Глава 8

Термитные шашки догорали, брызгая остывающим шлаком на искореженные петли массивного гермозатвора. Запах жженой стали и крови густо висел в спертом воздухе коридора. Гвардейцы Строгановой не теряли ни секунды. Пока металл плавился, штурмовая пятерка перезаряжалась. Лязгнули пустые металлические короба, отбрасываемые на пол. Свежие ленты легли в приемники крупнокалиберных пулеметов. Боец с ранцевым генератором ловким движением выщелкнул отработанные батареи, с шипением выпустившие облачко пара, и вогнал на их место новые, с синей маркировкой.

Воронов и его оперативники молча наблюдали за этой механической, отработанной до рефлексов хореографией. Майор ИСБ окончательно смирился с новой ролью. Его люди здесь превратились в статистов. И никто из них не был против. Парни сжимали свои пистолеты-пулеметы, понимая простую истину: сунься они на передок, их размажут по стенам за пару минут. Здесь работали калибры и технологии, для которых штатная броня ИСБ была картоном.

Огромная стальная створка с протяжным скрежетом накренилась и с грохотом рухнула на бетонные ступени. Пыль взметнулась облаком.

Гвардейцев встретила относительная тишина.

Относительная — потому что грохот с минус третьего этажа теперь доносился гораздо отчетливее. Там внизу глухо ухало, дрожали перекрытия, и раздавался скрежет разрываемого металла. Кто-то очень серьезный и очень злой ломал архитектуру хранилища.

А вот на минус втором этаже царило безмолвие. Штурмовая пятерка шагнула на лестничный пролет. Мощные фонари, закрепленные на груди и оружии, разрезали мрак, выхватывая ряды стальных депозитарных сейфов, уходящие вдаль колонны и блестящий мраморный пол. Ни баррикад, ни засад, ни багровых сполохов боевой Пыли.

— Чисто, — коротко бросил в эфир командир передового звена.

Основная группа начала спуск. Ботинки хрустели по раскрошившемуся бетону. Воронов шел в центре, контролируя сектора, которые пропускали гвардейцы. Коридор казался вымершим.

Внезапно один из оперативников ИСБ, шедший чуть правее майора, издал странный, булькающий звук. Воронов резко повернул голову. Боец оседал на пол, роняя оружие. Из глубокого, идеально ровного разреза на горле фонтаном била артериальная кровь.

Ни хлопка выстрела. Ни вспышки.

— Контакт! — рявкнул майор, вскидывая автомат и водя стволом по теням между колоннами.

Краем глаза он уловил движение. Не фигуру, а лишь искажение пространства, легкую рябь в свете фонарей. Рябь скользнула мимо следующего оперативника. Парень захрипел. Из его груди, прямо сквозь бронежилет, вышло узкое, матово-черное лезвие. Клинок тут же исчез, растворился во мраке, а тело рухнуло на кафель.

Тень мелькнула еще раз, перескакивая на потолочную балку, и полностью слилась с темнотой.

— Быстро к нам! — приказала Елена Строганова. Ее голос резанул по ушам без малейшей паники.

Оперативники ИСБ ломанулись за линию штурмовых щитов, которые тут же сомкнули строгановские гвардейцы. Расстояние составляло всего несколько шагов, но стоило оно дорого.

Третий опер упал с пробитым затылком — тонкий стилет вошел точно под срез шлема. Четвертый споткнулся, когда невидимое лезвие подрезало ему сухожилия под коленом, и тут же получил контрольный удар в основание черепа. Пятый рухнул уже у самых щитов, захлебываясь кровью из пробитых легких.

Воронов ввалился за щит, тяжело дыша. Минус пять человек за десять секунд. Враг даже не использовал огнестрел, чтобы не засветить позиции вспышками. Невидимые ублюдки резали их в абсолютной тишине.

Отряд замер, сбившись в жесткую защитную полусферу. Фонари шарили по потолку, стенам, дверям депозитариев. Ничего. Только клубящаяся бетонная пыль. Враг был умнее и коварнее тех смертников, что пытались удержать минус первый этаж.

Майор мельком глянул на Строганову. Столичная аристократка стояла сразу за центральным щитовиком. Револьвер опущен, визор шлема поднят. Воронов искал на ее лице хотя бы тень страха или растерянности. Не нашел. Графиня задумчиво сканировала, оценивая ловушку.

Из мрака, без единого звука, вылетел метательный нож.

Лезвие со звонким стуком врезалось в композитный щит прямо напротив лица Елены. Нож не отскочил. Он увяз в многослойной броне, пусть и неглубоко. По металлу клинка пробегали тусклые фиолетовые разряды — пылевое исполнение, артефактная сталь.

Строганова даже не моргнула. Не отшатнулась. Только чуть склонила голову, рассматривая застрявшее в сантиметрах от ее носа лезвие.

— Вот это женщина, — невольно восхитился майор. Нервы-канаты. У него самого сердце колотилось так, что отдавало в висках.

Графиня перевела взгляд в темноту. Она не стала отдавать приказ на слепую стрельбу, понимая, что против таких теней пули — лишь трата боекомплекта.

— Лунный свет, — ровно произнесла Строганова.

Оперативники ИСБ с профессиональным непониманием переглянулись. Воронов нахмурился. Термин был ему незнаком, ни в одном справочнике спецсредств ИСБ или Особого Корпуса такого не значилось. Гвардейцы же, напротив, отреагировали мгновенно, без дополнительных пояснений.

Двое бойцов, те самые, что несли длинные прямые мечи с синим свечением на кромках, вышли из-под защиты энергетического периметра. Они шагнули в темноту коридора, разойдясь в разные стороны, и замерли, опустив клинки. Никакой суеты. Две статичные мишени, приглашающие невидимых убийц к атаке.

Гвардейцы во второй линии синхронно полезли в подсумки. В их руках появились небольшие, размером с бильярдный шар, сферы из тусклого серого металла. Поверхность сфер была испещрена тонкой вязью микроскопических каналов.

Бойцы присели и с силой покатили сферы по полу. Шары зашуршали по мрамору, разбегаясь веером. Несколько штук кинули прямо под ноги стоящим впереди мечникам, и те, аккуратно поддев их тяжелыми ботинками, отправили дальше, вглубь темной подземной улицы хранилища. Шары раскатились на добрые тридцать метров, охватив весь сектор потенциального контакта.

Один из строгановцев, оставшийся за щитами, достал из разгрузки прибор, внешне похожий на обычный радиодетонатор. Коротко щелкнул тумблером и нажал кнопку.

Взрыва не последовало. Сферы, раскиданные по коридору, неярко вспыхнули холодным белесым светом и тут же погасли. Но от каждой из них во все стороны рванула беззвучная, невидимая глазу волна. Там, где эта волна касалась поверхностей — пола, потолка, стальных дверей ячеек, бетонных колонн, — оставался тончайший, едва заметный слой флуоресцентной пыльцы.

За пару секунд весь коридор преобразился. Пространство начало тускло светиться мягким, мертвенно-бледным светом, лишенным теней и контрастов.

«Мы словно внутри луны», — усмехнувшись про себя, подумал майор. Освещение было неровным, но достаточным, чтобы различать детали. Вот только теней убийц по-прежнему не было видно. Система оптической маскировки врага работала идеально даже в этом спектре.

— Чего мы ждем? — нервно шепнул графине Воронов, перехватывая автомат. Ему категорически не нравилось стоять на месте.

— Когда эти ушлепки больше не смогут прятаться, — так же тихо, не отрывая взгляда от коридора, ответила Строганова.

До майора дошел смысл ее слов буквально за пару секунд до того, как сработала ловушка.

С потолка, прямо над левым мечником, бесшумно отделилось пятно мрака. Нападающий падал отвесно, выставив вперед клинки. Но как только он начал движение, разрезая насыщенный реагентом воздух, физика взяла свое. Флуоресцентная пыльца, осевшая на его маскировочном костюме, вступила в реакцию.

Контуры убийцы внезапно вспыхнули. Сначала тускло, а затем, по мере ускорения падения, все ярче и ярче. Воздух вокруг него засветился, очерчивая фигуру в глухом обтягивающем костюме. Маскировка пошла прахом. Чем быстрее двигался враг, тем сильнее исходило от него мертвенно-бледное свечение. Он превратился в неоновую вывеску посреди темного подвала.

Мечник даже не стал поднимать голову. Он сделал короткий шаг в сторону, уходя с траектории падения, и коротким, кистевым движением взмахнул своим синим клинком.

Светящийся силуэт рухнул на пол уже двумя отдельными половинами. Маскировка отключилась, обнажив черную ткань и хлещущую на мрамор кровь.

Скрываться больше не было смысла. Осознав, что их технология обнулена, тени атаковали.

В лунном свете коридора вспыхнули еще шесть быстро движущихся силуэтов. Они срывались со стен, выскакивали из-за открытых дверец депозитариев. Их скорость была потрясающей, но теперь каждое их движение сопровождалось шлейфом свечения.

Майор Воронов, прижавшись к щиту, с открытым ртом наблюдал за тем, как работают мечники Строганова. Это не было фехтованием в классическом понимании. Это была промышленная мясорубка.

Тяжелая броня мечников без проблем купировала все попадания тонких клинков, а их синие мечи, напитанные Пылью до предела, не встречали сопротивления. Один из светящихся ассасинов попытался зайти со спины, выполнив сложный акробатический кувырок. Мечник просто развернулся на пятке, пропуская удар по касательной по наплечнику, и снес нападающему голову чисто, как гильотиной.

Второй мечник принял удар артефактного стилета на левый наруч, заблокировал руку врага и своим клинком распорол его от паха до грудины.

Стрелки за щитами даже не вмешивались, чтобы не зацепить своих. Они лишь добивали тех, кто пытался отступить или обойти зону ближнего боя.

Два строгановских «рыцаря» рубили в капусту элиту диверсантов с пугающей, механической монотонностью. Синие вспышки клинков сливались с лунным светом реагента. Криков не было — убийцы умирали молча. Звенела сталь, хрустели кости, чавкала разрубаемая плоть.

Спустя минут пять опять наступила тишина на этаже. Иллюминация на трупах медленно угасала. Лишь снизу, с минус третьего, продолжал доноситься глухой, ритмичный грохот, напоминающий работу гигантского пресса.

— Двигаемся дальше, — приказала Строганова, переступая через растекающуюся лужу крови.

Отряд, сомкнув щиты и соблюдая все возможные меры предосторожности, пошел вперед. Мечники стряхнули кровь с лезвий и заняли места на флангах. Воронов вытер пот со лба. Он начинал понимать, почему местные уральские князьки дохли, как мухи.

Путь до следующего лестничного пролета занял примерно десять минут. И чем ближе отряд подходил к последнему гермозатвору, отделяющему их от минус третьего этажа, тем тревожнее становилось лицо графини.

Это заметил и майор Воронов, и княжна Ростова. Елена больше не сканировала тени. Ее взгляд был устремлен прямо на массивную стальную плиту в конце коридора. Губы плотно сжаты, скулы напряжены. Пальцы, сжимавшие рукоять револьвера, слегка побелели. Для человека, который только что хладнокровно взирал на расчлененку, это была слишком явная демонстрация нервов.

— Что не так? — шепотом спросила княжна, придвигаясь ближе. Ее палец нервно поглаживал спусковую скобу автомата.

Но Елена лишь помотала головой и ничего не сказала.

Когда штурмовой отряд подошел вплотную к гермозатвору, охреневать стали уже все без исключения.

Если на верхних этажах шум казался просто гулким эхом, то здесь, за стеной из металла, он приобрел детализацию. Доносились звуки, от которых по спине бежали мурашки. Металл скрипел и рвался с таким визгом, будто там вскрывали броненосец консервным ножом. Бетон крошился с хрустом. Но самое дикое — это были звуки самих сражающихся. Сквозь сталь пробивался тяжелый, вибрирующий рык, словно там насмерть схлестнулись лев-переросток и огромная разъяренная горилла. А затем…

Все дружно замерли. Оперативники ИСБ опустили автоматы. Гвардейцы за щитами переглянулись.

Сквозь грохот и рычание отчетливо пробился высокий, искаженный металлическим эхом, но абсолютно узнаваемый возглас.

— У меня по ходу фляга потекла, — радостно и как-то обреченно признался майор Воронов, снимая шлем и потирая виски. — Я клянусь, я слышал, как там кто-то сказал «НЯ»…

Он посмотрел на Ростову, ожидая, что столичная аристократка поднимет его на смех. Но судя по лицу княжны, у которой глаза стали размером с чайные блюдца, фляга текла сразу у обоих. Наталья медленно кивнула, подтверждая, что слуховые галлюцинации у них коллективные. Майор слегка успокоился — шизофрению лучше делить на двоих.

На левом предплечье графини Строгановой внезапно ярко вспыхнул интегрированный в броню тактический экран. По матовому стеклу с бешеной скоростью побежал массив зашифрованных данных. Зеленые столбцы цифр, графики нагрузок, телеметрия.

Елена удивленно смотрела на это счастье секунды три. А потом вздрогнула, резко прижав свободную руку к шлему с наушниками. Ее лицо исказилось от смеси шока и понимания. Она быстро опустила визор. С внутренней стороны стекла загорелась проекция, транслируя ей скрытую картинку с нижнего уровня.

Все стоящие рядом буквально обратились в слух, потому что изоляция шлема не справлялась. Из наушников графини прорывались писец какие странные звуки. Лязг, грохот, то самое утробное рычание и… отборный, многоэтажный, виртуозный мат. Голос определенно не принадлежал графу Строганову, интонации, срывы на фальцет и специфические обороты намекали на присутствие кого-то еще. Кого-то очень злого и в данный момент абсолютно не стесняющегося в выражениях. Словесные конструкции, описывающие анатомические особенности матерей противников и способы интеграции металлических предметов в их организмы, заставили бы покраснеть даже портового грузчика.

— Отходим! — судорожно, почти срывающимся голосом приказала графиня. Она резко развернулась, на ходу отключая трансляцию ударом по сенсору на предплечье. Экран погас.

— Чего? — Воронов опешил. — Там же ваш муж!

— Мы сделали главное, — голос Строгановой вернул себе ледяную твердость, хотя грудь тяжело вздымалась. — Купировали угрозу на двух этажах. Отрезали им пути к отступлению и не дали ударить в спину. Дальше граф справится сам. Зачищаем этажи снизу наверх, берем под контроль выходы.

Гвардейцы, не задавая вопросов, тут же начали перестраиваться для отхода.

— Ты уверена? — с откровенным сомнением спросила княжна Ростова, кивая на гудящий гермозатвор. Из-за стали снова донеслось громогласное, яростный крик, сопровождаемый звуком рушащейся колонны.

— Более чем, — с каким-то нездоровым, почти маниакальным энтузиазмом ответила Строганова. Она поправила револьвер в кобуре и шагнула к лестнице. — Минут десять, и все закончится. Поверьте, туда сейчас лучше не соваться.

Воронов, послушав новые глухие удары снизу, решил, что графиня абсолютно права. Некоторые тайны аристократии лучше оставить за бронированными дверями. Отряд начал быстрый подъем на поверхность, оставляя минус третий этаж на растерзание графу и его… демонам.