Глава 23

В зале кочевников стояла непривычная, почти гнетущая тишина. Основные караваны уже покинули столицу, а новые торговцы должны были прибыть к открытию ярмарок только через пару дней. Да, нам никто не мог помешать в таком серьезном разговоре, но, с другой стороны, и помощи особо ждать не откуда. Хотя… помогли ли мне бы кочевники против дракона? Готова ли я отправить на убой своих случайнх гостей из степняков, лишь бы самой отсидеться в безопасном месте?

Я сидела, до боли сжав пальцы в замок, а напротив замерли великаны. Маххабат напоминал изваяние из серого гранита — монументальный, неподвижный, с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Рядом с ним Муся отчаянно ловила мой взгляд. Ее глаза, опухшие от слез, молили о чуде, и мне было физически больно смотреть на нее. Я тяжело вздохнула, собираясь с мыслями.

— Двадцать пять лет назад в Орлуме убили рыжеволосую девушку, — начала я, и надеясь, что голос не сорвется и не даст «петуха». — Я уверена, что это было сделано во славу Ашур. Ритуал в самом сердце столицы. Хотя слухи тогда ходили, что девушка просто не выдержала любовных утех.

Великаны молчали, и эта тишина давила на меня сильнее любых расспросов с их стороны. Муся всхлипнула, прижимая платок к лицу.

— Убийца, один из драконов, одержим странной целью, — продолжила я, чувствуя, как сводит пальцы. — Ему очень хотелось заполучить нечто, принадлежащее другим богам. Он выбрал ту девушку не случайно. Она приехала с далеких островов, которые находятся под покровительством солнцеликого Рашшу. Я слышала, что дракон попаданец из другого мира, и там у него осталась любимая, он пытается открыть межмировой портал, с помощью ритуала жертвоприношения.

Я сделала паузу, глядя на свои побелевшие костяшки.

— Под покровительством Рашшу… — протянул Маххабат, видимо мужчина уже пришел к каким то своим выводам и судя по быстрому взгляду в мою сторону, какие-то не те. Я же тоже рыжая, даже русалы считали, что я тоже с островов.

— Герольд? — задумчиво спросил Азават, видимо, вспоминая мою недавнюю оговорку в тупике.

Я лишь молча кивнула. Имя сорвалось с языка само, и теперь прятать его не было смысла. Не некое направление — безликий недруг, а конкретный враг. Известный мне. И тут только дурак не догадался бы, что по факту, независимо от причин, я это допустила.

— Грю… он отмечен, — сказала я, по-прежнему избегая смотреть в сторону Муси. — Ваша богиня оставила на нем свой след, и для дракона он теперь просто один из способов достижения цели. Конечно, это только догадка, но… других вариантов у меня нет.

— Как и вы, — подал голос Азават. Золото в его глазах вспыхнуло с новой силой. — Вы тоже «цветная», лея Тина. Прямо как Грю. И вы говорили, что дело не в богах! Ложь!

— Как и я, — нехотя согласилась я, чувствуя, как точка невозврата пройдена. — Хотя я не уверена, что для Герольда есть существенная разница. Ему нужно то, что принадлежит не ему.

— Вы знали! — внезапно пророкотал Маххабат, и я вздрогнула от мощи его голоса. Великан подался вперед, его лицо исказилось от ярости. — Вы знали, что за вами охотятся, и заставили нас остаться? Вы должны были нас отпустить в горы в ту же секунду! Хотели прикрыться от дракона мальчиком? Выставить Грю как приманку, чтобы спасти свою шкуру? Это подло, лея!

Слова Маххабата хлестнули по лицу сильнее любой оплеухи. Я открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что сама до последнего не верила в масштаб этой одержимости, что о особенности Грю было никому не известно, если бы сами великаны не кричали об этом на каждом углу, но горло перехватило. Глупо оправдываться, на месте северян и Муси я бы подумала точно так же.

— Хватит, ар Маххабат! — неожиданно всхлипнула Муся. Она резко выпрямилась, и в ее заплаканных глазах появилась решимость, которой я раньше в ней не замечала. — Замолчи! Я верю леечке. Она бы никогда так с нами не поступила. Ты слышишь? Никогда!

Она посмотрела на меня, и в этом взгляде было столько безоговорочного доверия, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Потому что, несмотря на все мои оправдания, Грю действительно пострадал из-за того, что находился рядом со мной. Если бы они уехали сразу… наверное Герольд даже не догадался бы, что рядом еще один отмеченный богами.

— Госпожа помогла нам еще до того, как узнала про благословение Масуры. Я не обвиню ее, — твердо повторила Муся, и Маххабат, встретившись с ней взглядом, медленно опустил голову, признавая ее право на это слово.

— Мальчик знал, — внезапно подал голос Хас. Один из самых молчаливых великанов смотрел теперь прямо перед собой. Видно было, что ему не хочется говорить, но он посчитал это важным.

— Что ты имеешь в виду? — вырвалось у меня. Сердце застучало часто-часто. О чем это великан?

— В ту ночь, когда мы ночевали вместе, — Хас говорил медленно, словно подбирая слова, чтобы не произнести лишнего, — Грю сказал, что до полнолуния решится его судьба. И судьба всего Истрана. Он сказал: «Мой путь пришел к развилке».

— Верно, — задумчиво протянул Азават, потирая шрам на скуле. — Теперь и я припоминаю такое. Но тогда мне казалось, что речь о другом. О горах, о возвращении домой… я еще гадал, как это повлияет на Истран. Могла ли речь идти об этом?

Я отчетливо вспомнила ту ночь. Маххабат тогда остался у Муси, а Азават и Хас взяли на себя охрану Грю, чтобы не оставлять его одного в непривычной обстановке. Выходит, пока мы гадали о заговорах и шпионах, маленький тролль уже видел что-то изз рядущих событий?

— Но разве мальчик не говорил, что провидец не видит своей судьбы? — я в недоумении переводила взгляд с одного великана на другого. — Я отчетливо это помню.

— Свою судьбу — не видит, — согласно кивнул нюхач, — Провидец может видеть только некоторые последствия своей судьбы для окружения. Для событий, людей. Так путь привел его на биржу, где вы нашли Мусю. Возможно, Грю видел Истран. А его жизнь, лея Тина, оказалась сплетена с этой землей куда крепче, чем могло казаться. Видимо, на той развилке он стоял не один.

Я вспомнила слова Азавата о «черных фигурах» в городе. О том, что дракон ищет отмеченных богами. Грю знал. Мальчик знал, что за ним придут, и все равно вызвался помочь Анри? Или он надеялся, что его уход отведет беду от «Кобылы»? мог ли ребенок пожертвовать собой? Скорее уверовать в собственную исключительность и возможность перевернуть происходящее. Детям часто присуще бесстрашие и уверенность, что все самое плохое произойдет не с ними.

— Если он видел развилку, значит, есть и второй путь, — я решительно посмотрела на Маххабата. — И мы обязаны на него свернуть.

— И как вы планируете это провернуть, лея? — хлестко спросил Маххабат. В его голосе не было сочувствия ко мне, только неприкрытая неприязнь. — Что, если мальчика уже возложили на алтарь?

Муся разом посерела. Мне показалось, она сейчас просто рухнет в обморок прямо на пол зала. Она смотрела на меня с такой немой мольбой, что у меня внутри все переворачивалось. Я вынуждена была огласить очевидное.

— Я не знаю, — выдохнула я, чувствуя себя абсолютно беспомощной.

— Вы можете воззвать к своему богу? — Азават подался вперед, вглядываясь в мое лицо своими пугающими золотыми глазами.

— Не могу, — нехотя призналась я.

Не говорить же им, что весь путь от того проклятого переулка до «Кобылы» я без конца звала Иштар в своей голове. Я кричала ей, умоляла, требовала… но богиня осталась глуха к моим мольбам. Ни тепла, ни знака — только тишина.

— Азават видел черные фигуры, — я постаралась взять себя в руки. — Я считаю, это последователи Ашур. Если мы не можем найти самого дракона, мы можем попытаться выйти на них. У них должен быть след, зацепка, место ритуала в конце концов.

— И вы выйдете за ворота, зная о риске для себя? — насмешливо отозвался Азават. — Или пошлете нас, понимая, что у нас нет выбора? Вы ведь знаете — наше племя обречено, если Грю погибнет. Нам все равно придется сражаться и против дракона, и против слуг Ашур.

Я посмотрела на свои руки, украшенные браслетами, которые подарил Тео. Вспомнила его приказ. Но перед глазами стоял маленький Грю, который добровольно шагнул на свою «развилку». У меня есть хоть какая-то защита, а у него? Да и Маххабат прав, я отправляю великанов фактически на убой. Выбора у них не много.

— Рискну, — упрямо кивнула я, встречая взгляд великана. — И выйду.

В зале повисла тяжелая тишина. Маххабат медленно поднялся, и его фигура заслонила собой свет от светильника, погружая стол в густую тень.

— Тогда не будем терять времени, лея. Раз ваш бог молчит, позвольте нам показать, как ищут своих те, кто привык полагаться только на силу рук и верность крови.

Я подняла глаза на великана, стараясь не думать о том, как дрожат колени и в животе противно холодит. Если мы сейчас выйдем в город, пути назад не будет. Герольд ждет именно этого. И все же, страх за мальчика для меня оказался сильнее страха за собственную жизнь.

Конечно, мне было очень жутко. Можно сколько угодно успокаивать себя наличием браслетов, «хоя» на шее или даже магическим щитом, который связывал мою жизнь с силой Тео. Но тут же возникал другой вопрос, от которого подкашивались ноги: не сделаю ли я хуже? Если я влипну в неприятности, а Тео получит удар по своей силе прямо посреди поединка с Землей — не добьет ли это его? Стать причиной его гибели, пытаясь спасти тролленка… От этой мысли в горле вставал горький ком. Но и сидеть сложа руки, пока Грю везут на алтарь, я не могла.

— Хорошо, — выдохнула я, заставляя себя подняться. — Дайте мне немного времени подготовиться и переодеться.

— Ладно, — холодно согласился Маххабат, явно продолжая меня винить в произошедшем. — Нам тоже потребуется ритуал и время на сборы.

Азават молча кивнул, его глаза-щелки уже горели тем самым расплавленным золотом, которое я видела при прошлых поисках.

Кивнула и сделала несколько шагов в сторону выхода из залы. Внезапно меня словно молнией пронзила новая догадка. Я на секунду запнулась. А что, если Маххабат не станет сражаться с драконом? Что, если он решит, что обменять меня на Грю — это самый простой и быстрый способ вернуть «достояние народа»? Я ведь для них чужачка, а мальчик — будущее их племени.

— Один раз у дракона уже не получилось, — решилась я намекнуть, обернувшись у самых ступеней. — Он будет пытаться снова и снова, пока в этом мире остаются отмеченные богами. О вашем племени он уже знает, и никогда не оставит в покое, даже если сейчас его схватить.

Я не знала, поняли ли они мой подтекст — «не отдавайте меня, это не поможет», — но Маххабат посмотрел на меня очень задумчиво. В этом взгляде не было ни тепла, ни враждебности, только холодный расчет вожака, оценивающего риски. После моих слов, надеюсь, он и сам осознал настрой дракона. Герольд хотел попасть домой, в его глазах жизни других ничего не стоили. Какая дракону разница — убить меня ли, Грю, все племя великанов, если есть шанс вернуться к любимой? Говорят, драконы любят один раз и на всю жизнь.

Поднимаясь к себе, я чувствовала, как дрожат колени.

Нужно было сменить платье на что-то более практичное, проверить артефакты и, главное, не сойти с ума от тишины в голове, где по-прежнему не было ни ответа от Иштар, ни каких-либо откликов от Тео.

У себя в комнате я наконец выдохнула, прислонившись спиной к закрытой двери. Сердце колотилось так, что казалось, оно выпрыгнет из груди и побежит в горы раньше меня. Никто не говорил, что я собираюсь идти на заклание, но чувство было именно таким.

Прежде всего — штаны и рубашка. Никаких пышных юбок, которые только и делают, что путаются в ногах. Мягкий корсет, который не сдавливает легкие и позволяет дышать полной грудью, когда придется бежать. Легкая юбка-солнце на завязках — если зацеплюсь за что-то или она начнет мешать, одно движение, и я смогу ее скинуть.

По карманам и на пояс я навесила все, что успела разработать за это время. Регенерирующий амулет — на случай, если все же заденет. Щиты, боевой контур, в который я вложила столько сил, что он вибрировал под пальцами. Короткий хлыст с особенными чарами занял свое место на бедре. Напоследок бросила в сумку флягу с водой и несколько плиток шоколада. Тео смеялся над этой моей привычкой, но при магическом истощении сахар — первое дело.

Руки все же подрагивали. Сколько бы я ни убеждала себя в собственной защищенности, страх просачивался сквозь браваду. Храбриться я могу перед окружающими, но наедине с самой собой я могу побыть слабой, в конце концов⁈

Еще какое-то время ушло на письма. Дурацкая привычка — примерять на себя худшее, но бросать людей на произвол судьбы я не имела права. Если я все же не вернусь… Не думать об этом! Не думать! Ручка скрипела, буквы выходили рваными, но к концу сборов на столе высилась целая стопочка конвертов. Ирне — с срочными распоряжениями по «Кобыле». Ларру — с просьбой позаботится о Стане и гостиницах. Дарвину — с благодарностью. Тео… письмо для Тео я переписывала трижды, так и не решившись сказать все, что на сердце. Даже Грэгорику затесалась короткая записка, полная едких напутствий и просьб позаботится о моих людях, пока не вернется ишхасс.

Взглянув на эту стопку, я почувствовала себя так, будто уже попрощалась с жизнью. Глупости. Я просто подстилаю соломку.

Сделав глубокий вдох, я решительно оттолкнулась от стола. Пора. Великаны не любят ждать, а Грю… Грю ждет меня.

Выходя из комнаты, я на мгновение задержалась на пороге. Хой на шее оставался холодным, что несколько обнадеживало. Как минимум «великое зло» еще не рядом. И хотя я понимала, что цель нашей вылазки найти Герольда, хотелось верить, что я смогу разминуться с драконом и спасти Грю. Должно же мне везти как попаданке. Должен же в кустах стоять рояль!

Я спустилась в общий зал, стараясь не смотреть на пустые столики и тени по углам. Нужно было раздать поручения, пока решимость не выветрилась окончательно, оставив после себя только липкий страх.

— Ирна, — позвала я вдовушку, стараясь, чтобы голос не дрожал. — На входе вывесить красный фонарь. Новых постояльцев не принимать, двери запереть на все засовы. Никого не впускать, кроме своих.

Пуффе замер у лестницы в башенку и напряженно рассматривал меня. Паренек вскинулся, чтобы сказать что-то, но я жестом остановила его. Мне итак страшно!

— Слушай внимательно. Если через два дня от меня или великанов не будет вестей — зайдешь в мою комнату. Там на столе письма. Разошлешь их по адресам. Все понял?

Мальчик кивнул, бледный и непривычно тихий. Останавливать меня не стал и я была благодарна ему за это.

Варса я отозвала в сторону и прошептала на самое ухо:

— Присматривай за Милой. Если запахнет жареным — вытаскивай ее через тот лаз в переулке, ну, где камышовый кот ошивается. Любым путем, Варс. Уведи ее к людям Тео.

Даже Крэгу досталось напутствие.

«Висельник» стоял у дверей, всем своим видом показывая, что намерен идти следом, но я пресекла это одним взглядом.

— Ты остаешься здесь. Твоя задача — дети. Лисята и дочки Ирны. Если нас не станет, ты должен их сохранить. Это не обсуждается, Крэг.

Мужчина глухо зарычал, сжимая кулаки, но промолчал. Он понимал: «Кобыле» нужен щит, и этот щит — он. Не знаю как этот неказистый мужчина умудряется внушать опасения людям Ульриха Второго, Грэгорику и великанам, но я верю — «висельник» под защитой стен выдержит и сохранит моих людей, если что.

Маххабат наблюдал за моими сборами издалека. Его взгляд был тяжелым, холодным, словно он взвешивал каждое мое слово на каких-то своих, ведомых только великанам, весах. Я видела, как он поправляет перевязь, и понимала — в его голове сейчас прокручивается сотня вариантов, и не во всех я остаюсь в живых.

Перед самым выходом я подошла к Мусе.

— Прости меня, — прошептала я, прижавшись к ней.

Троллиха пахла домом, сушеными травами и свежим хлебом — всем тем, что я так боялась потерять.

Она обняла меня в ответ, коротко и сильно, так, что захрустели ребра. В этом объятии было больше веры, чем во всех моих молитвах к Иштар.

— Идем, — бросила я великанам, не оборачиваясь.

Мы вышли в душные сумерки города. Шаг за порог, и защита «Кобылы» осталась за спиной, а впереди была только неизвестность и страх… мой страх, и не сказать чтобы необоснованный.

За порогом уже потянулись первые предвестники сумерек, окрашивая небо в тревожный фиолетовый. Азават знакомо прикрыл глаза и с протяжным, свистящим звуком втянул в себя воздух. Когда великан снова посмотрел на мир, я увидела затянутую золотом радужку и зрачок, вытянувшийся в тонкую щель.

Северяне вывели своих мохноногих лошадок, приземистых и мощных. Я же держала в поводу кобылу, подарок мафии. Не то чтобы я была искусным наездником, но, если Герольд увел мальчонку далеко, на своих двоих я его не догоню.

Азават стоял неподвижно, медленно крутя горой туда-сюда. Я с интересом наблюдала за работой нюхача. Как он там говорил? Мимо движутся тени тех, кто уже был, есть или будет тут? Видел ли он снова в этом мареве Грю? Или черные фигуры последователей Ашур?

— Их трое, — протянул Азават, и его голос вибрировал от напряжения. — Один из тех, что часто ходит к лее Тине. Мальчик с глазами старика. Но он… — великан нахмурился, — он здесь просто след. Прошел мимо. Мне кажется он не из них.

— Рей? — я выдохнула, чувствуя, как сердце возвращается в привычный ритм. Значит, некромант просто проходил здесь по своим министерским делам. Слава богам, хотя бы одним подозрением меньше. — Ты уверен, что он ни при чем?

— Шлейф его тени светлый, хоть выглядит непроглядной тьмой, — коротко бросил Азават. — Думаю, нам нужны другие двое. Те, что сияют чернотой. Они здесь как провалы в никуда. Холодные.

Я поежилась. Если Рей отпал, то остались только слуги проклятой богини. И Герольд. Помнится, Тео упоминал, что некроманты предпочитают иных, менее кровожадных богов, а значит, те, кого учуял Азават — существа совсем иного порядка. Те, для кого человеческая жизнь лишь топливо для ритуала. По крайней мере, мне хотелось в это верить, что встав на след, мы найдем тролленка.

— Куда они ушли? — я неловко взобралась в седло, поправляя юбку и проверяя, не мешает ли хлыст.

— В сторону старых скотобоен, к восточной стене, — Азават легко вскочил на коня. Его мохноногий скакун нетерпеливо забил копытом по мостовой. — Там тени сгущаются так сильно, что я почти вижу их спины.

Я кивнула великанам, стараясь не думать о том, что мы едем в самый заброшенный и криминальный район города. Настолько безнадежный, что там весьма условно действовала власть Ульриха второго. Но возможно именно такое место и стало бы идеальным прикрытием, где можно было бы спрятать пленника или провернуть ритуал.

— Муся верит вам, — негромко сказал Маххабат, но его голос в вечерних сумерках прозвучал достаточно жутко. — Но я скажу так: если мальчик пострадал… я лично швырну вас на алтарь.

Я замерла, вцепившись в поводья. Лошадь под моим весом волновалась, переступала с ноги на ногу, чувствуя мою неуверенность. Внутри все похолодело — не от страха даже, а от осознания той ледяной решимости, с которой говорил великан. Для него я не была Тиной, невестой ирра Эмерти или хозяйкой уютной гостиницы. Я была лишь переменной в уравнении, где итогом стояла жизнь Грю.

— Тео не простит вас, — удалось мне выдавить из себя, хотя голос предательски дрогнул.

Маххабат посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли раскаяния. Только какая-то дикая усталость народа, загнанного в угол.

— У нас не будет нового хранителя души древа, кроме как от ветви Грю. В любом случае Масура прокляла нас. Мой народ все равно считай, что умер, если тролленок пострадает.

— Боги любят своих детей… — пробормотала я, наконец справившись с волнением и перехватив удобнее повод. — Наверняка есть способ…

— Она призвала в свидетели двенадцать богов, — отрезал великан. — Если не согласятся разом все снять проклятье… шансов нет. Какая разница, когда умирать? Медленно от угасания рода или сразу от твоего зверя? В любом случае — ты ответишь за своб подлость.

Я замолчала, переваривая услышанное. Двенадцать богов? Единое решение? Да они между собой договориться не могут, что уж говорить о помиловании целого народа. Стало понятно, почему великаны так отчаянно цепляются за маленького Грю. Он для них — последняя ниточка, удерживающая от вымирания. И если эта нить оборвется, им действительно станет все равно, чью кровь проливать — мою или последователей Ашур.

Я покрепче сжала поводья, чувствуя, как браслеты на запястьях привычно греют кожу. Тревога никуда не делась, она просто трансформировалась в холодную сосредоточенность.

— Я считаю, у нас есть все шансы, — упрямо бросила я, встречая взгляд Маххабата. — Боги может и молчат сейчас, но они очень не любит, когда у них воруют то, что принадлежит им по праву. А мы с Грю под покровительством своих богов.

— И как ответил Рашшу в прошлый раз?

— Никто без дозволения не может попасть на остров к его детям, — я улыбнулась.

И я не лгала. От русалов я уже знала, что тех, кто допущен до островов — ничтожно мало, к детям Солнцеликого Герольд не смог бы подобраться ни по воздуху, ни по воде. Вот почему безумный дракон не вырезал целый народ, пользующийся покровительством бога.

— Только вот ту девицу все же убили, и вы тоже тут.

Я снова улыбнулась. Великаны так и считали, что бог, выбравший меня это Рашшу. И я пока не пыталась их переубеждать.

Маххабат же мне ничего не ответил, лишь коротко кивнул Азавату. Наша процессия тронулась с места, в сторону восточной стены.