Глава 17

Я плотнее запахнулась в шаль, стараясь не смотреть на общий зал. Похоже, все северные лорды столицы решили сегодня пить у меня в «Кобыле». Мелькают своими расшитыми лентами, напоминают о том, что я предпочла бы забыть. Я прислонилась к стене и закрыла глаза, прокручивая в голове наш последний разговор с Тео.

'— Теперь ты уедешь? — спросила я, уткнувшись носом в его жесткий мундир.

— Ты же знаешь ответ, чудовище, — мягко отозвался он.

— Скажи, что останешься, — жалобно попросила я, цепляясь за пуговицы.

— Я должен. Это мой мир и моя ответственность. Я в ответе за своих людей.

Он говорил жестко, хлестко, не пытаясь смягчить удар поцелуем или нежным жестом.

— Ты вернешься? — глупо выдохнула я.

— Даже не надейся от меня отделаться…'

Конечно, работы у меня невпроворот: дела в гостинице запущены, модный дом требует внимания, да и судьба Ирны с Мусей не решена. Самое время отвлечься, но мысли предательски возвращались к одному и тому же. Все ли в порядке с родителями Тео? Не решит ли Арсен отомстить мне за свой позор в МУБ?

Я тряхнула головой. Нельзя об этом думать. Тео приказал сидеть тихо и не высовываться без охраны и горы амулетов. Я не самоубийца, так что буду послушной.

После истории со шкатулкой Азават обыскал в «Кобыле» каждый сантиметр. Чисто. Но кто даст гарантию, что враг не пронесет заразу снова? Я так надеялась на магию места, а она оказалась дырявым щитом. Все, от моей силы до миссии со степняками, казалось теперь каким-то ненастоящим, хрупким.

Мила плачет сутками напролет, будто чувствует беду. Я даже перестала давать ей поручения — все равно из рук все валится. Тревожно. Остается только ждать Тео.

'— Я вернусь, и мы решим все проблемы, — Тео внимательно оглядел меня.

— Все?

— И с драконом, и с Арсеном, и со свадьбой.

— С драконом? Ты пойдешь на открытый конфликт? — я протянула ему очередной заряженный амулет.

— Если мы вернемся, мы станем сильнее, чем думают драконы, — кивнул Тео, пряча артефакт за голенище сапога. — И мне будет плевать на их недовольство. Я буду в своем праве.

— Если… — горько повторила я. Даже он не был уверен в успехе.

— Только не реви, чудовище, — раздосадованно буркнул он, поняв, что проговорился.

— Вы станете сильнее? — я уцепилась за его слова.

— Место силы, Тина. Первозданная мощь богов… — Тео взял меня за подбородок и быстро, горячо поцеловал. — Все будет хорошо. Ты ведь еще должна мне ту самую ночь.

— А я думала, ты милый… — пробормотала я, сдерживая слезы. Взял и все испортил.

— Мы точно обо мне говорим?..'

Странно все это. Не слишком ли много они ждут от таинственного обряда? Что можно противопоставить империи драконов, даже обладая «первозданной мощью»? Место силы… Так вот где укрылся король, или они только пробиваются туда? Вопросов море, а Тео молчал, словно это меня не касалось.

— Ох, дела мои тяжкие, — вздохнула рядом Муся, усаживаясь прямо на пол у моего столика.

Я подозрительно покосилась на ее довольную физиономию. С таким лицом о «тяжких делах» не вздыхают, троллиху явно распирало от желания поделиться счастьем. Видимо, ее Великан вел себя безупречно. Мне было жаль расставаться с троллями: срок, назначенный мальчиком, подходил к концу, а я уже успела привязаться к этой колоритной парочке.

— Тяжкие? — улыбнулась я, отвлекаясь от мрачных мыслей.

В улыбке Муси не было места заговорам, убийствам и панике. Мне не повредит немного простого, житейского тепла. Возможно, если я выдохну, ответы придут сами собой.

'— Не лезь в это, чудовище, я сам разберусь.

— От этого и моя жизнь зависит! — возмутилась я, когда на вопрос о новом Синоде и Арсене Тео отрезал, что это не мое дело. Будто это ему, а не мне, шлет записки безумный дракон!

— Побудь хоть раз нормальной женщиной и жди! Я обеспечил твою безопасность. Если не полезешь геройствовать, все будет хорошо.

— А мое моральное состояние?

— Забудь и не трепи нервы! Ни себе, ни мне…'

Не трепать, так не трепать. Может, для этого мира и впрямь нормально — смиренно ждать? Ирна, узнав, что я ее «отдаю», даже не возмутилась. Ходит, блаженно улыбается, важно кивает официанткам. Это норма, которую я не могу принять? А Тео не понимает, почему. Пора становиться… мудрее?

Буду думать о Мусе. Троллиха явно была в настроении поболтать, хоть ее благоговейный взгляд, как на божество, меня и смущал.

— Ох, лея… он такой. Добрый, молчаливый, суровый!

У меня эти характеристики не очень вязались между собой.

— Так добрый или суровый?

— И добрый, и суровый, — решительно кивнула Муся. — О нас с Грю заботится. Сказал помалкивать, что нам Масура покровительствует. Мол, опасно это. Я, правда, не знаю, отчего, великаны-то нам больше не угрожают.

Тут я была согласна с Маххабатом: тише едешь — дальше будешь. Не хватало еще нарваться на фанатика, желающего принести «любимца богов» в жертву.

— И когда воины его про меня всякое болтали, он их живо приструнил! — Муся счастливо зажмурилась. — Спасибо, леечка. Только благодаря вам я, может, на старости лет-то…

Я едва не рассмеялась. Мусе от силы было лет на пять больше, чем мне. Нашлась старушка!

— Какой старости, Мусь?

— Бабий век короток, — снисходительно просветила она, хитро прищурившись. — Ребеночка бы вам, лея.

Я вспыхнула. Только ребенка мне сейчас не хватало для полного безумия. Какая из меня мать, когда я даже за брата боюсь до дрожи? Что мешает Герольду похитить Ларра и шантажировать меня? Моя защита? После истории со шкатулкой я больше не верила в ее совершенство. Я неплохой артефактор, но против древнего дракона, всего лишь дилетант.

Я нахмурилась. Снова мысли завели не туда — так только изведусь окончательно. Нужно послать кого-то из мальчиков на голубятню, проверить, нет ли вестей от Ларра.

— Мысли тяжкие? Неужто и правда война? — Муся участливо заглянула мне в глаза.

— Не думаю, что война будет, — натянуто улыбнулась я, надеясь, что троллиха не учует ложь. Не хватало еще, чтобы она из верности осталась в «Кобыле» подставляться под удар. Пусть лучше уезжает со своим Великаном подальше от Истрана.

— Муся, помоги котел на кухне двинуть! — крикнул подавальщик. — Доброго дня, лея.

— Доброго, — отозвалась я эхом.

Муся проворно поднялась с пола, стулья ее веса не выдерживали, и скрылась в дверях кухни. Я проследила за ней взглядом: иногда всем нам нужно просто выговориться, чтобы стало легче.

Я оглядела зал. Моя мечта почти сбылась: столики заняты, купцы снуют, номера полны. Даже если Тео завтра решит от меня отказаться, я не останусь на улице, и Ларр не будет голодать. Столик для людей Теневого короля тоже наготове. В отсутствие Тео вся надежда на великанов и людей Ульриха.

Последние — союзники сомнительные, но то, что они перенесли сюда свой наблюдательный пункт, уже было огромной уступкой.

Передо мной поставили чашку мятного чая.

— Вас что-то гложет, лея?

Узнав голос Ирны, я невольно улыбнулась. Свадьба действительно ее преобразила: от прежней колючей вдовушки не осталось и следа.

— Спасибо за чай, — я ушла от ответа, сделав глоток.

— Ирр Эмерти уехал?

— Ненадолго, — машинально ответила я.

— Тот дизайнер, которого вы ждали с эскизами, приходил, — продолжила Ирна. — Но я папку брать не стала и его самого не пустила. Ограда на него среагировала, лея. Вы же предупреждали: если защита фонит, значит, человек с плохими мыслями.

Я задумчиво поставила чашку. Любопытно. Обычный дизайнер, который должен был принести наброски для модного дома, не смог пройти через охранный контур? Значит, его намерения в отношении меня или гостиницы были далеки от творческих.

Добродушного толстяка-дизайнера мне рекомендовали партнеры, и до этого он проходил через калитку без проблем. Что изменилось? Защита не стала бы блокировать его просто так, значит, дело либо в его намерениях, либо в том, что он пытался пронести на территорию «Кобылы».

— Найди Рэя, пожалуйста, — бросила я Ирне и решительно встала, ища глазами Азавата.

Рисковать я не собиралась, но и упускать возможного злоумышленника — тоже. Ром Перье тем временем нерешительно топтался у калитки. Со стороны это выглядело почти комично: казалось, еще секунда, и он начнет таранить ограду своим внушительным животом.

— Ром! — окликнула я его, не приближаясь вплотную к забору.

— О, лея! Как хорошо, что вы вышли! Право слово, какая-то странная неприятность, — он радостно кинулся вперед и тут же спружинил назад, оттолкнутый магией.

Дизайнер раздраженно уставился на забор.

— Вероятно, сбой охранных контуров, — любезно предположила я, старательно изображая наивную хозяйку. — Может, вы сегодня в особенно кровожадном настроении и ваши мысли пугают защиту?

Конечно, это была чушь, на простые эмоции артефакты не реагировали, но мне нужно было потянуть время до прихода Рэя. Я не собиралась делать ни шага за периметр.

— Что вы, лея! — возмутился толстяк, мгновенно багровея. — Я в прекрасном расположении духа! Сегодня на редкость удачный день, ромея Альма… — он внезапно запнулся и смущенно отвел взгляд, будто сболтнул лишнее.

Я уже почти расслабилась, любовные интрижки рома Перье меня не волновали, но калитку открывать не спешила.

— Хотя, возможно… — ром воровато огляделся и перешел на шепот. — У меня в корзинке лежит контрабандный эльфийский шелк. Хотел рекомендовать его вам для банкетных столов. Достал с превеликим трудом! Если ограду вам ставили законники, она могла среагировать на нелегальный товар.

Перье выглядел таким несчастным, что я едва не рассмеялась. Эльфийские ткани стоили баснословно дорого, и вряд ли бы он признался в контрабанде, если бы не этот магический конфуз. Но расслабляться рано: контрабанда — отличный предлог, чтобы скрыть что-то похуже.

— Безусловно, ром, контрабанда может стать причиной срабатывания системы, — раздался за моей спиной голос Рэя. — Я буду вынужден проверить вашу корзинку.

Я с облегчением обернулась. Ирна привела не только некроманта, но и Крэга с Азаватом. Вдовушка тоже примчалась следом, воинственно сжимая в складках платья что-то тяжелое. Вид у нее был решительный, хоть я и понимала: если враг справится с великаном и вышибалой, ее «оружие» вряд ли поможет. Но за преданность я была ей благодарна.

Рэй спокойно вышел за калитку и взял корзинку. Дизайнер обеспокоенно заглядывал ему через плечо, пока некромант бесцеремонно перетряхивал образцы.

— Золотой! Золотой за меру! — причитал ром Перье, наблюдая, как драгоценные лоскуты летят едва ли не на землю.

Азават, подойдя к калитке, тоже принюхался и недовольно почесал нос. Перье тем временем, осознав тщетность своих протестов, достал из кармана платок и промокнул вспотевший лоб. Кажется, дизайнера я сегодня потеряла, впрочем, мы все равно не могли договориться о фактуре тканей: он предлагал красиво, но совершенно непрактично.

Внезапно Рэй замер и уставился на толстяка с пугающим, почти гастрономическим интересом. Перье настороженно притих.

— Платок, — низким голосом произнес Азават. — От него буквально несет магией смерти.

Дизайнер переменился в лице. Он посмотрел на зажатый в руке кусок ткани с таким ужасом, будто держал ядовитую змею, и тут же отшвырнул его от себя.

— Ч-что вы имеете в виду? — заикаясь, выдавил он.

— Откуда он у вас? — небрежно осведомился Рэй, подбирая платок с земли кончиками пальцев.

— Это подарок… — пролепетал дизайнер, хватаясь за сердце.

— От кого?

Судя по тому, как ром Перье сжал губы, признание давалось ему нелегко. Подарок от женщины, не удивлюсь, если от той самой ромеи Альмы. Имя знакомое, старинное — откуда мне его знать?

— Может, поговорим внутри? — взмолилась я, заметив любопытные взгляды соседей. Новых сплетен мне только не хватало.

— Я настоятельно не советую заносить эту дрянь в «Кобылу», — отрезал Рэй.

— Да что вы себе позволяете! — задохнулся от возмущения толстяк, наступая на некроманта и воинственно выпячивая живот. — Ромея Альма — прекрасный человек!

— Охотно верю, что следователи МУБ оценят вашу историю, — мерзко улыбнулся Рэй, нарочито медленно вдыхая аромат ткани.

Перье разом сник. Короткая аббревиатура МУБ в этом городе действовала лучше любых угроз. Толстяк бросил на меня обиженный взгляд, будто я лично подбросила ему этот платок. Рэй тем временем упаковал лоскут в бумажный пакет и тонко свистнул.

Когда от ограды отделилась тень, я даже не вздрогнула, привыкла к «невидимой» охране. Но дизайнер смотрел на возникшего из ниоткуда бойца с нескрываемым ужасом.

— В МУБ, Альезу, — приказал некромант, и охранник растворился в воздухе.

Я поежилась. Эти люди — профессионалы. Теперь мне стало ясно, как наивно я заблуждалась, думая, что смогла от кого-то скрыться в Артвиле. Тео просто позволял мне так думать, оберегая мою гордость. Вернулся бы он поскорее…

— А теперь можем и поговорить, — Рэй распахнул калитку.

Толстяк недовольно поджал губы, подобрал корзинку и нехотя шагнул во двор.

— У меня что-то пропало желание работать по специальности, — буркнул он.

— И зря, — неожиданно подала голос Ирна. — У леи лучшая гостиница в городе. Все будут рассматривать интерьер «Кобылы» и спрашивать имя дизайнера. Реклама стоит того, чтобы немного потерпеть наших мальчиков.

Я удивилась пылкости вдовушки — матушка Энаи явно верила в каждое свое слово, а половник в ее руке был готов сокрушить любого моего врага. Опасения в ее адрес оказались беспочвенны, а вот ее дочка… Я мотнула головой. Судьба Ларра меня беспокоила, но сейчас выжить хотелось больше, чем выводить на чистую воду вертихвостку.

На фоне гибели Синода и махинаций с землей матримониальные планы Энаи отходили на второй план. Тео пошел ва-банк, уничтожив священнослужителей и подставившись под гнев богов. Нужно было сводить концы с концами.

И тут меня осенило! Вот откуда я знаю это редкое, старинное имя. Она — одна из владелиц тех самых участков, выкупленных для октограммы.

— А вашу даму сердца случайно не ромеей Альмой Турэ зовут? — в лоб спросила я.

Дизайнер замер и удивленно уставился на меня. Минутной заминки хватило, чтобы понять: я попала в точку. Сердце затрепетало, неужели это та самая ниточка?

— Предположим, — сухо кивнул он. — Но какая вам разница?

Я переглянулась с Рэем. Некромант вряд ли знал об октограмме, но мою внезапную осведомленность точно заметил. Объясняться будет сложно. Верила ли я Рэю до конца? Нет. Магия ритуала — его профиль, вдруг он сам им заинтересуется? Но доверять кому-то было необходимо.

— Мне знакомо это имя, — бросила я, ускоряя шаг.

Я почти бежала под защиту стен гостиницы. Теперь опасность мерещилась в каждой мелочи: если не платок, то оживший шнурок или пуговица. Да, я параноик, но живой параноик.

— Лея, постойте! Откуда дворянка может знать простую горожанку? — Перье семенил следом, едва поспевая.

— Очень правильный вопрос, — отрезала я, распахивая дверь.

Вместо общего зала я свернула в «степной зал» кочевников и подала знак Ирне принести чай. Пусть будет хоть видимость светской беседы. В зале было почти пусто, лишь двое стариков в углу курили кальян. Крэг, обменявшись с Рэем немым взглядом, вышел и плотно закрыл за нами двери. Лишних свидетелей не будет.

В воздухе пахло вишневым табаком и кислым молоком. Вентиляция явно не справлялась, но для степняков эти запахи были родными. Впрочем, сейчас мне было плевать — в «степном зале» стояла мощнейшая защита, и именно сюда должен был эвакуироваться персонал в случае беды.

Дизайнер и мои спутники поморщились от запаха, но вскоре ром Перье замер, завороженный интерьером. Здесь он еще не был: высокий купольный потолок, полумрак и свет «магических» очагов создавали полный уют кочевого жилища. Вместо стульев — низкие столики, расшитые ковры и горы подушек. Ароматный дым стелился по пушистым шкурам, подчиняясь системе вентиляции, которая имитировала «степное дыхание».

На стенах плясали блики от искусственного пламени. Огонь выглядел как живой: трещал «поленьями», жадно лизал полумрак и даже грел руки. На этот артефакт я потратила уйму времени. Дриада как-то заметила, что с моими мозгами грех тратить талант на гостиницу. Ну и пусть! Одобрительные возгласы степняков стоили всех усилий. Заниматься «Кобылой» мне нравилось куда больше, чем спасать мир.

Ром Перье восторженно разглядывал отделку. Он не мог оценить магическую защиту, в которую я вложила столько сил, что потом пять дней не могла поднять ложку, но сам стиль его покорил. Я заслуженно гордилась этим местом.

Азават, впрочем, восторга не разделил — великан лишь недовольно поморщился. Я вздохнула и коснулась стены, подпитывая артефакты. По ногам заскользил свежий ветерок, запахи стали слабеть, но в глазах привычно потемнело. Кажется, без регулярной практики мой резерв таял. Так недолго и вовсе магию потерять.

— Прошу, — я указала на свободный угол, где стоял единственный в зале низкий диванчик.

Азават проигнорировал мебель и сел на пол, скрестив ноги по-турецки, хоть и подпихнул под колено расшитую подушку. Рэй тоже удобно примостился на ковре, юноша явно чувствовал себя в своей тарелке.

— Итак, ром Перье, как давно вы знаете ромею Альму Турэ? — спросил некромант.

— А почему я вообще должен отвечать на ваши вопросы? — дизайнер наконец оторвался от созерцания интерьера и нахмурился.

Толстяк был формально прав. Как мы могли заставить его?

— Потому что я сотрудник МУБ, — усмехнулся Рэй, закатывая рукав и демонстрируя светящуюся татуировку-знак.

Я удивленно уставилась на предплечье некроманта. Тео всегда хватало одного имени, и я даже не задумывалась, как подтверждают статус остальные. Судя по поникшим плечам Перье, спорить с «печатью ведомства» он не собирался.

— Около месяца, — потерянно прошептал он, сминая в руках лоскут контрабандного шелка.

— А с леей Тиной работаете?

— Чуть больше месяца…

Рэй выразительно посмотрел на меня. Сомнений быть не могло: такие «случайные» совпадения в Ирреле случались редко.

— Вы намекаете… никогда! — жарко воскликнул дизайнер. — Мы познакомились совершенно случайно! Зачем скромной вышивальщице лея? Ромея Альма не имеет отношения к гостиничному делу. Она работает дома, не разгибая спины. Если хотите знать, она бывшая жрица, одна из лучших в своем храме!

Ром Перье перешел на крик, и я на мгновение заколебалась. А вдруг? Ведь участок для октограммы был куплен за полгода до того, как Герольд начал свою охоту за мной. Тогда дракон еще сидел в своей башне. Я уже была готова облегченно выдохнуть, но все испортил Азават.

— Зачем жрице уходить из храма? — прогудел великан, все это время казавшийся безучастным. — Служба богам — это почет и титул. Семью заводить никто не запрещает. Почему она ушла?

Лицо дизайнера вытянулось. Кажется, он об этом просто не задумывался. Неужели скандал? Ну не верю я, что истранец добровольно бросит кормушку и уйдет в никуда.

— Может, завела порочащие связи с начальством? — пробормотал Азават, скорее для себя.

Рей уже что-то строчил на колене. Сейчас свистнет моих мальчишек и отправит запрос в МУБ. Охрана министерства скоро начнет узнавать «лисят» в лицо, слишком часто они там мелькают. В груди привычно кольнуло: опять втягиваю детей в это…

— Не смейте клеветать на ромею Альму! — взвился лей Перье. — Она была лучшей ученицей лея Бруха!

— Ах, Брух… — Рей оскалился. — И как она… скорбит по почившему наставнику?

— Весь город скорбит! Ваши шутки неуместны! — Дизайнер прямо-таки раздулся от возмущения. — Это же катастрофа! Со смертью жрецов мы как голые перед богами…

Рей застрочил с удвоенной силой. Я же пыталась уложить факты в голове. Значит, в столице могут быть и другие такие «горожане»? Бывшие соратники Синода, спрятавшиеся в толпе. Не уходят с «теплого» места просто так, чтобы горбиться дома над вышивкой. Что-то здесь не сходилось, и от этого «нечто» веяло холодом.

— Вы правы, вышло недоразумение, — вдруг лучезарно улыбнулся Рей, сворачивая листок.

Мы с Азаватом синхронно захлопали глазами.

— А?.. — дизайнер поперхнулся воздухом, явно приготовив целую речь в защиту дамы сердца.

— Говорю, вы совершенно правы, ром Перье. Столь почтенная дама не может заинтересовать МУБ. — Рей дождался неуверенного кивка и вкрадчиво добавил:

— Надеюсь, этот инцидент останется между нами? Ни к чему ромее Турэ знать о досадной ошибке.

— А платок? — вырвалось у меня. Я совершенно перестала понимать игру Рея.

— А платок, лея Тина, — некромант посмотрел на меня с тяжелым, видимым неудовольствием, — скорее всего, был ошибочно принят вашим человеком за опасный. Дилетанты!

Я уже открыла рот, чтобы защитить «нюх» Азавата, но великан взглянул так, что слова застряли в горле. Дошло. Не сразу, со скрипом, но дошло: он просто уводит дизайнера со следа. Чтобы тот не побежал к своей Альме с расспросами и не спугнул ее раньше времени.

Сердце застучало где-то в горле. Я поспешно опустила глаза, пытаясь изобразить искреннее раскаяние. Главное — не выдать нас.

— Прошу прощения, ром, что невольно обидела вашу даму. Ведь ромея Турэ… она ведь ваша возлюбленная?

Толстяк мгновенно залился краской и по-мальчишески вздохнул:

— Разве это возможно? Ромея такая… такая!

Стало ясно: бывшая жрица крутит бедолагой как хочет. А ром настолько погряз в фантазиях, что даже не задается вопросом — зачем он ей? Стареющий, лысоватый, с животом, уныло нависающим над ремнем. Не богат, не красив, не знаменит. Сплошные «не». Любовь? Ой, я вас умоляю! Имея в кавалерах весь цвет дворянства, переключиться на Перье?

— И как же вы познакомились? — я выдавила ободряющую улыбку.

Стимул ему не требовался, дай только повод поговорить о «богине». Рей едва заметно кивнул. Послушаем. Вдруг это и правда случайность, а не спланированная акция, от которой у меня уже заранее холодеют пальцы?

Конечно, мне отчаянно хотелось верить в сказку. Гордая ученица Бруха бежит из храма, спасаясь от домогательств жрецов. Решает, что лучше гнуть спину над вышивкой, чем быть подстилкой начальства. А в добряке Перье она разглядела трепетную душу творца… Ну чем черт не шутит? В этом мире ведь случаются чудеса? Пожалуйста, пусть это будет чудом, а не очередной катастрофой.

— О-о… — взгляд дизайнера затуманился. — Она пришла ко мне сама. Принесла работы — потрясающее шитье! Просила взять на реализацию. Бедняжка ушла из храма в чем была. Ни гроша, ни крыши над головой… Сейчас снимает комнату у зловредной старухи с сумасшедшей дочерью. Даже чаю спокойно не попить: за стенкой вечно кричит эта блаженная!

Я задумчиво прикусила губу. Видела я этих жриц: на них золота обычно больше, чем на новогодней елке. Одно только дежурное облачение потянуло бы на пару лет безбедной жизни. Да и дом, насколько я помнила, записан именно на нее, про съем она нагло наврала. Но что за таинственные соседки? Массовка для отвода глаз? Или так они «прячут» адрес, отваживая любопытных?

— Бедная ромея… — протянула я, перехватив тяжелый взгляд Рея.

Кажется, в голове у некроманта крутились те же шестеренки. Азават благоразумно помалкивал, но смотрел на дизайнера с такой жалостью, будто тот уже был наполовину в могиле. И, честно говоря, я разделяла это чувство.