Глава 34

Стеф, покивав с глубокомысленным видом, уже собирался что-то сострить, глядя при этом на Рыжую. Но, заметив в небе три маленькие, быстро приближающиеся точки, вопросительно покосился на меня и потом гаркнул остальным: «Свои!»

Через несколько секунд наша компания увеличилась еще на трех вампиров, приземлившихся рядом с нами.

Антерес, быстро сориентировавшись, послал своей волчице воздушный поцелуй. Сохви на этот показательный жест собственника лишь усмехнулась, но по ее заискрившимся глазам было видно, что она довольна проявленным вниманием. Уверена, если бы старый ухажер полез обниматься, чтобы дать понять новому поклоннику, что дама занята, то получил бы по рукам. А воздушный поцелуй – это хоть и намек, но не сильно навязчивый.

Все же не зря я взрослых мужчин предпочитаю!.. Опытнее, умнее, лучше разбираются в нашей женской логике. Не то что щенок, демонстративно продолжающий дуться, при этом следя за мной настолько откровенно, что без всяких намеков уже всем все понятно.

Берт сразу направился к бывшим головешкам, а Антерес внимательно изучал приемышей Филса, выискивая знакомых.

Не так уж и долго я знала этого мужчину, но уже чувствовала тщательно скрываемое напряжение. Он и хотел, и опасался найти собратьев, с которыми какое-то время жил в одном гнезде.

Вот Берт ничего не опасался. До меня долетали его лаконичные емкие реплики, из которых было ясно – мой второй птенец агитирует погорельцев порвать с темным прошлым и переметнуться на сторону света. К счастью, большая часть некромантов впала в задумчивость, а кое-кто сразу решительно отказался.

Вот надо было мне изначально не приставалу с зонтиком слушать, а со всеми остальными некромантами переговорить. Не хотели они всей толпой сбегать от Тавифа, как меня пытались убедить. До появления моего второго птенца не хотели.

Дориш все это время воодушевленно метался от чанов с кровью к Берту. Наслушавшись, бежал к Антересу, так и не нашедшему в сборной солянке из нескольких кланов ни одного даже шапочного знакомого. Ровесники были, парочка. Остальные оказались младше, двое даже младше меня.

И из девятнадцати некромантов Тавифа условно взрослых оказалось всего трое. Самый младший, дольше всех восстанавливающийся, был всего на двадцать лет старше Берта.

Наверное, все взрослые птенцы уже разлетелись создавать свои гнезда, и осталась лишь молодежь, еще не готовая к независимости.

Дориш, мелькающий от компании к компании, в конце концов наткнулся на Леона, химика. Это произошло эпически внезапно – один принялся вслух восхищаться гениальностью задумки, а второй, услышав, принялся отвечать. Оба увлеклись, причем выяснилось, что мой первенец даже понимает какие-то определения из объяснений. Так что на наших глазах случилось взаимное притяжение на просветительском уровне.

Наблюдая за парнями, я даже улыбалась, скрестив пальцы на удачу.

Какое счастье, что Дориш предпочитал науку, а не борьбу со злом. Даже ради одного хорошего влияния на моего птенца следовало принять Стефа и его компанию в клан. С соблюдением всех ритуалов, естественно, и не на равных со мной.

На равных я собиралась принять только одного, может двух. Да, двух. Леон должен остаться моим, что бы потом ни случилось. Гениальные химики, способные создать искусственную кровь, на дороге не валяются…

Внезапно на меня накатил очередной приступ истерического веселья. Пусть на дороге валялись некроманты, а не приемыши Филса, но все равно ситуация довольно смешная… прямо обхохочешься!

На всех скоростях умчавшись подальше в лес, я сначала отсмеялась вволю, потом отрыдалась…

Еще всхлипывая, ловко извернувшись, прижала к земле подкравшегося слишком близко наглого лохматого балбеса, зачем-то притащившегося за мной следом. Усевшись на него сверху, я долго молча смотрела в его голубые, как ясное безоблачное небо, глазища.

У щенка, очевидно, проснулось чувство самосохранения, потому что он тоже молча послушно лежал подо мной и ждал, пока я им налюбуюсь.

– Могла бы и спросить, – обиженно процедил он наконец, решив, что, если мы не ругаемся больше пяти минут, мир рухнет.

– И что, ты бы согласился?! – Я сползла с волчонка и улеглась рядом с ним прямо на влажную лесную землю, в иголки, мох, ветки и шишки… Общение с оборотнями слишком дурно на меня влияет.

– Нет, конечно. – Я залюбовалась на белозубую улыбку и чуть скошенный клык… и…

Да, мы уже очень давно не целовались, это упущение следовало немедленно исправить. Как можно скорее, пока щенок не ляпнул опять что-нибудь, после чего я или обижусь, или нагрублю в ответ, или выпью этого балбеса…

Жарко, жадно, прижавшись всем телом, вцепилась ему в волосы, впилась губами в губы, ощутила, как вся кровь ринулась по венам, почувствовала возбуждение… свое собственное, не только чужое.

– Так, не сейчас. Не здесь. Как можно скорее, но не сейчас!

Мне с трудом удалось успокоить бушующие внутри инстинкты. Еще секунда – и я бы укусила мальчишку за шею. Вот только сдержалась бы или выпила досуха, не знаю. Жажда крови, жажда обладания, жажда отыграться за все потерянные нервные клетки…

Я даже гладить волчонка спокойно не могла, мне хотелось в клочья разорвать на нем одежду и исцарапать ему кожу, до крови, чтобы потом слизывать… По-моему, я схожу с ума!.. Или уже сошла, причем давно.

– Ты всерьез хочешь притащить в замок толпу кровососов? А не боишься, что мы с ними не поладим? – Судя по интонации, переживать мне следовало за судьбу вампиров, а не за стаю оборотней.

Рассмеявшись, я снова поцеловала Руби, в этот раз нежно и быстро. А затем щелкнула по уж очень сильно задравшемуся носу.

– Придется ладить, зайчик… мы же станем одной большой дружной семьей. Так что всем придется ладить!

Нас не было менее получаса, но за это время Берт успел сагитировать восьмерых некромантов сменить клан. Естественно, среди них оказались прилипала с зонтиком и активная девушка в куче тряпок. А также две девушки, постоянно обнимающиеся, как сросшиеся близнецы из балагана, троица условно взрослых парней чуть постарше меня и мужчина, довольно долго проживший человеком, возможно побольше Антереса, но ставший вампиром всего лет пятьдесят – восемьдесят назад.

– Значит, так. Вас, – я помахала рукой Стефу и остальным птенцам Филса, – мы примем без вопросов. Но после ритуальной клятвы… А с вами разберемся позже. – Я не слишком довольно оглядела некромантов и с трудом удержала горестный вздох.

Надо было дать им сгореть… ярким пламенем!

Если Тавиф из-за кражи одного птенца скандал устроил, то за восьмерых войной пойдет. Просто, вероятнее всего, ему сейчас не до меня, не до птенцов, и он немного занят выяснением отношений с моим прародственником. Но он точно жив, потому что иначе головешки почуяли бы и проговорились. А раз помалкивают и даже немного нервничают, значит, пока что Тавиф живее всех живых.

Нет, можно найти в происходящем позитивно-оптимистичные моменты: восемь – это не девятнадцать.

Аккуратно оттерев Берта и отправив его к Антересу помогать с подготовкой к ритуалу, я оглядела всех восстановившихся некромантов, выискивая наиболее адекватного. Больше всего меня привлекла молодая женщина лет тридцати – тридцати пяти с виду, но как вампир – моя ровесница или чуть-чуть постарше.

Отведя ее в сторону, я как можно подробнее объяснила ей минусы сложившейся ситуации и попросила, пока мы изъяли главного агитатора, собраться с мыслями и придумать антиагитацию.

– Ты же понимаешь, что ваш создатель расстроится, а расстроенный создатель – это плохо?

– Понимаю. – Судя по кривоватой усмешке, моя собеседница или обладала отличным воображением, или уже наблюдала гнев Тавифа. – Я попытаюсь их переубедить.

– Удачи, – искренне пожелала я и направилась к Антересу, своим птенцам и будущим членам моего клана.

Оба оборотня уже крутились там же, сменив ипостаси. Бдили, причем очень тщательно. Настолько, что не доверяли человеческим глазам и ушам, но наивно рассчитывали на звериные. И ведь, судя по отдельным намекам, я не первый вампир на их пути. Должны же понимать, что мы сильнее… но почему-то ведут себя как самоуверенные лохматые балбесы!

Конечно, я не дам их в обиду! Они же уже родные… балбесы.

***

Ритуал принятия в клан может быть массовым, когда ты высший и берешь под крыло птенцов из захваченного тобой или просто осиротевшего гнезда. Только я не была высшей, но и принимать семнадцать незнакомых мне вампиров в клан как равных не хотела.

Поэтому мы со Стефом сперва обговорили, на что готова пойти я и на что готовы согласиться он и его собратья.

Затем я приняла в клан самого Стефа, на тех же условиях, что и Антереса. Точно так же веря в свою удачу и интуицию, потому что подпускала слишком близко совершенно незнакомого мне вампира.

Ритуал уже привычно убрал почти все завесы между нами. Я узнала, что Стеф ненавидел Филса с самого первого дня, но вместо того, чтобы сбежать, заботился и оберегал остальных приемышей. Понимал, что идти против высшего – самоубийство, ведь не каждый сумеет извернуться и скрыться. Скрываться Стеф не хотел, назначив сам себя ответственным за всех остальных некромантов. Ну и, заодно уж, за птенцов из захваченных Филсом кланов.

Так что интуиция с удачей очередной раз оказались на моей стороне, подкинув в гнездо еще одного порядочного вампира.

А вот от гениального химика я не ожидала ничего сверхужасного. Мне казалось, что те, кто повернут на науке, немножко странные, но мирные и безобидные, как Дориш. Только Леон во имя своих исследований был готов на все: убивать, грабить, предавать…

Оказывается, он сам связался с Филсом, потому что тот тоже по-своему был повернут на науке, выискивая, обращая, переманивая и похищая различных ученых. И пусть косвенно, но был виновен в уничтожении своего первого гнезда.

– Я осознал. – Наткнувшись на мой осуждающий взгляд, парень попытался оправдаться. На самом деле мог бы и не стараться, ведь при ритуале все чужие пережитые эмоции ощущаются как свои собственные. Так что мне было известно, что он осознал, раскаялся, к тому же изначально не ожидал, что Филс нападет, а не попытается его выкупить.

– Надеюсь. – Поджав губы, я окатила Леона прохладным недовольством. Этот гений совсем не походил внешне на Дориша, но почему-то ассоциативно я уже связала их вместе, так же как и доставалу с зонтиком.

Поэтому делиться ни с кем тайной Леона не стала, даже со своими соклановцами. Вначале, отреагировав на их заинтересованные взгляды, намекнула, что речь идет о девушке из человеческого прошлого, с которой поступили не слишком достойно, поэтому я так возмущена. А потом быстро сменила тему.

Просто в очереди на ритуальное вступление оказалось еще трое собратьев химика по его первому гнезду, и легко предугадать, как они отреагируют на такую замечательную новость. Я бы убила предателя, не задумываясь…

Главное, несмотря на осознание, он ведь сможет предать снова. Меня.

Вот только, кроме умилительного сходства с Доришем, Леон был гением, химиком, а искусственная кровь – удачным приобретением, решающим множество проблем.

Филс расширял свой клан, нарушая все правила выживания. Но заботился, чтобы его птенцы хорошо питались, не привлекая внимания людей. Я хочу того же. Ведь у меня уже очень внушительный клан.

Традиционно, гнездо – это не более двадцати вампиров, идеально – с десяток. Например, у Тавифа их было двадцать три, и всех, кроме самого старшего, он отправил задержать меня. А потом не пришел к ним на помощь…

Вероятно, с ним действительно все очень плохо. Потому что оба высших были хоть и жестокими, но ответственными. Те же некроманты искренне переживали, когда искали своего потерявшегося собрата, Берта.

Возможно, Тавиф просто отослал своих птенцов, пытаясь защитить их? Интересная мысль, надо будет ее потом подумать.

А пока – ритуал…

Остальных вампиров в клан принимал Антерес. Очень удачно, что он оказался тоже птенцом Филса. Поэтому даже Стеф отнесся к происходящему лишь с недовольной обреченностью. Он ведь и так знал большинство тайн своих собратьев, а теперь, через Антереса, которому доверяю намного больше, чем Стефу, их буду знать и я. При этом все принятые становились вампирами второго уровня, так скажем. Не птенцами, но и не равными с главой клана.

В итоге у меня в гнезде теперь была очень сложная иерархическая смесь.

В центре возвышалась я, но при этом Антерес, Стеф и Леон были равны мне в правах.

Стефа я приняла как избранного главу, а Леона… да, я не ожидала, что у него настолько темное прошлое, но хотела лично выяснить все его тайны, даже если для этого придется и мне полностью перед ним раскрыться.

Я не знаю, как бы отреагировал Антерес, узнав о предательстве! Мне самой с трудом удалось сдержаться. Помогли практичность и предусмотрительность, мысли о будущем, о выгоде, о том, что надо давать один шанс на исправление… Я была слишком заинтересована в Леоне, чтобы рисковать и доверить его секреты кому-то другому. И удивительное дело, вновь угадала!

Так что в клане было трое вампиров, равных мне в правах. Однако у меня имелось преимущество, как у хозяйки замка. А еще за мной стояли стая из двадцати шести оборотней и два птенца, самостоятельных до омерзения, но все же прислушивающихся к моему мнению. Так что пусть я и не могла приказывать своим равноправным соклановцам, но из вежливого уважения они практически обязаны были считаться с моими просьбами и пожеланиями.

Затем шли пятнадцать вампиров, имеющих право возражать, отказываться, возмущаться, но, если им прикажет вся тетрада или даже трое из четверых, они будут обязаны выполнить приказ.

Так что знание тайны Леона я смогу использовать как средство шантажа и давления, если потребуется третий голос. Но надеюсь, этого мне никогда не понадобится и я не пожалею о своем решении расширить клан.

А еще были Берт с Доришем, подвластные только мне, так как являлись моими птенцами.

Странно. Вроде бы совсем недавно я жила одна, в заброшенном замке, мечтая о мести, но не знала, кому мстить. Как же все изменилось с того времени!

Правда, думать о мести хочется все меньше и меньше, но одновременно очень нужно понять, что же произошло двести лет назад. Теперь мне снова есть за кого волноваться, кого оберегать, и совсем не хочется жертвовать ни Рубеном, ни своими птенцами, ни новыми членами клана…

Меня гораздо больше занимают мысли о том, что волчонок постепенно повзрослеет, состарится… и умрет!

Почему нельзя подарить вечную жизнь оборотню?! Даже привязанному к вампиру оборотню – нельзя. Несправедливо. Все было бы решаемо, если бы я влюбилась в человека. Но я выбрала щенка… И теперь очень хочу провести рядом с ним спокойно и счастливо хотя бы жалкие двести лет, всю его короткую быстротечную жизнь.