Глава 13

Званый вечер генерал-губернатора Урала Петра Аркадьевича Стрешнева, изначально задуманный как дежурный раут для снятия напряжения, мутировал в событие исторического масштаба. Стоило Наследнику обронить пару фраз по защищенному каналу, как бюрократическая машина Империи выдала форменный кульбит. Губернатор, запросив дополнительные ассигнования на усиление мер безопасности и расширение формата, приготовился к долгим торгам с министерством финансов. Вместо этого нужная сумма, превышающая первоначальную смету раз в пять, упала на казначейские счета региона уже к вечеру следующего дня без каких-либо проволочек.

Команда Стрешнева тут же переобулась в прыжке. Мероприятие спешно перенесли из стандартной губернаторской резиденции в загородный дворцовый комплекс, выстроенный еще в екатерининскую эпоху. Мраморные анфилады, колонные залы, гектары ухоженного парка — локация соответствовала столичному размаху.

Списки приглашенных перекраивались на ходу. Те уральские промышленники и аристократы, кто еще вчера брезгливо морщил носы, собираясь сослаться на мигрень и проигнорировать губернаторскую вечеринку, теперь рвали телефоны приемной, требуя подтвердить свое присутствие. Вторая волна пригласительных ушла в народ, зацепив тех, кто обычно полировал паркет лишь на праздниках гильдий. Купцы первой гильдии, владельцы средних рудников, чиновники рангом пониже — все они получили золоченые картонки и теперь судорожно скупали в бутиках Екатеринбурга фраки и бриллианты для своих жен.

Генерал-майор Куропаткин оценивал эту суету сугубо с профессиональной колокольни. Глава местного ИСБ превратил дворцовый комплекс в одну гигантскую мышеловку, напичканную электроникой и скрытыми артефактами.

В цокольном этаже дворца, замаскированном под винные погреба, развернулся оперативный штаб. Десятки техников в серых рубашках сидели перед мерцающими экранами. Куропаткин лично прохаживался за их спинами, заложив руки за спину.

В лепнину бальных залов, в хрустальные люстры, в массивные вазоны с экзотическими растениями были интегрированы микрофоны направленного действия и скрытые камеры, передающие картинку по пылевым каналам. «Официанты» разносили шампанское, попутно фиксируя, кто с кем уединяется в курительных комнатах.

— Писать всё, — коротко приказал генерал, глядя на россыпь мониторов. — Любой шепот. Любую пьяную браваду. Они сейчас напуганы и дезориентированы. Обязательно начнут искать союзников, сбиваться в стаи, обсуждать замороженные счета.

Информационное поле Урала искрило. Государственная Информационная Система перегревалась от наплыва трафика. Событие уже окрестили «Уральским балом», сравнивая его с приемами в Зимнем дворце. Но больше всего сетевую публику интересовали не наряды губернаторши и не меню от выписанных из Франции поваров. В фокусе внимания находился Имперский Аудитор.

Граф Строганов, еще недавно разносивший в щебень элитную недвижимость и подземелья банков, сегодня должен был предстать перед публикой в парадном костюме.

Кортеж Строгановых плавно катил по вечернему шоссе в сторону загородной резиденции. Внутри просторного салона бронированного «Руссо-Балта» царила деловая атмосфера. Кирилл сидел на кожаном диване, вытянув чуть ноющую левую ногу, и пролистывал сводки на виртуальном экране своего коммуникатора. Напротив устроилась Елена, безупречная в платье глубокого сапфирового цвета, подчеркивающем холодную красоту столичной аристократки. Рядом с ней — княжна Наталья Ростова в изумрудном шелке, открывающем ровно столько, чтобы свести с ума половину мужского населения Урала, но не нарушить жесткие рамки имперского этикета.

— Вы только почитайте эту дичь, — Кирилл хмыкнул, сбрасывая на общий экран салона выжимку из топовых веток местного сегмента ГИС.

Аналитика сплетен поражала воображение. Светские львицы и анонимные эксперты разворачивали целые баталии на тему состава семьи Строгановых. То, что рядом с Аудитором постоянно маячит наследница клана Ростовых, не давало покоя никому. Выстраивались километровые схемы плюсов и минусов грядущего династического брака. Полигамия в высшем свете была нормой, подчеркивающей статус и размер активов патриарха, но союз Ростовых и Строганова в одну семью ломал все устоявшиеся балансы сил.

«Рыжая фурия приехала метить территорию на Урале», — гласил один из комментариев, собравший тысячи лайков.

«Графиня Строганова одобрила вторую жену? Инсайд из первых рук — кольца уже заказаны у Фаберже», — вещал анонимный канал с миллионной аудиторией.

Наталья, пробежав глазами строчки, довольно рассмеялась, поправляя локон.

— А мне нравится их аналитика. Народ зрит в корень. Кирилл, ты когда Фаберже успел напрячь? Мог бы и посоветоваться, я больше люблю изумруды, чем бриллианты.

— Перебьешься, — ровно ответила Елена, не отрывая взгляда от планшета. — Твоя задача на сегодня — собирать слюни местных олигархов и фиксировать, кто из них попытается предложить нам сделку через тебя. Кольцо она захотела…

Кирилл проигнорировал перепалку дам. Его внимание зацепилось за другое. Подача материала в ГИСе была слишком грамотной. Слишком профессиональной. Тексты пестрели правильными акцентами, разжигая интерес, аккуратно подогревая тему, но не скатываясь в откровенную желтуху. Фотографии, прикрепленные к постам, были идеального качества. Вот они втроем выходят из торгового центра. Ракурс такой, что Наталья вроде бы и держится на дистанции, но смотрит на графа так, что у любого мужика снесет крышу.

— Алиса, — мысленно позвал Кирилл.

На краю визуального интерфейса немедленно материализовалась проекция. Сегодня цифровая дева выбрала образ светской дамы с лорнетом в руках.

— Да, мой дорогой хозяин? — голос звучал с идеальной, выверенной дозировкой почтения.

— Ничего не хочешь мне сказать? — Кирилл мысленно ткнул в один из самых популярных блогов, где разбирали «язык тела» Ростовой и Строганова. — Откуда у анонимного уральского писаки раскадровка с камер наблюдения торгового центра? Доступ к которым был только у службы безопасности… И немножко у нас.

Проекция Алисы часто-часто заморгала. Она поправила лорнет и сделала максимально честные глаза.

— Ума не приложу, Кирилл. Возможно, местная полиция допустила утечку данных. Кибербезопасность в регионах, сам понимаешь, оставляет желать лучшего. Дыра на дыре.

— Да ладно? — граф усмехнулся. — А цифровые адреса, с которых идет заливка этих постов, случайно не маршрутизируются через подставные сервера в Швейцарии, к которым ты недавно просила доступ для «оптимизации торговых алгоритмов»?

Алиса тяжело вздохнула. Честные глаза сменились выражением профессионального пиар-менеджера, которого поймали на накрутке просмотров.

— Это называется формирование имиджа, босс, — ментальный голос Искина приобрел поучительные нотки. — Ты Аудитор. Тебя боятся до икоты. Это хорошо для работы паяльником в подвалах, но плохо для кулуарных переговоров. Страх парализует. А нам нужно, чтобы они сами несли тебе информацию. Образ могущественного графа, формирующего вокруг себя окружение из самых влиятельных невест Империи, очеловечивает тебя. Переводит из статуса «кровавый мясник» в статус «могущественный сюзерен, с которым можно и нужно договариваться». Я просто подогрела трафик. Конверсия сумасшедшая. Индекс цитируемости рода вырос на сорок процентов за сутки.

Кирилл прикрыл глаза, массируя переносицу. Цифровая богиня осваивала медиа-менеджмент с пугающей скоростью.

— Еще один такой вброс без согласования, и я перекрою тебе доступ к развлекательным форумам, — пообещал он. — Будешь сутками анализировать отчеты по выплавке чугуна.

— Поняла, осознала, больше не повторится, — Алиса изобразила пионерский салют и растворилась в интерфейсе. Но Кирилл готов был поставить свой титул: хвостатая врет, как дышит, прикрывшись доводом о заботе носителя, ловко обходя протоколы, пусть и балансируя на краю. И продолжит крутить местное инфополе, как ей вздумается.

Кортеж сбросил скорость. За окнами проплыли массивные кованые ворота резиденции, освещенные газовыми фонарями. На подъездной аллее уже выстроилась вереница дорогих автомобилей и экипажей. Швейцары в расшитых золотом ливреях распахивали дверцы.

Матвеев, ехавший на переднем сиденье, обернулся.

— Прибыли, ваше сиятельство. Периметр под контролем жандармов и ИСБ. Наших ребят пропустили только во внешний контур. Дальше — сами.

Кирилл кивнул, поправил манжеты строгого черного френча без знаков отличия — только платиновый жетон Аудитора тускло поблескивал на лацкане.

— Дамы, — он посмотрел на Елену и Наталью. — Готовы? Сегодня мы улыбаемся. Пусть думают, что у нас отличное настроение.

Елена опустила тонированное стекло, впуская в салон звуки вальса, доносящиеся из открытых окон дворца.

— Главное, чтобы они не забыли, почему мы улыбаемся, — ответила графиня.

Вечер был действительно томным. Сводчатые потолки главного бального зала отражали свет тысяч светильников, преломляясь в хрустале бокалов. Густой, насыщенный аромат дорогих европейских духов смешивался с запахом сигар, тянущимся из открытых дверей курительных комнат. Музыка играла легко, но ненавязчиво, создавая идеальный фон для того, зачем все эти люди здесь собрались.

Журналистам светских хроник, которых Стрешнев милостиво пустил на балконы второго яруса, открывалась картина всеобщего благоденствия. Камеры щелкали, фиксируя роскошные наряды, улыбки промышленников, чокающихся бокалами с чиновниками. Картинка уходила в столичные издания: Урал жив, Урал процветает.

Но те, кто умел смотреть внимательно, видели совсем иной спектр эмоций. Патриархи старых уральских родов сбивались в небольшие группы, перебрасываясь короткими фразами сквозь натянутые улыбки. Они высматривали партии для своих отпрысков, попутно прощупывая почву для новых альянсов. После того, как Демидов потерял инициативу, а Гончаровы ушли под протекцию столицы, на рынке образовался вакуум власти. И каждый хотел урвать свой кусок.

Единственным местом во всем этом море света и веселья, где царило беспросветное, концентрированное уныние, был дальний угловой альков Малого зала.

Место было выбрано идеально. Плотные бархатные портьеры приглушали звуки оркестра. Сюда не забредали случайные пары, ищущие уединения. Здесь, на глубоких кожаных диванах, расположились те, чьи имена еще пару дней назад наводили страх на весь регион. Совладельцы многострадального промышленного кластера Гончаровых.

Граф Петр Игнатьевич Демидов сидел в центре, опираясь тяжелыми руками на трость красного дерева. Его лицо казалось высеченным из серого камня. Вокруг него сгрудились остальные пять пайщиков гончаровского кластера. Крупные промышленники, владельцы шахт и сталелитейных заводов, чьи капиталы исчислялись миллионами, сейчас напоминали стайку побитых дворовых псов.

Причина их глубочайшей депрессии крылась не в страхе перед физической расправой — хотя после ночной бойни в банке этот страх тоже присутствовал. Причина заключалась в элегантной, безжалостной финансовой удавке, которую Строганов накинул им на шеи буквально через час после того, как пришел в себя в клинике.

Едва очнувшись, Имперский Аудитор через закрытые каналы связи с государственным казначейством активировал протокол «особого контроля». Все до единой финансовые операции промышленного кластера Гончаровых не были заблокированы. Нет, Строганов оказался куда хитрее. Остановка стратегического производства вызвала бы вопросы в Военном министерстве. Заводы продолжали коптить уральское небо, отгружать броню и станки.

Вот только все деньги за выполненные контракты, все платежи от смежников и покупателей теперь автоматически перенаправлялись на специальный транзитный счет казначейства. С пометкой «до выяснения законности распределения долей».

Это был чистый, эталонный грабеж по закону. Чтобы оплачивать труд рабочих, закупать сырье и поддерживать логистику, акционерам теперь приходилось вытаскивать наличные из собственных, личных резервов. Заводы работали, жрали ресурсы, а вся прибыль оседала на недосягаемом счету, ключи от которого лежали в кармане у столичного отморозка.

— Петр Игнатьевич, это же произвол! — барон Зотов, тучный владелец группы сталелитейных заводов, нервно теребил пуговицу на жилете. — У меня оборотные средства тают, как снег! Еще неделя такой «работы», и мне придется брать кредиты под конские проценты, чтобы просто закрыть зарплатные ведомости! Надо подавать коллективную жалобу в Сенат! Это незаконное изъятие…

Демидов медленно повернул голову и посмотрел на Зотова таким взглядом, что барон подавился собственными словами.

— В Сенат? — голос Демидова скрипел, как несмазанная телега. — Ты, Илья, видимо, совсем память потерял. Или у тебя мозг жиром заплыл? Забыл, что было десять лет назад?

Зотов побледнел. Остальные акционеры тоже отвели глаза, уставившись в пол.

Все они прекрасно помнили ту историю. Десять лет назад один очень самоуверенный князь из Москвы, властвующий над текстильными мануфактурами, решил покачать права против Имперского Аудитора, который заморозил его счета по подозрению в неуплате налогов. Князь нанял лучших адвокатов, дошел до Сената, поднял крик о притеснении дворянства.

Ответка прилетела через три дня. ИСБ перевернуло его жизнь наизнанку. Нашлись тайные склады с контрабандой, всплыли связи с радикалами, а в подвале его особняка совершенно случайно обнаружили замурованный труп пропавшего без вести конкурента. Никто даже не пытался сделать это правдоподобным. Суд длился два часа. Адвокаты резко заболели, а гордый князь уехал в Сибирь, где и сгинул на рудниках, добывая руду обычной киркой.

— Аудитор — это цепной пес Императора, — процедил Демидов, опираясь подбородком на руки, сложенные на набалдашнике трости. — Если он вцепился, жаловаться в Сенат — все равно что жаловаться волку на то, что он слишком больно кусает тебя за задницу. Строганов ждет, чтобы кто-то из нас дернулся. Как только подадим официальную бумагу — он тут же пришьет нам саботаж государственных поставок и измену. И нас раскатают в блин на абсолютно законных основаниях.

— И что нам делать? — спросил виконт Мамин, владелец химических производств. Его руки тряслись, расплескивая коньяк из стакана. — Просто сидеть и смотреть, как он нас потрошит?

— Ждать, — отрезал Демидов. — У него нет доказательств нашей причастности к ночным событиям. Следы мы зачистили. Значит, он будет давить финансово, провоцируя на ошибку. Мы не сделаем эту ошибку. Перекроем расходы из личных кубышек, сколько сможем. А сегодня… сегодня будем улыбаться ему в лицо. Посмотрим, насколько хватит его столичной наглости.

Музыка в главном зале внезапно смолкла. Оркестр взял короткую паузу, а затем выдал торжественный, раскатистый туш. Гул голосов мгновенно стих.

Двери распахнулись. Церемониймейстер, вытянувшись в струнку, ударил посохом в пол.

— Его сиятельство, граф Кирилл Андреевич Строганов! Графиня Елена Александровна Строганова! Княжна Наталья Игоревна Ростова!

Демидов и его компаньоны, сидевшие в углу, синхронно повернули головы в сторону парадного входа.

Толпа расступилась, образуя живой коридор. Аристократы, еще секунду назад брезгливо обсуждавшие столичных гостей, теперь давили друг друга локтями, чтобы оказаться поближе к проходу и изобразить самые почтительные поклоны. Лицемерие чистой воды, возведенное в ранг искусства.

Строганов вошел в зал так, словно этот дворец принадлежал ему. Черный френч сидел как влитой. Никаких украшений, никаких вычурных эполет. Лишь тусклый блеск аудиторского жетона и тяжелый золотой перстень с рубином на пальце. Левая нога ступала чуть жестче правой, и легкая опора на черную трость выдавала недавние травмы, но это не делало его уязвимым. Напротив — в этой легкой хромоте читалась сдерживаемая сила зверя, который только что переварил порцию врагов и вышел на новую охоту.

По правую руку от него плыла Елена. Шелк ее платья переливался в свете хрустальных люстр. Подбородок вздернут, взгляд скользит поверх голов местной элиты. В каждом ее движении читалась столичная, недосягаемая для уральцев порода. По левую руку, контрастируя с холодной грацией Елены, шла Наталья Ростова. Изумрудное платье, рыжие локоны и открытая, чуть хищная улыбка. Княжна стреляла глазами по залу, словно выбирая, с кем бы сегодня поиграть в кошки-мышки.

Генерал-губернатор Стрешнев, бросив бокал на поднос проходящего мимо официанта, чуть ли не бегом устремился навстречу гостям. Высшее должностное лицо региона, человек, перед которым местная знать ходила на цыпочках, сейчас демонстрировал чудеса гибкости.

— Граф! Какая честь, какая несказанная радость видеть вас в добром здравии! — Стрешнев расплылся в улыбке, крепко пожимая руку Кириллу. — Ваше присутствие — украшение этого вечера. Графиня, княжна, вы ослепительны!

Демидов скрипнул зубами. Этот публичный прогиб губернатора был хуже пощечины. Стрешнев открыто показывал, на чьей стороне находится власть.

— Благодарю, Петр Аркадьевич, — голос Строганова, усиленный акустикой зала, долетел до самых дальних уголков. Спокойный, лишенный высокомерия, но с той толикой уверенности, которая заставляла слушателей вытягиваться по стойке смирно. — Вы превзошли сами себя. Прекрасная организация. Особенно впечатляет охрана на периметре. Чувствуешь себя в безопасности… почти как в подвалах Имперского банка.

В зале повисла секундная тишина. Люди замерли с открытыми ртами. Упоминать ночную бойню, о которой всем было приказано молчать, вот так, открыто, в лоб, с легкой ироничной усмешкой? Это был лютый вызов всем, кто причастен к той акции. И Строганов только что напрямую заявил, что заказчики тоже в этом зале.

Губернатор Стрешнев поперхнулся воздухом, его лицо пошло красными пятнами, но он быстро взял себя в руки, выдавив нервный смешок.

— Да-да, безопасность превыше всего, Кирилл Андреевич… Прошу вас, проходите, угощайтесь.

Музыка снова заиграла, суетливо и громко, пытаясь сгладить неловкость. Толпа выдохнула, возвращаясь к прерванным разговорам, но теперь все взгляды исподтишка были прикованы к троице из столицы.

Кирилл не стал задерживаться у входа. Он медленно двинулся сквозь зал. Елена и Наталья тут же попали в оборот местных матрон и дипломатов, грамотно отсекая от графа ненужный фон.

Строганов остановился у подноса с шампанским, взял бокал.

— Хозяин, — тихо пропела Алиса. — Цель захвачена. Дальний угол, малый зал. Там у них сейчас температура плавления броневой стали. Пульс у Демидова сто двадцать. У Зотова аритмия, он уже третий стакан коньяка глушит.

— Вижу, — мысленно отозвался Кирилл, не поворачивая головы. — Давай мне сводку по их долгам перед казной. С точностью до копейки. Сейчас будем проводить финансовый аудит в полевых условиях.

Граф медленно, опираясь на трость, направился в сторону замаскированного угла. Толпа расступалась перед ним, как вода перед ледоколом. Никто не решался заговорить первым.

Демидов увидел приближающегося Строганова и напрягся. Его компаньоны вжались в кожаные диваны. Бежать было поздно и глупо.

Кирилл остановился у портьер, отделяющих альков от основного зала. Отодвинул тяжелый бархат краем трости и шагнул внутрь. Освещение здесь было приглушенным, и зеленый отблеск в глазах Аудитора был заметен отчетливо.

— Не помешаю, господа акционеры? — Кирилл окинул шестерых промышленников взглядом. В его голосе не было ни капли враждебности. Лишь деловой интерес.