Глава 9

Сеть Екатеринбурга билась в эпилептическом припадке. Государственная Информационная Система раскалилась от количества запросов, перепостов и слитых фотографий. Виртуальные панели, развернутые над массивным столом из морёного дуба, пестрели заголовками местных изданий.

«Дерзкое ограбление Имперского банка!»

«Стрельба в центре: полиция оцепляет квартал!»

«Столичный гость снова в центре кровавой бойни!»

Граф Петр Игнатьевич Демидов листал ленту короткими движениями указательного пальца. На официальных каналах власти уже взяли четкий курс: вооруженный налет маргинальных группировок на хранилище. Работают спецслужбы, ситуация под контролем, гражданам сохранять спокойствие.

Демидов криво усмехнулся. Ограбление. Маргиналы… В банке, где толщина переборок измеряется десятками сантиметров металла и композита, а пылевой фон охраны глушит любую несанкционированную искру. Он переключился на закрытые дворянские каналы. Там царила откровенная паника. Люди, имеющие доступ к полицейским сканерам, видели скачки выбросов Пыли в районе банка. Цифры были такими, словно в подвалах рвали артиллерийские фугасы. И в центре всего этого снова маячила фамилия Строганова.

В дверь кабинета без стука шагнул начальник службы безопасности рода — грузный, седой мужчина с перебитым носом. Он не стал тратить время на поклоны.

— Ваше сиятельство, — безопасник подошел вплотную к столу, понизив голос. — У нас на западном КПП гости. Та самая машина.

Пальцы Демидова замерли над голографической панелью. Он медленно поднял взгляд на начальника охраны.

— Ты с ума сошел? — тихо спросил граф.

— Инкассаторский броневик банка. Тот, что значится в резерве директора филиала. Номера скрыты, но внутренние сигнатуры наши сканеры считали. Они у ворот.

Демидов почувствовал, как по спине поползла липкая, холодная капля пота. Это был не просто провал. Это был приговор, который сам приехал к нему на порог. Строганов прямо сейчас превращал банк в братскую могилу, а руководство этого банка, очевидно, рвануло к своему теневому покровителю. Прямо под камеры. Прямо под взгляды уличных стукачей ИСБ.

— Немедленно пропустить на территорию, — Демидов вскочил, отбрасывая кресло. — Загнать машину в подземный гараж. Уничтожить все записи с городских камер на маршруте их следования от самого центра! Никто не должен доказать, что этот гроб на колесах свернул к моему поместью. Выполнять!

Безопасник коротко кивнул и растворился в коридоре.

Через десять минут в кабинет Демидова ввели троих. Директор отделения Имперского банка и два его заместителя. Еще утром это были лощеные, уверенные в себе дельцы, ворочающие миллионами. Сейчас перед графом стояли три покойника, в которых по какой-то случайности еще теплилась жизнь. Лица серые, как пепел, костюмы помяты, у одного из замов дрожали руки так, что он не мог застегнуть пуговицу на пиджаке.

Демидов не стал предлагать им сесть. Он шагнул к директору, схватил его за грудки и с силой впечатал в тяжелые створки книжного шкафа.

— Вы совсем охренели⁈ — прошипел граф в самое лицо банкира, брызгая слюной. — Какого дьявола вы приперлись сюда⁈ Вы решили утащить мой род за собой на дно⁈

Директор судорожно вцепился в запястья Демидова, пытаясь ослабить хватку.

— Петр Игнатьевич… — прохрипел он, глотая воздух. — Каналы эвакуации перекрыты… Аэродромы заблокированы жандармами… У нас не было выбора! Строганов спустился в хранилище, как планировалось. Но дальше все пошло не по плану! Нам конец! Всем нам!..

Демидов отшвырнул банкира. Тот рухнул на колени, кашляя и потирая шею. Заместители жались к стене, стараясь слиться с обоями.

Граф шумно выдохнул, раз, другой. Ярость — плохой советчик. Эмоции только мешают. Он повернулся к окну, заложив руки за спину. Строганов не просто сунулся в хранилище, и вскрыл тайник Гончарова. И теперь этот тайник заливал кровью весь Екатеринбург, медленно и верно.

На коммуникатор Демидова пришел короткий текстовый импульс. От начальника СБ: «Маршрут зачищен. Машина в боксе».

Демидов закрыл глаза. Выдохнул еще раз, окончательно беря себя в руки. Когда он повернулся к банкирам, на его лице уже не было ни грамма злости. Только холодное, деловое спокойствие.

— Встаньте, Аркадий Семенович, — ровным тоном произнес он. — Возьмите себя в руки. Вы правы. Ситуация критическая.

Директор, кряхтя, поднялся с ковра, стряхивая пыль с брюк. Его замы с надеждой уставились на графа.

— В гараже вас ждет подготовленная машина. Не приметная, с документами второй купеческой гильдии, — Демидов подошел к столу, налил стакан воды и протянул директору. Тот выпил залпом, стуча зубами по стеклу. — Там же лежат вещи. Переоденетесь в рабочую одежду. Мои люди вывезут вас глухими трактами ближе к Иркутску. Оттуда сядете на грузовой дирижабль до Москвы, а дальше — по старым каналам в Европу. Счета у вас там есть, не пропадете. Переждем бурю.

— Спасибо, Петр Игнатьевич, — банкир попытался изобразить благодарность, но вышло жалко. — Мы век не забудем. Если бы Строганов добрался до тех документов…

— Идите, — Демидов отвернулся к окну, обрывая разговор. — Время не ждет.

Троица торопливо покинула кабинет. Граф стоял у окна, глядя на темнеющее небо над Уралом. Он не испытывал ни ненависти, ни жалости. Просто бизнес. Просто выживание.

Прошел час. Тишину кабинета нарушал лишь мерный гул климатической установки.

Дверь снова открылась. Начальник службы безопасности вошел внутрь и остановился у порога. Демидов не оборачивался, продолжая смотреть на вечерние огни города.

— Тела сожгли до пепла, ваше сиятельство, — буднично, без малейших эмоций доложил безопасник. Обычный отчет о проделанной работе. — Останки сбросили в промышленный коллектор за городом. Инкассаторский броневик распилен и пущен под пресс на нашем сталелитейном. Сейчас зачищаем контакты. Всех из охраны, кто видел их прибытие, переводим на дальние рудники.

— Хорошо, — Демидов, наконец, обернулся. Взгляд его был удовлетворенным. — Усильте периметр. Поднимите по тревоге гвардию. Мы должны быть готовы к неожиданностям…

Генерал-губернатор Уральского края сидел в своем монументальном, отделанном уральским малахитом кабинете. На массивном столе, прямо поверх стопки срочных донесений и шифровок, стояла пузатая бутылка армянского коньяка. Рядом — два хрустальных бокала. Первому лицу региона в этот момент было абсолютно плевать, что рабочий день еще не закончился.

Ему компанию составлял генерал-майор Куропаткин. Глава регионального управления ИСБ сидел в глубоком кожаном кресле, расстегнув воротник жесткого кителя. Лицо безопасника напоминало вытесанный из серого камня топором профиль, в глубоких морщинах залегла тень.

Оба понимали: та дичь, что творилась прямо сейчас в здании Имперского банка, — прямой результат работы неизвестной, но чудовищно мощной силы в регионе.

Губернатор плеснул коньяк в бокалы, не заботясь об этикете. Рука с тяжелым перстнем слегка дрогнула, стекло звякнуло о хрусталь.

— До этого проблем хватало, Илья Сергеевич, — хрипло начал губернатор, пододвигая бокал Куропаткину. — Демидовы грызлись с Терентьевыми, кто-то отжимал рудники, кто-то травил конкурентов. Но все это происходило где-то там, в стороне, в темноте. Никто не видел крови на улицах. Сохраняли фасад приличия. А что сейчас⁈

Он залпом опрокинул коньяк, поморщился и с шумом втянул воздух.

— Имперский Аудитор не пробыл на Урале и трех суток! — Губернатор ударил ладонью по столу. — А на него совершили нападение прямо в центре города. В правительственном квартале! И какими средствами⁈

Куропаткин медленно поднял бокал, посмотрел на янтарную жидкость на просвет, но пить не стал.

— Мои аналитики только что скинули предварительные замеры, — глухо произнес генерал ИСБ. — Пылевой фон в здании банка и вокруг него повышен в десятки раз. Приборы зашкаливают. Складывается ощущение, что Строганов схлестнулся с полноценным штурмовым полком, укомплектованным Бета- и Гамма-Кинетиками.

— Да это бойня! — губернатор вскочил, прошелся по кабинету. — Я читал рапорты из архивов. Знаю, что для графа это не в новинку. Он там дворец Голицыных на кирпичи разобрал. Но там он был на своей территории! С армией, с беспилотниками этими! А сейчас? Никому неизвестно, что происходит внизу.

Он остановился напротив Куропаткина.

— Сумбурный отчет вашего майора Воронова, как только он выскочил на поверхность, только добавил кровавой интриги. Невидимые убийцы? Тяжелые пулеметы? Что там за арсенал под банком⁈

Куропаткин мрачно усмехнулся.

— Воронов хороший оперативник. Но он был белее мела. Сказал, что жена Строганова приказала ИСБ не соваться на нижние уровни, потому что там «работает граф». И, судя по тому, что мы фиксируем через сейсмодатчики, банк сейчас перестраивают изнутри.

Генерал наконец выпил. Жестко, как воду.

— Меня настораживает другое, — продолжил Куропаткин, ставя бокал на стол. — Звонок из столицы.

Губернатор замер. Звонок был не просто оперативным, он был реактивным. Стоило узнать всем причастным о первых выстрелах в банке, как по защищенной правительственной линии связались лично с ним и с Куропаткиным.

— «Все замять, всех свидетелей заткнуть, если надо — хоть на каторгу отправить», — процитировал губернатор слова из трубки. — Официальная версия — ограбление. Никаких диверсантов, никаких неустановленных боевиков.

— Вот именно, — кивнул безопасник. — Складывается четкое ощущение, что из Петербурга ситуацию видели не только под другим углом, но и сведений у них в целом больше. Или, что гораздо хуже, они знали, что возможен подобный замес именно в этой точке интереса. Строганов выступает в роли живца, а мы здесь — просто статисты, обеспечивающие прикрытие.

— Живец, который сносит несущие конструкции здания, — губернатор потер переносицу. — И теперь нам остается только ждать развязки. Сидеть и пить коньяк, пока под нами идет война на уничтожение.

— Радует одно, — Куропаткин потянулся к бутылке и сам налил по второй. — Как четко дал понять куратор из Зимнего, фокус внимания сейчас точно не на нас. Претензий к региональной администрации и местному ИСБ нет. Мы просто обеспечиваем оцепление.

Губернатор взял бокал, посмотрел на генерала. В глазах первого лица Урала плескалась горькая ирония человека, осознавшего свою полную беспомощность в играх высшей лиги.

— Да уж, Илья Сергеевич, — он чокнулся с генералом. Хрусталь жалобно звякнул. — Вот тебе и званый вечер с местными девочками. Хотел столичного гостя икрой угощать, а приходится зачищать для него информационное поле. Будем живы…

Они молча выпили…

Первый этаж Имперского банка превратился в импровизированный командный пункт и сортировочный узел. Едкий дым от сгоревшей проводки смешивался с запахом медикаментов.

Елена стояла у самого края проломленного гермозатвора. Графиня Строганова, сняв тяжелый шлем, молча сверлила взглядом темный проем, ведущий на минус третий этаж. Ее лицо, перепачканное бетонной пылью и копотью, было напряжено, губы сжаты в тонкую линию. Отпущенное время ее мужу подходило к концу, но он все не поднимался.

Связь с Алисой здесь не работала. Мощнейшие глушилки противника и толща композитной брони превратили эфир в сплошную стену шипящих помех. Ни телеметрии, ни данных о пульсе. Глухая неизвестность.

К Елене неслышно подошел полковник ИСБ. Тот самый, которому десять минут назад отчитался растрепанный майор Воронов, после чего убыл со своими ранеными оперативниками в госпиталь. Полковник тактично замер в двух шагах, соблюдая дистанцию. Он ничего не спрашивал. Хотя ему очень хотелось, и причин для этого было предостаточно.

Как выяснилось, графиня превентивно заблокировала все входящие звонки на свой коммуникатор, чтобы не отвлекаться. Вот только патриархам Воронцову и Ростову, сидящим в столице, было на эту блокировку с огромным прибором положить.

Поняв, что напрямую до дочери и зятя не дозвониться, старые интриганы вынесли мозг региональному управлению ИСБ. Они врубили все свои связи на полную катушку, добравшись до дежурного пульта екатеринбургской Конторы за считанные минуты. Полковнику пришлось лично отвечать на звонки двух разъяренных аристократов.

Старый генерал Воронцов чутка успокоился только тогда, когда полковник сделал фото стоящей рядом с ним живой и невредимой Елены и отправил по шифрованному каналу. Но полкан, тертый калач, прекрасно понимал: сейчас старики в Петербурге выдохнут, примут на грудь по пятьдесят грамм коньяка для снятия стресса и начнут выносить мозги уже по-взрослому. Им нужен был сам Строганов.

А лезть в адское подземелье — именно так полковнику виделись нижние ярусы банка, — чтобы сделать фоточку молодого графа, желательно живого и здорового, у него желания не было от слова совсем. Сквозные ранения оперативников Воронова и лужи крови на полу прозрачно намекали, что внизу все ооочень стремно.

Полковник судорожно вздохнул. На его запястье требовательно завибрировал коммуникатор. На экране высветился входящий вызов от князя Ростова. Безопасник с глухой безнадегой посмотрел на мигающий экран, предвкушая очередную порцию виртуозного аристократического мата.

Он еще раз обреченно вздохнул, занося палец над кнопкой приема.

И тут Строганова шумно выдохнула. Ее плечи резко опустились, словно с них свалилась бетонная плита.

— Он идет, — тихо, но с абсолютной уверенностью произнесла графиня.

Полковник мгновенно сбросил вызов Ростова и уставился в темный проем разрушенной лестницы.

Сначала не было ничего. Только тишина после грохота боя. А затем там, в непроглядной глубине, он увидел два зеленых огня. Они монотонно, в такт шагам, приближались, поднимаясь по ступеням. Но чем ближе огни подходили к свету аварийных ламп коридора, тем более блеклыми они становились, пока не погасли совсем.

Из темноты вынырнул силуэт. Это был граф Строганов.

Кирилл шел тяжело, слегка припадая на одну ногу. На руках он бережно нес Илью Гончарова. Пацан висел плетью, его голова безвольно покоилась на плече графа.

Как только Строганов поднялся на площадку, к нему тут же ломанулись дежурившие гвардейцы-медики с носилками.

— С ним все в порядке, — устало, хриплым голосом сказал граф, аккуратно перекладывая парня на носилки. — Просто вырубился. Многовато впечатлений для пацана на один вечер.

«А тебе, значит, немного?» — усмехнулся про себя полковник ИСБ, разглядывая столичного гостя.

Левая ладонь Строганова была пробита насквозь — края раны обуглились и затянулись зеленоватой пленкой медицинской Пыли, но выглядело все это жутко. Дорогой костюм, в котором граф приехал в банк, превратился в лохмотья, насквозь пропитанные кровью, бетонной крошкой и какой-то черной слизью. Лицо серое, скулы заострились.

Как только медики увезли парня в сторону медицинского транспорта, Елена кинулась к мужу. Графиня, забыв о субординации, о посторонних глазах и своей броне, бросилась Строганову на грудь, крепко обхватывая его руками.

Кирилл болезненно скривился, когда жесткий пластик ее разгрузки ударил по его избитым ребрам, но тут же вернул на лицо слабую, кривую улыбку. Он поднял здоровую руку и аккуратно, успокаивающе погладил Елену по голове.

— Все нормально, Лен, — тихо пробормотал он, зарываясь носом в ее волосы. — Могло быть и хуже.

Полковник ИСБ деликатно отвернулся, делая вид, что крайне заинтересован осыпающейся штукатуркой на потолке. Его коммуникатор снова завибрировал. На этот раз звонил Воронцов. Безопасник мысленно перекрестился, нажал на прием и приготовился докладывать, что Империя может спать спокойно — ее цепной пес вылез из преисподней живым…