Глава 2

— Я… я барон Завьялов, — выдавил он, судорожно сглотнув. Кадык на его холеной шее дернулся. — Душеприказчик покойного графа Гончарова. Я действую исключительно в рамках закона и…

— Заткнись, — ровным, скучающим тоном перебил я, не меняя позы на расшатанном стуле. — Твой закон закончился ровно в тот момент, когда я переступил порог этой палаты. Бумажку на стол. Живо.

Завьялов дернулся было возразить, но встретился со мной взглядом. Не знаю, что он там увидел, но золотое перо «Паркер» и смятый лист доверенности тут же легли на тумбочку рядом с кроватью женщины.

— Отлично, — я небрежно смахнул бумагу в карман пиджака. — А теперь слушай меня внимательно, Завьялов. Ты сейчас молча, не делая резких движений, выходишь в коридор. Там тебя ждут мои люди. Они объяснят тебе правила хорошего тона при общении со столичным руководством. Шаг вправо, шаг влево — и ты отправишься чистить снег в сибирских аномалиях. Усвоил?

Барон только деревянно кивнул. Он попятился к двери, стараясь не поворачиваться ко мне спиной. Стоило ему приоткрыть створку, как чья-то широкая ладонь в перчатке ухватила его за дорогой лацкан пиджака и рывком выдернула в коридор. Послышался короткий сдавленный хрип, звук удара тела о стену и тишина. Бойцы работали как часы.

Я перевел взгляд на пацана. Илья все еще стоял у кровати матери, сжимая кулаки. В его глазах мешались страх, недоверие и отчаянная, звериная готовность защищаться.

— Выдыхай, парень, — я поднялся со стула и шагнул к нему. — Твой кредитор ушел. Собирайся, мы уезжаем.

— Куда? — голос Ильи дрогнул, но он упрямо вскинул подбородок. — Я никуда не поеду без мамы! И вам я тоже ничего не подпишу! Вы все одинаковые…

— Во-первых, подписывать мне ничего не нужно, я свои миллионы зарабатываю немного другими методами, — я остановился в метре от него, опираясь на трость. — Во-вторых, твоя мать едет с нами. У меня внизу стоит машина с таким оборудованием, которое местным коновалам даже во снах не являлось. Плюс гвардейцы. Мы переводим ее в нормальное место. А в-третьих, если ты хочешь сдохнуть здесь из принципа — твое право. Но тогда твоя мать останется один на один с такими вот Завьяловыми. Выбор за тобой. Время пошло.

Пацан смотрел на меня долгих пять секунд. Его разум, явно привыкший за последние месяцы к постоянному стрессу, лихорадочно просчитывал варианты. Поняв, что терять ему в принципе нечего, он коротко кивнул.

Через десять минут мы уже сидели в салоне моего бронированного «Руссо-Балта». За тонированными стеклами проносился индустриальный пейзаж Екатеринбурга — серые коробки цехов, лес дымящих труб, хмурое небо, затянутое вечным смогом. Машины сопровождения плотно взяли нас в коробочку. Реанимобиль с матерью Ильи шел следом, под личным контролем моего старшего медика.

Пацан забился в угол широкого кожаного сиденья. Он молчал, но я видел, как напряжена его спина.

— Выпей воды, — я кивнул на мини-бар. — И не трясись. Пока ты в этой машине, тебе ничего не угрожает.

— Зачем я вам? — глухо спросил он, игнорируя бутылку с водой. — Вы же не просто так приехали. Завьялов говорил, что отец оставил долги…

— Завьялов — дешевая шестерка, — хмыкнул я, доставая из бара холодную минералку. — А приехал я потому, что мне не нравятся, когда чужие грязные руки лезут в дела, которые могут повлиять на обороноспособность Империи. А еще мне не нравятся крысы…

— Дорогой хозяин, а крысы там такие, что впору вызывать дивизию огнеметчиков, — раздался в моей голове голос Алисы. Ее аватарка материализовалась в интерфейсе — сегодня она щеголяла в строгом костюме следователя, поправляя виртуальные очки на переносице. — Я тут шерстю местные реестры. Это просто песня.

— Докладывай, — мысленно отозвался, одновременно делая глоток воды.

— Твой новый подопечный — не просто сирота с долгами, — начала Алиса, и на периферии моего зрения побежали столбцы цифр и сканы документов. — Покойный граф Сергей Гончаров был человеком, если можно так выразиться, уникальным. Он владел третью промышленного кластера первого класса.

Я чуть не поперхнулся водой. Кластер первого класса. Это считай градообразующее предприятие, конгломерат производств, способный выпускать стратегическую продукцию полного цикла. У меня самого такой статус появился только после личного указа Императора полгода назад.

— Я так понимаю, тут есть нюанс? — уточнил я, глядя на пацана, который все еще напряженно сверлил меня взглядом.

— И еще какой, — фыркнула Алиса. — Создать такую махину в одиночку Гончаров не потянул бы финансово. Поэтому он привлек государство. Империя забрала треть акций в обмен на беспроцентные кредиты и землю. Еще треть оставил себе граф. А вот последнюю треть размазали между собой шесть местных уральских промышленников. Так сказать, региональные инвесторы.

— И в чем проблема? Обычная схема долевого участия.

— Проблема в том, что кто-то очень старательно и профессионально зачищает информационное поле, — голос Алисы стал серьезным. — Я прогнала алгоритмы по открытым и закрытым базам. Да, был граф Гончаров. Да, работал, строил, выпускал продукцию для армии и флота. Заказы сыпались рекой. А потом — тишина. Информационный вакуум. Судебные иски засекречены, протоколы заседаний акционеров вымараны. Мне пришлось поднимать старые кэши серверов ГИСа и вытаскивать обрывки удаленных форумов, чтобы хоть что-то понять.

— Кто-то конкретно гнобит этот конгломерат, — сделал я вывод.

— Не просто гнобит. Его пожирают изнутри, — подтвердила Алиса. — И делают это очень грамотно.

Я перевел взгляд на Илью. Парень все еще сидел, вжавшись в кресло.

— Твой отец, — произнес я вслух, нарушая тишину в салоне. — Он ведь был инженером? Не просто владельцем бумажек?

Илья вздрогнул, услышав об отце. Глаза его блеснули.

— Он был лучшим, — с вызовом ответил пацан. — Все эти станки, новые сплавы для корабельной брони… Это он придумал. Он ночами пропадал в лабораториях. А эти… — он злобно сплюнул. — Они только приезжали раз в месяц делить прибыль.

— Ясно, — я кивнул. Все вставало на свои места.

— Судя по всему, — продолжила Алиса в моей голове, — все прорывные технические решения и патенты держались исключительно на Гончарове. Остальные дольщики были просто кошельками с амбициями. Сидели ровно, стригли купоны.

— А с другой стороны? — мысленно спросил я.

— А с другой, мой дорогой хозяин, он твоя родня по линии промышленности, — усмехнулась хвостатая. — Гончаров контролировал все. Все патенты оформлены на него лично, а не на кластер. Все ключевые решения принимал он. Остальным перепадали крохи с барского стола, несмотря на их долю. Кому-то это сильно надоело.

— Как он умер? — я задал главный вопрос.

— Официально? От обширного инфаркта. Прямо на рабочем месте, в своем кабинете на главном заводе.

— В это кто-то верит? Бета-Кинетик, владелец заводов, умирает от инфаркта? У него что, персонального целителя в штате не было?

— Был, — хмыкнула Алиса. — Только целитель за час до приступа отпросился по семейным обстоятельствам. А камеры в кабинете именно в тот день ушли на техническое обслуживание. Умер граф спустя месяц после того, как начал жесткую реструктуризацию внутри кластера, планируя выкинуть часть «инвесторов». Выглядит все логично для полиции, даже для Седьмого управления. Но мы-то с тобой понимаем…

Я потер подбородок, глядя в тонированное стекло. Классика жанра. Устранить мозговой центр, обезглавить структуру, а потом растащить активы. Но что-то пошло не так. Иначе пацан не сидел бы сейчас передо мной, а давно кормил бы рыб в Исети. Значит, есть деталь, о которую уральские гиены обломали зубы.

— Патенты, — вслух произнес я.

Илья дернулся и уставился на меня расширенными глазами.

— Откуда вы знаете? — прошептал он.

— Значит, угадал, — я откинулся на спинку кресла. — Имущество можно отжать. Заводы можно переписать за долги. А вот идеи, закрепленные имперской печатью, так просто не украдешь.

— Да, — Алиса довольно щелкнула виртуальными пальцами. — Ты в точку, босс. Без этих патентов они не могут запустить новые линии. А старые без авторского надзора быстро превратятся в металлолом. Им нужен этот пацан. Живой и с ручкой в руке.

Машина мягко покачнулась, въезжая на мост через реку. Игра началась, и ставки в ней были куда выше, чем я предполагал. Как же все предсказуемо. Но это неточно…

Кортеж плавно маневрировал в плотном потоке екатеринбургских улиц. Мой водитель, боец из числа «волкодавов», вел тяжелую машину, не оставляя местным лихачам ни единого шанса вклиниться между нашими внедорожниками охраны.

Я смотрел на Илью. Пацан немного расслабился, осознав, что прямо сейчас его убивать не собираются, но его взгляд оставался колючим и настороженным. Он потерял отца, его мать лежала в коме, а кредиторы рвали на куски остатки его жизни. Слишком много для четырнадцатилетнего парня.

— И что было после инфаркта отца? — спросил я вслух, решив прояснить картину с его стороны. — Все начало сыпаться?

Илья сглотнул, опустив глаза на свои потрепанные ботинки.

— Сразу же. Как по команде. Сначала отказались везти руду поставщики. Сказали, что отец не закрыл прошлые накладные, хотя я видел платежки. Потом встала железная дорога — вагоны просто не подавали на наши тупики. Завод встал. А через неделю пришли из банков. Сказали, что из-за простоя нарушены ковенанты по кредитам, и потребовали вернуть все деньги досрочно.

— Хренасе пацан словечки знает!.. Искусственный кризис ликвидности, — мысленно прокомментировала Алиса. Ее аватарка в интерфейсе вывела на виртуальную доску графики падения акций кластера. — Классический удушающий прием. Заблокируй логистику, останови конвейер, натрави цепных псов из финансового сектора.

— Проверки из столицы были? — спросил я.

— Были, — пацан злобно шмыгнул носом. — Ходили тут важные дядьки с портфелями. Смотрели бумаги, кивали. Сказали, что криминала нет, просто «неэффективное управление» после смерти графа.

— Естественно, — я усмехнулся. — Бумаги наверняка были вылизаны до блеска. А теперь давай про дядю. Твой отец был старшим в роду. Кто принял титул и управление?

Илья побледнел. Его руки снова сжались в кулаки.

— Дядя Игорь. Младший брат отца. Он… он пытался все исправить.

— Дальше еще интереснее, — вмешалась Алиса, перехватывая инициативу в моей голове. — Младший Гончаров в криминале или грязных схемах никогда не светился. Был тихим, занимался сбытом. Как только он стал главой рода, то попытался вытащить кластер из ямы. Договорился о большой встрече с пулом банкиров, чтобы реструктуризировать долги.

— К чему бы это, — хмыкнул я про себя. — Дай угадаю. Встреча не состоялась?

— А потому уточняю, что ровно шесть месяцев назад, за день до этого судьбоносного совещания, новоявленного патриарха обвинили в изнасиловании милой девочки из знатного местного рода, — голос Алисы сочился сарказмом.

— О как. Вот тут уже пахнет серьезной режиссурой. Доказуха была в порядке?

— Более чем, — кивнула Алиса, выводя мне сканы полицейских отчетов. Изображения были малоприятными. — Графа взяли тепленьким. В закрытых номерах большого дворянского клуба. Сам он был в состоянии глубочайшего наркотического и алкогольного опьянения. Ничего не соображал. Мадмуазель лежала рядом, связанная, избитая и в очень интересной позе. Экспертиза подтвердила факт насилия.

Я чуть прикрыл глаза, анализируя ситуацию. Это был не просто наезд. Это была показательная казнь рода. Изнасилование дворянки из влиятельной семьи — это не долги по кредитам. Это пятно, которое смывается только кровью.

— Буквально через три дня имперская канцелярия одобрила кровную месть, — продолжила Алиса. — Война родов продлилась ровно сутки.

— Сутки? — я мысленно присвистнул. — Гончаровы же были не бедняками. Охрана, гвардия, наемники. Как их раскатали за сутки?

— Вот это самое интересное, дорогой хозяин, — Алиса развернула передо мной схему боевых действий. — Фактически против Гончаровых воевали не один оскорбленный род. Их было семь. Пять мелких кланов, которые даже не объявляли вассальную клятву, а просто растворились внутри двух старших уральских родов. Одни выкатили претензии по линии мужа девочки, вторые — по линии ее отца. Ударили одновременно по всем объектам. Особняк, склады, личные счета. Сам патриарх Игорь был убит при штурме родовой усадьбы. Якобы «оказал вооруженное сопротивление». С тех пор этот пацан, Илья, — старший на наследственной линии. Если быть точным, он единственный мужчина в семье.

Я посмотрел на Илью. Парень сидел, уставившись в окно, и по его щеке медленно катилась слеза. Он стер ее грязным рукавом куртки. Он знал. Он все это пережил. За несколько дней лишился отца, дяди, всего имущества и оказался на улице с впавшей в кому матерью.

— Твоего дядю подставили, — спокойно сказал я вслух. Безжалостно, но честно. Детство для него закончилось. — Опоили, подложили девку, а потом привели оскорбленных родственников. Классическая схема, чтобы легализовать уничтожение рода через кровную месть.

Илья резко повернулся ко мне.

— Я знаю! — выкрикнул он. — Дядя Игорь любил свою жену! Он бы никогда… А эта девка… она была из рода Демидовых. Они давно зубы точили на отцовские заводы!

— Демидовы, значит. И что в итоге? Род уничтожен, имущество пошло с молотка?

— Не все, — Илья шмыгнул носом. — Усадьбу сожгли. Деньги со счетов сняли как виру за кровную месть. Но кластер они тронуть не смогли. Доля отца была защищена имперским договором. Пока я жив, они не могут просто забрать наши тридцать процентов.

— Хороший подход, — хмыкнул я, складывая пазл. Они не могли забрать долю, но могли сделать ее токсичной.

— И патенты, — добавил Илья, глядя на меня уже более уверенно. — Все чертежи станков, формулы сплавов. Они записаны на отца, а теперь — на меня. Они пытались запустить новые пылевые печи без отцовских инструкций. Печи расплавились сами в себя. Убытков на миллионы. Им нужен я, чтобы подписать отчуждение интеллектуальной собственности. Иначе их производство скоро встанет окончательно.

Я уважительно кивнул. Пацан был не по годам смышлен.

— Без них они не смогут делать реверс-инжиниринг оборудования. Твой отец был параноиком в хорошем смысле слова.

— Да, — Илья сжал кулаки. — Поэтому Завьялов и ходил ко мне каждый день. Угрожал. Уговаривал…

Я смотрел на проносящиеся мимо мрачные здания Екатеринбурга. Запахло большой кровью. Кто-то решил, что может безнаказанно играть в Игры Престолов, вырезая целые семьи ради контроля над металлургией. Они просчитали все. Кроме одного. Что в их уравнение внезапно влезет человек с имперским мандатом, которому глубоко плевать на местные уральские расклады. Или все это просто ширма? Огромная, размером с промышленный кластер первого класса. Если так, что же прятал в патентах покойный граф…

Кортеж свернул на широкий проспект, направляясь к центру города, где располагалась гостиница, в которой я забронировал номера.

— Алиса, — мысленно обратился я к Консоли. — Объясни мне один момент. Если пацан единственный наследник активов на сотни миллионов, почему его мать лежит в заштатной муниципальной больничке с отваливающейся штукатуркой? Где личные лекари? Где частные клиники?

— О, а здесь просто можно похлопать в ладоши тому, кто придумал этот разводняк, — вздохнула Алиса. Ее аватарка изобразила аплодисменты. — Как только младший Гончаров попал в тот блудняк с изнасилованием, род пошел по миру. Имущества не хватило, чтобы покрыть виру за кровную месть. Но оставался кластер, долю в котором изъять не смогли из-за имперской брони. Зато сделали по-другому.

На моем интерфейсе появилась сложная схема финансовых потоков.

— Вся прибыль, все дивиденды, даже минимальные выплаты с использования старых патентов — всё это теперь моментально уходит на операционную деятельность кластера и покрытие искусственно раздутых долгов, — пояснила Алиса. Красные стрелочки на схеме зациклились в бесконечную петлю. — Они закольцевали финансы внутри счетов так, чтобы Гончаровы не получали ни копейки наличными. Илье с матерью оставили только крошечную квартиру на окраине Екатеринбурга. Больше у них ничего нет.

— Гениально, — я скривил губы. — Голодом морят.

— Именно. Есть только один счет, который покойный граф успел организовать лично на сына, защитив его слепым трастом. Оттуда сейчас идет оплата медицины для матери. И тут мы подходим к сути.

— Дай угадаю, — я посмотрел на Илью, который сидел, отвернувшись к окну. — Все местные медицинские светила и частные клиники заломили такую цену за поддержание жизни женщины, что парню не оставалось ничего, кроме как положить мать в обычную городскую больницу?

— В яблочко, дорогой хозяин, — кивнула Алиса. — Ему устроили тотальный бойкот. Частники просто отказывали в приеме под надуманными предлогами, либо выставляли счета с шестью нулями за сутки стационара. В муниципальной больнице цены фиксированные, но и там Завьялов через главврача давил на пацана. Денег на трастовом счете при таком расходе хватит максимум на три месяца. А дальше — отключение аппаратуры.

— А чего Империя не вмешалась? — я нахмурился. — Конфликт вокруг стратегического предприятия. Это епархия ИСБ.

— Кто-то очень серьезно пролоббировал этот вопрос в столице, чтобы Империя сохранила нейтралитет, — Алиса вывела на экран несколько перехваченных писем из Сената. — Суть в том, что государственные контракты на броню и станки кластером выполняются. Да, с перебоями, да, с браком, но план гонят. На это деньги у остальных собственников резко нашлись. Они заносят взятки комиссиям, ноют, что работают почти в убыток из-за «бездарного наследства Гончаровых», и слезно просят дать им возможность выкупить долю пацана. И патенты, разумеется. Империя пока ждет, кому перейдет актив.

— Значит, мы приехали вовремя, — я закрыл глаза, разминая шею.

Машина начала сбрасывать скорость. Мы въезжали на просторную площадь перед «Гранд-Отелем Исеть» — самым пафосным местом в городе.

— Приехали, — сказал я вслух. — Илья, держись за мной. Матвеев, глаз с него не спускать.

Но едва мой «Руссо-Балт» затормозил у парадного входа, как я понял, что нас уже ждут. И встреча обещала быть теплой.

Весь подъезд к гостинице был плотно заставлен дорогими, тяжелыми автомобилями. Черные лакированные кузова, тонированные стекла. И ни на одной машине не было номерных знаков. Классика бандитского жанра, даже если эти бандиты носят дворянские титулы.

Перед стеклянными дверями отеля стояла группа людей. В центре — уже знакомый мне барон Завьялов. Гнида успел добраться сюда быстрее нас, явно нарушая все правила. Рядом с ним переминались с ноги на ногу шестеро амбалов. По их стойкам, по тому, как руки привычно лежали у оттопыренных бортов пиджаков, было видно — это не обычная уличная шпана. У двоих я сразу срисовал ауры Кинетиков Дельта-ранга. Дешевая, но опасная пехота.

— Да ладно, — я усмехнулся, глядя на этот кордебалет через лобовое стекло. — Как оперативно. Даже переодеться не успели.

Илья, увидев Завьялова и его свиту, побелел и вжался в сиденье.

— Это люди Демидовых, — прошептал он дрожащим голосом. — Они за мной.

— Не боись, Илюха, — я ободряюще подмигнул парню, поправляя манжеты пиджака. — Тоже мне, кучка ушлепков с безграмотной охраной. Сиди в машине, пока я не позову.

— Вам не страшно? — тихо спросил паренек, глядя на меня огромными глазами.

Я искренне рассмеялся.

— Против полка японской морской пехоты с поддержкой артиллерии было страшно. А это так, хомячки на выгуле. Матвеев, за мной. Остальным — периметр.

Щелкнул замок, и я вышел из машины, опираясь на трость. Воздух на площади мгновенно стал тяжелым. Амбалы Завьялова синхронно подались вперед, оттирая случайных прохожих и швейцара отеля.

Я неспешно подошел к ним, остановившись в трех метрах. Матвеев вырос за моим правым плечом, расслабленный, но готовый убивать по щелчку пальцев.

— Ну, надо же, какая встреча, — я изобразил на лице крайнюю степень удивления. — Барон Завьялов. А я думал, вы уже в Сибирь свалили. Заблудились?

Завьялов скривил губы. Его лицо было красным от подавляемой ярости. Видимо, осознание того, что перед ним Имперский Аудитор, немного притупилось после звонка покровителям.

— Граф Строганов, — процедил он, коверкая мой титул. — Мы связались с уважаемыми людьми. Ваш мандат Аудитора здесь не имеет силы. Это внутренний корпоративный конфликт уральских гильдий. Мальчишка — наша юрисдикция. Отдайте его, и мы разойдемся мирно. Вы столичный гость, зачем вам проблемы на Урале?

Я медленно обвел взглядом его быков. Один из Кинетиков демонстративно хрустнул костяшками пальцев, выпуская наружу слабую синеватую дымку Пыли. Пытался взять на понт.

— Мой мандат, Завьялов, — тихо, но так, чтобы слышали все, произнес я, — имеет силу везде, куда падает тень двуглавого орла. А мальчишка теперь работает на меня.

Завьялов дернулся, словно от пощечины.

— Вы не имеете права! Это рейдерский захват! Демидовы этого так не оставят! Мы…

Он не договорил.

Мои глаза на мгновение вспыхнули мертвенным зеленым светом. Система Консоли активировалась, считывая контуры вокруг боевиков. Я даже не стал доставать оружие.

— Рейдерский захват? — я усмехнулся, шагнув к барону вплотную. Охрана дернулась было перехватить меня, но Матвеев лишь неуловимо повел плечом, и двое амбалов вдруг обнаружили, что смотрят в черные, зияющие дула крупнокалиберных пистолетов, появившихся в его руках словно по волшебству. Остальные «волкодавы» мгновенно рассыпались по территории, не оставляя шансов кому-то уйти.

Я склонился к лицу Завьялова. Запах дорогого одеколона смешивался с кислым потом страха.

— Я не рейдер, барон, я убийца. Гребаный Потрошитель такой швали, вроде тебя. Мне даже обвинения не предъявят, заплачу штраф в казну, и пойду дальше. И это без жетона в руках…

Я поднял трость и небрежно ткнул ею в грудь того самого Кинетика, что пытался пугать меня дымкой. Короткий импульс Пыли сорвался с набалдашника. Амбал хекнул, его глаза закатились, и он рухнул на брусчатку, как мешок с цементом, пуская пену изо рта. Его нервная система только что получила перезагрузку с синим экраном смерти.

Остальные боевики отшатнулись, инстинктивно хватаясь за стволы.

— Поставлю в колесо, — спокойно, без повышения голоса, бросил я ошарашенному Завьялову, глядя на дергающихся бойцов. — Будут электричество для моего кластера вырабатывать, пока не сдохнут. А теперь брысь с дороги. Я устал, и мне нужно принять ванну.

Никто из людей Демидовых так и не рискнул нажать на курок. Игра на Урале началась. И первый ход остался за мной.