Глава 14

Тяжёлые, расшитые золотой нитью бархатные портьеры бесшумно сомкнулись за спиной графа Строганова, мгновенно отсекая льющиеся из бального зала звуки венского вальса и непрерывный гул сотен голосов. Освещение в малом алькове было намеренно приглушённым: несколько настенных бра в виде бронзовых химер бросали на глубокие кожаные диваны мягкий, желтоватый свет. Воздух здесь резко загустел, из-за того, что люди, привыкшие повелевать тысячами жизней, внезапно осознают собственную уязвимость.

Кирилл остановился у входа, опираясь обеими руками на набалдашник своей неизменной трости. Его лицо оставалось непроницаемой маской столичного аристократа, но на периферии зрения, прямо поверх полумрака комнаты, уже разворачивался боевой интерфейс Консоли. Цифровая проекция Алисы, принявшая строгий вид стенографистки в роговых очках, беззвучно выводила зеленые столбцы телеметрии.

Шесть целей, шесть владельцев многострадального промышленного кластера Гончаровых.

В центре, раскинув массивные плечи на спинке дивана, восседал граф Петр Игнатьевич Демидов. Его пульс, согласно данным, держался на ровной отметке в семьдесят ударов — старый хищник умел контролировать свое тело. А вот его компаньоны явно сдавали позиции. Барон Зотов, тучный владелец сталелитейных заводов, мелко потел, то и дело промокая блестящую лысину шелковым платком; его сердце колотилось под сто двадцать ударов в минуту. Виконт Мамин, химический магнат, нервно крутил в тонких пальцах хрустальный бокал, рискуя раздавить его в любую секунду. Остальные трое старались слиться с обивкой мебели, предпочитая роль молчаливых статистов в предстоящей бойне.

— Не помешаю, господа акционеры? — голос Строганова прозвучал негромко, но в замкнутом пространстве алькова он ударил по нервам присутствующих, словно щелчок взводимого курка. В интонации графа не было ни капли враждебности — лишь сухой интерес исследователя, рассматривающего очередное дело.

Демидов медленно, словно нехотя, поставил свой стакан с гранатовым соком на низкий столик из мореного дуба. Граф изобразил на лице дежурную, покровительственную улыбку человека, который готов простить молодости ее дерзость.

— Кирилл Андреевич, — бас уральского патриарха гулко отразился от сводчатого потолка. — Мы всегда рады видеть столичных гостей. Особенно тех, кто столь… стремительно вникает в специфику уральской промышленности. Присаживайтесь. Не желаете сигару? Прямые поставки из Гаваны.

Демидов указал широким жестом на свободное кресло напротив себя, попутно придвигая к краю стола инкрустированную перламутром хьюмидорную коробку. Это была классическая проверка на расстановку сил — предложение сесть по правилам хозяина и принять его угощение.

— Благодарю, не курю, — Строганов проигнорировал предложенное кресло, выбрав место на угловом диване, так, чтобы видеть входную портьеру и держать всех шестерых в поле зрения. Он неспешно опустился на сиденье, положив трость поперек коленей. — А что касается специфики… Признаться, я нахожу уральскую специфику весьма увлекательной. Особенно ту ее часть, где оборотные средства стратегического предприятия внезапно испаряются в неизвестном направлении, а законные наследники оказываются на грани голодной смерти.

Настроения дворян и без того не самые лучшие до этого, резко пошли вниз. Барон Зотов громко сглотнул, его рука с платком замерла на полпути ко лбу. Светская беседа закончилась, не успев начаться. Столичный Аудитор перешел в наступление с первой же секунды.

— Вы слишком драматизируете, граф, — Демидов сохранил каменное выражение лица, лишь его кустистые брови чуть сошлись на переносице. — Смерть Сергея Гончарова стала для всех нас тяжелым ударом. Временные финансовые трудности кластера — это естественное следствие потери руководителя такого масштаба. Рынок лихорадит, подрядчики нервничают. Мы делаем все возможное, чтобы удержать производство на плаву.

— Делаете все возможное? — Кирилл чуть склонил голову набок, и в его глазах, на самом дне зрачков, на долю секунды вспыхнул и погас холодный зеленый свет.

— Алиса, — мысленно приказал он, — дай мне сводку по личным счетам Зотова.

Перед мысленным взором Строганова тут же развернулась детальная таблица.

— Барон Зотов, — вслух, спокойным и размеренным тоном произнес Кирилл, не сводя взгляда с потеющего промышленника. — За последние три месяца вы перевели со счетов вашей основной металлургической компании около двух миллионов рублей на интересные счета в Московском учетном банке. И ровно на ту же сумму кластер Гончаровых недополучил качественного проката, за который уже была внесена государственная предоплата. Как интересно получается: заводы стоят, рабочие ропщут, а ваши личные кубышки пухнут… Пухли, если быть точнее…

Зотов побледнел так стремительно, что казалось, сейчас упадет в обморок. Он попытался что-то сказать, открыл рот, но издал лишь сдавленный хрип, судорожно глядя на Демидова в поисках защиты.

— Граф Строганов, — голос Демидова приобрел предупреждающий тон. — Мы собрались здесь не для того, чтобы выслушивать беспочвенные обвинения. Ваш статус Имперского Аудитора дает вам право проверять отчетность, но не дает права бросаться оскорблениями. Вы заморозили наши транзитные счета. Вы накинули финансовую удавку на шею предприятия, которое кует броню для Империи. Это саботаж.

— Это аудит, Петр Игнатьевич, — Кирилл позволил себе легкую, почти издевательскую улыбку. Он откинулся на спинку дивана, скрестив пальцы на животе. — И счета никто не замораживал. Деньги поступают, заводы работают. Просто теперь вся прибыль аккумулируется на специальном счету казначейства, к которому у вас, господа, нет доступа. Я лишь устранил… неэффективное звено в цепочке распределения средств. До тех пор, пока мы не разберемся, кому и сколько на самом деле принадлежит.

Мамин, не выдержав напряжения, вскочил с места.

— Это произвол! — визгливо выкрикнул химический магнат, размахивая бокалом. — Вы не имеете права! Мы законные акционеры! Без наших оборотных средств логистика встанет через неделю! Вы понимаете, что это значит для армии⁈

Строганов даже не шелохнулся. Он лишь медленно, тяжело посмотрел на Мамина. Взгляд Аудитора был таким плотным и давящим, что виконт осекся на полуслове, его колени подогнулись, и он плюхнулся обратно на диван, расплескав коньяк на собственные брюки.

— Если вы остановите поставки, виконт, — ровно произнес Кирилл, и в каждом его слове слышался лязг каторжных кандалов, — я квалифицирую это как государственную измену в условиях военного времени. Статья пятьдесят восьмая, пункт шестой. Конфискация всего имущества в пользу Империи и бессрочная каторга на рудниках. И, поверьте, я лично прослежу, чтобы кайло, которое вам выдадут, было самым тяжелым. Еще вопросы по логистике есть?

В закрытом портьерами углу повисла тишина. Никто из младших партнеров больше не смел открыть рот. Они внезапно, с кристальной ясностью осознали: перед ними не просто столичный чиновник, с которым можно «договориться» за процент или напугать остановкой заводов. Перед ними сидел человек совершенно иного порядка, который уже просчитал все их ходы на десять шагов вперед и просто ждал, когда они сами сунут головы в петлю.

Демидов понял это лучше остальных. Грубый напор и шантаж не сработали. Мальчишка был непробиваем, защищенный своим статусом и личным покровительством Цесаревича. Значит, нужно было менять тактику. Переходить к позиционной игре.

— Хорошо, Кирилл Андреевич, — Демидов медленно выдохнул, разжимая кулаки, лежащие на набалдашнике трости. Его тон стал почти примирительным, голосом умудренного опытом наставника. — Допустим, мы оказались в патовой ситуации. Вы защищаете интересы государства, мы защищаем свои инвестиции. Но мы же деловые люди. Любой конфликт вредит производству. Давайте искать компромисс.

— Я весь внимание, — Кирилл слегка склонил голову, изображая готовность слушать.

— Молодой граф, Илья, — Демидов произнес это имя с тщательно скрываемым пренебрежением. — Он пережил страшную трагедию. Потерял семью. Для ребенка его возраста это тяжелейший удар по психике. И теперь на его плечи ложится управление третью стратегического кластера. Это абсурд, граф. Он не отличит мартеновскую печь от прокатного стана. Он просто сломается.

Уральский патриарх подался вперед, заглядывая Строганову в глаза.

— Давайте будем реалистами. Мы готовы пойти на уступки. Мы создаем единый совет директоров. Мы, уральские промышленники, берем на себя полное операционное управление заводами, восстанавливаем логистику, гарантируем выполнение имперского заказа день в день. А вы, как опекун, разблокируете транзитные счета. Что касается Ильи… мы учреждаем для него новый траст. Десять процентов от чистой прибыли кластера ежегодно. Плюс полное обеспечение: лучшие клиники Европы для его матери, учеба в кадетском корпусе, который захочет, плюс содержание. Парень будет обеспечен до конца дней, не вникая в грязные производственные дела.

Демидов откинулся назад, довольный своим предложением. Оно звучало логично, щедро и… абсолютно лживо.

Кирилл прекрасно видел суть этой схемы. «Операционное управление» означало, что уральцы получат легальный доступ ко всей документации кластера. К закрытым лабораториям. К тем самым патентам и формулам сплавов, которые покойный Гончаров вытащил из аномальных кубов и зашифровал на крови своего рода. Они хотели получить технологии, откупившись от пацана процентом с прибыли, которую сами же будут рисовать в отчетах.

— Алиса, — мысленно бросил Кирилл. — Зафиксируй. Он только что расписался в том, что им нужны патенты. Заводы без технологий Гончарова для них — просто груда кирпича и железа.

— Уже в протоколе, босс, — мурлыкнула Искин. — Он прям светится от жадности.

Строганов медленно провел пальцем по серебряному набалдашнику своей трости в виде головы волка. Граф выдержал долгую, театральную паузу, позволяя напряжению достичь критической массы.

— Вынужден отклонить ваше великодушное предложение, Петр Игнатьевич, — голос Кирилла разрезал тишину. — Илья Сергеевич Гончаров не нуждается в слепых трастах и подачках с барского стола. Он законный владелец тридцати процентов кластера. И, что самое главное, он единственный законный правообладатель всех инженерных патентов своего отца.

Демидов едва заметно дернул щекой. Слово «патенты» было произнесено вслух. Столичный выскочка знал, где зарыта главная собака.

— Патенты — это лишь чертежи на бумаге, граф, — с нарочитой небрежностью возразил Демидов. — Формулы, понятные лишь узким специалистам. Без опытных управленцев и отлаженного производства они не стоят ничего. Илья — ребенок. Он не сможет внедрить их в процесс. Вы пытаетесь защитить то, что без нашей помощи превратится в макулатуру.

Кирилл тихо, коротко рассмеялся. Этот смех прозвучал искренне, и оттого показался уральским баронам еще более пугающим.

— Вы недооцениваете уральскую породу, граф, — Строганов поднялся на ноги. Его движения были плавными, но в них чувствовалась сжатая пружина. Он посмотрел на опешивших промышленников сверху вниз. — Илья оказался на удивление… восприимчивым мальчиком. Он прекрасно понимает, какое именно наследие оставил ему отец.

Кирилл сделал шаг к выходу из алькова, затем остановился и, обернувшись в пол-оборота, нанес финальный удар:

— Собственно говоря, именно поэтому я не вижу смысла в создании каких-либо советов директоров. Илья Гончаров, как законный правообладатель, в ближайшие дни начнет активно углубляться в операционные дела кластера. Будет присутствовать на производствах, вникать в логистику и проверять бухгалтерские книги. Разумеется, под моим чутким аудиторским контролем. Так что настоятельно рекомендую вам, господа акционеры, привести всю вашу документацию в идеальный порядок. Пацан оказался дотошным… Прямо как я…

Строганов вежливо, с легким издевательским поклоном наклонил голову.

— Приятного вам вечера, господа. Музыка сегодня просто великолепна.

Бархатная портьера сомкнулась за его спиной, оставив шестерых промышленников в гнетущей тишине.

Несколько долгих секунд в алькове слышалось лишь тяжелое дыхание. Первым не выдержал Зотов.

— Это безумие! — прошипел тучный барон, хватаясь за голову. — Пацану четырнадцать лет! Он ни хрена не смыслит в плавке стали! Строганов просто издевается над нами! Он выставит этого сопляка ширмой, а сам будет потрошить наши заводы!

— Он блефует, — нервно поддержал его Мамин, наливая себе еще коньяка дрожащими руками. — Не может ребенок разобраться в формулах Гончарова! Мы сами год бились над реверс-инжинирингом новых турбин, и все наши инженеры разводят руками! Это блеф, чтобы выбить из нас больше отступных!

Акционеры загомонили, перебивая друг друга, строя догадки и пытаясь убедить сами себя в нелепости происходящего.

И только граф Демидов сидел абсолютно молча. Его лицо потемнело, превратившись в маску из темного чугуна. Пальцы с такой силой сжимали трость, что побелели костяшки. Он не слушал истеричный щебет своих партнеров. Его острый ум старого хищника уже проанализировал слова Строганова и сделал единственно верный, пугающий вывод.

Строганов не блефовал.

Демидов вспомнил тот закрытый доклад своих аналитиков о событиях в Петербурге. О том, что Аудитор обладает слишком серьезной технологической базой на своих собственных производствах. О тех самых «кубах», секрет которых так тщательно охраняли имперские спецслужбы. Если Гончаров-старший оставил сыну не просто чертежи на бумаге, а информационный куб с ключом доступа… Если Строганов нашел способ активировать этот ключ для мальчишки…

Пацан не будет разбираться в металлургии годами. Он получит знания отца напрямую. Станет гениальным инженером за несколько дней. И тогда уральской коалиции действительно придет конец. Они станут не нужны. Их просто выкинут за борт, оставив с пустыми карманами.

Игра в терпеливое ожидание и финансовые интриги потеряла всякий смысл. Юридически Строганов обложил их со всех сторон.

«Значит, законные методы исчерпаны», — холодно подумал Демидов, глядя на паникующих партнеров.

Он медленно поднялся. Шум в алькове тут же стих.

— Хватит скулить, — презрительно бросил граф, окинув компанию взглядом. — У нас не так много времени, чтобы составить нужные бумажки. Граф любезно дал нам время подготовиться, так воспользуемся его предложением…

Граф Строганов покинул душный полумрак, оставив за спиной растерянных и обозленных акционеров. Выйдя в залитый светом тысяч хрустальных ламп главный зал губернаторской резиденции, Кирилл позволил себе легкую, едва заметную ухмылку. Музыка оркестра вновь набрала силу, заглушая гул голосов уральской элиты. Толпа пестрела дорогими костюмами и мундирами, шелком и бриллиантами.

Кирилл остановился у мраморной колонны, окинув взглядом пространство. Найти своих спутниц не составило труда, вокруг Елены и Натальи образовались два плотных, пульсирующих интересом круга гостей. Столичные гостьи ожидаемо стали главным магнитом этого вечера.

Пока граф неспешно потягивал шампанское из бокала, перед его глазами, прямо поверх бального зала, разворачивалась невидимая для окружающих картина. Виртуальный интерфейс Консоли выводил графики, сводки и перехваченные сообщения. Алиса работала на пределе вычислительных мощностей, незаметно подключившись к закрытым коммуникационным узлам охраны генерал-губернатора Стрешнева и перехватив часть каналов самого генерала ИСБ Куропаткина. Все шло гладко. Периметр оставался спокойным, никаких незапланированных перемещений вооруженных групп на территории дворцового комплекса не фиксировалось.

Особое внимание в информационной ленте местной ГИС, которую Алиса фильтровала в реальном времени, уделялось не только титулам столичных дам, но и их внешнему виду. Вернее, одной конкретной детали.

На точеных носиках Елены и Натальи красовались узкие, стильные очки в тончайшей серебристой оправе со слегка затемненными стеклами. Проблем со зрением ни у графини Строгановой, ни у княжны Ростовой явно не наблюдалось, и местный бомонд уже успел обсосать эту деталь со всех сторон. Ни в одном открытом каталоге Империи или Европы подобных аксессуаров не значилось. Дамы в зале перешептывались, прикрываясь веерами, и уже успели окрестить этот элемент гардероба «новым петербургским шиком». Никто из них не догадывался, что изящные стекла — это не дань моде, а полноценный тактический визор. Истинное назначение очков понимали разве что хмурые оперативники ИСБ, рассредоточенные по залу в штатском, но они предпочитали держать язык за зубами.

Кирилл усмехнулся, вспоминая, как часом ранее, когда их бронированный «Руссо-Балт» еще только подъезжал к резиденции, он протянул девушкам два матовых бархатных чехла.

Елена приняла свой без вопросов, привыкнув к техническим сюрпризам мужа, тем более этот был ей знаком, только внутри тактического шлема. А вот Наталья, щелкнув замком футляра, скептически уставилась на содержимое.

— Очки? Серьезно, Кирилл? — рыжая княжна повертела аксессуар в руках, глядя на графа с явным подозрением. — Мы едем на губернаторский бал, а не на пляж в Ниццу. Я в этом буду выглядеть как экстравагантная училка.

— Примерь, — коротко посоветовал Строганов, проверяя крепление жетона на лацкане френча.

Елена уже водрузила очки на переносицу. Наталья, вздохнув, последовала ее примеру. Стекла оказались абсолютно прозрачными изнутри, ничуть не искажая цвета и свет в салоне автомобиля. Но стоило княжне сфокусировать взгляд, как прямо в воздухе, перед ее правым глазом, вспыхнула четкая зеленая строчка текста: «Система инициализирована. Добрый вечер, Ваше Сиятельство. Пульс в норме, уровень стресса минимален. Готовы сиять?».

— Это… — Наталья приоткрыла рот, пытаясь пальцем коснуться парящих в воздухе букв.

— Это Алиса, — невозмутимо пояснил Кирилл. — И тактический интерфейс дополненной реальности. Прямая связь с аналитическим кластером. Пока мы будем на светском рауте, общайтесь в рабочем ключе через вывод текста на стекло, когда вокруг много людей и не будет возможности общаться голосом.

В углу обзора Натальи тут же появилась проекция недовольного чибика. Нарисованная девушка-кошка демонстративно закатила огромные анимешные глаза, всем своим видом показывая, что считает инструктаж графа излишне занудным.

— Придет время, познакомитесь очно, — добавил Строганов, заметив, как Елена пытается сдержать смешок.

— Ну-ну, — хмыкнула Ростова, поправляя оправу. — Посмотрим, на что способна твоя карманная всезнайка.

Сейчас, наблюдая за залом, Кирилл видел, что эксперимент увенчался полным успехом.

Вокруг Елены сгрудилась целая стайка молодых дворянок и несколько юных офицеров. Девушки с горящими глазами выспрашивали графиню о столичных трендах, тканях и, как ни странно, о ее недавней учебе в военной академии. В обществе давно ходили слухи, что жена Строганова не просто просиживала юбки в аудиториях, а сдавала экзамены в условиях, далеких от паркетных.

Елена, сохраняя безупречную осанку, умело лавировала между вопросами. Она подавала обновленную учебную программу Академии в нужном свете, подчеркивая важность подготовки для аристократии, но при этом аккуратно обходила углы. Знать широкой публике о том, что молодая графиня уже имеет право носить знак Особого Корпуса «Ветеран аномалий», было совершенно ни к чему.

На очередной восторженный вздох юной барышни о «романтике полевых сборов и ночевках под звездами», Елена ответила холодным, осаживающим тоном:

— Романтика заканчивается ровно в тот момент, когда вам приходится ампутировать обмороженную конечность товарищу, используя полевой набор, или сутками дышать болотным газом. Военное ремесло — это грязь, кровь и тяжелая работа, а не прогулка верхом.

Окружающие притихли, переваривая жесткие слова. Но один из стоящих рядом офицеров, молоденький лейтенант в идеально отутюженном мундире местного гарнизона, решил блеснуть остроумием. Он снисходительно улыбнулся, позвякивая бокалом:

— Полноте, графиня. Вы, должно быть, слишком драматизируете. Полевые выходы для дам всегда организуются с должным комфортом. Женская впечатлительность склонна преувеличивать тяготы обычных маневров.

Лейтенант победно огляделся, ожидая поддержки, но вместо этого встретил лишь ледяной взгляд Елены сквозь слегка затемненные стекла ее очков.

Однако ответить графиня не успела. Тяжелая рука в белой перчатке легла на плечо болтливого юнца с такой силой, что тот едва не выронил бокал.

За спиной лейтенанта вырос высокий, седой полковник в мундире и характерными шевронами Особого Корпуса жандармов. Его лицо пересекал старый, белесый шрам, а на груди тяжестью металла висел иконостас боевых наград.

— Лейтенант, — голос полковника рокотал, как гравий в бетономешалке. — Графиня Строганова сильно недосгущает краски. Если бы вы провели хотя бы сутки в красной зоне аномалии, где воздух плавит легкие, а местная фауна использует таких расфуфыренных павлинов как зубочистки, вы бы сейчас стояли перед ее сиятельством по стойке смирно и не смели открывать рот.

Юнец побледнел, под тяжелым взглядом ветерана окончательно сник, пробормотал извинения и спешно ретировался, растворившись в толпе под сдержанные смешки окружающих дам. Полковник невозмутимо поправил китель, шагнул к Елене и, галантно склонившись, поцеловал ей руку.

— Мое почтение, графиня. Рад видеть, что столичная Академия выпускает достойные кадры.

Елена ответила учтивым кивком, поблагодарив ветерана за вмешательство.

В это же время в нескольких метрах от нее разворачивался совершенно иной спектакль.

Наталья Ростова превратила свой сектор бального зала в натуральное стрельбище. Рыжая княжна, используя информацию, которую Алиса заботливо выводила ей с упорным постоянством, планомерно и с особым цинизмом уничтожала самооценку местных ухажеров. Уральская знать, ослепленная красотой и статусом богатейшей наследницы, выстраивалась в очередь, чтобы заявить о своих правах на ее внимание.

К ней подошел статный виконт, известный в Екатеринбурге ловелас, и с бархатной интонацией начал рассыпаться в комплиментах, предлагая показать княжне свои конные заводы.

Наталья лишь мило улыбнулась. За стеклами ее очков пробежала быстрая полупрозрачная строчка.

— Заводы — это прекрасно, виконт, — почти что прочирикала Ростова, грациозно обмахиваясь веером. — Но, боюсь, ваши лошади скоро пойдут с молотка. Если верить банковским выпискам, ваш долг перед карточным синдикатом господина Завьялова превысил четыреста тысяч рублей. Согласитесь, трудно содержать породистых жеребцов, когда приходится закладывать даже столовое серебро матушки.

Виконт покрылся багровыми пятнами. Он разинул рот, не понимая, откуда столичная гостья знает о его глубоко законспирированных долгах, развернулся на каблуках и исчез в толпе с такой скоростью, словно за ним гнались кредиторы.

Следующим рискнул молодой барон, попытавшийся очаровать Наталью стихами собственного сочинения и рассказами о своих передовых взглядах на политику.

— Весьма поэтично, барон, — парировала Ростова, читая очередную справку от Алисы. — Ваша муза, должно быть, очень вдохновляет. Особенно та чернобровая модистка из французского ателье на Садовой, которой вы на прошлой неделе сняли квартиру. Надеюсь, ваша законная супруга ценит вашу тягу к… изящным искусствам.

Барон закашлялся, поперхнувшись шампанским, и поспешно ретировался под откровенный хохот стоявших рядом дворян.

Светский батл набирал обороты. Ростова разила фактами, долгами, скрытыми любовницами и провальными сделками, отправляя в нокаут самых напыщенных кавалеров. Отшивать особо наглых помогала Алиса, извлекая компромат из цифрового небытия с пугающей скоростью.

Заметив взгляд Строганова, Наталья поверх голов присутствующих послала ему многообещающий взор, красноречиво намекающий: знакомство с этой чудо-технологией и ворчливой Алисой должно было состояться гораздо раньше. Кирилл лишь коротко ухмыльнулся, салютуя ей бокалом.

Но его ухмылка быстро погасла. На периферии зрения, в зоне, где толпились иностранные дипломаты, интерфейс выделил одну фигуру.

Граф нахмурился.

Наталья, проследив за его взглядом, тоже заметила мужчину. Ее лицо на секунду исказила брезгливая гримаса. Она отмахнулась от очередного поклонника и резко отвернулась.

Кирилл отставил бокал. Медленным, размеренным шагом он направился в сторону генерала Куропаткина, который как раз сменил полевую форму на парадный мундир и стоял в компании губернатора Стрешнева возле фуршетного стола.

Подойдя ближе, Строганов вежливо кивнул обоим.

— Петр Аркадьевич. Илья Сергеевич. Прекрасный вечер.

— Граф, — Куропаткин ответил крепким рукопожатием. — Рад, что вы находите время для отдыха.

Кирилл взял с подноса свежий бокал, чуть повернулся корпусом, чтобы видеть зал, и, понизив голос, спросил:

— И давно британцы так вольготно обитают на Урале, генерал?

Куропаткин проследил за его взглядом, остановившимся на высоком, безупречно одетом джентльмене средних лет с военной выправкой и холодными глазами.

— Примерно полгода назад, — тяжело вздохнул особист, потирая переносицу. — Все мои аналитики, да и наши столичные коллеги тоже, крутили пальцем у виска. Ловить здесь британской короне откровенно нечего. Проецировать свои политические хотелки вдали от портов и столицы — глупо. Воровать технологии с закрытых заводов? Тоже прохладная тема.

Генерал сделал глоток и криво усмехнулся.

— Дирижабль с краденым до границы не долетит. Я скорее собью его над тайгой и потом извинюсь за «аномальных птичек», чем позволю им вывезти хоть один чертеж. Но бритты были феноменально настойчивы. Выкручивали руки МИДу, грозили пошлинами, в итоге получили разрешение на открытие небольшого консульства.

— И кто этот франт?

— Официально — консул Ее Величества, сэр Артур Вилсон, — Куропаткин нахмурился. — Но фигура вызывает вопросы. Не того полета птица, чтобы кидать его на задворки уральской политики. По нашим каналам проходит как человек, близкий к армейской разведке бритов. Поэтому мои топтуны следят за ним круглосуточно. Шаг влево, шаг вправо — все фиксируется.

— Понятно… — протянул Строганов.

Его взгляд не отрывался от британского консула. Вилсон, стоя у мраморной колонны, буквально пожирал глазами княжну Ростову. В этом взгляде было все, от обычного светского интереса до откровенно мужской похоти. И этот факт казался Строганову крайне интересным.

Кирилл подозвал проходящего мимо официанта, взял с подноса два бокала шампанского и аккуратно, пользуясь габаритами, протиснулся через поредевший кружок почитателей Натальи.

Княжна с нескрываемой благодарностью выдохнула, принимая бокал из его рук. Она с усмешкой наблюдала, как две трети ее собеседников, узрев приблизившегося вплотную Имперского Аудитора, тут же вспомнили о срочных делах, не выключенных утюгах и растворились в толпе.

— Знакомы? — негромко спросил Кирилл, кивая в сторону британца.

— Редкостная гнида, — подтвердила Наталья, делая большой глоток ледяного шампанского.

В наушнике Строганова раздался смешок Елены, которая, находясь в нескольких метрах от них, прекрасно слышала разговор через внутреннюю связь.

— Вился вокруг меня больше года в Петербурге, — княжну передернуло, словно от прикосновения к слизню. — Липкий, противный, всегда появляется там, где не ждут. Пытался набиться в друзья к деду. В итоге я его жестко отшила на каком-то приеме, прилюдно указав на дверь. Вроде успокоился. И вот теперь он здесь.

— Где же он накосячить так успел, чтобы его из столицы сослали в екатеринбургскую глушь? — задумчиво произнес Кирилл, видя, как британец, поправив манжеты, все же решился подойти к их группе, несмотря на присутствие графа.

— Нет, Кирилл, — тихо, но очень серьезно сказала Наталья, глядя поверх бокала. — Дед узнавал через свои каналы. Вилсон — очень серьезная фигура в их ведомствах. Считать его перевод на Урал понижением точно не стоит. По крайней мере, не все так однозначно. Он приехал сюда за чем-то конкретным. Или за кем-то.

Алиса в интерфейсе Кирилла уже развернула массивную красную папку с британским гербом. Цифровые жернова начали перемалывать биографию консула Ее Величества, готовясь к столкновению, пока англичанин подходил все ближе.

Сэр Артур Вилсон приближался к ним походкой победителя по жизни, который точно знает, что его жертва никуда не денется. Британский консул натянул на свое лицо самую счастливую, добродушную и абсолютно фальшивую улыбку, которая так хорошо удавалась выпускникам Итона. При этом между строк читалась самоуверенность человека, за спиной которого маячит вся мощь Королевского флота.

Елена, стоявшая чуть поодаль, медленно повернулась. Графиня Строганова не стала играть в высокую политику или дипломатическую вежливость. Она продолжала смотреть на британца с той же высокомерием, с которой обычно рассматривают пятно грязи на дорогом ковре. Ее взгляд, усиленный затемненными стеклами очков, был физически ощутим.

Вилсон, однако, сделал вид, что не замечает этого ледяного душа. Он остановился в учтивом полуметре от их группы и изящно склонил голову.

— Княжна Ростова, графиня Строганова, — его русский был почти идеален, лишь легкая растянутость гласных выдавала иностранца. Затем он перевел взгляд на Кирилла и добавил с должной долей уважения: — Граф Строганов. Какая приятная неожиданность встретить столь блестящее столичное общество в этих суровых, но по-своему очаровательных краях.

— Сэр Артур, — Наталья ответила сухим, формальным кивком, не делая ни малейшей попытки улыбнуться. — Ваше появление здесь — вот уж действительно неожиданность. Я полагала, уральский климат слишком резок для нежной британской конституции.

Группки гостей, до этого рассредоточенные по залу, начали медленно, шаг за шагом, подтягиваться ближе. Местная элита почуяла запах крови. Столкновение столичных хищников с иностранным дипломатом обещало стать главным развлечением вечера. Никто не хотел пропустить ни слова.

Консоль тут же отреагировала на изменение обстановки. В углу поля зрения Кирилла всплыло окно с трансляцией свежей новости из местной сети ГИС. Заголовок кричал жирным шрифтом: «Британский лев и русская княжна: как быстро Ростова вскроет старые раны на сердце английского джентльмена?». Ниже прилагалась куча фотографий, сделанных буквально пару минут назад с балкона, где Вилсон, забыв о дипломатическом протоколе, откровенно пялился на Наталью, почти пуская слюни.

Елена, увидев ту же новость на своем экране, тихо, но отчетливо фыркнула от смеха.

Кирилл мысленно переслал ссылку Алисе, сопроводив ее виртуальным лещом.

— Хватит разгонять трафик на всякой ерунде, — приказал он. — Займись делом.

— Это не я! — возмутилась Алиса, ее чибик в интерфейсе обиженно скрестил руки на груди. — Местные писаки сами суетятся. Я только алгоритмы ранжирования чуть-чуть подкрутила, чтобы новость в топ вышла.

Но хвостатая тут же сменила тон, почувствовав рабочий настрой графа. Проекция секретарши исчезла, уступив место образу суровой следовательницы в кожаном плаще.

— Ладно, босс, сейчас мы этого джеймса бонда на молекулы разберем.

На внутреннем взоре Натальи Ростовой вспыхнул текст, набранный воинственным, алым шрифтом, окруженным анимированными языками пламени: Загони его под плинтус!

Дважды просить княжну не пришлось. Ростова, почувствовав за спиной незримую, но колоссальную поддержку информационного монстра, расправила плечи.

— Вы находите уральские края суровыми, княжна? — Вилсон улыбнулся еще шире, демонстрируя идеальные зубы. Его голос истекал патокой и медом. — Поверьте, ради встречи с вами я готов стерпеть не только уральские морозы, но и сибирскую стужу. Вы, как всегда, ослепительны. Этот изумрудный цвет удивительно подчеркивает вашу красоту.

— Благодарю, сэр Артур, — Наталья лениво обмахнулась веером. Зеленые строчки текста от Алисы бежали перед ее глазами с бешеной скоростью. — Хотя, признаться, я удивлена вашим интересом к цветам. Если верить отчетам лондонской светской хроники за прошлый месяц, вы предпочитаете исключительно… красный. Особенно в виде бархатных портьер в клубе мадам Дюбуа на Пэлл-Мэлл. Говорят, ваши карточные долги там уже достигли той стадии, когда правительство Ее Величества предпочитает отправлять своих дипломатов в командировки подальше от кредиторов. Например, на Урал.

Вилсон поперхнулся воздухом. Его идеальная улыбка дрогнула, как треснувшее стекло. Толпа вокруг, жадно ловившая каждое слово, издала коллективный, сдавленный вздох. Удар был нанесен с такой филигранной точностью и такой убийственной публичностью, что оправдываться было бессмысленно.

Но британец был профессионалом. Он быстро взял себя в руки, хотя его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

— Ах, княжна, светские сплетни Лондона так же преувеличены, как и легенды о русских медведях на улицах, — попытался отшутиться консул. — Уверяю вас, мой визит на Урал продиктован исключительно деловыми интересами Короны в сфере металлургии.

— Металлургии? — Наталья изящно приподняла бровь, читая следующую порцию данных. — Как интересно. А я-то думала, что ваши интересы лежат в сфере химической промышленности. В частности, в разработках новых взрывчатых веществ.

Вилсон замер.

— Не понимаю, о чем вы, княжна.

— Ну как же, сэр Артур, — голос Ростовой звенел от ядовитой вежливости. — Буквально на прошлой неделе ваш атташе по торговле был замечен в компании инженеров химического завода виконта Мамина. Вы так интересовались формулами стабилизации нитроглицерина, что даже предложили им щедрый грант на исследования. От имени некоего «независимого» швейцарского фонда, разумеется.

Мамин, стоявший неподалеку в группе уральских акционеров, побледнел как полотно и начал судорожно вытирать лоб платком. Взгляд генерала Куропаткина, находившегося в нескольких шагах, мгновенно сфокусировался на виконте, обещая тому очень долгий и неприятный разговор в «кабинетах» ИСБ.

Британский консул понял, что его только что прилюдно макнули лицом в грязь, частично раскрыв шпионскую сеть, которую он выстраивал месяцами. Причем сделала это молодая аристократка, оперируя фактами, доступными разве что высшим эшелонам контрразведки.

Консул не позаботился хоть о какой-то приватности. Он думал, что ведет светскую беседу с избалованной девчонкой, о которой мечтал ранее. И в результате его позор стал достоянием общественности. В сеть полетели вырезки разговора, и на этот раз уже без всякого участия Алисы. Местные репортеры, прячась за спинами гостей, строчили прямо в ГИС.

Наталья методично, шаг за шагом, уничтожала репутацию дипломата. На каждое его елейное восклицание она отвечала фактом из его биографии: о провальных сделках в Индии, о сомнительных связях с опиумными контрабандистами в Китае, о его сомнительных счетах.

После двадцати минут такой чехарды, когда лицо Вилсона приобрело оттенок серого оттенок, а улыбка превратилась в судорожную гримасу, коммуникатор Кирилла, настроенный на тихий виброрежим, дважды дернулся во внутреннем кармане френча.

Строганов незаметно активировал интерфейс. Два входящих сообщения.

Первое было от майора Волкова. Глава опергруппы ИСБ был предельно краток: «Граф, передайте моей глубочайшее почтение княжне. Некоторые факты из жизни консула почему-то прошли мимо нашего ведомства. Премного благодарен.»

Второе сообщение было звуковым, присланным по шифрованному родовому каналу от патриарха Ростовых. Кирилл мысленно включил воспроизведение.

Старый князь в голосовухе откровенно давился от смеха. Было слышно, как он стучит кулаком по столу.

«Кирилл, епрст! — сквозь хохот выдавил старик. — Я сейчас умру от разрыва сердца! Наташка— просто дьявол во плоти! Но, сынок, придержи коней. Скажи ей, чтобы сворачивала концерт. Я, конечно, с удовольствием посмотрю, как Вилсоны попытаются выкатить нам дуэль, а среди Ростовых найдутся желающие пристрелить этого ублюдка, но… политика, мать ее. Нам сейчас открытый дипломатический скандал с Британией ни к чему. Осади ее».

Кирилл мысленно усмехнулся. Старик был прав. Англичанина размазали тонким слоем по уральскому паркету, пора было заканчивать избиение. Алиса конкретно так резвилась, закидывая сеть новыми мемами про британского льва, которому вырвали гриву.

— Удивительная выдержка у мужика, — прокомментировала хвостатая, глядя на телеметрию консула. — У него давление за двести, адреналин из ушей льется, а он стоит и держит лицо. Английская школа, ничего не скажешь.

— Натали, — Кирилл сделал полшага вперед, аккуратно прерывая княжну, которая уже готовилась выдать очередной убойный факт о недвижимости Вилсона в Шотландии. — Полагаю, сэр Артур уже достаточно проникся суровым уральским гостеприимством. Оставим дипломатию Министерству иностранных дел.

Ростова, тяжело дыша от возбуждения, бросила на консула последний, испепеляющий взгляд и грациозно кивнула.

— Вы правы, граф. Душновато здесь стало. Пожалуй, мне нужно освежиться.

Вилсон, воспользовавшись моментом, коротко поклонился, не сказав ни слова, и с достоинством ретировался в сторону выхода на террасу. Его спина была прямой, как палка, но каждый шаг выдавал крайнюю степень напряжения.

— Как поставить в стойло неспешных светских бесед бешеную княжну? — пробормотал Кирилл, глядя вслед англичанину.

Но насладиться тишиной Строганов не успел. Едва Вилсон скрылся из виду, как к графу подошел один из уральских баронов.

— Кирилл Андреевич, — барон улыбнулся, нервно теребя пуговицу на фраке. — Позвольте отвлечь вас на минуту. Касательно тех поставок особых марок стали для броненосцев… Мы тут подумали, возможно, есть варианты… оптимизации процесса?

Кирилл мысленно застонал. Работа началась… А в бальном зале пошли массовые развлечения помимо танцев.

Как потом со смехом вспоминал Строганов: «Классный тамада и конкурсы интересные…».

К счастью, обошлось без пошлостей. Пристроить карандаш, привязанный к поясу, в пустую бутылку никто не предлагал. И это откровенно радовало, потому что Алиса, просканировав память Кирилла и узнав суть этого исконно русского свадебного конкурса, долго билась в цифровой истерике от смеха, грозясь вывести проекцию прямо посреди зала.

Бальные танцы перемежались выходами к буфетам и показательными выступлениями. Казалось, что может быть плохого в конкурсе талантов? Выходили милые дамы, читали стихи, бренчали на рояле и чего-то там пели. Причем некоторые — очень даже прилично, с профессионально поставленными голосами.

Все резко изменилось, когда слово взял подвыпивший князь из местной богемы. Он вышел в центр зала, пошатываясь, и, картинно взмахнув бокалом, заявил:

— Господа! Мы все слышали, как чудесно поют наши уральские красавицы. Но до нас дошли слухи… О, эти слухи будоражат воображение! Говорят, что раз уж граф Строганов так знатно отжег на своей свадьбе, исполнив нечто невообразимое, то и его супруга, графиня Елена Александровна, умеет не хуже! Просим!

Зал, уже подогретый шампанским, радостно загудел. Раздались аплодисменты.

Елена, стоявшая рядом с Натальей, удивленно приподняла брови. Она собиралась вежливо отказаться, сославшись на отсутствие подготовки.

Но пока она раздумывала, на внутренней стороне ее очков, а также перед глазами княжны Ростовой, появилась огромная, пульсирующая неоновым светом надпись от Алисы:

«СОГЛАШАЙСЯ! МЫ ИХ ПОРВЕМ!!! Я ДАЖЕ АРАНЖИРОВКУ УЖЕ ПОДГОТОВИЛА!»

Елена с сомнением посмотрела на княжну. Наталья, чьи глаза азартно блеснули за очками, широко улыбнулась и коротко кивнула.

Когда две столичные аристократки грациозно поднялись на небольшую сцену, предназначенную для музыкантов, зал взорвался овациями. Местная элита предвкушала зрелище.

В первых рядах зрителей, сложив руки на груди, стоял сэр Артур Вилсон. Британец вернулся с террасы, и теперь его взгляд буравил Ростову с такой интенсивностью, словно он пытался просверлить в ней дыру.

Кирилл в этот момент как раз заканчивал объяснять уральскому барону, почему поставки броневой стали могут только идти строго по графику и без всяких «левых» схем. Он прервался на полуслове, когда на его интерфейсе выскочил системный запрос.

«Внимание! Запрос на использование резервов Пыли для не задокументированных функций: управление акустикой и светотехникой бального зала».

А рядом с системным окном появился чибик Алисы. Огромные, влажные анимешные глаза смотрели на графа с мольбой. Над головой проекции, как из пулемета, сыпались копии слов: «Пожалуйста!!! Пожалуйста!!! Ну пожалуйста!!!»

Кирилл тяжело вздохнул, понимая, что сопротивляться этому цифровому террору бесполезно.

— Я уже жалею об этом перфомансе, — мысленно отписал он всем троим. И нажал кнопку «Подтвердить».

Разговоры в зале резко смолкли.

Основной свет погас, погрузив огромную залу в полутьму. Оркестр, сидевший в оркестровой яме, непонимающе замер — дирижер не давал отмашки.

И тут врубилась музыка.

Это не был оркестр. Звук, плотный, вибрирующий, с глубокими басами, лился, казалось, отовсюду — из стен, из потолка, из самого паркета. Невидимый режиссер в лице Алисы выкрутил акустику зала на максимум, используя пылевые резонаторы.

Сцену и двух девушек выхватил из темноты идеально выставленный, холодный синеватый свет.

Кирилл тихо застонал. Консоль услужливо подкинула ему ссылку на прямую трансляцию в ГИСе.

— Алиса, твою ж… — пробормотал граф про себя.

Хвостатая не просто вывела картинку в сеть. Она устроила натуральную бомбардировку рекламой через сотни каналов, не только тех, что специализировались на светской хронике. При этом качество картинки и звука на ее трансляции было практически идеальным, кристально чистым и без единого артефакта.

Народ, почуяв качество, массово повалил к ней с каналов других журналистов, у которых трансляция изначально была похуже, а потом и вовсе резко упала «по причинческим технинам» — хвостатое цифровое чудовище без зазрения совести глушила конкурентов.

В итоге на трансляции Строгановых уже сидели больше ста тысяч человек. Цифра стремительно ползла вверх. Камеры микро-дронов буквально летали вокруг Елены и Натальи, выдавая кинематографичные ракурсы, что приводило зрителей в полный восторг. Чат под видео летел с бешеной скоростью, заваливаясь сверхположительными комментариями.

Алиса, выступая в роли безжалостного модератора, за доли секунды удаляла любые попытки злопыхателей написать гадость. Хотя этого почти не требовалось — такие сообщения мгновенно тонули в море восхищения. Но всех «умников» хвостатая брала на карандаш, занося их в черный список и обещая жестокую интернет-кару.

Тяжелые, размеренные аккорды вступления заполнили зал.

Первой к микрофону подошла Елена. Ее голос, глубокий, усиленный акустикой, зазвучал властно и тяжело:

Свет пропал и берег тих:

Мир исчез для нас живых.

Мы уходим в синий лёд,

Где никто нас не найдёт.

Сталь крепка и винт стучит,

Океан вокруг молчит…

Давит тьма на наш каркас:

Выполняем мы приказ…

Чат под трансляцией взорвался. Ссылки полетели в закрытые военные форумы, в чаты военно-морских училищ, в группы подводников, чья служба в Империи только набирала обороты и была окутана мрачной тайной.

Дальше эстафету перехватила Наталья. Ее голос был более звонким, но в нем звучала стальная нотка:

Стены давят на виски,

Мы зажаты здесь в тиски.

Атом греет за спиной,

В этой бездне ледяной.

Воздух спёрт и трудно спать,

Нам нельзя сейчас всплывать.

Стрелки пляшут на табло.

Время медленно текло…

На слове «атом» трансляция перевалила за миллион зрителей. В чате, как по команде, стали появляться изображения Андреевского флага и силуэты флагманов российских флотов.

На припеве, который девушки исполнили дуэтом, голоса слились в мощный, пробирающий до костей аккорд.

Глубина — наш дом и склеп…

Каждый здесь и глух и слеп…

Держим мир мы на весах:

Пряча в трюмах липкий страх.

Тень скользит по дну морей:

Мы страшней любых зверей…

Чат в ГИСе резко замер. Алиса в интерфейсе Кирилла недовольно заворчала:

— Ну вот, уральцы вообще не следят за состоянием своих серверов! Всего-то миллион триста смотрящих, а магистральный узел лег!

Пауза длилась всего пару секунд. Алиса, судя по всему, перебросила трафик на свои резервные каналы, и лента комментариев снова улетела в космос, превратившись в сплошной поток флагов и слов восхищения.

В самом бальном зале губернаторской резиденции стояла гробовая тишина. Местная элита, привыкшая к легким французским шансонам, сидела с открытыми ртами, оглушенная этим лютым неформатом. Это была не салонная песня. Это был гимн тех, кто умирает в темноте ради того, чтобы эти люди в шелках могли спокойно пить шампанское.

Разве что военные, присутствующие на балу, офицеры местных гарнизонов, жандармы и особисты ИСБ, отреагировали иначе. Они, не сговариваясь, вытянулись, подняли бокалы, молча салютуя дамам на сцене.

Елена и Наталья продолжили, чеканя слова:

Слышен шум чужих винтов:

Враг к удару тут готов…

Мы крадёмся словно тень:

Здесь не ясен час и день.

Нервы, струны, пульс частит:

Щит страны сейчас трещит…

Ждём сигнал — глядим в экран

Вскроем мы любой обман.

Разворот на базу к нам.

К нашим тихим берегам.

Не нажали кнопку «Пуск»,

Слышен сердца частый стук.

Снимем китель и бушлат,

Каждый жив и каждый рад.

Служба кончилась пока:

Спит ракетная река…

Финальный припев прогремел под сводами зала, как раскат грома:

Глубина — наш дом и склеп…

Каждый здесь и глух и слеп…

Держим мир мы на весах:

Пряча в трюмах липкий страх.

Тень скользит по дну морей:

Мы страшней любых зверей.

«Тихая Глубина» ExTeam

Музыка стихла. Свет плавно вернулся в зал. Секундная тишина сменилась оглушительным, неистовым звуком оваций. Зал рукоплескал. Британский консул Вилсон хлопал медленно, с каменным лицом, явно не понимая половины специфических терминов, но осознавая мощь произведенного эффекта.

В этот момент Алиса на главном экране трансляции выделила вычурной, золотой светящейся рамкой и закрепила сверху один-единственный комментарий.

«Это лучшее музыкальное произведение о флоте, что я слышал за последние десять лет. Считаю честью пригласить обеих исполнительниц на службу в штаб Военно-Морского Флота. Адмирал Ушаков».

Пока Елена и Наталья с лучезарными улыбками принимали овации ожившего зала, кланяясь публике, коммуникатор Кирилла в кармане задергался в истерике.

Строганов достал аппарат. Вызов шел по защищенной линии. Снова майор Волков.

— Слушаю, — коротко бросил граф, отходя в тень колонны.

— Граф, можно поинтересоваться, что у вас там происходит⁈ — голос Волкова в динамике был спокоен, как всегда, но Строганов все равно уловил нотки беспокойства, что для майора было крайне редким явлением.

— Культурно просвещаемся, майор. А что не так? — невинно поинтересовался Кирилл.

— Что не так? У меня аналитики седеют в прямом эфире… — выдал перл в трубку особист. — Настоятельно вас прошу подобные выступления, связанные с государственной тайной согласовывать с ИСБ заранее!

Кирилл перевел взгляд на интерфейс. Там висел полупрозрачный, растерянный силуэт Алисы.

— Кирилл, честное слово! Я просканировала все базы данных, от архивов до планов на двадцать лет вперед. Я не нашла ни единого упоминания, ни одного чертежа, что Российская Империя вообще проектирует атомные подводные ракетоносцы!

Строганов хмыкнул.

— Майор, успокойтесь, — ответил он Волкову, глядя на ликующий зал. — Считайте это… научной фантастикой. Художественным вымыслом. Женской интуицией, в конце концов.

— Художественным вымыслом⁈ — задумчиво произнес Волков. — Странно, что после этих вымыслов коммуникаторы красные от звонков из особого отдела Адмиралтейства…

— Вот пусть Адмиралтейство и разбирается, — усмехнулся Кирилл, сбрасывая вызов.

Он посмотрел на сцену. Елена и Наталья, сияя, спускались по ступенькам под ручку с генерал-губернатором, который сыпал комплиментами.

Сэр Артур Вилсон, консул Ее Британского Величества, вернулся в свою резиденцию в самом центре Екатеринбурга в прескверном расположении духа.

Он швырнул шляпу и трость на руки испуганному лакею, прошел в свой кабинет, отделанный темным деревом, и с силой захлопнул двери. Подойдя к массивному бару-глобусу, плеснул себе на два пальца неразбавленного шотландского виски.

Вилсон сделал два крупных глотка. Алкоголь обжег горло, но не принес успокоения.

— Сучка ростовская, — прошипел консул сквозь стиснутые зубы, сжимая хрустальный стакан так, что побелели костяшки.

Воспоминания о публичном унижении на балу жгли каленым железом. Эта рыжая дрянь вскрыла его прошлое и настоящее с такой легкостью, словно читала его личное досье из архивов британской разведки. Карточные долги, любовницы, тайные встречи с химиками… Всё то, что он так тщательно выстраивал и скрывал, было выброшено на потеху уральскому быдлу.

Ему уже успели позвонить из Петербурга. Посол Великобритании в Российской Империи, лорд Бьюкенен, говорил с ним полчаса назад по защищенному каналу. Бьюкенен плохо скрывал злорадную улыбку в голосе, когда «настоятельно рекомендовал» быть осторожнее с русскими княжнами в будущем и избегать светских скандалов, порочащих честь Короны.

Вилсон раздраженно прошелся по кабинету, меряя шагами персидский ковер. Он остановился у пылающего камина. Огонь играл на его лице, подчеркивая глубокие морщины гнева.

Британец размахнулся и с силой запустил хрустальный стакан с остатками виски прямо в огонь. Хрусталь разлетелся вдребезги с жалобным звоном. Пламя жадно вспыхнуло, поглотив алкоголь.

Вилсон раздраженно ходил по кабинету, затем остановился, сделав несколько глубоких вздохов. После чего нехорошо улыбнулся и взял коммуникатор. Когда абонент на той сторон стороне ответил, Вилсон сообщил, что выбрал объект для следующей операции…