Глава 12

Тяжёлое тело графа Строганова рухнуло прямо в подставленные руки Елены. Броня графини глухо стукнула, принимая на себя вес взрослого тренированного мужчины. Лицо Кирилла было серо-землистым, левая рука висела под неестественным углом, а прожжённая ткань дорогого костюма намертво спеклась с плотью.

— Держу, — сквозь зубы выдохнула Елена.

Гвардейцы, словно только этого и ждали, материализовались рядом за долю секунды. Двое перехватили обмякшего графа, аккуратно, но максимально быстро укладывая его на жесткие носилки. Защелкнулись фиксирующие ремни. Никто не проронил ни слова. Дисциплина «волкодавов» работала на уровне рефлексов: командир выведен из строя, протокол эвакуации активирован.

Первой из истерзанного здания Имперского банка шагнула Елена. За ней, сжимая в руках укороченный автомат и нервно оглядываясь по сторонам, шла княжна Ростова. Следом четверо гвардейцев вынесли носилки.

Снаружи, за оцеплением жандармерии, уже бесновалась толпа. Местные стервятники пера, репортёры уральских и столичных изданий, каким-то немыслимым образом умудрились просочиться сквозь первые кордоны. Они висели на чугунных оградах, толкались локтями, вытягивая шеи и наставляя объективы громоздких камер. Все ждали шедеврального кадра. Им нужен был сам столичный монстр, Имперский Аудитор. Выйдет ли он победителем по трупам врагов? Вынесут ли его при смерти? Или, может, скандально известный граф Строганов уже упакован в непроницаемый чёрный мешок?

Щёлкнули первые вспышки. Над толпой взметнулись объективы портативных кино-камер.

Реальность разочаровала их с жестокостью удара о бетонную плиту.

Елена, не сбавляя шага, подняла левую руку, далее короткий, рубленый жест.

Воздух вокруг площади резко, болезненно уплотнился. Те, кто стоял ближе к оцеплению, почувствовали, как заложило уши, словно при резком наборе высоты. А в следующую секунду над входом в банк, накрывая эвакуационные машины и самих гвардейцев, вспыхнул и мгновенно потемнел непроницаемый купол барьера. Он был цвета мокрого асфальта, абсолютно глухой, не пропускающий ни одного фотона света.

Но это была лишь оптическая часть. Одновременно с поднятием купола по площади прокатилась невидимая волна импульса, сформированного из боевой Пыли.

В радиусе двухсот метров раздался синхронный жалобный писк сотен устройств. Экраны дорогих коммуникаторов погасли. Вспышки камер перегорели с характерным хлопком лопнувшего стекла. Микрофоны направленного действия затрещали и умерли, оставив журналистов с бесполезными кусками пластика и металла в руках.

Ни единого кадра. Ни единой строчки записи. Никто не увидел, в каком состоянии грузили графа Строганова в бронированный медицинский фургон.

Однако даже такой завесы секретности хватило, чтобы устроить в ГИСе настоящий ураган. Отсутствие информации породило вакуум, который тут же заполнился домыслами. Через десять минут после того, как кортеж Строгановых сорвался с места, сеть взорвалась сообщениями: «Аудитор убит на Урале!», «Строганов ранен и взят в заложники!», «Гвардия графа уничтожила банк вместе с руководством!»…

Внутри бронированного медицинского фургона царил полумрак, разбавляемый лишь мерцанием мониторов жизнеобеспечения. Елена сидела рядом с мобильной стазис-капсулой, куда уже успели поместить Кирилла. Коммуникатор графини вибрировал не переставая.

Она раздраженно выдохнула, активировала защищенный канал и поднесла коммуникатор к уху.

— Лена! — голос генерала Воронцова на том конце гремел так, что динамик слегка фонил. — Доложи обстановку! Что с Кириллом⁈ Мне тут обрывают спецсвязь, говорят, что он в умер у тебя на руках⁈

— Отец, — голос Елены был жестким, пресекая панику старого вояки. — Если ты спросишь меня об этом еще раз, я лично прилечу в Петербург и выброшу твой аппарат в Неву. С ним все будет хорошо. Состояние стабилизировано.

— Ты уверена? Лена, не ври мне! Если нужна помощь…

— Мне нужно, чтобы ты перестал истерить и держал в узде идиотов в столице! — рявкнула графиня. — Кирилл в стазисе. Процесс регенерации запущен. Мы едем в клинику. Отбой.

Она сбросила вызов, даже не дослушав ответ. В соседнем кресле сидела княжна Ростова. Наталья, обычно несдержанная на язык, сейчас тихо, сквозь зубы, общалась со своим патриархом.

— Дед, я тебе русским языком объясняю, — шипела рыжая, прикрывая микрофон ладонью. — Живой он. Да, досталось. Нет, активы защищать «особенными методами» рано. Спрячь своих головорезов обратно в шкаф! Я всё видела своими глазами. Выживет. Всё, конец связи, мы почти на месте.

Наталья откинулась на спинку сиденья и встретилась взглядом с Еленой. В глазах княжны читалось понимание. Кирилл не был её мужем, но он был стержнем, на котором держалась вся их новая, выстроенная с таким трудом империя. Рухнет он — и старые кланы сожрут каждого поодиночке.

Вскоре кортеж въехал на территорию выкупленной Строгановым частной клиники. Охрана периметра здесь была уже организована по армейскому стандарту: пулеметные вышки, перекрестные зоны обстрела, сплошной свежий забор с колючей проволокой.

Кирилла оперативно перегрузили в стационарный бокс, который выгрузили из десантного дирижабля, не снимая маскировку, чтобы не давать лишних поводов для истерии в сети. Через час он уже лежал в палате интенсивной терапии, погруженный в глубокий медикаментозный сон. Наниты, циркулирующие в растворе стазис-капсулы, медленно, слой за слоем, восстанавливали разрушенные ткани левой руки и сожженный бок. Кирилл в горячке ситуации даже не заметил, что тело почернело от пропущенного удара.

С другой стороны коридора, в не менее охраняемой палате, посапывал Илья Гончаров. Пацана просто вырубило от нервного истощения. Медики проверили его, не нашли никаких физических повреждений и оставили спать.

Елена стояла у стекла палаты Кирилла, сложив руки на груди. В воздухе рядом с ней с тихим шелестом соткалась полупрозрачная проекция.

Алиса сегодня выглядела непривычно помятой. Ее цифровое платье слегка мерцало, а ушки были плотно прижаты к голове.

— В этот раз все обошлось малой кровью, — тихо произнесла Искин, глядя на показатели на мониторах. При этом ее глаза старательно изучали плинтус. Алиса отводила взгляд, чувствуя за собой огромную, размером с огненного апостола, вину.

К ее величайшему счастью, Елена не заметила этих поползновений цифровой мадмуазель с пушистым хвостом. Графиня не знала о сделке, заключенной в недрах хранилища с прицелом на локальное мировое господство. Все мысли Строгановой были сосредоточены на бледном лице мужа за стеклом.

— Сколько ему тут валяться? — спросила Елена, не поворачивая головы.

— Всего двое суток, — с подчеркнутым профессионализмом отрапортовала Алиса, цепляясь за возможность не поднимать щекотливую тему. — Регенерация идет с опережением графика на двенадцать процентов. Нервные узлы восстанавливаются чисто. Через сорок восемь часов можно будет перевести его в домашние условия.

Елена медленно, прерывисто выдохнула. Жесткая линия ее плеч чуть расслабилась. Она прикрыла глаза, понимая, что в этот раз Кирилла действительно знатно пронесло мимо кассы.

— Следи за ним. Каждую секунду, — попросила графиня.

— Как за самой собой, — серьезно ответила Алиса, растворяясь в воздухе.

Елена осталась стоять у стекла, вслушиваясь в ритмичный писк кардиомонитора, который сейчас казался ей самой лучшей музыкой на свете.

Весь шестой этаж резиденции генерал-губернатора Урала Петра Аркадьевича Стрешнева напоминал сейчас развороченный муравейник, который спешно переоборудовали в передовой командный пункт.

Массивные дубовые двери кабинетов были распахнуты настежь. По коридорам, устланным красными ковровыми дорожками, носились курьеры с папками, офицеры связи тянули дополнительные кабели прямо по лепнине, а в приемных непрерывно трещали аппараты спецсвязи. Сюда, поближе к высшей власти региона, на время переехал сам генерал-майор ИСБ Куропаткин со своим оперативным штабом. Решение было прагматичным: в условиях кризиса сократить время согласований до длины одного коридора.

Губернатор Стрешнев, человек, как и Куропаткин, старой закалки, своей щедрой рукой выдал региону особый статус на пять суток. Это был карт-бланш. И Куропаткин развернулся на полную катушку.

Генерал ИСБ, давно точивший зуб на местную обнаглевшую элиту, под шумок небывалого кипиша в Екатеринбурге прошерстил пару десятков дворянских родов. Тех самых, которых официально тронуть раньше не мог из-за отсутствия железобетонных улик и круговой поруки среди промышленников.

Сейчас же, когда в подвалах Имперского банка нашли то, что нашли, правила игры изменились. Опергруппы вышибали двери особняков без стука. Искали много чего интересного. И нашли.

Вот только не то, что ожидали.

Никаких следов мифических маргиналов или отмороженных налетчиков, способных прорвать защиту банка, не обнаружилось. Зато всплыл стандартный, грязный набор регионального феодализма: черная бухгалтерия, незаконный оборот пылевых артефактов, подкуп чиновников, заказные убийства конкурентов и незаконная добыча ресурсов в том числе в аномалиях без лицензии.

Но даже этому банальному букету уголовных статей, которые с ходу предъявили десятку местных аристократов, Куропаткин был несказанно рад. Да, формально столичное начальство не давало команды зачищать Урал особо жесткими методами. Задачей было найти тех, кто напал на Строганова. Но генерал рассуждал прагматично: сегодня центр молчит, а завтра, когда пыль уляжется, с него спросят за бардак во вверенной губернии. А так Куропаткин уже заранее прикрыл свой генеральский зад, продемонстрировав кипучую деятельность и пачку арестованных взяточников с титулами.

Вот только дальнейший вызов по защищенной линии заставил генерала забыть о локальных победах.

Из Петербурга на связи был сам Наследник.

В кабинете губернатора окна были плотно зашторены. В центре длинного стола для совещаний мерцала голографическая установка. Из проектора струился холодный синеватый свет, формируя четкую, объемную фигуру Цесаревича Алексея Николаевича. Наследник сидел в кресле, одетый в строгий военный мундир без лишних украшений. Его лицо было спокойным, но глаза смотрели так, словно просвечивали присутствующих рентгеном.

Куропаткин, на ходу застегивая верхнюю пуговицу воротника кителя, вошел в кабинет. Он слышал, как губернатор Стрешнев, стоя навытяжку перед голограммой, уже докладывает обстановку.

— … таким образом, Ваше Императорское Высочество, паники среди населения удалось избежать, — голос губернатора слегка подрагивал, но он старался держать тон. — Улицы патрулируются усиленными нарядами. Никаких беспорядков, массовых грабежей или актов гражданского неповиновения не зафиксировано. Город функционирует в штатном режиме. Инцидент локализован.

В целом картину губернатор рисовал радужную. Слишком радужную для человека, у которого в центре города только что отгремел бой с применением армейских калибров.

Цесаревич выслушал доклад, не перебивая. Его лицо ни разу не дрогнуло. Вскоре Наследник медленно перевел взгляд на вошедшего Куропаткина. Генерал ИСБ тут же остановился у края стола и вытянулся по стойке смирно.

— По гражданской части мне всё ясно, Петр Аркадьевич, — медленно, с легкой долей иронии произнес Алексей Николаевич, обращаясь к губернатору. Затем его виртуальный взгляд впился в безопасника. — А что нам поведает наша доблестная служба безопасности? Генерал Куропаткин, прошу. Цифры и факты. Сколько внизу тел? Какие разрушения? Тип используемого оружия выяснили?

Вот тут у генерала начались проблемы. Куропаткин привык рубить правду-матку, но то, что он получил в отчетах своих криминалистов с минус третьего этажа, звучало как бред сумасшедшего. Однако пытаться отделаться общими фразами под этим пронизывающим взглядом Наследника ему категорически не захотелось. Себе дороже.

— Ваше Императорское Высочество, — Куропаткин прочистил горло. — На минус третьем этаже банка обнаружено всего четыре тела.

Он сделал паузу. Цесаревич чуть приподнял бровь.

— Все четверо идентифицированы как пропавшие без вести Кинетики высокого ранга, — продолжил генерал, чеканя слова. — При них обнаружено артефактное огнестрельное оружие и для ближнего боя, также маскировочные генераторы неустановленного производителя. Технологии крайне высокой степени сложности.

— Всего четыре? — нахмурился Алексей Николаевич. Голос его стал холоднее. — Но мне докладывали по оперативным каналам, что там шла чуть ли не локальная война. Сейсмодатчики фиксировали обрушение несущих конструкций.

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — Куропаткин не отвел взгляда. — Найдена органика. Точнее, останки тел после активации системы самоликвидации. Наши аналитики, основываясь на объеме биологического материала и следах экипировки, считают, что «лишних» на минус третьем этаже было больше сотни.

Генерал сглотнул.

— Еще около двух сотен положили гвардейцы графа Строганова на верхних подземных уровнях. Тела этих боевиков также самоликвидировались — термические капсулы, вшитые прямо в тело. Сгорание до состояния пепла. Графиня Строганова предоставила нам запись с тактических камер своих бойцов, хоть и… неполную.

Куропаткин сделал микроскопическую паузу. Он тонко намекнул Наследнику на особое распоряжение из главка ИСБ, предписывающее не особо копать в сторону того, какие именно спецсредства использовали люди Строганова в банке. Запись была обрезана ровно в тех местах, где могли засветиться новые технологии графа.

— Неполную, значит, — с абсолютно нейтральным выражением лица произнес Наследник. Он даже не моргнул, проигнорировав намек. — И что там, на НЕПОЛНОЙ записи, генерал?

— Явно слаженные группы одного большого, отлично тренированного подразделения, — ответил Куропаткин. — Действовали двойками и тройками. Кинетики в узких специализациях, в том числе барьерных, что на черном рынке — огромная редкость. Много автоматического огнестрельного оружия. Мы изъяли остатки расплавленных образцов. Ничего похожего на открытом рынке нет. Да и на закрытом, смею заверить, в общем-то, тоже.

Генерал перевел дух.

— Отряд гвардии Строганова и мои оперативники дошли до гермозатвора минус третьего этажа. Но графиня, по показаниям бойцов ИСБ, получила некий пакет данных, приказала заблокировать периметр и тут же развернулась обратно. На нижний уровень они не пошли. Ее объяснения, цитирую: «Граф справится сам», не впечатлили даже присутствующую там княжну Ростову.

— Дальше, — коротко кивнул Алексей Николаевич, игнорируя эмоциональную окраску доклада.

— Фактически минус третий этаж полностью разрушен, — бодро рапортовал Куропаткин, видя как минимум нейтральное состояние начальства. Его голос зазвучал увереннее. — Большая часть опорных колонн просто перестала существовать. Их не взорвали направленными зарядами. Их словно… срезало и раскрошило одновременно. Кто-то просто истреблял нападавших, заодно стирая в пыль все, за чем они пытались спрятаться.

Генерал позволил себе стереть несуществующий пот со лба.

— Фактически здание банка сейчас находится в аварийном состоянии. Как оно до сих пор не сложилось внутрь себя — загадка для инженеров. Стальные двери в сейфовые зоны были вырваны со скрытых петель. Причем вырваны наружу, Ваше Высочество. Их использовали словно мобильное укрытие. По всем выкладкам баллистиков, там внизу или стреляли прямой наводкой чуть ли не из гаубиц, или…

Генерал слегка замешкался. Ему, старому служаке, было физически тяжело озвучивать выводы аналитиков.

— Или что, генерал? — поторопил Цесаревич.

— Или граф Строганов схлестнулся как минимум с пятью Альфа-Кинетиками одновременно, — выдохнул Куропаткин. — Но это невозможно! Все зарегистрированные Альфы под жестким надзором конторы. Ни одного из них на Урале и близко не было. Всех ближайших на сопредельных территориях мы тоже ведем, они все на виду. Никаких попыток скинуть хвост даже на несколько часов не зафиксировано.

Цесаревич выслушал это, задумчиво постукивая пальцем по подлокотнику своего кресла. Голограмма чуть мерцала, передавая легкие помехи на линии.

— Невозможное случается, когда мы плохо смотрим, генерал, или смотрим не в ту сторону — философски заметил Алексей Николаевич. А затем резко сменил тему, повернувшись к потеющему губернатору. — Петр Аркадьевич, я слышал, у вас в резиденции был запланирован большой званый вечер для местной элиты?

Стрешнев вздрогнул, словно его ударили током.

— Все так, Ваше Императорское Высочество! — поспешно ответил он. — Но в свете последних событий… Я полагал целесообразным отменить мероприятие из соображений безопасности…

— Не стоит его отменять, — перебил его Наследник. Голос Цесаревича зазвучал мягко, но в этой мягкости крылся приказ. — Жизнь Империи не должна останавливаться из-за кучки террористов. Покажите вашим промышленникам, что власть твердо стоит на ногах. Просто сместите дату. Скажем, дней на пять.

Губернатор растерянно заморгал.

— Дней на пять? Но… почему именно на пять, Ваше Высочество?

Алексей Николаевич чуть заметно улыбнулся.

— Потому что графу Строганову нужно время, чтобы прийти в себя, — спокойно пояснил Цесаревич. — А он должен присутствовать на этом вечере. Обязательно. Живой, здоровый и в хорошем настроении. Хотя насчет последнего не уверен. Пусть ваши уральские друзья посмотрят ему в глаза. Поверьте, это будет очень познавательное мероприятие…

Голограмма мигнула и растаяла в воздухе, оставив губернатора и генерала ИСБ в тишине кабинета.

Кирилл очнулся ровно спустя двое суток.

Секунда в секунду, как и предсказывала Алиса. Чему до последнего не верила Наталья Ростова, застыв каменным изваянием рядом с Еленой возле медицинского бокса. Княжна знатно офигела, когда граф, лежавший бледной молью с датчиками на груди, словно по щелчку невидимого будильника резко распахнул глаза. Его выход из глубокого медикаментозного сна был не плавным вынырыванием, а резким рывком на поверхность.

Кирилл шумно втянул носом стерильный воздух бокса, моргнул пару раз, и попытался сфокусировать взгляд на присутствующих.

— Доброе утро, соня, — мягко, с затаенной нежностью и огромным облегчением улыбнулась Елена. Она присела на край, осторожно касаясь его здорового плеча. — Как спалось?

— Плохо, — недовольно буркнул Кирилл. Горло пересохло, язык казался наждачной бумагой. — Опять пришлось горбом все подарки собирать. Всю ночь снилось, что меня катком переехали. А потом поездом.

Граф медленно, проверяя, как отзывается тело, повернул голову. И как-то странно, так показалось Ростовой, надолго задержал взгляд в дальнем пустом углу палаты.

Наталья проследила за его взглядом — там ничего не было. Только белая стена и стойка с капельницей. Но Елена, перехватив этот взгляд, лишь шире улыбнулась. Она знала, кто там прячется в невидимости. Хвостатый и виноватый…

— Не надо брюзжать как старый дед, дорогой, тебе это совершенно не идет, — графиня ласково погладила Кирилла по волосам, помогая ему сесть.

Строганов поморщился. Левый бок отозвался тупой, тянущей болью. При этом новая кожа чесалась и стягивала движения, однако рука уже слушалась. Хотя клинок оказался непростым, рана затягивалась довольно тяжело и откровенно медленно.

— Я бы на твоем месте ему леща отвесила, — задумчиво, скрестив руки на груди, произнесла Ростова. Она стояла у изножья, буравя Кирилла недовольным взглядом. — Кирилл, сколько можно пробивать лбом стены⁈ Тебя жизнь вообще ничему не учит??? Ты Аудитор, у тебя армия за спиной, а ты лезешь в рукопашную с саблей наперевес!

Строганов лишь красноречиво закатил глаза.

— Мораль читать будешь своим будущим детям, Натали, — усмехнулся граф, сбрасывая одеяло. — А теперь все вон из палаты. Мне нужно переодеться.

Дамы фыркнули, но послушно вышли в коридор.

Через десять минут дверь открылась. Кирилл, переодетый в свежую, выглаженную рубашку и темные брюки, шагнул за порог. В руке он привычно сжимал свою верную трость, подарок Волкова. Он опирался на нее скорее по привычке, хотя левая нога все еще немного подрагивала.

Граф неспешно пошел по тихому коридору частной клиники.

В соседней палате было светло. Сквозь приоткрытую дверь Кирилл увидел Илью. Парень уже был на своем посту — сидел на стуле рядом с кроватью матери, крепко держа ее тонкую, бледную руку.

В отличие от Кирилла, выглядел паренек довольно бодро, на зависть самому графу, который ощущал себя все-таки довольно тяжко, хоть и храбрился перед дамами. Сон и нормальная еда сделали свое дело: тени под глазами Ильи посветлели, в движениях появилась плавность.

Услышав стук трости, Илья обернулся. Увидев Кирилла, он тут же вскочил со стула, вытягиваясь по струнке.

— Сиди, сиди, — Строганов шагнул в палату и жестом усадил его обратно. — Как сам?

— Нормально, — тяжело вздохнул Илья, опускаясь на стул. Он скосил глаза на мать, чья грудь мерно вздымалась под ритм аппаратуры. — Врачи говорят, показатели стабильные.

— Дай время, мы все исправим. — Кирилл подошел ближе.

— Спасибо за то письмо, ваше сиятельство.

— И что там, если не секрет?

Илья потупился. Его пальцы нервно затеребили край больничной простыни.

— Батя честно написал, что жизнь моя после его смерти будет, мягко говоря, хреновой, — вздохнул Илья, цитируя почти дословно. — Написал, что местные гиены разорвут кластер на части. И что вся надежда… на Имперского Аудитора. Который рано или поздно придет проверять счета и будет курировать кластер, если он к тому моменту вообще будет существовать.

Илья поднял голову и внимательно посмотрел на Строганова.

А вот Кирилл знатно завис после слов паренька.

— Однако, — произнесла Алиса. — Граф Гончаров-старший не просто предвидел свою гибель. Но знал наверняка, что Империя пришлет ревизора. Выстроил ловушку для местных стервятников, оставив все свои наработки недосягаемыми, и сделал ставку на то, что Аудитор не позволит растащить стратегическое производство.

— Пойдем со мной, — приняв решение, сказал Кирилл.

Илья, кинув грустный взгляд на маму, безропотно поднялся с места и пошел за графом.

Они прошли по коридору, спустились на лифте на технический этаж клиники. В итоге оказались в середине большого, абсолютно пустого помещения, которое раньше, видимо, служило складом для оборудования. Голые бетонные стены, яркий свет ламп.

Двери за ними с глухим стуком закрыли гвардейцы, получившие приказ никого не впускать. Илья с немым любопытством смотрел на графа, стоя посреди пустого зала.

— Куб с тобой? — спросил Кирилл, оборачиваясь к парню.

— Он теперь всегда со мной, — ответил Илья. Он с легкой, почти взрослой улыбкой поднял левую руку, демонстрируя массивный золотой перстень.

— Модно, стильно, молодежно, — усмехнулся Кирилл.

На его глазах золото перстня дрогнуло, потекло, словно ртуть, и в следующую секунду на ладони подростка лежал тот самый голубой кубик с выбитым на верхней грани вензелем рода Гончаровых. Артефакт тускло пульсировал внутренним светом.

Кирилл подошел ближе и аккуратно дотронулся до грани куба указательным пальцем.

— Пытался заглянуть дальше отцовского письма? — спросил граф.

Илья смущенно признался:

— Пробовал. Всю ночь сидел. Но ничего не вышло. Будто замок стоит. Только текст письма появляется, и всё.

— Всё так, — кивнул граф, убирая руку. — Там стоит биометрическая и ментальная привязка, но активируется она только в присутствии «гаранта». Твой отец был гениальным инженером, парень. Что-то мне подсказывает, что мы с ним похожи больше, чем считает моя помощница… А теперь мы этот замок снимем.

Строганов отступил на шаг. Его глаза полыхнули зеленым огнем. Он резко хлопнул в ладони.

Основной свет в помещении с громким щелчком вырубился. Зал погрузился во мрак.

Но тут же из куба, лежащего на ладони Ильи, в потолок ударил плотный, яркий свет проекции. В воздухе перед ними соткалось огромное, переливающееся синим светом родовое знамя Гончаровых.

Илья завороженно смотрел на него, не в силах оторвать взгляд.

— Это только обложка, — тихо произнес Кирилл.

На потолке отрисовалась карта Империи, где флажками были отмечены точки интереса Гончарова-старшего. И после нескольких минут Кирилл начал подозревать, что эта карта подозрительно похожа на ту, которую он видел в прошлой жизни.

Картинка дрогнула, карта рассыпалось на мириады пикселей, и проекция изменилась.

В воздухе повисли сложнейшие чертежи, трехмерные модели медленно вращались, демонстрируя каждую деталь.

Сначала появилась схема массивного турбинного двигателя, затем — молекулярная решетка какого-то неизвестного сплава, устойчивого к сверхвысоким температурам.

Картинка снова изменилась. Следующая проекция показывала систему распределения газовых потоков внутри жесткого каркаса.

После пятой смены изображения у Ильи отвисла челюсть. Чертежи собрались воедино.

Перед ними в пустоте бетонной комнаты медленно, величественно плыла проекция воздушного судна. Это был не классический дирижабль. Машина имела стреловидную, хищную форму, гладкую броню и систему закрытых движителей, интегрированных прямо в корпус.

А затем изображение рассыпалось, чтобы начать собирать новый агрегат.

— Это же… — прошептал Илья, не веря своим глазам.

— Верно, — грустно усмехнулся Кирилл, глядя на творение мертвого гения. — Твой отец не просто клепал броню для армии. Он разгадал часть секретов тех самых сибирских кубов, за которыми все охотятся. Он хотел подарить Империи ключи от неба.

Граф положил руку на плечо остолбеневшему подростку.

— И теперь эти ключи принадлежат тебе, граф Гончаров.