Глава 16

Я посмотрел на фингал у Андрея под глазом, тот получился как на заказ — будто специально макияж наложили. Сам Андрей был довольно массивным лбом, и рожа у него была под стать хулиганской. Неудивительно, что на пацана, который пришёл ко мне жаловаться на свою тяжёлую жизнь, этот фрукт лез, нисколько не задумываясь о последствиях. Привык, наверное, что ему можно всё, и за это ему ничего не будет. Ну вот и поплатился.

— Работа идёт, — наконец ответил я Феде.

— Работа? — Он ткнул пальцем в Митяя. — Узнаёшь? Это твой клиент. К тебе вчера ходил, сопли свои размазывал. А сегодня с утра Андрею в морду зарядил!

Подбитый стоял мрачный, в глазах обида пополам с желанием срочно вернуть мир к тому состоянию, где он был сверху. Митяй переминался рядом, тупя взгляд в пол. Ну я-то видел, что пацан горд собой.

Я ещё раз посмотрел на фингал Андрея. Получилось хорошо. Для первого раза вообще идеально.

— И? — спросил я.

Федя даже проморгался от злости.

— В смысле «и»? Ты чему их учишь вообще?

Я чуть склонил голову набок, будто вопрос был сугубо профессиональный и мне приятно наконец поговорить с понимающим человеком.

— Идёт этап восстановления личных границ через телесное закрепление ответа на внешний раздражитель, — завернул я.

Повисла пауза.

Один из моих архаровцев сзади издал странный звук, видимо изо всех сил стараясь случайно не подавиться собственным смехом. Остальные тоже захрюкали, с трудом сдерживаясь.

Федя уставился на меня, пуча глаза.

— Чего⁈

— Методика такая, — пояснил я тем же ровным голосом.

— Ты сейчас издеваешься? — взорвался Федя.

— Я сейчас объясняю, — подмигнул я.

Федя попытался сблизиться, сверля меня взглядом. По щекам разлился румянец.

— Ты в мою группу не лезь. Понял?

Я стоял спокойно и смотрел на него не отводя глаз.

— Так сам следи за тем, что в твоей группе происходит, — ответил я. — И лезть не придётся.

Зубы Федя сжал так, что на скулах заходили желваки. Подбитый синий посмотрел на него с надеждой, будто сейчас старший всё-таки хорошенечко вправит мозги этому умнику-психологу, но не психологическим, а самым что ни на есть физическим воздействием.

Федя, к его сожалению, был не настолько тупой. Он прекрасно понимал, где стоит, кто смотрит и чем это пахнет. Как и помнил Федя о том, чем закончился наш с ним недавний диалог в коридоре. Думаю, что тот диалог тоже сделал Федю чуточку скромнее.

— Когда приедет отец Андрея, господин Ивлеев, — едва слышно сказал он и указал подбородком в сторону фингала, — будешь сам с ним разговаривать.

— Да ради бога, — ответил я. — Пусть приезжает. Будет о чём поговорить.

Федя, кажется, ждал другой реакции. Не исключаю, что сейчас прозвучала фамилия-ракета, способная обрушить мне карьеру. А я стоял и смотрел на Федю так, будто максимально не впечатлился услышанным.

Подбитый Андрюша наконец подал голос.

— Этот вообще первый ударил!

— Вот и молодец, — сказал я.

Федя резко повернулся ко мне.

— Ты совсем, что ли?

— А что не так? Парень пришёл с запросом. Получил рабочий инструмент. Применил. Результат на лице. Если раньше личных границ не было, то сейчас они очерчены железобетонно.

Я похлопал Федю по плечу, улыбаясь одними уголками рта.

— Не благодари.

Сзади снова кто-то из моих хрюкнул. Я боковым зрением увидел, как Елисей втянул воздух через нос и быстро отвернул морду в сторону мата.

Федя это тоже видел и слышал. И от этого у него начал дёргаться глаз. Вообще, мимика у мужика в данную минуту вполне себе могла стать отдельным объектом какого-нибудь психологического исследования. И возмущение его, кстати, тоже были вполне понятны.

Потому что одно дело — скандалить со мной. Другое — понимать, что на глазах у моих пацанов он постепенно превращается в идиота.

— Всем смешно, да? — бросил он резко, переводя взгляд на моих пацанов.

Хрюканья оборвались мгновенно. Четвёрка застыла. Я чуть повернул голову к пацанам.

— Ребята, потише, — сказал я им. — Выступление товарища Фёдора в программу занятия не входит.

Пацаны, хоть Федя и продолжал сверлить их взглядом, снова захихикали, тщетно пытаясь подавить смешки. И, конечно же, это Федю задело ещё сильнее. Он это увидел. Я это увидел. Все увидели. Это, кстати, было ещё одним ударом: Федя-то привык, что в лагере меня никто не слушает, а вот если скажет он — так это другое дело.

Он подошёл ещё ближе ко мне, почти упираясь своим лбом. У него в голове не укладывалось, почему я не пугаюсь его, ведь он гораздо мощнее, сильнее и физически более развитый.

— Слушай сюда, — зашипел он. — Ты можешь тут из себя кого угодно строить, только в мои дела не лезь. Удавлю!

— Федя, — ответил я, — раз ты на языке психологии не понимаешь, я-то тебе на русском объясню. Если у тебя в группе процветает дедовщина и здоровый лоб позволяет себе лишнее, а ты это хаваешь с аппетитом, то сожрёшь и то, когда лоб поменьше ставит его на место.

Пока Федя переваривал мой посыл, я повернулся в сторону побитого Андрея. Он был действительно раза в два здоровее, чем не самый крепкий Митяй.

— А ты, Андрюша, вместо того, чтобы побежать жаловаться своему папке, лучше руку Мите пожми и извинись за хамское поведение.

У подбитого аж лицо перекосило.

— Мой батя тебя укокошит…

Федя выставил руку, осадил его и снова уставился на меня.

— Ты нарываешься.

— Работай с составом, — отрезал я. — Полезнее будет.

Он молчал секунды три. Тяжёлые такие секунды, вязкие. Федя прикидывал. Орать дальше — так это как о стенку горохом.

Уходить сразу — значит проиграть мне. Красиво не выходило никак.

Я не помогал.

Подбитый синий всё ещё стоял с рожей обиженного наследника, Митяй мялся рядом. Никто не понимал, как будут далее развиваться события. Я пока тоже не понимал, но готов был абсолютно ко всему. И, пользуясь советом, который дал Андрею накануне, сам чуть завёл одну ногу назад, переместив на неё вес, чтобы в любой момент можно было хорошенечко вложиться в удар.

Наконец мыслительный процесс в голове у Феди подошёл к какому-то логичному для него знаменателю. Федя коротко выдохнул и кивнул самому себе.

— Ладно, — прошипел он. — Поговорим позже. Без лишних глаз и ушей.

— Обязательно, — ответил я.

Он резко развернулся.

— Пошли.

Синие двинулись за ним. Андрей на ходу ещё бросил в мою сторону взгляд, буквально готовый испепелить меня горевшими внутри злостью и унижением. Он коротко стукнул кулаком о край своего подбородка — жест понятный, не требующий перевода. Я подмигнул ему в ответ. Митяй тоже на меня посмотрел, но во взгляде считывалась благодарность.

Дверь хлопнула.

Я ещё несколько секунд постоял и посмотрел на неё, допуская, что Федя, выпроводив пацанов, вернётся. Но нет — никто не вернулся.

Я обернулся к пацанам. Мои парни только что видели, как сюда зашёл Федя, которого здесь побаивались, и пришёл он давить, угрожать и выставлять претензии. Вот только ушёл Федя с тем же фингалом в повестке и без должного для него результата. Для моих парней это был урок получше половины всей педагогики.

Но расслабляться было рано — я хлопнул в ладони.

— Чего встали? В жизни вас тоже будут отвлекать не по расписанию. Поэтому — работать!

Пацаны вздрогнули, будто мои слова наконец вернули их в реальность.

— Жёстко вы его… — протянул Елисей.

— Ты давай лучше ноги в руки и разбирай нашу полосу препятствий, — я перевёл взгляд на остальных. — Вас это тоже касается!

— Но, Роман Михалыч… а чё, пусть завхоз убирает, — попытался возразить Ярик. — Ему за это платят родаки! Почему мы⁈

Вот тебе и современная психология. Это я не хочу, это не буду. Мда, так далеко не уедешь, а договориться можно и до того, что дома чинить розетку и лампочку менять будут электрика вызывать. С таким мышлением наша страна не сделала бы того сумасшедшего рывка, если бы каждый рассуждал подобным образом.

— Отставить разговорчики! Любишь кататься — люби и саночки возить. У вас пять минут на всё про всё!

Пацаны, явно привыкшие к тому, что за них всё в этой жизни делали другие, начали закатывать глаза. Но ослушаться никто не посмел — все четверо начали разбирать полосу препятствий на своём импровизированном полигоне. Я видел, что пацанам тяжело и они с трудом волочат ноги. Ну ничего — завтра у них выходной, восстановятся.

Пока пацаны были при деле, я, сложив руки за спиной, прошёлся по спортзалу, крепко задумавшись. Внутри складывалась ещё одна простая вещь. Всё, методика пошла гулять дальше. Один синий зашёл ко мне за советом. Другой уже получил по морде, и сюда прилетел скандал на ножках в виде Феди. Понятно, что эта история поползёт по лагерю. К вечеру станет вдвое жирнее, к ночи обрастёт подробностями, а к утру у половины местных будет своя версия, где я то ли тренирую подпольный спецназ, то ли лечу подростков кулаком по православной системе.

Ну и хорошо.

Шум — это тоже полезный инструмент. Главное, чтобы он работал в нужную сторону. И тоже работает на его величество результат.

Обо всём этом я размышлял, пока пацаны таскали маты, скамьи и столы. Сегодняшняя тренировка была максимально полезная. Теперь у меня была общая картинка о моём «кружке неудачников». Появилось понимание, кто где провалился, а кто где вдруг оказался полезен. Костяк у меня уже складывался. Кривой, сырой, но зато живой. С таким материалом определённо работать можно. Хоть и хочется временами взять табуретку и воспитать ей всех сразу. Но на тонкую душевную организацию ребят в 2026-м году тоже нужно делать небольшую, но скидочку.

Когда пацаны закончили разбирать полигон и ни живые ни мёртвые поползли к выходу, я пошёл обратно в свой кабинет.

Блин, вот вроде и не делал ни хрена, а устал, как собака. Поэтому тут без вариантов надо экспресс-курсом приводить себя в лучшие физические кондиции. Помнится, Таня что-то говорила о спортзале — так вот, сейчас закрою кабинет и наведаюсь-ка я туда.

Ну, в чём я уже убеждался не единожды, — мы предполагаем, а бог располагает. Вот и сейчас, вернувшись к своему кабинету, я понял, что вечер начинает играть новыми красками.

Я свернул в коридор и на ходу полез в карман за ключом, потом поднял глаза и остановился.

У двери стояли трое молодых. Все трое смотрели на меня так, будто сейчас решалось что-то важнее ужина и вечернего отбоя.

— Здравствуйте, Роман Михайлович!

Я перевёл взгляд с одного на другого.

— Ну?

Первый кашлянул в кулак.

— Можно?

— Тебе чего надо?

Он сразу смутился.

— Ну вы ж психолог…

— Это я в курсе. Дальше.

Он перемялся с ноги на ногу, потом всё-таки выдавил:

— Можно на консультацию?

Я открыл дверь, кивнул внутрь.

— Заходи.

Молодой шмыгнул в кабинет. Двое остальных остались у двери, только подошли поближе, чтобы подслушивать. Я прошёл за первым, бросил ключи на стол, сел на стул, перекинув ногу на ногу и откинувшись на спинку своего стула, кивнул на стул напротив.

— Говори.

Пацан присел, сразу обе ладони положил на колени, спина прямая, глаза блестят от напряжения.

— Мне вот… Митяй сказал, что вы ему помогли.

— Допустим, — сказал я.

Пацан растёр коленки ладонями, быстро облизал губы и выпалил:

— Научите меня… ну тоже…

Я на секунду даже замолчал. Посмотрел на молодого внимательнее. А он ведь из этих… синих. И пришёл он не к Феде, а прямиком ко мне.

Парень был как раз из тех, кто в обычной лагерной жизни чаще всего оказывается между жерновами. Сверху давят, снизу не уважают, сбоку хихикают, а дома потом удивляются, откуда у ребёнка вечное выражение лица «я постараюсь никому не мешать».

Я усмехнулся. Не удивлюсь, что те двое в коридоре тоже из «кружка неудачников», но синей группы. Видя, что я молчу, пацан сглотнул и продолжил:

— Мне реально надо, Роман Михалыч…

Из коридора тут же влезла голова второго.

— И мне!

Чуть выше из приоткрытой двери высунулся третий.

— И мне тоже!

Я посмотрел на всех троих и медленно выдохнул. Вот оно, значит, как пошло. Лагерь разнёс мою методику со скоростью деревенской сплетни после пожара. К психологу здесь теперь шли с конкретным запросом. Никому не требовались сложные разговоры о чувствах, границах, принятии себя и осознанности. Им нужна была простая, понятная мужская вещь: понять, что делать, когда на тебя прут, и как отвечать так, чтобы тебя потом не жевали неделю всем гуртом.

Я постучал подушечками пальцев по столешнице, задумавшись буквально на секунду. Конечно, у Феди от возмущения глаза на лоб полезут, что пацаны из его группы пошли ко мне. По-хорошему, следовало этим пацанам отказать. Мне и своих чудиков было выше крыши. Потом наверняка придётся объяснять, что к чему, в кабинете у того же директора, а на это совсем не хотелось терять своё драгоценное время.

Но!

Дело в том, что я никогда не отказывал тем, кому реально требовалась помощь, а главное — кто был её готов по-настоящему принять. Да, вот так в лоб ставить под сомнение авторитет Феди (хотя в моих глазах никакого авторитета у этого товарища не было) будет стратегически неверно. Хотя и соблазнительно чертовски.

Я задумался крепче — нужно было найти такой вариант, чтобы и пацанам помочь, и у Феди возражений не нашлось. Как?

Мысль пришла мгновенно: чем чёрт не шутит, возьму и открою секцию по самозащите.

Но всё по порядку. Первый, сидевший на стуле, нервно ёрзал. Я же ткнул пальцем в пацанов, торчащих у двери.

— Зашли и дверь закрыли.

Пацаны тотчас зашли, и дверь плотно закрылась. Я окинул их взглядом, потом уставился на того, что уже устроился на стуле, будто пришёл на приём в поликлинику и сейчас ему будут мерить давление.

— Вставай, — рявкнул я.

Пацан мгновенно поднялся, что едва не перевернул сам стул.

— Чего расселся? Негоже жопу протирать, когда товарищи на ногах стоят.

Теперь все трое стояли передо мной рядком, мялись, переглядывались и явно не понимали, то ли их сейчас примут в тайное братство, то ли выставят вон за дурость. Картина была знакомая. Когда ты уже дошёл до двери, уже попросил и признал, что сам не вывозишь, дальше обычно внутри начинается суета. Хочется и назад сдать, и вперёд шагнуть сразу.

Я поднялся из-за стола, вышел к ним ближе и остановился почти вплотную.

— Как звать?

Тот, что вошёл первым, сглотнул и ответил:

— Демид.

Второй, который из коридора высовывался с самым большим энтузиазмом, сразу подхватил:

— Игорь.

Третий сказал тише остальных:

— Боря.

Я кивнул, скрестив руки на груди.

— Ясно. Спортом занимались или ничего тяжелее ручки не поднимали?

Они переглянулись. Демид хмыкнул с таким лицом, будто уже понял, что ответ ему самому не нравится.

— Не занимался, Роман Михалыч.

Игорь качнул головой:

— Тоже нет.

Боря вдруг зачем-то выпрямился и с какой-то почти виноватой серьёзностью сообщил:

— Я занимался шахматами.

Я посмотрел на него несколько секунд.

— Ясно, — сказал я. — Конём в челюсть пока ходить не пробовал?

У Игоря вырвался смешок, Демид тоже прыснул, а Боря покраснел до ушей.

— Да я так… в смысле… просто сказал.

— Правильно сказал, — ответил я. — В жизни всё пригодится. Даже шахматы. Если голова на месте. Только когда на тебя прёт детина, слон по диагонали, там надо не е2 — е4 ходить.

Молодые заулыбались уже свободнее. Напряжение чуть отпустило. Это было хорошо. Перепуганный пацан слушает хуже. Он в этот момент занят только тем, чтобы не опозориться.

Я прошёлся вдоль них медленным шагом, разглядывая как товар на складе, который мне сейчас пытались всучить без описи и накладной. Одеты они были кто во что. На одном брюки с жилеткой, будто его только что сняли с детского корпоратива для будущих банкиров. На другом рубашка, заправленная слишком старательно. Третий вообще выглядел так, будто спорт для него начинается и заканчивается быстрым бегом до столовой, пока булочки не разобрали.

— Хотите начать? — спросил я.

Ответили сразу все трое, чуть ли не в один голос:

— Хотим.

Я остановился напротив Бори. Тот держался ровно, хотя видно было, что внутри у него всё подрагивает.

— А это не больно? — спросил он и сам, похоже, понял, как это прозвучало.

Я усмехнулся.

— Больно.

Троица замолчала. Демид почесал шею. Игорь выдохнул сквозь зубы. Боря моргнул, будто хотел что-то прокомментировать, но уже поздно — слова были сказаны, отступать стыдно.

— Ну… — протянул Демид, — всё равно хотим.

— Хотим, — подтвердил Игорь уже твёрже.

Боря кивнул последним.

— Хотим…

Я вернулся к столу, постучал пальцами по столешнице.

— Завтра в семь в спортзал. Как штыки.

Все трое уставились на меня так, будто я сейчас выдал им пропуск в какую-то отдельную взрослую жизнь, где можно хотя бы раз встать ровно, а не жаться по углам.

— А чё так рано? — переспросил Игорь.

— Кто опоздает, тот может дальше тренировать внутренний мир в одиночку, — улыбнулся я.

— А чё будет? — спросил Демид.

— Для начала посмотрю, из чего вы вообще сделаны. Потом будем делать друг другу больно. Чудес не обещаю. За один день из вас киношных каратистов никто не сделает. Пахать придётся по-настоящему.

Боря осторожно поднял руку, будто на уроке.

— А… можно вопрос?

— Валяй.

— Это типа секции?

— Пока это типа шанс, — я хмыкнул. — А во что оно превратится, зависит уже от вас.

Я снова скользнул по ним взглядом сверху вниз.

— Только нормальный спортивный шмот оденьте.

— Понял, — быстро сказал Игорь.

— У меня есть спортивки, — сообщил Боря.

— Вот и тащи свои спортивки. Шахматы пока оставь в резерве.

На этот раз засмеялись уже все трое, и смех у них вышел живой, с облегчением. Я видел, как у пацанов прямо в глазах заискрилось.

— Роман Михалыч… а если Федя спросит?

— Спросить не спросит, но поинтересоваться может, — поправил я. — Но уже моя забота.

— Поняли, — серьёзно ответил Игорь.

Боря сосредоточенно кивнул, будто ему сейчас доверили государственную тайну.

Я махнул рукой на дверь.

— Всё. Свободны. Идите, пока сюда ещё кто-нибудь на консультацию не припёрся.

Боря и Демид пошли, а Игорь чуть задержался.

— Роман Михалыч…

— Ну?

— Спасибо.

Я посмотрел на него и усмехнулся.

— Спасибо скажешь, когда хотя бы раз не дашь себя уронить.

Они вышли, дверь закрылась, а я ещё пару секунд стоял посреди кабинета и смотрел на неё. Потом шумно выдохнул. Да, Федю от этой новости, конечно, перекосит. Ну и пускай.

От автора:

СКИДКИ до 80% на популярные серии об авиации:

«Авиатор» и «Афганский рубеж» https://author.today/post/832242

Это захватывающие истории о наших современниках-попаданцах в СССР. Книги об отважных лётчиках и суровых буднях войны, о лучших истребителях и незаменимых вертолетах. Адреналин, захватывающий сюжет и мощная матчасть!