Глава 18

Конструктивного диалога не вышло. Толстячок то и дело косился на Рея и задумчиво жевал губу. Наверняка гадал, что рядом со мной забыл чин из МУБ. Слухи о моем заведении и так ходят разные, а тут еще мои обручальные браслеты… Дизайнер почему-то решил, что это подарок некроманта.

— Лея, я смотрю, вас можно поздравить! — он расплылся в улыбке, в упор игнорируя Рея, который безуспешно пытался вернуть разговор к ромее Альме. — Теперь понятно, почему ваш спутник так подозрителен. За любимую женщину всегда переживаешь больше обычного. Даже на превышение полномочий пойти — раз плюнуть, верно?

Он недовольно воззрился на притихшего некроманта. Мы замолчали, недоуменно переглядываясь втроем. При чем тут мои браслеты и министерская власть?

До Азавата дошло первым. Великан заржал, неприлично, громко, так, что смехом это назвать язык не поворачивался. Пришлось вкратце объяснить, что Рей тут совершенно ни при чем. Дизайнер, осознав, что некромант действовал по инструкции (хотя в виновность своей пассии он все равно не верил), затрясся и поспешил откланяться.

Он оставил эскизы, восковые мелки и ворох тканей, а Азават все продолжал мерзко хихикать, раздражая меня до зуда в ладонях.

— И что ты думаешь? — спросила я у Рея, принципиально не замечая великана.

Некромант был не лучшим советчиком, учитывая, чьи интересы мы задели, но больше говорить было не с кем. Грэгорику сейчас не до меня, стоит Тео появиться рядом, как оборотень словно с цепи срывается. Мужская ревность? Как бы там ни было, он еще пару дней будет приходить в себя, так что соваться к нему с подозрениями сейчас глупо.

— По-моему, жутко мерзкий розовый, — пожал плечами Рей, брезгливо поддев пальцем лоскут ткани.

— Не розовый, а пудровый! — машинально огрызнулась я и тряхнула голвой. — Я не об этом!

— А о чем?

— О ситуации с Перье!

Мне показалось, Рей поморщился. То ли присутствие Азавата его тяготило, то ли сама тема.

— Думаю, стоит проверить всех «бывших» из Синода, попыталась внести предложение. — Возможно, там и найдется зацепка.

— Уже, лея. Я отправил записку в МУБ своим людям. Не думаете же вы, что умнее целого министерства? — Рей вскинул бровь.

Я лишь пожала плечами. Да уж куда мне… Сначала меня обвели вокруг пальца с кочевниками, потом со стипендией. Мои вопросы могут звучать глупо, но как не спрашивать, когда на кону собственная шея?

— А что это даст? — подал голос Азават. — Синод мертв, бунтовщики обезглавлены. Разве нет?

Рей прищурился, изучая великана. Откуда такая осведомленность? Выудил из обрывков разговора или северяне не так просты, как хотят казаться?

— Синод — это всего лишь фасад. Оружие для усмирения толпы, — сухо пояснил некромант. — Реальную власть в глазах соседей им не удержать. Драконы, оборотни, пустынники — все они признают только монарха. Сигурд в свое время сел на трон именно поэтому.

— А если их цель — посадить своего наместника? — я озвучила мысль, которая грызла меня изнутри. — Ведь Северный Лорд тоже не коренной истранец. Что, если конфликт спровоцировали те же драконы?

Эта догадка не давала покоя. Раз все не вертится только вокруг моей персоны, значит, у оппозиции есть четкий план. Власть. Зачем еще убивать короля?

— Все не так просто, — Рей качнул головой. — Простой народ не знает тонкостей смены династии в Истране, но королем здесь может стать далеко не каждый. Ирр Эмерти, кажется, вам уже намекал.

Земля. Территория. Это ключ? Я задумчиво уставилась на Рея. Это подсказка или предостережение? Надо бы наведаться в университетскую библиотеку. Я же там числюсь, даже лисята исправно носят мои свитки на кафедру. Что может требовать земля? Ритуал противостояния Ашур? Или, наоборот, ее одобрение? Если так, то у заговорщиков шансов море.

— Например, ирр Эмерти подошел бы, — съехидничал Азават, косясь на меня.

— К слову, да, — невозмутимо подтвердил Рей. — Хотя народ наверняка взбунтовался бы без поддержки Синода. Резня десятилетней давности еще свежа в памяти…

Я поежилась. Вспомнились слова о нестабильности Тео. Зверь, пробужденный без альтеи, страшен. И сколько их таких? Тео, Сигурд… Король удержался, а Тео? Лей Арсен угрожал ему не на пустом месте.

— А как же местное дворянство? — я нервно поправила манжет. — Тех, кого бесит, что у руля стоят исключительно северяне, должно быть немало.

— Пять–семь, — пробормотал Рей, вынимая блокнот. — Хотя в свете открывшихся фактов я бы проверил еще кое-кого…

Я подозрительно уставилась на него. Тео представил его как «простого некроманта», но откуда такая уверенность? Полномочия, связи, право давать указания МУБу… Так ли прост этот мальчишка? Выглядит лет на тринадцать, а уже «оженил» на себе Энаю и завел любовницу-дриаду. Его опасается даже Грэгорик. Да кто он такой на самом деле⁈

— А я могу…

— А вам не стоит в это лезть, лея! — отрезал он, не поднимая глаз от блокнота. — Ирр Эмерти предельно ясно обозначил границы вашего участия.

Я онемела от такой наглости. Он это серьезно? Неужели не понимает, что ожидание удара хуже самой смерти? Я же с ума сойду в этом неведении! Но как узнать правду самой? Выходить из «Кобылы» я не рискну — страх оказаться на жертвенном столе сильнее любого любопытства. Посылать «лисят»? Слишком опасно, детей впутывать нельзя. Замкнутый круг.

Может, попробовать зайти с другой стороны? Должно же быть что-то, что местные упускают из виду, считая привычным, а я замечу как чужак. В книгах ведь такое срабатывает? Нужно копать в сторону Истранских земель и ритуалов власти.

Я невольно посмотрела на Азавата. Почему мне кажется, что он что-то недоговаривает?

— Господин Азават, господин Азават! — раздался из коридора взволнованный голос.

В дверях показался поваренок. Мальчишка быстро обвел зал глазами, дернулся было назад, но, заметив нас, облегченно выдохнул и бросился к столу.

Рей даже не повернул головы, а мы с великаном удивленно переглянулись. С какой стати персонал кухни ищет Азавата? Будь это Асек или Пуффе с донесением от «лисят», я бы не удивилась, но… Рульян? Кажется, его зовут так. При всей любви к персоналу, я едва запомнила помощников Амиры, тем более что они вечно менялись.

— Господин Азават? — мальчик мял в руках белый колпак, едва не плача. — Леечка…

Странно. Амира держит своих в ежовых рукавицах и не позволяет им шляться по залу. О великанах в «Кобыле» знали все, но в лицо их знали немногие. Судя по растерянности Рульяна, он вообще не был уверен, тот ли великан перед ним сидит.

— Азават, — спокойно подтвердил мужчина, бросая на меня быстрый взгляд.

Я лишь плечами пожала. Для меня приход поваренка был такой же новостью.

— Меня вас дядька Крэг велел позвать! И тетка Амира! — выпалил мальчишка. — У нас там ваш, с Анри сцепился! А главнучего вашего, Мухха-Бута, нету нигде!

Я хмыкнула, «главнучий» Мухха-Бут… Но тревога тут же перебила иронию. Почему Крэг послал ребенка, а не пришел сам? Мы же совсем рядом. Что там такое происходит, если стража бросила пост?

— Что? — Рей наконец оторвался от блокнота.

— Ваш, говорю! Здоровый северянин врезал Анри! — возбужденно доложил Рульян. — Дядька Крэг его держит, но он дюже большой! Драка там!

Мальчик восторженно взвизгнул на слове «драка», а до меня только сейчас начал доходить смысл. Азават среагировал мгновенно: поднялся и коротко бросил:

— Веди.

Я припустила следом. Рей, закатив глаза, нехотя двинулся замыкающим. Пробегая мимо главного зала, я мазнула взглядом по дверям — пусто. Ни Крэга, ни «котенка». Стало совсем не по себе: оставить пост ради кухонной потасовки? С участием Анри? Да он любому из великанов на один зуб. Что они там не поделили?

В коридоре к кухне стояла странная тишина, только музыка из зала давила на нервы. Спасибо звукоизоляционным амулетам: гости не слышат ни звона кастрюль, ни, как выяснилось, пьяных скандалов. Но на душе было паршиво.

Картина на кухне напоминала кадр из дешевой комедии, если бы не масштаб разрушений. Опрокинутые столы, за которыми попрятались поварята, размазанный по стенам крем и ревущая в углу Муся. Первым делом я заметила именно рыдающую троллиху — зрелище не для слабонервных.

Сцена была достойной водевиля: Крэг изо всех сил нависал на Ингареке, пытаясь его удержать. «Котенок» то ли прикрывал, то ли оттеснял багрового от ярости Анри в угол. Амира суетилась вокруг Муси, а Ирна в ужасе озирала разгром.

— Не поняла… — мой голос прозвучал неожиданно сурово. — Что здесь происходит⁈

Кондитер, почуяв момент, когда внимание переключилось на меня, схватил с края стола поднос с пирожными и ловко запустил им в Крэга и Ингарека. Снаряд пролетел мимо, шлепнувшись в общую кучу крема на стене. Теперь стало ясно, кто тут выступал в роли артиллерии.

Ингарек предпринял еще одну попытку прорыва, и Ирна испуганно взвизгнула, то ли от его рыка, то ли от грохота падающей посуды. В груди нарастала паника: они же мне всю прислугу перепугают! У меня полный зал гостей, а на кухне — побоище. Кто будет подавать еду? Да и на чем ее готовить среди этого хаоса?

— Мсе ахена, Ингарек! — рявкнул Азават, буквально за шкирку отдирая соотечественника от Крэга.

Ингарек моментально обмяк. Не знаю, что за магическое слово произнес «нюхач», но буян тут же укротился. Анри, почуяв победу, гадко усмехнулся и потянулся к тарелке с овощной нарезкой — явно примериваясь для нового броска.

— Анри! — мой голос сорвался на угрожающий шепот.

Кондитер мазнул по мне взглядом, полным такой ненависти, будто это я только что в него целилась, но руку убрал.

— Из-за чего погром? — я обвела взглядом это «поле боя».

Анри демонстративно молчал, скрестив руки на груди. В голове не укладывалось: как они вообще пересеклись? Анри всегда был тише воды, избегал любого шума, а сейчас стоял с наливающимся синяком под глазом. Великан же, разумеется, выглядел так, будто на него просто упала пушинка.

— Я жду ответа! — повторила я, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.

— Это все… из-за меня… — всхлипнула Муся, размазывая слезы по щекам. — Простите, лея.

Я растерянно посмотрела на Азавата. Тот коротко переговорил с Ингареком на своем певучем языке, но ясности это не добавило. Великан упрямо рассматривал носки своих сапог и глухо бурчал что-то односложное.

— Я дрова несла с заднего двора… а Ингр… вызвался помочь, — выдавила троллиха.

Помощь — это прекрасно, тем более от северянина. Но где здесь повод для войны?

— А Анри?

— Пустите! — кондитер дернул плечом, сбрасывая руку «котенка». — Я лишь сказал правду. Что троллиху можно как вьючную скотину использовать. И то, что она стала подстилкой великана, не отменяет ее мужицкой силы!

Я ахнула, невольно косясь на Азавата. Откуда в Анри столько желчи? Сколько Муся у нас работает, никто слова дурного ей не сказал. Были шутки, была опаска, но не это ледяное отвращение. Кондитер буквально выплюнул эти слова, и в воздухе повисла тяжелая, нехорошая тишина.

Азават закаменел. Ингарек снова подобрался, как хищник перед прыжком, и у меня внутри все сжалось — сейчас начнется вторая серия. Я смотрела на Анри и не узнавала его. Куда делся безобидный тюфяк и дамский угодник? Где его хваленое чувство самосохранения? Впрочем, если вспомнить, как он взвился из-за замужества Ирны, в его «тихом омуте» явно водились черти.

— Райс, — я кивнула «котенку», — отведи Анри в мой кабинет. Я поговорю с ним лично.

Вышибала молча подхватил упирающегося кондитера под локоть. Против хватки Райса не поспоришь — Анри пришлось уйти, хоть он и метал глазами молнии.

Я дождалась, пока шаги в коридоре стихнут, и повернулась к остальным. Нужно было решить здесь и сейчас: вышвырнуть Анри за дверь прямо сегодня или у этой вспышки безумия есть хоть какое-то оправдание. Хотя оскорбление Муси простить было сложно.

— Амира, займи людей делом. Муся, Ирна, Ингарек — рассказывайте, что произошло.

— Я не специально, леечка, — прошептала Муся, вжимая голову в плечи так, будто я сейчас замахнусь на нее поварешкой.

Боги, да разве я ее виню? Скорее поверю, что сама Ашур спустилась на кухню и лично нашептала Анри все эти гадости.

— Это из-за меня… Мы с Ингром весь проход заняли, пока дрова складывали. Ромчик пройти не смог.

Я перевела взгляд на великана. Тот молчал как партизан на допросе, только лицо становилось все мрачнее. В животе неприятно похолодело — предчувствие беды, не иначе. Ну не мог нормальный человек так взорваться из-за загороженного прохода к поленнице.

— Он казав, чтоб мы отошли, — Муся от волнения начала коверкать слова, и я увидела, как поморщились великаны.

Для северян правильная речь троллихи была чем-то вроде пропуска в мир «достойных существ», а сейчас она на глазах теряла этот статус. Но перебивать ее было нельзя — больше правды никто не скажет.

— Инг казав, что поможет и отойдет… — она совсем сникла и спрятала глаза.

— И? — я поторопила ее, чувствуя, как липкая тревога окутывает плечи.

— И тогда Анри сказал… те слова.

Тишина на кухне стала звенящей. Ингарек выглядел так, будто готов крушить стены, а я все пыталась понять: что же на самом деле сорвало предохранитель у моего кондитера?

— А я дал вашему человеку в морду! — с мрачным удовлетворением вставил Ингарек.

Он вскинул голову, явно ожидая окрика или угроз. Ошибаешься, дорогой. Анри — мой работник, но он никогда не был «моим человеком». А вот троллиха — целиком и полностью моя.

— Хорошо, — спокойно кивнула я.

У Азавата удивленно поползли вверх брови. Видимо, великаны ждали от меня истерики из-за побитого кондитера. Но я лишь задумчиво постучала пальцами по столешнице. Значит, Анри сорвался на самом беззащитном, потому что его самого прижали? Типично для него. Но хватит ли этого «душевного порыва», чтобы я не выставила его за дверь прямо сейчас?

— Я теперича виноватая? — Муся робко заглянула мне в глаза сквозь растопыренные пальцы.

— Нет, это я, — раздалось у меня за спиной.

Я обернулась. Ирна? Вдовушка-то тут каким боком? Крэг мазнул взглядом по невесте и посмотрел на дверь, за которой скрылся Анри. Его усмешка не предвещала кондитеру ничего хорошего, «Висельник» выглядел пугающе спокойным.

— Ты? — переспросила я, чувствуя, что сюжет превращается в дешевую мелодраму с очень «дорогими» спецэффектами в виде крема на стенах.

— Я, — Ирна виновато опустила голову, кусая губу.

Я нащупала рукой стул и села. В ногах правды нет, а допросы, похоже, затягиваются. Не хотелось трясти грязным бельем при свидетелях, но великаны уже здесь, и выставлять их поздно. К тому же, когда придет Маххабат, он спросит с каждого. И если он узнает, что его невесту оскорбили, Анри не поможет даже министерская защита. Страшно представить, во что великан превратит нашего кондитера.

— Анри подошел ко мне незадолго до стычки с ирром великаном и… — Ирна испуганно покосилась на Крэга, — предложил продолжить наше… былое общение.

Ого. А вдовушка-то как заговорила! Культурно, почти изящно. Но, глядя на разом потемневшее лицо Крэга, я поняла истинный смысл этого «общения». Каков наглец! Решил приударить за чужой невестой прямо под носом у жениха?

— Я сразу отказала! — Ирна молитвенно сложила руки, глядя на меня с отчаянием. — Сказала, что я теперь мужняя жена и все Крэгу расскажу!

Я и не сомневалась в Ирне. Анри всегда был скользким типом. Ему льстила власть над вдовушкой, нравилось, как она из кожи вон лезет, чтобы соответствовать его «городскому статусу». Ирна тогда не понимала, что это невозможно, и мои советы не слушала — разве влюбленная женщина слышит голос разума? Но теперь, увидев его мелочную, гнилую душонку, она наверняка растеряла остатки чувств. Воспитание взяло верх: муж — это святое, даже если он будущий. А вот смириться с потерей власти кондитер не смог.

— А Анри? — я посмотрела на Ирну.

— Вспылил, — кивнула вдовушка. — А тут как раз Муся с ирром великаном зашли…

Я задумалась. Поступок Анри — это дно. Так ведут себя капризные дети, а не мужчины. С другой стороны, выставить его сейчас, значит оставить «Кобылу» без десертов. Провал. Но и спустить такое на тормозах нельзя.

— Я не успела рассказать, — виновато прошептала Ирна, едва касаясь пальцами рукава Крэга. — Но я хотела.

«Висельник» накрыл ее ладонь своей и просто кивнул, не сводя глаз с двери. Он не сомневался. Крэг наконец понял: при всей внешней схожести с его покойной Сарной, Ирна — совсем другой человек.

Я деликатно отвела взгляд. Все, кроме Муси, внезапно увлеклись изучением вида из кухонного окна. Одна лишь троллиха, не таясь, громко сморкалась в огромный платок и с обожанием смотрела на влюбленных. На великанов ей смотреть было до сих пор стыдно.

Интересно, этот «гений выпечки» хоть на каплю раскаивается? Или так и будет считать себя оскорбленной невинностью?

— Этот выродок горной козы… — прорычал Ингарек. Он быстро сложил два и два, поняв, почему Анри выместил злость именно на Мусе.

— Ингар! — резко осадил его Азават, задумчиво перебирая косичку. Может, связывался с Маххабатом? Поди разбери их магию.

— Азават прав, ирр, — я покачала головой, стараясь звучать твердо, хотя внутри все дрожало от усталости. — Мусе не стоило принимать это так близко к сердцу.

Только вот сердце не прикажешь, особенно если в него плюнули с такой ненавистью.

Муся испуганно вскинулась, пытаясь понять, ругаю я ее или нет. А я и сама не верила в то, что собиралась сказать.

— Ей предстоит уехать в горы, — я посмотрела на великанов. — И я сомневаюсь, что в вашей деревне их с мальчиком примут с распростертыми объятиями.

— Грю и его мать — достояние нашего народа! — буркнул Ингарек, упрямо выпятив челюсть. — Ни один мужчина не опустится до войны с женщиной, как этот ваш повар. Если он, конечно, мужчина.

— А ваши женщины? — я сложила руки на груди. — Не делайте вид, что у вас к троллям радушное отношение. Вы берете их в семьи, чтобы избежать вырождения, это факт. Но что скажут ваши женщины, когда Муся станет женой одного из лучших воинов? Кто он там у вас? Брат вождя? А она кто?

Азават нахмурился. Муся побледнела. Похоже, им и в голову не приходило, насколько тяжелой будет интеграция. Непростительное легкомыслие!

— Мусе нужно научиться пропускать такие слова мимо ушей, — жестко продолжала я, стараясь, чтобы троллиха услышала в моем голосе заботу, а не упрек. — Недоброжелателей будет море. И слова у них будут куда больнее, чем у Анри. И что, ирр Ингарек, вы полезете с кулаками к каждому? А к женщинам? А к детям, которые станут повторять гадости за родителями?

— Вы осуждаете меня? — угрюмо спросил великан.

— Нет, полностью поддерживаю, — я ласково улыбнулась Мусе. — Но это не отменяет главного: ей нельзя дарить врагам радость видеть свои слезы.

— Мудрый совет, — кивнул Азават. — Женщины жестоки, лея права. Нам не заткнуть рты всем. Если показать, что слова ранят — нападать станет только интереснее. Это закон стаи.

Дверь на второй этаж скрипнула. В проеме показался Райс. Вид у вышибалы был виноватый, будто это он, а не кондитер, наговорил гадостей.

— Лея, там… ром Анри… он требует…

Я удивленно вскинула брови. Требует? В его-то положении?

— Скажите, что я сейчас буду, — бросила я, поднимаясь со стула. Внутри все клокотало от праведного гнева, смешанного с усталостью.