Глава 23

Сперва я самоуверенно фыркнула, но потом задумалась. Действительно, вдруг новорожденный вампир, оказавшийся настолько гениальным, что сам освоил обращение в летучую мышь, не рассчитает своих новых сил и… испортит так дорого обошедшиеся мне хорошие отношения с лешими?

Быть создателем адски трудно, оказывается!..

Все! Больше ни одного птенца, пока эти не оперятся. Лет так через триста… четыреста… В общем, пока что-то не хочется. С этой парочкой бы разобраться. Хорошо, Антерес уже взрослый, а щенок хоть и дурной, но предсказуемый и более-менее соображает.

Желание освободить волчонка из меня плавно выветривалось. К тому же с этим освобождением возни чуть ли не столько же, сколько с самой привязкой. Опять же серебряные пули придется тратить… Нет уж. Это на меня накатили паника, эмоциональная блажь, дурное влияние Дориша и чувства, такие же дурные, как мой первый птенец.

Даже если мне нравится Рубен, сильно нравится, зачем его отпускать? Чтобы убежал прочь вместе со своими балбесами, оставив меня разбираться с моими? Столько мороки, чтобы в итоге остаться ни с чем, потому что у меня какие-то невнятные чувства?!

Вампир не может влюбиться в оборотня! Глупости. Это как… волк, увлекшийся зайцем, или человек, воспылавший страстью к корове.

– Вот сбегай и проверь, все ли там у него в порядке, – разозлившись на себя, рыкнула я на щенка.

Тот, с обиженной мордой даже после смены облика, умчался выполнять мой приказ. Дориш увязался за ним, за компанию.

А я, воспользовавшись тем, что мы остались наедине, повернулась к Антересу и задала абсолютно противоречащий всем моим размышлениям вопрос:

– Слушай, а как добиться такого же… как у тебя… чтобы все работало как у людей?

Надеюсь, мне удалось спрятать смущение за уверенным тоном и наглым взглядом. Хотя мужчина, по-моему, почувствовал, как я волнуюсь. Но, усмехнувшись, сжалился и не стал язвить. Потому что, если бы он ляпнул хотя бы одну непристойность, я бы передумала и превратила все в шутку. У меня и так вся кровь прилила к щекам, я даже ощутила, как они пылают.

– Все дело в умении распределять потоки по венам. У меня это уже доведено до автоматизма.

Посмотрев в резко посерьезневшие глаза Антереса я, кажется, догадалась:

– Научился, когда на цепи у Филса сидел?

– Умница, лапонька. – Мужчина улыбнулся и игриво подмигнул: – Хотел сохранить работоспособность одного важного органа, а пригодилось и для другого. Представляешь, какой сюрприз был для моих собратьев, когда их привели полюбоваться на мое обезумевшее тело?

Да, когда в тебе мало крови, умение контролировать, как она течет по венам, может спасти и жизнь, и разум.

Ведь именно так я ломала внутренние барьеры Дориша – перекрывая доступ крови к голове.

И так же избавляются от неугодных, когда хотят на их примере показать, что сопротивление бесполезно и опасно. Доводят до сумасшествия. Заставляют перейти черту. Лишают способности здраво мыслить, перегоняя остатки крови от головы в другие части тела. Или обескровливая вовсе.

Но если вампир умеет перенаправлять кровь и удерживать ее, создавая лишь видимость сумасшествия…

– То есть тебе повезло? Ты смог сбежать, обманув всех?

– Да, детка, мне безумно повезло! – рассмеялся Антерес. – Я прикинулся безумцем, а Филс решил повеселиться и освободил меня, прежде чем убить. Хотел показать, что способен уничтожить любого, кто восстанет против него. А я, вместо того чтобы инстинктивно броситься в бой, взял и сбежал… Да еще и сманил потом одного из свежих птенцов.

На последней фразе голос мужчины едва заметно дрогнул, наши взгляды пересеклись, но ненависти в его глазах не было. Только вина и боль.

Адски знакомая ситуация, менее суток назад я уже видела нечто подобное.

– Давай уже придумывай парню имя, и мы с ним выпьем. Как вот я буду пить с безымянным? А по душам разговаривать? – Мой собеседник быстро взбодрился, заулыбался и тоже вспомнил, что у него с моим новым птенцом есть нечто общее.

Они оба ощущают вину за смерть близкого человека. И еще, их друзей убила я… М-да…

– Детка, жизнь сложная штука. Из меня вышел очень безответственный глава гнезда. – Мы с Антересом вновь понимающе переглянулись. – Не повторяй моих ошибок, лапонька.

Я кивнула. Молча. Потому что не знала, что именно надо говорить в таких случаях. Жалкое «прости»? Но я не чувствовала вины за убийство его друга. Эта смерть принесла мне одну лишь пользу. Так что я старалась скрывать радость, понимая, что она не слишком уместна. Все.

– Если бы мы дрались один на один, я бы победил. – Голос мужчины, обычно мягкий и вкрадчивый, обжег внезапным холодом. – Но за тобой, лапонька, целая стая. А оборотни никогда не сражаются за тех, кто им безразличен, тем более до смерти.

Я опять кивнула, чувствуя, как меня продолжает сковывать холодом. Антерес не был стихийником, но его голос прекрасно справлялся безо всякой магии. Слово за словом, словно льдинка за льдинкой, замораживая меня изнутри.

Страшно?.. Наверное, да. Я боялась не нападения, которое уже не станет внезапным. Я не хотела остаться единственным взрослым в своем клане. Мне был нужен этот умный, язвительный и одновременно добродушный мужчина.

И тут неожиданно холод сменился печалью:

– Как бы мне ни было жаль друга, погибшего от руки твоего птенца, вина за его смерть целиком на мне. Это я его избаловал, не сумел обучить правилам, не остановил, когда он начал задираться к другому мальчишке.

Уф! Я с трудом сдержала вздох облегчения. Вся эта речь была не прелюдией перед дракой, а предупреждением для меня.

– Ты другая. Ты переживаешь за своих. И пусть они не боятся тебя, как все мы тряслись перед Филсом, но уважают и прислушиваются.

Вместо смеха, отчаянно рвущегося наружу, я выдавила что-то типа утробного хмыкания. «Уважают»… «Прислушиваются»…

Антерес словно смотрел на меня из какой-то иной реальности. Я еще более безответственная, чем он. И мне с большим трудом удалось заставить Дориша со мной считаться, хотя бы немного. Щенок до сих пор огрызается. Рыжая не доверяет и правильно делает. Новый птенец вообще пока темная лошадка.

Так что идеальное гнездо мечты пока лишь в мечтах… Странно, что Антересу оно привиделось в реальности.

– Не убивайся так, малышка, – рассмеялся Антерес, глядя на мое погрустневшее лицо. – Ну не получилось из тебя пока сурового властного высшего. Придется потренироваться пару тысяч лет…

– Хорошо, что я не доживу до этого кошмара. – Руби, прыгнувший к нам еще волком, плавно перетек в человеческий облик и с гордостью указал рукой в небо: – Вон твои птенчики резвятся. Оба целые, хотя лешие на второго разозлились сильно. Ругали его, что к кровососам перекинулся. – И волчонок укоризненно посмотрел на меня.

Фыркнув на этот выпад, я пожала плечами и покосилась на улыбающегося Антереса. Вот оно, его «уважают», «прислушиваются». Дразнятся и нарываются… Внимания кому-то не хватает?..

Две летучие мыши приземлились рядом со мной, и довольный Дориш с гордостью представил мне бывшего зомби:

– Бертрам.

Неодобрительно хмыкнув, я нахмурилась, выискивая достойный выход из этой глупейшей ситуации. Да, сама виновата, тянула с имянаречением почти сутки, но использовать старое, человеческое – плохая примета, а рявкать на сияющего Дориша… совсем скверная. Особенно после комплиментов Антереса.

Даже интересно, когда меня стало волновать чужое мнение? Не отследила… Нет, выгоду создания положительного образа я уловила еще во время драки у озера, но еще совсем недавно мне было глубоко плевать на всех с верхушек елей. Мне ужасно не нравится, что я с каждым днем… да что там, с каждым часом становлюсь все более зависимой. Почему в дневниках создателя не перечислялись минусы жизни в клане? Только плюсы… которых я пока что не ощущаю.

– Он сам придумал! – с восторгом оповестил меня мой первый птенец. – Я ему рассказал про примету, и он придумал себе новое имя. Правда здорово?!

Мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть под насмешливо-ехидным взглядом голубых глаз. Антерес смотрел на меня с понимающим сочувствием. А я должна была сейчас как-то красиво выкрутиться, извернуться…

Объяснить, что так нельзя, и переименовать? Хм. Кстати, а почему нельзя? Хорошее, между прочим, решение для птенца двух создателей. Взять и самому придумать себе имя.

Он у меня вообще адски самостоятельный вышел. Захотел и обернулся летучей мышью. Захотел и прилетел ко мне на помощь. Захотел и пошел вытряхивать правду из леших. Захотел и…

– Красивое имя. Как раз для некроманта. Сверкающий ворон. – Я даже покивала в такт своим словам.

Новое имя действительно очень подходило бывшему зомби. Его рыжие взлохмаченные вихры сверкали в отблесках рассвета, в темно-серых глазах уже начали проявляться алые искорки. Похоже, новый птенец сменит цвет глаз раньше, чем мой первенец.

Интересно…

– Замороженная кровь мне не понравилась, так что я слетал и напился у своих бывших соседей. Они мою мать постоянно обижали, с тех пор как я в город уехал. Теперь долго не рискнут. А если снова полезут – опять прилечу.

– Эм-м-м… – Нечленораздельное мычание было единственной реакцией, которую я смогла выдать, ну и выругаться. Мысленно. Чтобы не спугнуть правильное начинание.

Сам… сам!.. добрался до еды, не сорвался и не угробил все село… Уф!

А я-то хороша, ответственный создатель! Бросила новорожденного без присмотра, и даже ни разу в голове не мелькнуло, что он сможет куда-то полететь, кого-то выпить.

За Дориша я больше переживала, отслеживала, взаперти первые сутки держала. А этого бросила, как подкидыша, и по своим делам полетела. Ответственность прямо фонтанирует, как кровь из неудачно прокушенной вены…

И главное, мой первый птенец прямо светится от гордости, вместо того чтобы речь толкать о правах человека.

Почувствовав мой изучающе-задумчивый взгляд, Дориш решил меня добить:

– Знаешь, это очень правильно – защищать слабых. Я тоже так хочу. Буду нападать на преступников или хулиганов. Они станут бояться творить зло и другим расскажут.

– Ага! – ко мне, наконец-то, вернулся дар речи. – Вы еще листочки им раздавайте с предупреждениями.

– Точно! – оживился Дориш. – И подписываться надо как-то красиво, но загадочно!

Антерес внезапно или поперхнулся, или просто пытался изо всех сил сдержать смех, но не справился и теперь давился кашлем, бедолага.

У Рубена на лице сменяли друг друга сарказм и растерянность. Надеюсь, хоть он-то догадался, что я шутила?!

– Вы совсем дурные или просто прикидываетесь так удачно? – заинтересованно уточнил Бертрам, глядя то на меня, то на Дориша. – У меня список тех, кого я припугнуть хочу, большой. На всех хватит. Но письма им подкидывать никакие не надо. Зачем? Чтобы было с чем в полицию идти? Так-то им никто не поверит, только у виска пальцем покрутят…

– Лешие тебя завели туда, куда нужно, парень. – Немного отдышавшись, Антерес с серьезным видом похлопал Берта по плечу. – Тут клуб мстителей, так что ты со своим списком замечательно впишешься.

– Эй, не обобщай. Моя стая живет в мире со всеми. Это у вас, кровососов, дурацкая привычка убивать друг друга, – недовольно пробурчал Руби. – Молодцы, конечно, а то расплодились бы, не прокормить… – Волчонок и дальше бухтел бы, наверное, всякие глупости, но под моим суровым взглядом притих и демонстративно отвернулся.

Бертрам оценивающе оглядел нас с видом опытного старшего товарища, и кивнул:

– Стерпитесь… со временем.

Бедного Антереса снова скрутило, он начал отчаянно кхекать, так что Руби даже ему по спине постучал, заботливо, с такой силой, что мне даже хруст костей послышался.

Один Дориш продолжал радоваться искренне, потому что в его картине мира все было радужно и замечательно. Он нашел еще одного ненормального, которому претит пить кровь у всех людей без разбора. И если первый показал ему, как правильно употреблять шлюх, то второй подкинул идею поедания зла. Главное, чтобы изжогу не заработали… мстители.

– Кстати, насчет терпения. Оно у меня не бесконечно. – Я очень выразительно посмотрела на Руби. – Кто-то уже сутки нарывается. – Я подняла голову в небо, любуясь просыпающимся солнцем. И только потом осознала, что Бертрам тоже спокойно переносит солнечный свет.

Вот я… ворона… Повезло. А еще птенцы некромантов остаются некромантами, даже сменив создателя. Иначе Тавиф так не бесился бы, стремясь вернуть их в свой клан. Или нет?! Вся соль как раз в том, что не наследуют, а перенимают способности второго создателя? Надо же было прощелкать клювом такую важную подробность!

Хотя… а что я могла сделать? Появиться в окне кабинета Филса с плакатом в лапках?

Ладно, опытным путем все выясним. Вот сейчас узнали, что солнце моему второму птенцу не опасно. И это уже замечательно.

– Ой, рассвет! – Дориш, проследив за моим взглядом, тоже прозрел. – А ты говорила, что он совсем как обычный вампир из книжек. Только по ночам ходить может…

– Ну вот, видишь, дар моего создателя через меня перешел не только к тебе, но и к Берту. Возможно, он и магией стихий со временем управлять научится. Будет некромант-стихийник. – Я почти промурлыкала последнюю фразу. Это ж какая экзотическая редкость окажется в моем клане, если все получится! Жаль, что у меня нет наглости и возможностей Филса, а то я бы себе еще парочку сперла… наверное…

Однако, вспомнив зловонное дыхание, гниющие куски плоти и сползающую кожу, брезгливо поежилась. Нет уж… хватит мне и одного некроманта. Тем более я же решила ближайшие лет четыреста воздержаться от создания птенцов. У меня вон щенок от рук отбивается, а прибить обратно из-за обилия молодых вампиров в гнезде некогда.

– Пойдем, зайка моя, поговорить надо, – томно протянула я, глядя на Руби и наслаждаясь тем, как его передергивает от нового прозвища. – Я так проголодалась…