снайпер. Тот самый ублюдок, что прижал группу «Гамма». Он оправился от шока первым. Для него я был не чудом, а просто новой приоритетной целью. Я даже не смотрел в его сторону, но на внутреннем экране Консоли я видел его так чётко, словно стоял в метре от него. Видел, как он, лёжа на металлическом настиле, снова вскидывает свою длинноствольную винтовку.

— Ложись! — снова заорал сержант из «Гаммы», инстинктивно понимая, что сейчас произойдёт.

Но я не лёг и даже не шелохнулся. Я продолжал стоять, опираясь на трость, и ждал.

Мир снова замедлился, и я услышал сухой и злой щелчок бойка. Увидел крошечный, почти невидимый глазу огненный цветок, который распустился на конце ствола, а потом появился сверхзвуковой хлопок пули, покинувшей ствол, и она полетела ко мне, вращаясь, разрывая воздух, неся с собой забвение.

Я не стал тратить энергию на щит, так как решил, что это было бы грубо и неэффективно, как стрелять из пушки по воробьям, поэтому вместо этого я сделал едва заметное движение пальцами вытянутой руки, словно смахивал невидимую паутину.

В десяти сантиметрах от моего лица воздух на тысячную долю секунды исказился и стал плотным, как стекло. Пуля врезалась в невидимую преграду, хотя она летела точно мне между глаз. От встречи с неожиданным препятствием её траектория изогнулась, словно пуля попала в поток быстрой реки, и ушла в стену.

Тишина, которая наступила после этого, кажется, стала еще более тяжёлой, чем в первый раз. Сказать, что все удивились, значит не сказать ничего, потому что если создание щита было демонстрацией силы, то это… это было демонстрацией абсолютно немыслимого контроля. Мои возможности были оскорблением для стрелка, ведь я не просто отразил его выстрел, но и показал снайперу, что его мастерство и его оружие, да вся его жизнь ничто, просто мелкая помеха, от которой можно отмахнуться, как от назойливой мухи.

— Мать твою… — тихо выдохнул кто-то из пиратов, и в этом его удивлённом возгласе спелись воедино ужас, отчаяние и понимание того, что сейчас все они столкнулись с чем-то за гранью их понимания и это что-то никак не вписывалось в их привычный мир.

Снайпер на мостках замер, а потом я увидел, как он бросил винтовку и в панике попятился назад, чтобы скрыться в тени.

Я медленно повернул голову в его сторону и впервые за весь бой подал голос, и он, усиленный нанитами, прозвучал не громко, но чётко и без эмоций, его услышал каждый в этом ангаре.

— Поздно.

Я поднял трость и направил её прямо на металлическую балку, на которой лежали стрелки.

` [ЗАДАЧА: Изменить_структурную_целостность_объекта. Материал: сталь. Цель: критическая_деформация.] `

Трость в моей руке едва заметно загудела, и огромная, толщиной в полметра стальная балка, на которой держалась часть крыши и мостки, со стоном, похожим на предсмертный хрип гиганта, начала изгибаться. Не было ни взрыва, ни огня. Металл просто потёк, как пластилин, и начал складываться пополам под собственной тяжестью.

Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Мостки под ногами пиратов накренились, и они, с отчаянными криками, посыпались вниз с пятнадцатиметровой высоты, как горох. Их падение было коротким, и глухие удары тел о бетонный пол стали последним звуком, который они услышали.

Я опустил трость.

— Группа «Гамма», — сказал я ошеломлённым жандармам всё тем же бесцветным голосом. — Огонь по пулемётному гнезду за прессом. Сектор одиннадцать-дельта. У вас есть три секунды, пока они пребывают в шоке.

Сержант вздрогнул, словно очнувшись от гипноза.

— Огонь! — рявкнул он на своих людей, и те, вскинув винтовки, открыли ураганный огонь по указанной мною цели.

Команда сержанта сработала как дефибриллятор, который вновь запустил остановившееся сердце боя. Четыре фигуры в чёрной броне, которые только что лежали на полу в ожидании смерти, вдруг одновременно, как единый механизм, вскочили на ноги. Бойцы напрочь были лишены паники или удивления, а в их движениях была отточенная эффективность профессионалов, которым дали чёткую цель.

Четыре штурмовые винтовки выстрелили практически одновременно, и с грохотом, который слился в один непрерывный, рвущий воздух звук, тотчас ударили по указанному мной сектору. Моя внутренняя карта показывала мне, как красные иглы трассеров вгрызаются в металлическое укрытие за старым прессом. Жандармы стреляли по засевшему там пулемётчику, словно вырезали его силуэт.

Секунда, потом ещё одна, и огонь прекратился так же внезапно, как и начался, а в наступившей паузе я услышал, как за прессом с глухим стуком упало что-то тяжёлое, а затем по бетонному полу с лязгом прокатился ручной пулемёт. Угроза была нейтрализована.

Я смотрел на ангар, но больше не видел его как хаотичное нагромождение ящиков, тел и мечущихся в панике людей. Сейчас я видел его как шахматную доску, либо как сложную многоуровневую систему с сотнями переменных, которую нужно было срочно отладить. И я, чёрт возьми, был лучшим отладчиком в этом и любом другом мире!

` [АКТИВАЦИЯ_ПРОТОКОЛА: УСТАНОВЛЕНИЕ_ПОЛНОГО_ТАКТИЧЕСКОГО_КОНТРОЛЯ.] `

Первым делом я взломал их примитивные коммуникаторы. Для меня это было до смешного легко, так как их сеть защищена паролем «Хват123» рассыпалась передо мной, как карточный домик, и тут же в моей голове зазвучал хор обреченных:

«…заходят с фланга! Они повсюду!»

«Пашка, где ты⁈ Пашку убили!»

«Что за демон⁈ Его пуля не берёт! Он же металл гнёт!»

«Бежим к чёрной лестнице, там выход!»

Отлично, теперь их паника стала моим оружием.

— Всем отходить к запасному выходу! Сектор четырнадцать! — я бросил в их сеть приказ, идеально имитируя голос одного из их бригадиров, которого только что пристрелили.

И они поверили. Три группы пиратов, зажатые в разных концах ангара, сорвались с мест и бросились в указанном направлении. Они неслись прямо в сектор, который уже держали на прицеле бойцы группы «Дельта».

Я увидел, как один из жандармов (молодой, судя по еще не потёртой броне) бросился вперёд, чтобы занять более выгодную позицию, и в тот же миг из-за штабеля бочек высунулся ствол дробовика. Я не успевал предупредить об этом паренька, да мне и не нужно было этого делать.

` [СОЗДАНИЕ_КРАТКОВРЕМЕННОГО_БАРЬЕРА. Тип: кинетический. Цель: боец_77-Дельта-05.] `

В тот самый миг, когда из ствола вырвался сноп огня и картечи, перед шлемом жандарма на тысячную долю секунды возникло едва заметное искажение воздуха, и картечь, летевшая смертоносным облаком, ударилась в эту невидимую стену и веером разлетелась в стороны, с визгом срикошетив от стен. Боец, даже не поняв, что произошло, добежал до укрытия и открыл ответный огонь по пирату с дробовиком, превращая его в кровавое решето. Молодой жандарм никогда не узнает, что только что был в миллиметре от смерти.

— Цели! — мой голос снова прозвучал в общем канале жандармов, ровный и властный. — Двое за цистерной, трое в смотровой яме. Подсвечиваю.

Над укрытиями пиратов на мгновение вспыхнули тусклые красные ореолы, видимые только в оптике шлемов.

— Вижу цели! — доложил сержант «Гаммы». — Работаем!

Две гранаты, описав идеальную дугу, полетели точно в указанные точки. Раздался грохот взрывов, крики— ещё две проблемы были решены.

Пираты начали ломаться. Они сражались с призраком, с дьяволом, который читал их мысли, видел их сквозь стены и обращал их собственное оружие против них. Один из них, бородатый громила, выскочил из-за укрытия и бросился на ближайшего жандарма, размахивая огромным тесаком. Он был уже в двух метрах, когда я просто посмотрел на него.

Тесак в его руке, занесённый для удара, рассыпался, превратившись в облако ржавой пыли прямо в воздухе. Громила замер. Буквально одну секунду он смотрел на свою пустую руку с выражением какого-то детского недоумения на лице, и этой секунды хватило, чтобы короткая очередь из штурмовой жандармской винтовки отбросила его назад.

Я не сражался, сейчас я был дирижёром боя: я видел траектории пуль и анализировал прочность стен, рассчитывал рикошеты и подсвечивал прорехи в укрытиях.

— Капитан… — услышал я в эфире потрясённый и даже благоговейный шёпот одного из бойцов. — Вы это видите?

— Вижу, рядовой, — ответил ему Волков, и я почувствовал, что он говорит не только со своим бойцом, но и со мной. — Продолжайте выполнять приказы, все вопросы потом.

С этого момента битва превратилась в зачистку. Деморализованные, лишённые координации и воли к сопротивлению, пираты больше не сражались, они либо пытались сбежать, либо бросали оружие, падали на колени и поднимали руки. Сегодня и сейчас их криминальная империя перестала существовать, она рухнула за пять минут.

— Сержант, два ствола за контейнером справа от вас, — мой голос в общем канале жандармов звучал совершенно спокойно, словно я зачитывал сводку погоды. — Используют его как укрытие, чтобы обойти группу «Дельта» с фланга.

— Вас понял, — без малейшего удивления или вопроса ответил командир «Гаммы». Он уже принял новую реальность. Я был их глазами и ушами.

Я видел, как он жестом отдал приказ двум своим бойцам. Те не стали штурмовать в лоб: один из них достал небольшую, похожую на диск гранату и, рассчитав траекторию, метнул ее по высокой дуге. Глухой хлопок, и оттуда донеслись короткие, захлебнувшиеся кровью крики.

Опираясь на трость, я медленно шёл по полю боя. Моя хромота теперь была не маскировкой, а частью образа кого-то непостижимого, что движется сквозь ад и совершенно не замечает его пламени. Я шёл, вокруг меня свистели шальные пули, но ни одна не приближалась ко мне, так как моя Консоль работала в пассивном режиме и создавала вокруг меня кокон из микро-дефлекторов, которые отклоняли любую угрозу. Наверное, для стороннего наблюдателя это выглядело как невероятное везение.

Я прошёл мимо молодого бойца из группы «Дельта», того самого, которого спас от картечи. Он стоял на одном колене, перезаряжая винтовку, и когда я поравнялся с ним, он вскинул на меня взгляд своего красного визора.

— Спасибо… — тихо сказал боец так, чтобы услышал только я.

Я не ответил, лишь едва заметно кивнул и пошёл дальше. Мой взгляд был прикован к главной проблеме. К Хвату. Он все еще был жив, хоть и ранен. Я видел, как по его телу сочится кровь, но он был жив и все так же опасен. Хват превратился в центр сопротивления, вокруг которого сгрудились последние пять или шесть его головорезов. Они создали импровизированную крепость из ящиков и опрокинутого грузовика, и ядром этой крепости был истекающий кровью и яростью Гамма-Кинетик.

— Капитан, у нас проблема, — доложил сержант Волкову. — Хват держит оборону, подойти не можем, его клинок сносит броню вместе со щитом.

— Не подходить, — ответил голос Волкова из эфира. — Подавляйте огнём. Ждите.

Ждать? Чего ждать? Пока у них кончатся патроны? Пока Хват не истечёт кровью? Это было неэффективно. Это могло привести к новым, абсолютно бессмысленным потерям.

Я остановился в двадцати метрах от их баррикады на совершенно открытом пространстве.

— Хват! — мой голос, усиленный нанитами, перекрыл грохот перестрелки.

Огонь на мгновение стих, и из-за укрытия показалась огромная окровавленная фигура Хвата. Его лицо было перепачкано грязью и кровью, но в глазах по-прежнему горел огонь. Главарь бандитов опёрся на свой багровый клинок и прорычал:

— Чего тебе, демон⁈ Пришёл полюбоваться на свою работу⁈

— Я пришёл закончить её, — спокойно ответил я. — У тебя есть выбор. Сдайся, и, возможно, ты доживешь до суда. Продолжишь сопротивляться, и ты умрёшь здесь.

Он расхохотался страшным булькающим смехом:

— Сдаться⁈ Тебе⁈ Да я тебя с собой в ад утащу, выродок! Я вырву твое сердце голыми руками!

— Нерационально, — констатировал я. — У тебя три сломанных ребра, внутреннее кровотечение и разрыв лёгкого. Твой пылевой барьер работает на пределе и потребляет остатки твоих сил. Через пять минут ты все равно умрёшь, так зачем оттягивать неизбежное?

— Заткнись, гниль!

Он вскинул свой клинок, и багровое свечение вокруг него стало ярче. Он собирался пойти в свою последнюю самоубийственную атаку.

— Не стоит, — сказал я с ноткой отеческой заботы в голосе.

Я видел его щит. В исполнении Хвата это была грубая, совершенно топорная программа, написанная наспех и полная уязвимостей. Вся её сила была в огромном количестве влитой в неё сырой энергии, но архитектура была примитивной. Я нашёл то, что искал —резонансную частоту, на которой его барьер был наиболее нестабилен.

[ГЕНЕРАЦИЯ_ИМПУЛЬСА. Частота: 17.4_кГц. Амплитуда: минимальная. Цель: пылевой_барьер_объекта.]

С кончика моей трости сорвалось нечто невидимое. Направленная вибрация как волна прошла по воздуху, и пылевой барьер Хвата, до этого казавшийся несокрушимым, на мгновение подёрнулся рябью, как вода в стакане, а затем лопнул. Просто лопнул, как мыльный пузырь и разбрызгал вокруг мириады гаснущих багровых искр.

Хват замер, его глаза расширились от ужаса и непонимания. Он посмотрел на свой клинок, который потускнел, от того, что потерял свою силу, а потом на свои руки.

— Как… — прошептал он.

В эту секунду сержант «Гаммы» понял всё без слов.

— Огонь! — коротко приказал он.

Четыре винтовки ударили одновременно, и тело Хвата дернулось раз, другой, третий. Громила пошатнулся, выронил из руки свой бесполезный меч и медленно, как срубленное дерево, начал заваливаться на спину. Его безумные глаза до последнего мгновения были устремлены на меня, и в них стоял немой вопрос: «Что же ты такое?».

Глухой удар массивного тела Хвата о бетонный пол стал последней точкой в этом кровавом предложении, и за этой точкой последовала тишина.

` [АНАЛИЗ: Ментальная_нагрузка: критическая. Рекомендация: немедленный_отдых.] `

Отдых. Забавно, что Консоль, будучи моим бесстрастным логичным помощником, не понимала одного: отдых навсегда для меня закончился в тот самый момент, когда я соткал из воздуха свой первый щит.

Я медленно опустил трость. Ангар, ещё минуту назад бывший ареной для кровавого балета, теперь походил на скотобойню. Всюду валялись тела вперемешку с обломками, гильзами и застывающими лужами крови. Выжившие пираты побросали оружие и теперь стояли на коленях с поднятыми руками, а жандармы быстро валили их мордой в пол и скручивали им руки за спиной.

Из-за укрытия (именно оттуда, где я его оставил) медленно и шатаясь, вышел мой отец. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел тот же ужас, что и у пиратов, но тысячекратно усиленный любовью и непониманием, ведь он смотрел на сына, которого вырастил, и совершенно не узнавал его.

Ко мне подошёл сержант из группы «Гамма» и снял свой шлем, чтобы что-то сказать. Я увидел суровое обветренное лицо со шрамом на щеке мужчины лет сорока. Его серые уставшие глаза смотрели на меня без страха, но с огромным и даже почтительным изумлением. Он остановился в двух шагах, кашлянул и как-то неуклюже, по-солдатски обратился ко мне:

— Господин… Строганов? — такое формальное обращение словно провело черту, и я вдруг понял, что больше не был для жандармов потерпевшим, я для них стал кем-то другим.

— Просто Строганов, сержант, — тихо ответил я и почувствовал, как адреналин, благодаря которому я всё ещё держался на ногах, начинает отступать, а его место занимает усталость.

— Как скажете, — кивнул он. — От лица выживших бойцов штурмовой группы… спасибо. Вы спасли нас. Мы все были бы мертвы, если бы не вы.

— Я спасал своего отца, — отрезал я, упрямо не желая принимать благодарность, так как с моей стороны это было вовсе не геройство, а простой расчет. Их выживание было необходимым условием для нашего.

Сержант, казалось, хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в один из проломов в стене шагнул капитан Волков.

Он был как всегда безупречен. Его серый мундир был чист, сапоги блестели даже в тусклом свете уцелевших ламп. Капитан вошёл в залитый кровью ангар, словно прогуливался по парку. За ним следовали еще двое жандармов, но они остановились у входа, а Волков медленно, не спеша, пошёл прямо по направлению ко мне.

Он не смотрел на трупы и пленных, его холодные и проницательные глаза были устремлены только на меня. Волков шёл, и бойцы в чёрной броне расступались перед ним, как вода перед ледоколом.

— Сержант, доложить обстановку, — его голос был таким же ледяным и спокойным, как всегда.

— Объект зачищен, капитан, — чётко отчеканил сержант, вытягиваясь по струнке. — Банда Хвата полностью ликвидирована. Потери с нашей стороны — четыре человека убитыми, семь раненых.

— Принято. Организуйте оцепление и вызовите следственную группу, — приказал Волков и жестом отпустил сержанта.

И вот мы остались одни посреди бетонного поля смерти. Он и я. Шахматист и фигура, которая внезапно научилась двигаться самостоятельно и не по правилам.

Капитан остановился передо мной и несколько секунд просто молча смотрел на меня. Он оценивал мой уровень угрозы, мой потенциал, мою полезность.

— Впечатляюще, — наконец произнес он.

— Я спас ваших людей. И себя, — ответил я, мой голос был хриплым от усталости и напряжения.

— Вы спасли ценный ресурс Империи, господин Строганов. Себя, — уточнил он, делая едва заметное ударение на последнем слове. — А заодно и нескольких моих подчиненных. Империя этого не забудет.

Он говорил о награде, но я слышал лязг надеваемого на шею ошейника.

— Я рад был помочь, — с сарказмом ответил я, тяжело опираясь на свою трость.

Волков натянуто улыбнулся, и это было даже страшнее, чем его обычная холодность.

— Я в этом не сомневаюсь. Ваша скрытность достойна уважения, но теперь в ней больше нет необходимости.

Он обвёл взглядом ангар, словно показывал мне сцену, создателем которой я и был.

— Ваша старая жизнь, господин Строганов, закончилась. Добро пожаловать в новую.

Я встретил его взгляд и понял всё. Что же, мой хитроумный план сработал, но даже слишком. Я хотел использовать Капитана Корпуса стражей как инструмент, а в итоге сам стал инструментом в его руках. Я вырвался из ловушки Хвата, но тут же угодил в другую, куда более прочную и незаметную. После этой бойни я больше не был ни потерпевшим, ни «интересным ресурсом», теперь я был силой, которую игнорировать Империя не могла. А сила, которую нельзя игнорировать, должна либо служить Империи, либо быть уничтоженной. И капитан Волков был тем самым человеком, который следил за тем, чтобы третьего варианта не существовало.

Да, моя маска была сброшена. Но под ней оказалось не лицо, а клеймо. Клеймо имперской собственности.