Глава 17

Мой новый птенец успел пожить человеком чуть побольше, чем я, но меньше, чем Антерес. Он был заметно старше девятнадцати, но младше двадцати семи.

Двадцать семь. Ровно столько было моему собрату по гнезду, когда его обратили. Красивый, уже сложившийся мужчина со своими устоявшимися принципами и убеждениями. И настолько сильной жаждой к свободе, что даже создатель, опытный вампир нескольких тысяч лет от роду, не сумел сломить его полностью.

Эта мысль немного грела мне душу, когда я размышляла о неудаче с Доришем. Ну а с новым птенцом все изначально было сложно и рискованно. Ведь у него два разных создателя, и я – лишь второй. Могло вообще ничего не получиться.

Вспомнив, как проходил акт благословения, я легонечко потрясла головой, изгоняя слишком уж яркие видения. Даже запах вновь ощутила и как нечаянно задела пальцами место, где уже не было кожи. Если бы все эти жертвы оказались напрасными, я бы адски расстроилась!

А так… главное, чтобы не совсем колобок вместо блинчика. Сойдет уже привычный пончик с изюминкой, чтобы с лету вписался в семью.

Разбираться, как моя новая плюшка будет реагировать на первого создателя, станем позже. Сначала надо посмотреть, как это странное создание отреагирует на меня, Антереса и двух оборотней.

Само собой, Руби не удержался и примчался, еще когда мы боролись с женщиной, но вытерпел, не кинулся на помощь, а стоял и рычал на бывшего зомби. Охранял. Он и на меня потом нарычал, тихо и незаметно для остальных, только глаза искрились от возмущения. Как его не порвало на тысячу маленьких щенков, не понимаю!

Рыжая подошла к нам лишь после убийства первой ламии и успешного превращения второй. Величественная, с гордо поднятой головой, она со снисходительным выражением на морде оглядела поле боя, неодобрительно покосилась на моего нового птенца и осталась в облике волка, как и Рубен. Оба оборотня перерожденному зомби не доверяли и были готовы в любую секунду вступить с ним в битву.

Эти два лохматых зазнайки самоуверенно считали себя достойными соперниками изголодавшемуся вампиру. И рявкать сейчас на этих балбесов неправильно, потому что птенец должен относиться к волкам с уважением.

Еще неделю назад не поверила бы, что стану требовать от высшего существа подчинения псинам-перевертышам! Но мне гораздо спокойнее, когда за порядком в гнезде следит стая. Учитывая повышенную изюмность каждого нового члена моей новой семьи, это самый надежный вариант.

И вот мы стояли напротив друг друга. Я, Антерес, два оборотня и новый, новехонький, свежеиспеченный блин… в смысле вампир.

Дориш внешне ничем не выделялся, обычный симпатичный мальчишка. Руби привлекал своими голубыми глазищами на смуглом лице, Антерес – утонченным аристократизмом в каждом движении.

А моего нового птенца большинство посчитало бы некрасивым. Широкие скулы, крупный массивный нос, близко посаженные глаза, непропорционально большие оттопыренные уши, спрятавшиеся за пышной вьющейся огненно-рыжей копной волос. Заключительный мазок – пухлые, идеально очерченные губы, словно чужие, непонятно как попавшие на это, наспех высеченное усталым скульптором лицо. Но ради одних губ благословлять на вечную жизнь как-то уж слишком глупо.

– Столько бежать, и все напрасно, – прошептал бывший зомби, кинув быстрый взгляд на свои восстановившиеся руки. Он уже несколько раз бубнил нечто похожее по смыслу, не осознав свалившегося на него счастья.

– Зря вы мой лес выбрали, – процедила я, с любопытством изучая парня.

Не аристократ, точно. Да это и по вещам сразу было видно. И не из села – одежда скорее городская, только поношенная, аккуратно заштопанная кое-где. Зато на ногах старые, но абсолютно целые сапоги.

– Лес густой, лешие понимающие. – Новообращенный смотрел на нас не слишком дружелюбно, хотя говорил спокойно.

Я чувствовала, что он волновался, даже боялся немного, однако в его взгляде были лишь упрямство и решимость. Хороший сорт изюма, очень популярный у мужчин в моей семье.

– От погони оторваться помогли. У Кэйт мозги сразу потекли, а я еще сумел лешим про уговор напомнить и подальше в лес уйти.

Во мне вспыхнуло сразу два противоречивых чувства.

Злость на леших, запускающих в мой лес кого ни попадя, тем более живых мертвецов. Причем высказывать им свое недовольство бессмысленно. В лучшем случае посмеются, в худшем – пакостить начнут. Оно мне надо?

И уважение к внутренней силе этого парня. Ну не похож он на деревенского, уже не похож. Значит, про леших и все, что с ними связано, не инстинктивно вспомнил, а мозги напряг и сориентировался. Значит, мозги там… достойные бессмертия.

– Какой уговор? – с беспечнейшим лицом уточнила я, скрывая и злость, и уважение. Рано еще нам эмоциями делиться.

– Мы им гостинцы на особой опушке оставляем, а они за это нам тропинки не путают, от зверей оберегают, к ягодным и грибным местам выводят. – Оценив исходящую от нас подозрительность, парень добавил: – Сам я в городе живу, родных навещал вот. Подарки привез и Кэйт хотел свою деревню показать. А то она, кроме своего завода, и не видела ничего…

Судя по последовавшему тяжкому вздоху и отсутствию ненависти во взгляде, нас в смерти своей знакомой бывший зомби не обвинял. Зато винил себя. И абсолютно зря.

– Никогда не угадаешь, когда и где на тебя снизойдет благословение вечной жизнью, – попыталась я успокоить нового птенца. Но он так на меня зыркнул, что я решила пока воздержаться от перечисления преимуществ вампиров над людьми и выдавила из себя что-то условно похожее на сочувствие: – Ты не виноват, что она не перенесла дара вашего создателя. Такой сложный переход не каждый выдержит. – И тут же поинтересовалась, стараясь скрыть волнение: – А у тебя в голове голос не звучит? Того, кто тебя обратил?

Это был очень важный момент. Первый создатель может почувствовать, что его птенец прошел оба этапа обращения, и попытаться проникнуть в разум своего творения. Заставить его явиться к нему или выведать о нас…

Чем дольше я размышляла, тем сильнее злилась.

Чтоб мне провалиться вместе с моей жадностью! Почему паранойя всплыла только сейчас? Где она была раньше? О чем я вообще думала?! Убивать надо было, а не жадничать!..

И что теперь? У меня в семье птенец высшего вампира-некроманта, друга создателя Антереса, тоже высшего вампира… И вполне вероятно, эти два высших знакомы с тем, кто перебил мою первую семью. Или создатель Антереса и есть мой главный враг!.. Не проверив, не поверю.

Вот некромант вне подозрений, потому что боится дневного света…

Антерес осторожно пихнул меня локтем и поднял взгляд в небо. Похоже, тоже вспомнил о солнце. А рассвет-то уже скоро… И что теперь делать?

Я нахмурилась, перебирая пальцами ухо стоящего у моих ног волчонка.

Убивать нового птенца пока не стану – жалко. Не парня. Себя. Столько усилий, столько переживаний. Своими руками спалить мечты о некроманте в собственном гнезде?

Страшно, конечно, если к нам заявятся несколько высших вампиров. Но бояться надо было раньше, а не идти на поводу у своей жадности. Сейчас уже поздно. Просто пора завязывать с интуитивными решениями.

– Голос в голове я перестал слышать на вторые сутки. Про Кэйт ничего не скажу. Только вряд ли она понимала, что в ее голове происходит. Говорю ж, сразу мозги потекли. А у кого б они не потекли? – Парень с вызовом посмотрел сначала на меня, потом на моего собрата по клану.

Волков эмоционально вопрошать уже не стал. Похоже, принял за дрессированных зверей. Хотя для селян что лешие, что оборотни – обычное явление.

– А сейчас слышишь? Хотя бы как назойливый гул в ушах? – уточнил Антерес.

Я перестала изучать нашего нового знакомого и заинтересованно посмотрела на слегка устаревшего. Антерес ведь тоже был чужим птенцом и как-то избавился от связи со своим создателем. Надеюсь, что избавился…

Сколько же нюансов я упустила! Четыре года охотиться на оборотней, чтобы потом меньше чем за неделю набрать себе в семью трех вампиров под лозунгом «убивать жалко, авось пригодится».

Один питается с нарушением всех правил безопасности, второй… ладно, второй прошел через ритуал принятия в клан, так что злых мыслей против меня у него нет. У него! А что там с его создателем? Сумеет ли Антерес ему противостоять, если тот прикажет меня убить?

И этот… некромант будущий… может, его тоже для надежности через ритуал принятия в клан провести? Но тогда он уже будет не птенец, а равноправный со мной член семьи. Оно мне надо? У меня уже есть один… член… Блин!

Еще раз оценивающе оглядев бывшего зомби, я горестно вздохнула и попыталась с ним мысленно связаться. Задала важный, можно сказать, насущный вопрос: «Ты голодный? Крови хочешь?»

– Не отказался бы, – бодро отреагировал парень. – Мы уже сутки ничего не ели. А в первые два дня, пока тело слушалось, охотились. Но крови не хочу. Мне б мяса какого-нибудь. – И тут же добавил: – Нет, никаких голосов, никакого гула.

Мы с Антересом, дружно хмыкнув, понимающе переглянулись. Все же более опытный собрат в клане – ценное приобретение. Особенно улавливающий мои мысли просто потому, что сам думает примерно так же.

А вот у нового птенца с головой пока еще очень плохо, раз даже не отличил, кто вслух его спрашивал, а кто напрямую в ту самую голову.

И с мясом, надеюсь, он пошутил. Просто не понял еще, что вампиры питаются только кровью.

Нет, я могу перекусить человеческой едой. Но она меня не насытит. Это что-то типа развлечения. Просто побаловать себя, вспомнить вкус ягод, фруктов, того же мяса, желательно слабой прожарки.

«Иди за мной!» – приказала я мысленно, развернулась и направилась в сторону замка. Сначала медленно, чтобы убедиться – новый птенец послушно идет следом. Затем побежала, конечно не в полную силу. Птенец тоже ускорился. Однако догнать меня все равно не смог.

Остановившись у ворот замка, я повернулась, полюбовалась на отстающих и рассмеялась:

– Улитки! Все вы улитки!..

Запыхавшиеся волки и довольный Антерес, умудрившийся без вампирского ускорения не очень сильно отстать от Рыжей в звериной ипостаси, даже не отреагировали. А вот встречающий нас оборотень, вызвавшийся быть судьей, сначала при виде меня выпалил:

– Эй, не засчитываю, ты б еще мышью обернулась!..

А потом замолчал и застыл, осознав, что с нами вместе прибежал некто лишний.

– Еще один кровосос? – с недоумением уточнил он даже не у меня, а у своего вожака, наконец-то сменившего ипостась на человеческую.

От зрелища превращения волка в человека изумился уже бывший зомби.

– Тут что, целая стая? – выпалил он, а потом принялся крутить головой, разглядывая и замок, и приближающихся к нам оборотней.

– Кровососов здесь тоже толпа, – огрызнулся волчонок, а потом дернул меня за руку и уверенным командным тоном самца, разговаривающего со своей самкой, объявил: – Пошли, поговорить надо.

Я нахмурилась и посмотрела на этого командира очень недобрым взглядом.

– Пойдем со мной, пожалуйста. Надо кое-что обсудить. – Щенок быстро сообразил, в чем именно ошибся, и исправился.

– Так лучше. – Моя довольная ухмылка мальчишку не успокоила. Как подлетел ко мне злющий, так и стоял, пытаясь меня испепелить искрами из глаз.

– Пакеты с кровью, наверное, уже испортились, но можно попробовать поймать какого-нибудь зверька, – намекнула я Антересу. Пусть озаботится питанием очередного птенца.

Чувствую, скоро местные зайцы объединятся против нас и объявят войну. Но что поделать? Лететь охотиться на шлюх уже поздно, солнце вот-вот взойдет. А новый член клана может оказаться восприимчив к его лучам.

Надеялась я, конечно, на лучшее. Что птенец от двух создателей соберет особые дары у обоих, но слушаться при этом станет лишь меня.

Вот только, скорее всего, суровая реальность скорректирует мои планы по-своему, как обычно.

Щенок затащил меня к ближайшей пристройке и почти полминуты молча прожигал взглядом. Губы подергивались, иногда демонстрируя мне косой зуб, – это волчонок скалиться пытался, в человеческой ипостаси. Глаза сверкали – хоть костер разжигай. Волосы, как волчья шерсть, попытались встать дыбом, но злости не хватило.

– Ты… ты о чем думала? – прорычал он, когда вместо нечленораздельных звуков сумел воспроизвести нормальные слова. – Ты… зачем к этой дряни полезла?!

– Тебя не спросила… – Насмешливо фыркнув прямо в светящееся от возмущения лицо щенка, я ощутила что-то похожее на тоскливое сожаление. Он ведь не обо мне переживал, а о себе и своей стае. Ну не верю я в этот наивный лепет с меткой, самкой, ревностью показной. Хотелось бы, но не верю.

– Конечно, такую тварь, как ты, даже зомби есть не станет! Но вдруг решился бы и укусил? Или руку бы оторвал?..

– Ничего бы со мной не случилось. Новая бы рука выросла меньше чем через сутки, и все, – огрызнулась я.

– Дура! – Щенок, совсем спятив от злости, схватил меня за плечи и встряхнул. Я даже отстраниться не успела, не ожидала, что ему хватит, вернее, не хватит ума на подобную выходку. – Если бы он тебя тронул, я бы сгрыз этот ходячий гниющий кусок мяса…

– Плевался бы потом долго! – почему-то развеселилась я, представив, как волчонок пытается загрызть зомби. Мне рядом стоять противно было, а уж укусить это…

– Лапами бы разорвал.

Почему-то сейчас, при виде моей улыбки, мальчишка немного расслабился. По крайней мере, последнюю фразу не прорычал, а, скорее, недовольно проворчал.

– Ну и сам дурак, – здраво оценила я умственное развитие волчонка. – Зомби и порванный на части не умер бы. Зато закончить его обращение в вампира уже бы не получилось.

– А он хотел? То, второе, точно не хотело стать кровососом. Может, и этот не хотел…

Я на этот выпад лишь плечами передернула. Потому что от дара вечной жизни отказываются лишь глупцы или принципиальные моралисты типа Дориша. Но и он уже оценил все преимущества своей новой сущности. И магию, и умение менять облик, и даже свой метод питания придумал. А он до этого был человеком. Жалким, слабым, подверженным всем болезням.

Когда же ты зомби, то должен радоваться любой возможности прекратить этот кошмар. Абсолютно любой! Я бы даже в зайца согласилась обратиться… только бы не оставаться тупеющим вонючим ужасом. Тем более в вампира. Это прямо как в шахматах, из пешки в королевы! Из грязи – в идеальное творение природы!

– Глупости! – отмахнулась я от такого дурацкого предположения. – Конечно, хотел! А ты бы его и правда рискнул укусить? Ради меня?