Глава 18

Серый, крошащийся от времени и сырости бетон стен Седьмого управления полиции казался живым. Он словно впитывал в себя эхо чужого отчаяния, щедро возвращая взамен запах дешевой карболки и ледяного ужаса. Второе место в негласном списке локаций, куда аристократия Империи боялась попасть больше, чем на расстрельную площадь. Первым были пыточные подвалы ИСБ, но там хотя бы сохранялась иллюзия государственной необходимости. Здесь же, в лабиринтах Седьмого, правили бал простолюдины. Следователи, надзиратели, конвоиры — люди без капли благородной крови, получившие законное право ломать дворянскую спесь через колено. Классовая ненависть, возведенная в ранг должностной инструкции, превращала каждый допрос в изощренную экзекуцию, а дела расследовались с такой пугающей тщательностью, что шансов откупиться практически не оставалось.

Но именно эта въедливость местной системы сейчас играла против графа Строганова.

Кирилл стоял посреди тесной камеры предварительного содержания, засунув руки в карманы темного френча. Встроенные в стены генераторы подавления Пыли тихо гудели на низких частотах, создавая неприятное давление на барабанные перепонки.

— Какая же ты мразь, Игореша, — с глухой горечью произнес граф.

Перед ним на прикрученных к стене металлических нарах сидел старший сын князя Ростова, по совместительству отец Натальи. Человек, который должен был стать следующим патриархом одного из самых могущественных родов Империи. Сейчас он напоминал выброшенную на берег медузу. Игоря колотила крупная, неконтролируемая дрожь. Лицо приобрело землисто-серый оттенок, под глазами залегли черные провалы. На периферии зрения Кирилла, прямо поверх тускло освещенной камеры, развернулся полупрозрачный интерфейс. Алиса, не тратя времени на визуализацию своего аватара, просто вывела сухую медицинскую телеметрию объекта. Красные столбцы цифр ползли вниз.

— Токсический шок, Кирилл, — бесстрастно констатировала хвостатая в голове Строганова. — Алкогольное отравление почти что в терминальной стадии, плюс синтетические стимуляторы в лошадиных дозах. Его печень сейчас умоляет о контрольном выстреле, а нервная система искрит, как перебитый кабель. Классический отходняк после трехдневного марафона на самом дне химического рая.

Это лишь усугубляло ситуацию. Одно дело — спланированная провокация, другое — когда цель сама с радостным визгом прыгает в расставленный капкан, предварительно отключив инстинкт самосохранения.

Рядом с Кириллом, словно вырубленный из цельного куска гранита, молча стоял сам патриарх Ростовых. Старый князь знатно сдал за эти несколько часов. Глубокие морщины на его лице превратились в рубцы, плечи, обычно широко расправленные, тяжело опустились. Он смотрел на своего наследника, и в этом взгляде не было ни жалости, ни гнева. Только пепел сгоревших надежд.

— Ты хоть понимаешь, что на нары не ты попал? — голос Кирилла лязгнул металлом, разрезая гудение подавителей. Он сделал короткий шаг вперед, нависая над дрожащим мужчиной. — Ты нас всех подставил. Всех!

— Я не собираюсь оправдываться перед сопляком вроде тебя… — огрызнулся Игорь. Его налитые кровью глаза попытались изобразить аристократическое презрение, но вышло жалко. Пересохшие губы скривились, обнажив зубы. На большее его не хватило.

Строганов не стал тратить время на словесные пикировки. Движение графа было настолько быстрым, что человеческий глаз не успел бы его зафиксировать без применения Пыли. Правая рука Кирилла стальной клешней сомкнулась на горле наследника. Короткий, безжалостный рывок вверх, и Игорь захрипел, оторвавшись от нар. Он повис на вытянутой руке графа, судорожно скребя ногтями по намертво сжатым пальцам Строганова. Ноги в дорогих туфлях беспомощно засучили по воздуху.

— Закрой свой поганый рот, — прошипел Кирилл прямо в багровеющее лицо Ростова-младшего. Во вспыхнувших зеленым глазах Аудитора не было ни капли сочувствия, только холодный расчет палача.

Граф разжал пальцы. Игорь с глухим стуком рухнул обратно на жесткий металл нар, заходясь в лающем кашле и жадно хватая ртом спертый воздух камеры.

— Хотелось с огоньком гулять? — ровным тоном продолжил Строганов, глядя на корчащееся тело. — Да без проблем! Сними хату на окраине столицы, а еще лучше — дом в соседней деревне, на подставное имя, и кувыркайся себе на здоровье. Но нет! Слишком просто, верно? Вы же, ублюдки, себе целый закрытый клуб по интересам отгрохали. Почти что в самом центре Петербурга.

Кирилл перевел тяжелый взгляд на старого князя.

— А батя твой на все глаза закрывал. Пытался не выносить сор из дома. Оплачивал счета, о которых ты просто забывал по пьянке, затыкал рты свидетелям… Все надеялся, что ты остепенишься и возьмешься за ум…

Старший сын патриарха, продолжая держаться за горло, злобно смотрел на Кирилла, периодически переводя затравленный взгляд на отца. Но старик молчал. Он стоял неподвижно, словно статуя скорбящего командира, не проронив ни слова в защиту сына.

— И вот результат, — Кирилл устало потер переносицу и опустился на металлический табурет, намертво прикрученный к бетонному полу. Жесткое сиденье скрипнуло. — Деньги и статус совсем отбили чувство страха и осторожность. Итог… — граф обвел рукой серые стены камеры, испещренные царапинами и пятнами плесени. — Закономерный. Но даже так ты умудрился отличиться, идиот.

Строганов подался вперед, уперев локти в колени.

— Вместо очередной дамочки сверхлегкого поведения, которой можно было бы сунуть пачку ассигнаций и отправить в закат, ты потащил в койку дворянку. За волосы. По полу…

От этих слов лицо наследника вытянулось. Остатки хмельной агрессии мгновенно испарились, уступив место парализующему непониманию.

— Я… мы… — Игорь начал откровенно заикаться. Его челюсть задрожала, пальцы вцепились в край металлической шконки. — Никто не мог… Там же закрытая зона…

— А пока тащил, дважды приложил по лицу, — безжалостно закончил Кирилл, игнорируя его лепет.

— Откуда… откуда ты это знаешь⁈ — взвизгнул Ростов-младший, срываясь на фальцет.

— Так ведь в вашем элитном клубе все в камерах, кретин! — Строганов повысил голос, и эхо заметалось по камере. — Каждый твой поход. Каждая твоя любовница. Каждый «особый запрос». Все там! И не просто картинка. А в высочайшем качестве и с идеальным звуком.

Кирилл выдержал паузу, позволяя информации просочиться сквозь одурманенный мозг Игоря.

— На сервере лежал архив за последние три года. С самого момента открытия дверей этого дома удовольствий для высшего света, Игореша! Архив почти весь потерли. Аккуратно, не оставив почти никаких цифровых следов, еще до того, как туда ворвались офицеры Седьмого управления. Но ты — настоящий джек-пот для тех, кто все это организовал. Им хватило тебя одного. Эту конкретную запись большие дяди оставили. И заботливо, на всякий случай, переслали копию прямо на почту начальнику Седьмого управления.

— Я не понимаю… — промямлил Игорь, окончательно теряя связь с реальностью. Он уставился на своего отца, ища спасения, которого не было.

Вместо Строганова заговорил старый князь. Его голос шелестел, как сухие осенние листья, но в нем слышался лязг падающей гильотины.

— Роду выкатили претензии, — убийственно спокойным голосом произнес патриарх. Он даже не смотрел на сына, его взгляд был устремлен в глухую стену. — За то, что ты «развлекся» со старшей дочерью Ермоловых, тебя в любом случае ждет пожизненная каторга. Без права на помилование. Плюс вира. Считай что смертельная вира, Игорь. Почти все наше имущество, производственные мощности и наработки в исследованиях.

Старик медленно закрыл глаза.

— Все это счастье Ермоловы поделят с Юсуповыми. Так как жених этой девицы, молодой Сергей Юсупов, тоже, знаешь ли, крайне раздосадован таким положением дел. Оскорбление двух древних родов одновременно, это надо было постараться на славу…

— А самое поганое, Игорь, — Кирилл встал с табурета, застегивая пуговицу френча, — даже если я прямо сейчас удавлю тебя голыми руками в этой камере, это ничего не изменит. Маховик запущен, ты замазал всех.

— Тебе-то что⁈ — злобно, с отчаянием загнанной в угол крысы выкрикнул уже бывший наследник. — Это дела моего рода! Ты здесь при чем, выскочка⁈

— Ты похерил почти половину моих производственных цепочек, дебил, — холодно ответил граф, глядя на него как на пустое место. — Шифрование, электроника, сплавы. Даже если я захочу сменить партнера, никто в Империи не потянет мои хотелки в ближайшие три года чисто физически. Нет таких мощностей! Нет таких лабораторий! Ты создал катастрофу на пустом месте, Игорь. Причем государственного масштаба! А спустить на тормозах этот беспредел в твоем исполнении правящая семья не сможет при всем желании. Улики железобетонные, общественность жаждет крови.

Игорь медленно обхватил голову руками. Пальцы зарылись в сальные волосы. Осознание того, что он не просто оступился, а уничтожил империю своей семьи, которая только-только встала на ноги после почти смертельного удара, наконец-то пробило химический барьер в его мозгу.

— Дайте мне ствол… — тихо, сглотнув вязкую слюну, произнес Ростов-младший. Он не поднимал глаз. — И один патрон. Я сам все закончу.

— Как я уже сказал, это ничего не изменит, — Кирилл устало помассировал виски. Смерть клинического идиота сейчас будет лишь красивым, но бесполезным жестом. Юридическая машина уже накатывала на активы Ростовых. — Нам пора, князь. Времени в обрез. Нужно понять, как минимизировать ущерб, пока нас не накрыло взрывной волной.

Старый патриарх молча кивнул. Он круто развернулся на каблуках и направился к тяжелой стальной двери, ни разу не оглянувшись на сына, оставшегося сидеть на холодных нарах. Кирилл шагнул следом, дважды ударив костяшками пальцев по бронированному стеклу смотрового окна, требуя у конвоя открыть выход.

Тяжелая дверь модифицированного «Руссо-Балта» захлопнулась с глухим звуком, намертво отсекая слякотный петербургский вечер и шум центральных улиц. Салон автомобиля, отделанный темным деревом и кожей, погрузился в изоляцию. Бесшумно заработали генераторы акустических помех, гарантируя, что ни один направленный микрофон не снимет вибрацию со стекол.

— Суки… — тихо, сквозь плотно сжатые зубы произнес граф Строганов, как только опустился на широкое сиденье.

Напротив него, в кресле, повернутом против хода движения, сидел генерал Александр Сергеевич Воронцов. Тесть Кирилла выглядел мрачнее тучи. Форменный китель расстегнут, на коленях покоится фуражка. Он внимательно изучал лица вошедших. Рядом со Строгановым тяжело осел старый князь Ростов, опираясь подбородком на руки, сложенные на набалдашнике трости. Оба патриарха уставились на Кирилла, ожидая вердикта.

— Все плохо? — прямо спросил Воронцов. Его голос, привыкший отдавать команды целым армиям, сейчас звучал напряженно.

— Да, — без обиняков ответил Кирилл. Он не видел смысла играть в дипломатию со своими. — Все идет к тому, что Ростовых вырежут под ноль. В прямом смысле.

На лице старика Ростова не дрогнул ни один мускул. Он словно окаменел, приняв удар с достоинством человека, который уже похоронил свой род в стенах Седьмого управления.

— Силенок не хватит, — задумчиво, с ноткой угрозы произнес Воронцов. Генерал потер подбородок. — У Ермоловых гвардия слабая, Юсуповы сильны деньгами, но в открытое столкновение не полезут. Если мы подтянем моих гвардейцев и твоих «волкодавов», Кирилл…

— На то и расчет, — резко мотнул головой Строганов. Он откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза на секунду, чтобы собраться с мыслями. — Там будет многоходовочка перед официальным объявлением родовой войны. Причем, я уверен, в их расчетах уже учтены и ваши силы, Александр Сергеевич. Так как вы женаты на Софье Ростовой.

Генерал нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались на козырьке фуражки.

— Они понимают, что вы не останетесь в стороне, — продолжил Кирилл, открывая глаза. — Как только вы двинете свой ресурс на защиту Ростовых, вскроют скрытые резервы. А дальше будут выжидать, когда настанет момент и в порыве отчаяния вы задействуете армию. Неважно, напрямую или через связи. Вас тут же обвинят в использовании государственного аппарата для покрытия уголовного преступления. Изнасилование дворянки, зафиксированное на камеру, это не спор за земельный надел. Вступитесь — и вас сожрут в Сенате, снимут с должности и отдадут под трибунал. Наши оппоненты бьют нас на нашем же поле, парализуя уголовным законодательством. На Урале твари обкатали алгоритм на Гончаровых. Схема та же: подставная девка, наркота, запись, мгновенная легализация кровной мести. И теперь они сработали в Петербурге, масштабируя опыт.

— Думаешь, все дело в кластере? — Воронцов подался вперед, его глаза сузились.

— Во всем, — ответил Кирилл. Машина мягко качнулась, выруливая на проспект, направляясь в сторону укрепленного поместья Ростовых за городом. — Наработки РЭБ, алгоритмы шифрования, системы наведения для беспилотников, и наше тяжелое производство. Все это сейчас завязано на нас троих. Наш конгломерат стал слишком силен. И дело не в усилении позиций внутри страны. Противник из-за ленточки играет в долгую, парализуя мощные производства Империи.

На периферии зрения Строганова вспыхнул интерфейс. Алиса, не теряя времени, начала выводить схемы поставок и производственных цепочек, подсвечивая критические узлы красным.

— В этом наша сила и наша главная слабость, — озвучил Кирилл выводы Алисы. — Убери одного — система развалится или надолго выйдет из строя. Они не могут пробить меня напрямую, по факту нас в роду двое. Батю не подтянуть в эти игрища, меня на сладких удовольствиях не поймать. Взятки не даю, документация прозрачна, как слеза младенца. Генерала Воронцова не купить, в роду каждый второй на активной военной службе, а значит, вся движуха будет в гарнизонных судах или тех, что в юрисдикции Особого Корпуса. Там скорее в дело влетит ИСБ с двух ног, чем что-то выгорит. Поэтому бьют по самому слабому звену. По идиоту, который не умеет держать ширинку застегнутой.

— Можно попробовать в суде доказать, что он был невменяемым, — хрипло предложил Ростов, не поднимая глаз. — Что ему что-то подсыпали. Экспертиза покажет наличие препаратов. Мы наймем лучших адвокатов…

— И поэтому Игорек с таким упоением использовал деваху вместо половой тряпки в коридоре? — саркастически, с откровенным раздражением спросил Воронцов. Старый служака презирал подобные оправдания. — А потом на кровати…

— Да на ней клейма ставить негде! — внезапно возмутился Ростов. Гнев на мгновение прорвал его апатию. Старик ударил кулаком по колену. — Это все знают в свете! Эта Ермолова меняет любовников чаще, чем перчатки. Она известная дрянь!

— А что толку? — Кирилл равнодушно пожал плечами. — От количества любовников дворянкой она быть не перестала. И титул у нее настоящий, не полученный пару дней назад. Записи о скором бракосочетании с Юсуповым есть во всех светских хрониках. Свидетелей того, что «детишки» Ермоловых и Юсуповых давно и официально в отношениях, — навалом. Для суда она — невинная жертва, будущая опороченная жена, растоптанная обезумевшим наркоманом из клана Ростовых.

Строганов сделал паузу, позволяя Алисе вывести новую порцию данных. Интерфейс перед его глазами запестрел газет и скриншотами из Государственной Информационной Системы.

— И, кстати, прямо сейчас в ГИСе разворачивается серьезная медиакампания, — Кирилл перевел взгляд на генерала. — В центре событий — поруганная честь мадмуазель и беспредельщики Ростовы, которые, цитирую, «считают, что деньги позволяют им покупать живых людей». Работают крайне профессионально, разгоняют волну через анонимные узлы, скупают рекламу. А вот и проплаченные журналисты пошли…

— Нас с вами, генерал, пока не трогают, — усмехнулся Кирилл, хотя в этой усмешке не было ни капли веселья. — Но и без этого в обсуждениях мы уже фигурируем. Все ждут развязки. Ждут, когда Воронцовы начнут покрывать родственничков, лоббируя свои интересы через армейское ведомство, чтобы макнуть вас в эту грязь с головой. Ну и, конечно, ждут Имперского Аудитора, который попытается наложить хоть какое-то вето на расследование и заморозить активы Ростовых. Как только я сделаю шаг — они закричат о превышении полномочий и коррупции.

Воронцов тяжело вздохнул, расстегивая воротник кителя. Воздуха в просторном салоне внезапно стало не хватать.

— Мы в дерьме, — подытожил генерал, формулируя общую мысль с армейской прямотой.

— В полном, — кивнул Кирилл.

— Мне пора ползти в сторону кладбища? — мрачно уточнил Ростов. Старик снова сгорбился, его пальцы, унизанные перстнями, мелко дрожали. — Если я объявлю о сложении полномочий патриарха и передам титул… Наталье! Возможно, это смягчит удар. Они заберут заводы, но сохранят жизнь семье.

— Нет, — Кирилл отрезал жестко, словно ударил хлыстом. — Никаких капитуляций. Если вы отдадите заводы, они не остановятся. Они поймут, что схема работает, и придут за верфью, а потом и за армейскими контрактами. Все, что мы делали, пойдет прахом! Уверен, уже сейчас готовится тысяча пояснений, что наши контракты все же не нужны. И не важно, что вся тема будет муссироваться по сотому кругу. В этот раз аргументы будут уже серьезными.

Строганов откинулся назад, опираясь руками на трость. Разум, усиленный Консолью, уже выстраивал контуры ответного удара, анализируя переменные.

— Но для начала, — Кирилл вперил тяжелый взгляд в патриарха Ростовых, — расскажите мне всё. Сколько еще было попыток похищения ваших родственников за последние сутки? Мне нужны подробности. Кто, где, кого…