Глава 22

Разжав лапки, я полетела вниз и только у самой земли отчаянно замахала крыльями, чтобы моя посадка вышла условно мягкой. Все равно отбила себе все что можно, но восстановилась обычной вампирской регенерацией, хромая к тому месту, где Тавиф оставил своих птенцов. Ускоряться я побаивалась, потому что мне сейчас нужна была не быстрота, а убедительность. Так что я использовала эту пару минут, чтобы обдумать эффектное появление, прочувственную речь, энергичный призыв, и… застыла уже почти у цели.

Подняв голову к темному ночному небу, чтобы помянуть Каина по возможности добрым словом, заодно намекнув, что надо продолжать посыпать меня порошком удачи, я увидела висящую на дереве летучую мышь. Не то чтобы знакомую, потому что мне ни разу не приходилось видеть бывшего зомби в зверином облике, но инстинктивно узнаваемую. Сработала кровная связь, намекая, что передо мной мой птенец, непонятно зачем притащившийся в этот замок.

Я бы поняла, если бы он к Тавифу полетел, первого создателя навестить и на месте своего обращения букет оставить. Но ведь нет же!

«Что ты здесь забыл?!» – пропустив абсолютно нецензурное вступление, поинтересовалась я мысленно. Очень надеясь, что это быстро прогрессирующее чудо меня услышит, даже если не помнит.

«Зов», – кратко и адски информативно, да!

«Чей?!» – процедила я, стараясь не скрежетать зубами от злости и отслеживать, что происходит вокруг. Все-таки чужая территория, наверняка должны быть охранники, ведь не совсем же Филс самоуверенный козел?! Некроманты, опять же, совсем рядом…

«Твой. – Даже мысленно бывший зомби сумел передать удивление и одновременно раздражение. – А я тебя даже не знаю».

«Знаешь».

Я отмахнулась, быстро просчитывая, смогу ли использовать это явление себе на пользу, или надо срочно хватать птенца и улетать вместе с ним, оставляя Тавифа разбираться с Филсом в одиночку.

«Слушай и запоминай…» – приказала я, ожидаемо сделав выбор в пользу собственной выгоды. И, отлетев на безопасное расстояние, повисла на ветке, наблюдая за тем, как мой птенец обводит чужих вокруг пальца.

Некроманты сразу почуяли в нем своего, свеженького, недавно обращенного, то есть как раз того, кого они пришли спасать. И само собой, именно из-за кровных уз не стали задавать дурацких вопросов, а сразу поверили и ринулись спасать своего создателя. Опять же предсказуемо, в спешке не заметив, как птенец, призвавший их на помощь, испарился.

Но главное уже было сделано. Тавиф получит подтверждение, что Филс украл и последнего предптенца, а потом нагло лгал в глаза, утверждая, что полгода уже никого не перепривязывал.

Надеюсь, высшие на какое-то время окажутся поглощены друг другом и им будет не до меня и моего клана. А мне надо отдышаться, обдумать подслушанное, проанализировать, добавить туда то, что я узнала от леших… и… наверное… попросить Антереса покопаться в моей памяти. Возможно, я тоже помню какие-то интересные подробности? Просто плохо помню…

Когда я вместе с послушным, но не очень понимающим причины своего послушания птенцом прилетела к шалашу, выстроенному для Эль, никто из моего странного клана еще не спал. Мало того, четырех волков из стаи не было. Они появились позже, тихо вышли из леса и присоединились к своим. Конечно, у них же лапки… а у нас с птенцом – крылья.

Рубен меня старательно игнорировал. Услышал, что все обошлось, я все уладила, и дал знак оборотням собираться обратно в замок. Подробности из меня выпытывал Антерес, внимательно выслушивал Дориш, рассеянно кивал, по-прежнему ничего не понимая, новый птенец… А щенок делал вид, что меня просто нет. Но я и не настаивала, как-то совсем не до него было. Жив, здоров, и ладно. В конце концов, волков своих за мной присматривать отправил, волновался, непослушное животное!..

То, что я стравила двух высших, Антерес оценил, но потом все же решил позанудничать.

– Лапонька, все сто с лишним лет, что я жил в гнезде Филса, он постоянно с кем-то выяснял, кто сильнее. И обманывал гораздо чаще, чем говорил правду. Не думаю, что для Тавифа это стало открытием. Так что если они и сцепились, то больше ради развлечения.

– Хочешь сказать, что не следовало рисковать и присылать подмогу? – уточнила я, одновременно наблюдая за Руби. Волчонок уже собрал всю стаю и выразительно застыл, глядя на нас. – Ползите уже, улитки, мы вас догоним, – махнула я рукой в направлении замка.

– Ага. Щаз! Переклинит, и попретесь проверять, поубивали два древних кровососа друг друга или нет.

– То есть ты меня домой под конвоем вести собираешься? – странно, но меня очень веселила самоуверенная наглость мальчишки.

– Мне вообще хоть кто-то что-нибудь объяснит? – неожиданно влез в нашу беседу новый птенец.

Вот же… Надо напрячься и придумать ему имя. Все же он больше мой, чем Тавифа, значит, и обряд имянаречения должна проводить я.

– Позже, – отмахнулась я и от птенца, и от своих обязанностей. – В замке.

– Если не забудет, – съехидничал Руби, продолжая смотреть на меня с вызовом в своих голубых глазищах.

– Разве что на тебя отвлекусь, – ухмыльнулась я, любуясь расхрабрившимся обнаглевшим волчонком.

Вот ведь не вовремя он разошелся. Надо как-то его быстро и незаметно осадить, а у меня голова немного другим забита. Но спускать подобное поведение нельзя, иначе песик совсем нюх потеряет.

– Иди давай. – Мой голос даже не дрогнул, не стал громче или злее, просто добавила в приказ щепотку магии. – Дома поговорим.

Щенок презрительно прищурился, настырно перетерпев болезненный магический пинок, и только после этого кивнул своим, пустив вперед Рыжую. Сам он шагнул на тропинку последним, сверкнув в ночной тьме голубизной своих глаз.

– Ругаться будете? – настороженно уточнил Дориш и посмотрел на меня с укором: – Он так за тебя переживал! Мы с Антересом его вдвоем удерживали, когда с тобой что-то случилось.

Я быстро перебрала в памяти, что же со мной могло случиться, потом вспомнила о падении и ощутила легкое покалывание вины. Для связанного со мной оборотня, наверное, моя почти мягкая посадка оказалась гораздо болезненнее.

– Это не повод грубить. Мог бы просто сказать, что волновался…

– Вам, женщинам, одного знания мало, – засмеялся Антерес. – Обязательно надо еще словами подтвердить. Переживал он, нервничал, вот и злится теперь…

– Что зря переживал и со мной все хорошо? – огрызнулась я. – Ладно, полетели в замок. Как раз к возвращению лохматых улиток мозги у моего нового птенца подправишь, пока они у него от обилия вопросов не расплавились.

***

Или лешие что-то перемудрили, или специально мой замок скрыли так, чтобы сверху вообще никто никогда не нашел, не знаю. Но в итоге я, за двести с лишним лет наловчившаяся находить свой дом даже с закрытыми глазами и знающая, сколько до него шагов из любой точки леса, обнаружила его, лишь приземлившись там, где, по моим ощущениям, он должен был быть. А потом мне пришлось пролететь между деревьев в нужном направлении еще минуты две-три.

Само собой, Антерес, Дориш и новый безымянный птенец тем более не представляли, куда нам двигаться. Лишь наблюдали за моими метаниями в небе и пополняли словарный запас, когда мы наконец-то оказались у ворот замка и сменили облик на человеческий. Вот тогда я отвела душу… Потому что прилетели мы почти сразу после оборотней. Можно сказать, уткнулись мышиными мордами им в спины. А ведь стая двигалась по лесу в человеческом облике!

Волки тоже остановились, обернулись. Стоят довольные, переглядываются, веселятся, наблюдая, как я злюсь.

– Не знаю уж, за что лешие вас так любят, – с возмущением выпалила я, встретившись с насмешливым взглядом голубых глаз.

– Мы санитары леса, зачищаем его от всяких разных тварей, – вызывающе ухмыльнулся Рубен.

– Ха! Только от зомби лес мы с Антересом очищали, а не вы… – напомнила я волчонку, ехидно прищурившись. – А лешаки проклятые этих зомби запустили. Санитары… – Презрительно фыркнув, я направилась к замку.

Но естественно, щенку потребовалось оставить последнее слово за собой:

– Выборочно вы как-то очищали. Через одного!

Я даже отвечать на этот выпад не стала, тем более тот, второй, неочищенный, постоянно смотрел на меня недоумевающе-требовательным взглядом, но, к счастью для всех, помалкивал. Ему же надо память вернуть, затем по новой пересказать все то, что он успешно забудет. Имя, опять же…

А еще мне очень надо забиться в укромный уголок и переосмыслить все услышанное, чтобы не натворить глупостей. Собрать по крупицам, в который раз попытаться понять, что же произошло двести лет назад… И… Точно!

– Возвращай ему память, я быстро! – уже в полуобороте выкрикнула я Антересу и полетела искать лешего. Просто чтобы убедиться – некроманты в нападении на мою семью не замешаны.

К моему возвращению новый птенец вспомнил почти все, кроме последних часов своей новой жизни. Так что я быстро их пересказала:

– Ничего интересного. Сидел у ворот замка и скучал, потом слетал помог мне немного, предупредив птенцов своего первого создателя, что их прародитель в опасности.

Парень поглядел на меня с подозрением, потом покосился на Антереса, хмуро посмотрел на Дориша и почти полминуты сверлил взглядом подошедшего Руби.

– Безо всякой выгоды, по доброте душевной? – недоверчиво уточнил он. – Уверена? Я вот в себе желания спасать превратившего меня в чудовище не ощущаю. Тебя, может, и спас бы, а его – нет.

– Ну вот ты меня и спасал, – почти не соврала я. – Нам тогда было невыгодно, чтобы твой второй создатель погиб.

– Нам? Или вам? – хмуро уточнил новый птенец. – Я пока не понял, что мне выгодно. Пойду с лешими поговорю…

– Удачи. – Устало махнув рукой в сторону ворот, я вопросительно посмотрела на Руби: – По делу пришел или так, уши погреть?

– Типа проваливай, пока команды «ко мне» не было? – процедил волчонок, до моего вопроса выглядевший просто недовольным, зато теперь начинающий плавно раскаляться.

– Слушай, ты сегодня специально нарываешься или это тебя от переживаний перемкнуло? – Проводить воспитательную беседу в присутствии посторонних мне очень не хотелось, но и оставлять выпад без ответа тоже нельзя.

Кажется, я поняла, почему свое гнездо раньше, чем лет так в пятьсот – семьсот, заводить не рекомендуется. У меня два птенца и один оборотень, а я уже хочу их всех быстро придушить и расслабиться. Потому что проблем от них в разы больше, чем пользы. Вон Антерес на нас всех смотрит спокойно, никого убивать не хочет… По крайней мере, по нему не заметно.

– Сплю и вижу… – буркнул щенок, но уточнять, что именно он видит, не стал, догадавшись наконец-то заткнуться.

– Да, со сном ты верно подметил, – покачала я головой, не скрывая сарказма. – Время спать, мой зайчик.

Не знаю уж, из каких глубин подсознания у меня вырвалось это прозвище, но Руби настолько опешил, что почти полминуты хлопал на меня своими пушистыми ресницами, не в состоянии внятно отреагировать. Зато Антерес громко рассмеялся, а потом напомнил, переводя тему и слегка разряжая сгущающееся напряжение:

– Раз новый птенец остается в гнезде, может, надо дать ему какое-то более пристойное имя, чем «эй, ты!»?

– Ну пойдем… поймаем и дадим, – обреченно согласилась я. – Он как раз должен был уже вдосталь наговориться с лешими.

– Ты же говорила, что они отказались… – Рубен, уже начав фразу, сообразил, что выдал себя с хвостом и ушами. Он же якобы не слушал о моих ночных приключениях и, следовательно, о том, как повели себя лешие, знать не должен.

– Да, причем они-то об этом помнят, в отличие от него. А повторять одно и то же по десять раз никто не любит, – с предвкушающим злорадством улыбнулась я. Необъяснимо, почему меня радовало, что щенок грел уши, пока я рассказывала Антересу с Доришем, как ловко мне удалось решить проблему с высшими.

Мальчишка посмотрел на меня с осуждением:

– То есть у него могут возникнуть проблемы, ты об этом знала, но не удержала и даже не предупредила?

Я горестно вздохнула, обдумывая, как парой фраз объяснить волчонку, почему с новым птенцом следовало поступить именно так. Для меня все было логично. Это в стае вожак сказал – волк сделал. В кланах у высших та же ситуация, потому что между птенцами и создателем столетия жизненного опыта, накопленной силы и нормальная полноценная кровная связь, которую всегда можно задействовать при попытках бунта.

Да, бывают такие, как Антерес, свободолюбивые и сильные, сумевшие разорвать стягивающие их путы. Или такие, как Дориш… только вряд ли он сумел бы воспользоваться своими принципами как щитом с настоящим высшим. Это со мной ему повезло. Мне силы не хватило, у него ее оказалось с избытком…

Вот с новым птенцом та же ситуация, но более ожидаемая, раз он от двух создателей. Правда, Тавиф утверждал, что притяжение ко второму творцу сильнее, но Антерес сам видел путы от некроманта. Голос, опять же, в голове…

Нет, все логично. Когда речь идет о двух высших, то кто последний, тот и правит. А когда власть над птенцом перехватывают то вампир нескольких тысяч лет от роду, то девчонка, которой едва стукнуло двести… Ясно же, кто окажется сильнее.

И поэтому новый птенец хоть и слушается меня, но примерно как щенок. Если взять за шкирку и тряхнуть – сделает, а если просто спокойно сказать, то может и не поверить. Усомниться. Отправиться к лешим уточнять, советоваться, выгоду собственную вычислять. Наивный…

И бороться за беспрекословную власть мне не хочется. Я вон даже волчонку пытаюсь, когда есть силы и время, дать право на обдумывание и самостоятельное принятие решений. Учу договариваться. Он мне внятные аргументы, я – ему. Как взрослые.

И вот скажи я новому птенцу, что лешие с ним говорить не станут, а те раз – и согласятся? Кто их, леших, знает? Непредсказуемые они!.. Парень хотел поговорить хоть с кем-то, кому доверяет чуть больше, чем нам, совершенно ему незнакомым, убившим его подругу.

Да, я подарила ему вечную жизнь. И он, если не совсем дурак, конечно, скоро осознает свое совершенство и будет мне благодарен. А пока пусть советуется с кем хочет. Не могу же я постоянно за ним следить? Присматривать – да, подправлять и корректировать дурь в голове – само собой. Я вон у Дориша регулярно там прибираю, но при этом его влюбленность в Эль использую в своих целях, не запрещая ему страдать.

– Он мне и так не сильно верит. Если бы я попыталась настроить его против леших, а те взяли и смилостивились, решив повторить все дурачку по второму разу?! Нет уж, сам решил, сам пошел, пусть сам и огребает, если вдруг что. Я создатель, а не нянька.

Руби, недовольно поджав губы, какое-то время с укором смотрел на меня, но потом хмыкнул и признал:

– Ну, мужик он взрослый. Переживет, если лешие ему слегка наваляют. А вот если он лешим? И те его прибьют нечаянно? Заодно обидятся и договор с тобой расторгнут? Что тогда?