Глава 4

Первым делом, покинув серые, монументальные своды регионального управления ИСБ, мы отправились за покупками. Местные уральские мрази в прямом смысле слова держали парня в черном теле. Да чего уж там, судя по выкладкам, которые транслировала Алиса, пока мы ехали, в последний месяц Илья потратил на себя меньше, чем конченный дворник-алкаш на полставки в привокзальном трактире. Все крохи, которые слепой траст выдавал на руки, уходили на оплату счетов из больницы. Пацан донашивал куртку, из которой вырос еще полгода назад, а его ботинки в принципе были на последнем издыхании.

Наш кортеж, распугивая гудками зазевавшихся автомобилистов, плавно вкатился на парковку самого дорогого торгового центра Екатеринбурга. «Пассаж Демидовых» — гласила витиеватая светящаяся вывеска. Ирония судьбы. Тратить деньги мы будем на территории врага.

Матвеев вышел первым, привычно сканируя периметр цепким взглядом. Мои гвардейцы веером рассыпались у входа, отсекая зевак.

Илья, увидев сияющие витрины и швейцаров в ливреях, снова сжался. Парень судорожно сглотнул, его рука инстинктивно дернулась к карману потертых брюк, словно он пытался нащупать там несуществующие монеты. Я прекрасно понимал, что у него сейчас в голове. Он высчитывал, сколько дней жизни его матери в палате будут стоить эти стеклянные двери.

— Я давно сюда не ходил, — выдавил он наконец из себя, упрямо глядя в пол. Голос дрожал. — Нам не нужно. У меня нормальная одежда.

— Сильно сомневаюсь, — тепло улыбнулась Елена, грациозно выходя из машины. — И сейчас мы это поправим!

Илья тяжко вздохнул и, ссутулившись, выпрыгнул из внедорожника на брусчатку. Он выглядел как побитый щенок, которого притащили на выставку породистых овчарок. Местные мажоры, судя по всему, успели не раз проехаться по нему катком за последние месяцы. Слухи в таких городах разносятся быстро. Наследник некогда могущественного графа Гончарова, который теперь подрабатывает мойщиком посуды на задворках, лишь бы купить еды — отличная мишень для самоутверждения уральской золотой молодежи.

— Погоди, — я тормознул парня, положив руку ему на плечо.

Он вздрогнул. Поднял на меня глаза, полные какой-то тупой, застарелой обреченности. Похоже, решил, что мы передумали. Что столичный граф посмотрел на его рваные рукава и побрезговал идти рядом.

— Вы забыли самое главное, ваше сиятельство, — официально, медленно произнося каждое слово, обратился я к нему.

Илья аж замер. Он захлопал глазами, не понимая, к кому я обращаюсь. Оглянулся по сторонам.

— Позвольте, граф, — с добрым смешком Елена подошла вплотную и мягко, но уверенно взяла парня за руку.

Илья покраснел так густо, что краска залила даже кончики ушей. Он попытался выдернуть ладонь, застеснявшись въевшейся в пальцы грязи и мозолей, но хватка у моей жены была железной.

— Какой милый мальчик, — графиня Строганова оценивающе осмотрела его лицо, игнорируя его внешний вид. — Надо обязательно познакомить вас со своей кузиной. Ей как раз не хватает кавалера с таким серьезным взглядом.

— Зачем ей такой, как я… — смутился Илья, опуская голову.

— Какой? — усмехнулась Елена.

Она полезла в свою сумочку. Секунда, и в ее пальцах блеснул тяжелый кусок золота с массивным рубином. Алиса вытащила из закрытых описей имущества то, что изъяла полиция при осмотре тела его убитого дяди. Я просто попросил ИСБ вернуть вещь законному владельцу.

Елена плавно, но неотвратимо надела тяжелую графскую печатку на указательный палец левой руки Ильи. Кольцо было немного велико, но это неважно.

— Наследник многомиллионного состояния, — негромко произнесла моя жена, глядя ему прямо в глаза. — Глава рода. Владелец кластера. И просто милый красавчик.

Илья в очередной раз замер в ступоре. Он поднял руку на уровень глаз. Рассматривал кольцо, которое принадлежало его отцу, а до этого деду. Рубин поймал луч солнца, отразив его кроваво-красным бликом.

Парень шумно втянул воздух через нос. Пальцы сжались, собираясь в жесткий кулак. Золото ободка впилось в кожу.

Я смотрел, как меняется парень. Как распрямляются плечи, до этого сгорбленные под тяжестью унижений. Как уходит затравленность из позы. Он медленно поднял голову. Взгляд серых глаз изменился. Затравленный щенок исчез. Из-под лобья на площадь, на охранников, на сверкающие витрины смотрел волчонок. Худой, голодный и злой, но уже осознавший, что у него есть клыки. Теперь он смотрел на всех сверху вниз, и было абсолютно неважно, что ростом он едва доставал мне до плеча.

— То, что нужно, — удовлетворенно кивнула Елена, отпуская его руку. — Шмотки и машины — это просто пыль, Илья. Род — наше всё. Пойдем, граф. У нас много дел.

Парень молча кивнул. Он шагнул к стеклянным дверям торгового центра первым. Матвеев, пряча ухмылку в усы, молча оттеснил швейцара, открывая перед пацаном дверь.

Наша земная акула в лице Елены вела нас на запах стиля с грацией хищницы и профессиональной транжиры. Она безошибочно выбирала, в какой именно бутик нам надо зайти, чтобы собрать правильный, бронебойный гардероб для пацана.

Илья держался молодцом. Он стоически переносил экзекуцию, пока вокруг него вихрем летали девочки-консультанты из очередного пафосного магазина итальянской одежды. Они щебетали, приносили сорочки, брюки, жилеты, снимали мерки. Елена браковала половину одним взмахом руки, вторую половину отправляла в примерочную. Брали всё. От исподнего до строгих костюмов-троек, кашемировых пальто и галстуков. Всё, что было у парня раньше, сгорело в родном доме во время того самого ночного штурма. Ну, ничего, построит новый. Лучше, больше и с нормальной системой безопасности. А мы проследим…

Мы с Матвеевым выполняли роль декораций. Сержант стоял у входа в бутик, скрестив руки на груди, и смотрел на манекены с таким выражением лица, будто ожидал от них вооруженного нападения.

Когда мы покинули крыло с одеждой, за нами следовали трое носильщиков, нагруженных пакетами и кофрами. Илья, переодетый в темно-синий костюм из тончайшей шерсти, белоснежную сорочку и дорогие туфли, выглядел совершенно иначе. Волосы ему уже успели привести в порядок в местной модной парикмахерской, которую я бы точно обозвал барбершопом. Пацан оказался действительно статным, с резкими, аристократичными чертами лица.

Мы подошли к небольшому магазину с неброской, матовой вывеской из темного дерева. У дверей нас уже ждал лично управляющий — седой мужчина в безупречном фраке. Он низко поклонился, распахивая перед Еленой дверь.

Пока мы шли, ГИС — Государственная Информационная Система — бурлила, фонтанируя всем, чем только можно. Нас узнали еще на парковке. Ясен пень, морда лица графа Строганова, спасителя Наследника, слишком долго маячила на первых страницах столичных и имперских газет. Но очень скоро местные репортеры и просто зеваки с коммуникаторами срисовали и самого Илью.

И понеслось дерьмо по трубам.

— Хозяин, у нас тут локальное извержение нечистот, — голос Алисы в интерфейсе звенел от предвкушения. — Местные выкормыши из уральской элиты пытаются тут же нарисовать образ. Строчат посты в закрытых и открытых каналах. Пишут, что Строганов притащил с собой беспризорника, который еще вчера лошадь под мостом доедал. Обсуждают его грязные ногти на старой фотке из больницы.

— Фас, — мысленно скомандовал я, переступая порог часового магазина. — Только красиво. Но это неточно…

Я спустил с цепи Алису, и вышло просто феерично.

Хвостатая не стала блокировать их сообщения. Она сделала лучше. Алиса моментально нафигачила фотографий Ильи — прямо с камер видеонаблюдения торгового центра, улучшив качество через свои алгоритмы. Илья в костюме. Илья с идеальной укладкой. Илья с холодным, презрительным взглядом, поправляющий манжету. Вот наследник Гончаровых заходит в очередной магазин в сопровождении суровой охраны.

А последняя фотка, которую Алиса закинула в самую популярную ветку обсуждений уральского дворянства, порвала пердаки всем без исключения. Это был крупный план левой руки парня, лежащей на спинке дивана. Белоснежный манжет и массивный золотой перстень с рубином. Кольцо Патриарха рода Гончаровых.

Это серьезно повысило градус интереса к наследнику. Одно дело — травить нищего сироту. Другое — обсуждать главу рода, за спиной которого маячит Имперский Аудитор.

Да, вывеска в магазинчике, где мы сейчас находились, была тихой, скромной и неброской. Здесь продавали часы. И только. Вот только ценник на витринах начинался от трехсот тысяч рублей за самые простые и невзрачные модели из стали. Торговая марка была известна не только в Империи, но и по всему миру.

Елена усадила Илью в кожаное кресло, и управляющий выложил перед ним бархатный поднос.

Теперь все, кто пытался на серьезных щах заявить в сети, что Илья — нищий, который позорит графский титул и ходит в обносках, резко заткнулись.

А затем они засунули языки туда, где не светит солнце. Потому что Алиса, разогревшись на фотографиях, начала активно выгребать всю грязь со дна уральского аристократического болота.

— О да! Это мы любим! — мурлыкала Алиса в моей голове. На интерфейсе замелькали окна.

Смерч из донного ила и дворянских скелетов полетел в публичное пространство. Алиса вскрывала самые потаенные шкафы. Счета за карточные долги, переписки с любовницами, откаты при строительстве казенных заводов, фотографии с закрытых оргий. Она лупила точечно, выбирая именно тех молодых ублюдков и их папаш, которые громче всех тявкали на Илью шестьдесят минут.

Эффект был такой, что в сети появились панические сообщения о хакерской атаке со стороны японской разведки. Седьмое управление жандармерии, после двухчасового срача в ГИСе и прямых пинков от генерала Куропаткина, арестовало сразу шестерых дворянских отпрысков прямо в их особняках. В качестве доказухи жандармы использовали то, что выкинула в сеть Алиса: схемы ухода от налогов и подкупа чиновников.

Весело. А ведь мы пока что еще даже ничего не сделали. Я просто купил парню часы…

Последним пунктом нашего променада был небольшой ресторан под стеклянной крышей торгового центра. Дорого, пафосно, с обилием позолоты и хрусталя — всё, как любят местные недалекие олени, считающие, что статус измеряется количеством вензелей на квадратный метр.

Метрдотель, вышколенный до блеска, проводил нас к лучшему столику у панорамного окна.

— Хозяин, у нас гости, — доложила Алиса, как только мы сели и нам принесли меню. — Я тут срисовала больше двух десятков вооруженных тел на периметре. Они стянулись к ресторану минут пять назад. Охрана.

— Кого охраняют? — я не отрывал взгляда от меню, выбирая стейк.

— Много кто прибыл, чтобы своими глазами убедиться, что здесь чета Строгановых в компании опекаемого Ильи. А вот и местный крысиный король вышагивает из лифта. Граф Демидов собственной персоной.

Елена, сидевшая напротив, услышала доклад хвостатой через свой миниатюрный наушник. Она спокойно отпила воды из хрустального стакана и чуть наклонилась к Илье.

— Ничего не бойся, Илья, — шепнула она ровным, мягким голосом. — Просто веди себя соответственно. Ты граф. Помни об этом.

Двери ресторана открылись. В зал вплыл Петр Игнатьевич Демидов. Грузный, седовласый мужчина с тяжелым, властным лицом. На нем был безупречный костюм, но двигался он как танк. Двое телохранителей остались у входа, переглядываясь с моими «волкодавами».

Когда Демидов пошел между столиками, Илья медленно поднял голову. От парня вдруг пыхнуло такой неконтролируемой, плотной агрессией, что это прочувствовали все вокруг. Воздух вокруг нашего столика словно наэлектризовался. Это не была Пыль, пацан не был инициированным Кинетиком. Это была незамутненная ненависть человека, который смотрит в глаза убийце своей семьи.

Сам граф Демидов, сделав очередной шаг, на мгновение сбился с ритма. Он слегка прифигел от взгляда паренька. Ожидал увидеть сломленного заморыша, а встретил взгляд, которым можно танк прожечь. Но старая школа взяла свое. Демидов мгновенно вернул на лицо маску благодушного хозяина и продолжил свой марш к нашему столику.

— Граф, графиня, — глубоким, раскатистым басом произнес Демидов, останавливаясь у нашего столика. Он вежливо, но без лишнего подобострастия кивнул мне, затем Елене. Илью он демонстративно проигнорировал, словно парня вообще не было за столом.

— Прошу прощения за то, что отрываю вас от, кхм, семейного ужина, — продолжил он, изображая на лице легкое сожаление. — Но есть дела, что не терпят отлагательств. Могли бы поговорить наедине?

Я отложил меню.

— У меня нет секретов от тех, кто за этим столом, — спокойно ответил ему, глядя Демидову в глаза. — Присаживайтесь, Петр Игнатьевич. Раз уж пришли.

Надо отдать должное, граф выводы сделал правильные. С учетом того, что нарыли ему аналитики про мои методы ведения переговоров в столице, он решил не лезть в бутылку и не качать права на публике. Он аккуратно отодвинул стул и грузно сел.

Подскочил официант, Демидов бросил взгляд на наш стол, отметил про себя, что алкоголя нет — только вода и морс, — и сделал заказ.

— Гранатовый сок, свежевыжатый, — коротко бросил он. Видимо, решил поддержать трезвую атмосферу. А может, цвет граната ему нравился больше.

Играть с порога в крестного папу Урала Демидов не стал. Одно очко уральцам. Он все же с плохо скрытым неудовольствием покосился на Илью. Парень сидел абсолютно неподвижно. Он не пытался встрять в разговор, не ерзал на стуле, но сверлил Демидова таким тяжелым взглядом, что казалось, готов вцепиться ему в глотку в любой момент, стоит мне только кивнуть.

Демидов откашлялся и начал издалека. Классическая светская прелюдия.

Он разливался соловьем о том, какой я пипец-молодец. Как стремительно поднялся с низов, как мудро инвестирую в технологии.

— Вы, Кирилл Андреевич, настоящий феномен нашего времени, — вещал Демидов, принимая принесенный сок. — Завоевали такую шикарную женщину, — он галантно кивнул Елене. — Ваша промышленная империя растет быстрее, чем кто-либо мог предсказать. Это вызывает уважение.

Он вскользь упомянул и мою военную службу, пытаясь прощупать почву. Но, судя по всему, тот барьер секретности, который ИСБ и лично Император выстроили вокруг операции во Владивостоке и штурма подземелий Петербурга, ему пробить не удалось. Он отделался обтекаемыми фразами про остров Удачи, где мы якобы гоняли «японских пиратов», и тяжелый выпуск из Академии.

Я лениво поддерживал эту игру, отвечая вежливыми банальностями. Мы даже дошли до обсуждения «китайского контракта» и перспектив дирижаблестроения.

Именно в этот момент Елена, изящно прикрыв рот ладошкой, демонстративно, с чувством зевнула.

Демидов осекся. Его кустистые брови сошлись на переносице. Граф намек понял мгновенно. Светские расшаркивания окончены, время переходить к бизнесу. Сворачивая дифирамбы, в которые он незаметно вплетал себя любимого и то, как хорошо он знает весь местный политический бомонд, Демидов подался вперед.

— Кирилл Андреевич, буду прям, — его бас стал тише. — Урал — регион сложный. Специфический. И если дорогой конгломерат «Строганов-Воронцов-Ростов» захочет здесь развернуться, пустить корни, вам понадобятся надежные проводники. Я готов замолвить даже не одно словечко перед нужными людьми. Логистика, поставки руды, зеленая улица в местных судах. Все будет работать как швейцарские часы.

— И всего-то надо сдать Илью, передать вам наследие Гончарова и свалить на полгода с Урала, пока вы тут делите активы, верно? — скучным, ровным голосом спросил я, перебивая его речь.

Демидов замер со стаканом гранатового сока в руке.

— Мне говорили, что вы человек дела, — сухо улыбнулся он, ставя стакан на стол. — А еще — человек слова, который понимает, где выгода, а где пустые амбиции. Мальчишка — отработанный материал. Заводы стоят. Отдайте управление местным гильдиям, и вы получите свой процент чистой прибыли без всякой головной боли.

— Все так, — кивнул я в ответ. — Я человек слова. И я дал слово Империи, что отсюда я уеду, только полностью решив все проблемы семьи Гончаровых. И с каждым часом, проведенным в этом славном городе, я понимаю все лучше… что дело вообще не в деньгах.

Граф Демидов хорошо держал лицо. Ни один мускул не дрогнул на его массивной физиономии. Но у меня была Алиса.

— Хозяин, у клиента конкретный скачок давления, — доложила хвостатая, считывая его физиологиюграфа. — Пульс подскочил до ста пятидесяти. Выброс адреналина. Его знатно тряхнуло изнутри.

Я ткнул палкой в его тушку вслепую и попал точно в болевую точку. Дело действительно было не в бабках за станки. В патентах скрывалось нечто такое, что заставило их вырезать целый род. И они до дрожи боялись, что столичный Аудитор это найдет.

Но граф был тертым калачом, старым интриганом, пережившим не одного губернатора. Он медленно откинулся на спинку стула, широко, по-барски улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы.

— Кирилл Андреевич, вы молоды и идеалистичны, — снисходительно произнес он. — Но всегда дело в деньгах и власти. Остальное уже вторично. Уж вы-то, с вашим стремительным взлетом, должны знать это лучше меня. Империя далеко, а Урал — вот он. Надеюсь, все наши временные «разногласия» утрясутся в ближайшее время, когда вы изучите финансовые отчетности.

Демидов поднялся, застегнул пиджак.

— Приятного аппетита. Графиня, — он учтиво попрощался и, развернувшись, пошел к выходу.

Внешне он уходил как победитель. Но хвостатая сдала его с потрохами.

— Графа трясет от злости за проявленную слабость, — констатировала Алиса. — Пусть он и проявил ее только перед собой. Он сейчас готов порвать своих аналитиков на ремни за то, что они не смогли предсказать твою реакцию.

Как только спина Демидова скрылась за дверями ресторана, Илья шумно, с присвистом выдохнул, словно все это время задерживал дыхание. Его пальцы, сжимавшие край стола, побелели.

Елена тепло, с пониманием улыбнулась. Она взяла графин и налила Илье полный стакан холодной воды.

— Пей, — коротко скомандовала она.

Паренек схватил стакан и залпом, судорожно глотая, выпил все без остатка.

Я же сидел молча, глядя вслед ушедшему графу сквозь стеклянные перегородки.

— Что-то не так? — тихо уточнила Елена, заметив мой взгляд.

— Все не так, — ответил я, прикусив язык.

У меня почти вырвалась фраза: «Будто домой вернулся, в гребаный 21 век». Эти корпоративные войны, отжим активов через суды, подставные уголовные дела, банкротство, убитая логистика и промышленный шпионаж… Вся эта грязь была мне знакома до боли. Они действовали не как дворяне с пылевыми клинками, они действовали как черные рейдеры из моего прошлого мира с мощным трастовым фондом за спиной. Это было слишком современно для девятисотых годов. Слишком системно!

Супруга нахмурилась, интуитивно понимая, что я недоговариваю. Она видела, как напряглась моя челюсть. Но Елена мне доверяла безоговорочно. Она не стала допытываться, просто отложила салфетку и стала ждать развязку или новых указаний.

А развязка пришла к нам на двух ногах.

К нашему столику, осторожно лавируя между официантами, подошел человек в строгом, расшитом золотом мундире чиновника особых поручений. Он поклонился.

— Ваше сиятельство, граф Строганов. Графиня, — чиновник протянул мне плотный конверт из кремовой бумаги с гербовой печатью. — От имени генерал-губернатора Уральского края. Наслышаны о вашем визите. Его высокопревосходительство имеет честь пригласить вас на званый вечер сегодня в резиденции.

Я взял конверт. Ожидаемо. Власть хочет посмотреть на столичного зверя вблизи.

— Передайте мое почтение губернатору, мы обязательно будем, — кивнул я. Чиновник поклонился и исчез.

Я повертел конверт в руках и посмотрел на жену.

— Дорогая, у тебя есть с собой вечернее платье для провинциальных раутов? — спросил, прикидывая, успеем ли мы заехать в ателье.

— У меня есть лишнее, могу поделиться, — раздался внезапно за нашими спинами знакомый голос.

Мы с Еленой одновременно обернулись.

— Кавалерия прибыла, майор, — шутливо отдала воинское приветствие Наталья Ростова.