Глава 14

Когда Митяй ушёл, я посмотрел на стол. Там прямо на столешнице под стеклом лежал лист с фамилиями и телефонами пацанов. Я пробежался глазами по строкам, нашёл Даню и постучал пальцем по номеру.

— Ну что, Данила, — пробормотал я себе под нос. — Пора и тебя навестить.

Стационарный телефон на столе, в отличие от многого в это время, выглядел привычно. Вещь понятная. Трубка, кнопки, провод. Я набрал номер пацана. Пошли гудки. На третьем Даня ответил.

— Да?

— Зайди ко мне в кабинет, — сказал я. — Сейчас.

В трубке повисла короткая пауза.

— А… хорошо. Сейчас подойду.

Он отключился. Я положил трубку на место, откинулся на спинку стула и посмотрел на дверь. Ждать пришлось недолго. Минуты через три в дверь постучали.

— Заходи.

Даня вошёл быстро, но на середине кабинета уже сбавил ход. Остановился у стула, руки сунул в карманы, потом сразу вынул, будто понял, что так выглядит подозрительно.

— Я… это… пока особо ничего такого не узнал, — начал он с порога. — Ну, то есть я смотрел, конечно. Просто там пока непонятно. Они вроде кучкуются, но о чём конкретно говорят, я ещё…

— Стоп, — сказал я.

Пацан осёкся.

— Я тебя не за этим позвал. Стучать мне не нужно. Понял?

Даня моргнул.

— В смысле?

— В прямом. Мне доносы таскать не надо. Я не за этим тебя тогда цеплял и сейчас не за этим вызвал.

Он завис прямо на глазах. Стоял, смотрел на меня и пытался собрать в голове новую картину мира.

— А… тогда зачем? — спросил он осторожно.

Я ткнул пальцем в стул.

— Присаживайся. Есть дело.

Даня сел, но взгляд по-прежнему держал настороженный.

— Покажи, как вы этим всем пользуетесь.

— Чем?

— Телефонами. Интернетом. Вот этой вашей дрянью, где у вас жизнь проходит.

Пацан уставился на меня, как баран на новые ворота. Подозрение никуда не делось, только теперь к нему добавилось искреннее удивление.

— В смысле… как пользуемся?

— В обычном смысле. Вот беру я телефон. Дальше что? Куда тыкать, где искать, как людей найти и где переписки смотрят. Показывай давай.

Даня чуть подался назад.

— Вы это серьёзно сейчас?

— Очень.

— Вы же… — Он замялся, подбирая правильную формулировку: — Вы же взрослый человек.

— Спасибо, сам заметил.

— Просто это… ну… это как если бы вы спросили, как чайник включать.

— Новый телефон взял, — сказал я спокойно. — Разбираюсь.

Даня сразу посмотрел на аппарат, который лежал у меня на столе. Взял его в руку, покрутил, перевернул, прищурился.

— Бэушный, наверное?

— Ага.

— А раньше у вас айфон был?

— Был.

— Поэтому тупите?

Я посмотрел на него.

— Поэтому перестраиваюсь.

Он даже смутился, но всего на секунду.

— Сложно, да?

— Ага, — сказал я. — Ужас как. Сиди, просвещай старика.

Даню наконец попустило. Подозрение ещё держалось, только теперь он почувствовал, что хоть что-то знает лучше меня. Даня сел поудобнее, придвинулся к столу и включил учительский режим.

— Ладно. Смотрите. Вот браузер. Через него обычно ищут. Только лучше ставить Яндекс, а не Хром.

— Почему?

— Он удобнее тут. Да и быстрее иногда.

Даня открыл браузер, поводил пальцем по экрану и начал показывать, где строка поиска, где вкладки, как возвращаться назад и открывать ссылки. Я смотрел внимательно и запоминал. Вид сохранял нейтральный. Удивление держал внутри, хотя техника, конечно, вытворяла фокусы на ровном месте. Всё быстро, с картинками и уведомлениями, с целой кучей значков. Раньше за такую машинку любой кооператор душу бы продал вместе с гаражом.

— И что, — спросил я, — через поиск можно любое найти?

— Почти, — ответил Даня. — Если умеете нормально формулировать. Вот, смотрите.

Он быстро вбил запрос, открыл страницу, потом вторую, потом третью.

— Тут искать людей можно, адреса, карты, фотки, новости, вообще всё подряд. Даже если что-то удаляют, оно всё равно где-то торчит.

— Полезная шайтан-машина, — сказал я.

— Ага, — хмыкнул Даня. — Я же говорю, что андроиды лучше айфонов!

— Дальше.

— Дальше мессенджеры, соцсети, всякое такое. Тут вот уведомления висят… — Он прищурился и вдруг хмыкнул уже с другим выражением лица. — Ого.

— Что там?

— У вас, кстати, стоит эта… запрещённая розовая сеть. И уведомлений куча. Друзья, походу, соскучились, Роман Михайлович.

Я протянул руку.

— Давай сюда.

Он, однако, не отдал, а посмотрел на экран внимательнее.

— Вам тут пишет некая Фатима. Восточных женщин любите?

Я поднял на него взгляд.

— Это уже не твоего ума дела. Открой и покажи, что она пишет.

Даня пожал плечами.

— Да я просто спросил. Мне тоже нравится, если чё… ну с восточным колоритом!

Он ткнул в значок приложения и открыл переписку. Потом протянул телефон мне. Сам демонстративно отвёл глаза в сторону, хотя любопытство у него, конечно, зудело.

Я взял аппарат и прочитал несколько последних сообщений.

«Ты куда пропал?»

«Рома, ты совсем охренел?»

«Ты хочешь, чтобы нас за яйца подвесили?»

«Ответь срочно.»

Я медленно провёл большим пальцем вверх и перечитал ещё раз. Тон у девицы был такой, будто речь шла совсем не про свидание под луной. Тут пахло проблемой и очень плохими последствиями. Я мысленно присвистнул. Ромка, значит, таки успел куда-то вляпаться по уши. Ну я так и предполагал. Фатима явно числилась у него не в разделе «романтика», а ближе к разделу «сейчас приедут и похоронят».

— Чё там? — осторожно спросил Даня. — Свиданка?

— Любовь, Даня, — сказал я сухо. — Большая и чистая.

Пацан коротко нервно усмехнулся, а я ещё раз посмотрел на переписку и зафиксировал в голове имя. Фатима. Была в сети три часа назад. Потом с этим надо разбираться отдельно.

Я вернул ему телефон.

— Покажи, как тут людей искать.

— В этой сети?

— В этой. Раз уж она у вас тут цветёт, несмотря на государственную заботу.

Даня сразу оживился.

— Да легко. Тут почти все есть. Ну, кого я знаю точно. Смотрите, вот поиск.

Он открыл строку, что-то быстро нажал, показал какие-то фильтры, аккаунты, рекомендации.

— Имя пишете, фамилию, ник, можно даже просто по фотке иногда понять, кто это. Если профиль открытый, вообще всё видно. Если закрытый — только шапку, фотки немного, подписки и прочее.

— А ну-ка найди мне Василия Иванова, — сказал я.

Даня быстро напечатал имя, вылез немаленький такой список из Василиев Ивановых, несколько сотен карточек.

Я взял телефон и посмотрел. Листать пришлось долго, но я всё-таки нашёл. На аватарке был мужик, постаревший, заматеревший, но я узнал его сразу. Живой… Морда сытая, взгляд тяжёлый, рядом какая-то машина, на заднем плане дом размером с мою базу в девяностых. Я пролистнул пару фотографий. Да, это был он. Времени прошло много, жизнь его заметно так перекроила внешне, только внутри остался тот же человек.

Я с трудом подавил эмоции, клокочущие в груди, и повернулся к Дане.

— Покажи, как ты его нашёл.

— Да вот же, — Даня с готовностью снова ткнул в поиск. — Сначала имя, потом смотрите по аватарке. Можно так, а можно через рекомендации. Вот если на кого-то нажмёте, вам потом похожих подсунет.

Я кивнул и мысленно отметил, что позже надо будет пройтись по именам уже спокойно и отдельно. Найти своих. Понять, кто где. Такая игрушка в умелых руках стоила целой картотеки. И ведь тоже не изменилось ни черта, в девяностых все эти новоявленные коммерсы и новые русские с удовольствием выставляли напоказ свою жизнь. А потом удивлялись, откуда прилетело…

— А тут много людей вообще? — спросил я как бы между делом.

— Ну, кого я знаю, почти все есть, — ответил Даня. — Кто постарше, те иногда тупят, конечно. Но тоже сидят. Даже те, кто делает вид, что они выше этого. Все там шарятся, просто одни открыто, другие по-тихому.

— Ясно.

Даня вернул телефон на стол и теперь смотрел на меня уже с совершенно другим интересом. Раньше боялся, что я из него стану вытягивать лагерные слухи. Сейчас пытался понять, как можно было дожить до таких лет и всерьёз спрашивать, где в телефоне поиск. К счастью, версия с новым аппаратом его пока устраивала.

Я забрал телефон, положил его перед собой и постучал по корпусу пальцем.

— Ладно. Всё, шуруй.

— Всё? — Он даже удивился.

— А ты уже рассчитывал на допрос с лампой в лицо?

— Да я вообще не понял сначала, зачем вы меня позвали.

— Теперь понял? Будь на связи. Если понадобится, ещё вызову.

Даня медленно встал.

— По этой теме?

— По разной.

— То есть… реально не надо вам ничего сливать?

— Даня, — сказал я, — когда мне понадобится информация, я её и так добуду. А привычка бегать и шептать на ухо делает из человека тряпку. Тряпки я не люблю.

Он быстро кивнул.

— Понял, Роман Михалыч.

— Иди давай.

Мда, в одной маленькой коробочке теперь можно было найти следы людей, которых раньше приходилось искать через знакомых, адресные столы и пьяных оперов. Новый мир, значит.

Когда Даня вышел, я ещё с полминуты сидел неподвижно, держа телефон в руке. Экран уже начал тускнеть, потом погас, и в чёрном стекле на секунду показалась моя физиономия — слегка уставшая, с чужой шеей, чужой стрижкой, но с очень знакомым выражением глаз. Я ткнул пальцем, экран ожил, и вся эта новая ярмарка снова полезла наружу: значки, кружочки, какие-то сердечки, уведомления, лица, надписи.

— Ну что, — пробормотал я, — посмотрим, кого жизнь куда утащила.

Сначала я вбил Петю.

Нашёлся он быстро. Даже слишком. Честно говоря, не думал, что Вася отпустит его так просто. Конфликт там был здоров — принципиальный.

Профиль Петьки был открыт, как витрина. На аватарке стоял возле машины, и машина была такая, что в мои времена за одну только фару с неё человек мог купить себе однокомнатную и ещё на ремонт осталось бы. Я открыл фотографии — там вся жизнь Петьки была напоказ.

Петя там жил на широкую ногу и с удовольствием. Яхты, горы где-то за границей. Машины одна другой дороже, котлы «Ролексы», пиджаки, улыбки, ресторанные столы, бутылки с ценниками, которые я даже мысленно озвучивать не хотел.

И девки.

Молодые, гладкие, сияющие, меняющиеся как декорации в провинциальном театре. Сегодня одна с длинными ногами, завтра другая с губами на пол-лица, послезавтра третья, уже в купальнике, на фоне пальмы и заката. Про «любовь» к сестре Васи Петя явно забыл. Да и была ли она вообще?

Я пролистнул вниз, потом обратно вверх.

— Неплохо, Петя, — сказал я вслух. — Развернулся ты по полной.

И, судя по всему, моё убийство сошло ему с рук. Подумал и сразу почувствовал раздражение в груди. И не потому, что Петька меня грохнул. Хотя раздражаться было на что. Но нет — возмутило меня другое. Сын у Петьки в лагере ходит заряженный, как граната с сорванной чекой, а папаша занят тем, чтобы грамотно тратить деньги и не пропускать молодых красоток.

Не тому я его учил.

У каждого свой фронт, конечно, только Петькин фронт попахивал дорогим одеколоном и бегством от обязанностей.

Я ещё раз посмотрел на фотографии, задержался на одной, где Петя стоял у капота дорогого спорткара с видом хозяина этой жизни и приобняв новую подругу.

Ничего, Петька… Земля круглая, и мы с тобой обязательно сочтёмся. Тебе обязательно прилетит, а ты даже не поймёшь, откуда.

Дальше я полез искать остальных.

Жека Дробитько нашёлся в каком-то северном городе. На фото — каска, куртка с логотипом крупной компании, лицо обветренное, рядом техника, снег, вагончики и мужики-работяги. Стоял он на ногах крепко. На одной фотографии дети, на другой жена, на третьей рыбалка. Красавчик, что сказать.

Саня Левин оказался в другом конце страны. Судя по снимкам, ушёл в строительство или в управление — хрен там разберёшь с их нынешними названиями должностей. Кабинет, планёрки, какие-то объекты. В одном ролике он бодро что-то вещал в каске перед камерой. Я включил без звука, посмотрел, как он двигается… и сразу узнал пацана, который когда-то любил идти напролом. Только сейчас на нём был пиджак за хорошую сумму и рожа, привыкшая командовать бюджетами.

— И ты, значит, в начальники выбился, — хмыкнул я. — Кто бы сомневался.

Потом нашёл Кирилла Заболоцкого. У того профиль оказался домашний, почти семейный. Жена, дети, ещё дети, потом опять дети. Я даже сбился со счёта. Фотки были простые и живые. На одном снимке вся эта орда стояла на даче, и Кирилл улыбался так, будто устал до смерти, но именно этого и хотел.

Я задержался на фото подольше и покачал головой.

— Вот уж кто развернулся по-крупному.

Листал дальше. Одних пацанов узнавал сразу, других по глазам. Лица у парней постарели, расплылись и потяжелели. Антон Серов облысел, отъел себе важность на подбородке.

В сердце приятно тянуло…

Вроде это были чужие взрослые люди, а сквозь них всё равно проступали те пацаны, с которыми я когда-то гонял по плацу, вытаскивал их из драк, ругал, строил, учил держать строй и не бросать своих.

Странное было чувство. Словно открыл дверь, потом открыл… а там разом двадцать лет минуло. Для меня всё пронеслось за мгновения — провал, удар, чужое тело и новый мир. Для пацанов… для них это была целая прожитая жизнь. Работа, жёны, дети, разводы, деньги, успех и провалы. Я смотрел на эти лица и понимал, что для них всё шло как положено, день за днём. Для меня это всё ухнуло сразу, как плохо прикрученная полка с книгами.

Я выдохнул и отложил телефон на секунду.

— Ладно, — сказал я тихо. — Хоть не зря возился с вами, оболтусами.

Это было правдой. Какими бы пацаны сейчас ни стали — важными, сытыми, семейными и деловыми, выросли они людьми. По крайней мере большинство. Уже за одно это можно было не плеваться на прожитые годы.

Только предаваться воспоминаниям мне сейчас никто не разрешал. У меня впереди ждала игра в пейнтбол, и входить в неё голым энтузиазмом я не собирался.

Я снова взял телефон и открыл поиск.

— Так. Пейнтбол.

Я вбил слово в строку. Полезли сайты, картинки, ролики. Открыл первое видео. Ну да — то, что я и думал. На экране взрослые лбы и молодые пацаны носились по полю с автоматами-муляжами, ныряли за укрытия, орали, стреляли друг в друга шариками с краской.

Я просмотрел ещё один ролик, потом ещё.

— Понятно, — сказал я и усмехнулся. — Обычная стрелялка.

Смысл я уловил быстро. Оружие игрушечное, попадание выводит из игры, поле ограничено, люди нервничают, суетятся, жмутся к укрытиям, а как следствие теряют обзор, начиная верить, что если присели за бочкой, то уже бессмертные. Побеждает тот, кто держит голову холодной, двигается по схеме и не начинает играть в киногероя.

Я открыл ещё одно видео, где какие-то сытые мажоры снимали свой матч с нескольких камер. Там было особенно поучительно. Поле красивое, костюмы стильные, крики бодрые и рожи довольные. А действия — бардак на уровне сельской дискотеки. Один вылетел вперёд ради кадра, второй за ним, третий вообще смотрел по сторонам, будто ждал, что ему сейчас принесут кофе. Их расщёлкали спокойно, даже не вспотев.

Всё это было знакомо до смешного.

Я выключил видео, поднялся из-за стола и засунул телефон в карман. Теперь от теории надо было переходить к практике. Построить моим дурням поле наподобие тому, что я видел на экране, и как следует погонять.

До хозчасти, которую я вчера видел краем глаза, я дошёл быстро. По дороге пару раз кивнул кому-то из персонала, кого-то проигнорировал, а у самой двери столкнулся с завхозом. Мужик был крепкий, с солидным мужским животом. В руках у него был блокнот, под мышкой — рулон какой-то плёнки.

— О, Роман Михайлович, мир вашему дому, — сказал он так, будто уже подозревал меня в хищении табуреток.

И следом попытался положить мне руку на плечо. Сразу было понятно, что относится он ко мне свысока и снисходительно. Я посмотрел на руку, а потом медленно перевёл взгляд на завхоза.

— Руку убрал.

— Э-э… — было видно, что завхоз растерялся.

Но руку он убрал сразу.

— Вы чего тут?

— За добром пришёл.

— Каким ещё добром?

— Спортивно-педагогическим.

— Каким именно? — по новой удивился завхоз.

— Стулья, лавки, столы — всё, из чего можно собрать толковый лабиринт.

Завхоз моргнул, удивляясь ещё сильнее.

— Зачем, стесняюсь спросить?

— Не стесняйся, методику мне нужно проработать.

Он постоял, глядя на меня, явно переваривая смысл моей просьбы. Потом повёл челюстью, словно пережёвывал внутри сомнения, и всё-таки махнул рукой, зовя меня за собой.

— Ладно, Роман Михайлович, пошли — покажу, что есть… а где вы свои лабиринты-то строить собрались?

Место я уже продумал заранее — кивнул на виднеющийся вдалеке спортблок.

— А вот в спортблоке и собираюсь.

— В спортблоке, значит… — завхоз всё так же удивлённо покосился на меня. — Вы уж простите, Роман Михайлович, но вы и спортзал?

— Показывай давай, что у тебя годного есть.

Завхоз повёл меня к складу местного лагерного добра. Добра внутри действительно оказалось достаточно, чтобы осуществить мою задумку. Здесь были маты, лавки и целая куча прочего добра, вполне годившегося для моих целей.

Первой мыслью было собрать пацанов — пусть таскают. Но потом я всё же отложил эту мысль в дальний угол. Раньше времени сливать то, чем я собрался заниматься, — точно ни к чему.

Я перевёл взгляд на завхоза и положил ему руку на плечо.

— Товарищ, какие у тебя планы на ближайший час?

Через пять минут мы уже таскали инвентарь из склада в спортблок. Я ставил маты вертикально, подпирал их лавками, чтобы не заваливались. Из гимнастических козлов собрал пару жёстких точек в центре, чтобы их приходилось обходить с двух сторон. Парты выставил углом, получился хороший карман, где удобно сидеть, только обзор у сидящего там становился как у крота в норе.

Дело шло.

Примерно через час наших совместных с завхозом потугов получился вполне себе приличный полигон. Завхоз вытер лоб тыльной стороной ладони и оглядел зал.

— Слушайте, а прилично вышло, Роман Михалыч.

Я медленно прошёлся по маршруту, потрогал рукой край мата, выглянул из-за парты, встал в одном кармане, потом в другом.

— Всё, — сказал я. — Сойдёт.

— Вам ещё что-то надо? — осторожно спросил завхоз.

— Свободен.

Завхоз отрывисто кивнул и ушёл, косясь на меня через плечо. Как и все остальные, он никак не мог смекнуть — куда делся привычный Роман Михайлович. Ничего, пусть привыкает, как и все остальные. То ли ещё будет.