Глава 26

Сердце стучало как сумасшедшее. Как у кролика. Нет, как у сотни загнанных кроликов разом. И, кажется, даже громче! Мне чудилось, что этот сухой, дробный грохот в моих ребрах разносится по всему подземелью, отражаясь от сверкающих стен и выдавая наше присутствие всем монстрам в округе. Без «хоя» на шее я чувствовала себя неприлично голой, беззащитной, словно с меня содрали слой кожи.

Я замерла, наблюдая, как великаны подкрадываются к повороту. Это было странное, почти гипнотическое зрелище: огромные, массивные мужчины прижимались к неровностям камня, замирали и буквально растворялись в тенях. Казалось, сама скала поглощает их серые куртки и широкие плечи. Стараясь не дышать и уж тем более не мешаться, я двинулась следом, переставляя ноги так осторожно, будто шла по битому стеклу.

Хас, шедший первым, на мгновение выглянул из-за излома стены. Его пальцы замелькали в воздухе, вычерчивая сложную конструкцию и несколько странных, резких движений. Я ничего не поняла, но Азават, оказавшийся рядом, склонился к моему уху.

— Трое, — перевел он едва слышным шелестом, одними губами. — И Грю с ними.

Я слегка воодушевилась, и в груди стало чуточку теснее от робкой надежды. Трое — это ведь не так страшно, верно? Нас-то вон сколько, да еще каких! Правда, стоило мне подумать об уровне магии этого «дракона», как воодушевление поутихло. Если он обладает тем самым легендарным потенциалом перворожденных, о котором ходят легенды, то количество мечей с нашей стороны может и не иметь значения.

Один из великанов бесшумно исчез за поворотом, втянувшись в полосу желтоватого света. Следом, повинуясь властному жесту Маххабата, двинулся второй. Я видела, как их пальцы то и дело касаются бусин на косах — мужчины явно переговаривались в полной тишине, координируя действия своего маленького отряда.

Мне оставалось только ждать сигнала, сжимая в кулаке амулет щита и надеясь, что мой боевой контур не подведет в самый ответственный момент. Свет впереди тускло мигал, и вместе с ним пульсировала моя тревога, становясь почти осязаемой — еще чуть-чуть и ее можно будет потрогать пальцами.

Шаг. Едва различимый выдох. Шаг.

Это была пещера, и определенно рукотворная — слишком уж аккуратной она казалась, с подозрительно ровными сводами, хотя и природа явно приложила здесь руку. Почти под самым потолком зияла узкая щель, сквозь которую тонким, болезненно-бледным лучом проникал свет снаружи. Здесь тех странных мерцающих вкраплений в камне было гораздо больше, чем в коридорах, отчего все пространство, хоть и почти лишенное нормальных источников света, погружалось в зыбкий, словно дрожащий полумрак.

В дальнем конце пещеры располагался огромный каменный стол, массивный и неуместный, словно здесь планировалось какое-то жуткое пиршество, для которого не хватало только скатертей и убранства. Возле него тускло догорало несколько факелов, чадящих едким, жирным дымом.

Грю я заметила сразу — он находился левее стола, у самой стены. Мальчик был связан, но на удивление спокоен. Мне даже показалось, что он дремлет, прислонившись затылком к холодному камню. Никаких следов побоев, никакой паники. Его безмятежность в этом склепе пугала меня едва ли не больше, чем само похищение.

Врагов и правда было трое. Герольда я узнала мгновенно, и внутри все болезненно сжалось. Лицо Тео. Такое знакомое, такое родное… и в то же время совершенно чужое. Черты его казались жестче, а по скулам то и дело пробегала, наползая на глаза, обсидиановая чешуя, делая его похожим на ожившее изваяние.

Двое других мне были не знакомы. Один — высокий, статный, тоже явно дракон, причем полукровка, по вискам которого змеилась синяя чешуя, пугающе красивый той холодной красотой, что не сулит ничего хорошего. Странно, мне казалось, полукровок у драконов почти не бывает, их род слишком ревниво относится к чистоте крови.

Третий и вовсе выглядел нелепо в этой обстановке: обычный человек, больше похожий на придворного хлыща из столичных салонов, чем на грозного последователя Ашур. Он нервно поправлял кружевные манжеты и озирался, явно чувствуя себя здесь лишним.

Я затаила дыхание, чувствуя, как мелкие осколки «хоя» все еще покалывают кожу под рубашкой. Если великаны сейчас нападут, этот хлыщ вряд ли станет проблемой, но вот двое других…

— Так-так-так… — внезапно протянул Герольд интонацией «Малифисенты», медленно обводя взглядом зал. Голос его, пугающе похожий на голос Тео, эхом отразился от сводов. — У нас очень вкусные гости. Не могу сказать, что я счастлив видеть абсолютно всех, хотя…

— Отпусти мальчика, — отозвался Маххабат откуда-то слева.

Я вздрогнула.

Маххабат должен стоять совсем рядом со стеной, но я, хоть убейте, не могла его разглядеть — великан словно врос в камень, став частью неровного рельефа.

— И к чему мне это делать? — лениво поинтересовался Герольд.

— Кто здесь⁈ — взвизгнул хлыщ. Его голос сорвался на высокую ноту, и он испуганно прижался к каменному столу.

Второй дракон-полукровка, до этого хранивший молчание, резко развернулся к входу. Его ноздри затрепетали так же хищно, как у Азавата, выхватывая из воздуха наши запахи.

— Вы обещали, что проблем не будет! — заверещал хлыщ, обвиняюще ткнув дрожащим пальцем в сторону Герольда. — Вы говорили, что это место надежно!

— А разве сейчас есть проблемы? — Герольд вскинул бровь и самодовольно улыбнулся. — Ко мне просто пришел основной вариант развития событий. Более того, его любезно привели.

У меня перехватило дыхание, а сердце, кажется, и вовсе забыло, как биться. «Любезно привели»? В голове зашумело. Могло ли это быть частью глобального заговора, о котором я даже не догадывалась? Неужели я была так слепа?

Мысли заметались, одна страшнее другой. Может, Азават со своими «вероятностями» не вел нас на спасение, а исполнял приказ? Может, Маххабат действительно решил, что жизнь одного тролленка, будущего их народа, стоит того, чтобы обменять на него чужачку-хозяйку? Для них я — всего лишь удобный случай, ключ, который можно отдать дракону, чтобы тот открыл свои порталы и убрался в свой мир, оставив Грю в покое.

Я невольно прижалась спиной к выступу стены. Если это предательство, то бежать мне некуда — позади только пустой коридор и мой собственный магический контур.

— Нас больше, — вкрадчивый голос Маххабата прозвучал глухо, вибрируя под сводами, словно отдаленный гром.

— Ну, больше — не значит качественнее. Да и само это «больше» — вопрос весьма спорный, — Герольд хмыкнул, и в этом звуке прорезалось что-то змеиное, вязкое.

В этот самый момент меня буквально согнуло пополам. Резкая, тянущая боль в районе солнечного сплетения выбила воздух из легких — так откликается магическая обратка, когда щиты начинают трещать под натиском. Где-то там, позади, в узком горле пещеры, нежить атаковала мой контур. Лавина мертвечины, которую мы видели в степи, наконец докатилась и начала вгрызаться в радужную пленку.

Я судорожно хватала ртом воздух. Тот контур был заряжен Тео, и даже капля божественного благословения перепала ему при создании, но против такой массы… На сколько хватит заряда? На десять минут? На пять?

— Нежить, — прошептала я одними губами, надеясь, что Маххабат, с его обостренным слухом, услышит.

Медлить нельзя. Если они не закончат здесь быстро, нас просто раздавят массой, зажав в этом рукотворном тупике между драконом и голодной стаей.

— Вам не открыть переход, — подал голос Азават. Он выступил из тени чуть вперед, и свет звездной пыли выхватил его фигуру из полумрака. — За всю историю Ирреля такого не бывало. Богиня просто сводит вас с ума ложной надеждой, выкачивая жертвы и силу. Вы для нее лишь инструмент.

— То, что ни у кого не получилось до меня, не значит, что и у меня случится провал, — Герольд вальяжно облокотился на каменный стол, его движения были пугающе ленивыми. — Просто прошлые претенденты были недостаточно любимы своими богами.

— Прошлые⁈ — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя одернуть. Горло саднило от страха. — Так та девушка с островов…

— Да, моя милая Тина, — Герольд склонил голову набок, разглядывая меня с плотоядным интересом. — Она была далеко не единственной. Восьмой или девятой, если память мне не изменяет. Но она оказалась слишком слабой. Рашшу любит всех своих детей, это верно, но на бедную Трису у него, видимо, просто не хватило любви. Ее искры было мало, чтобы разжечь костер. Ты же… или мальчик… это совсем другое дело. У вас в жилах течет концентрат божественного внимания.

Я почувствовала, как по спине потек холодный пот. Восемь или девять жизней до этого дня. Он годами методично вырезал «отмеченных», пытаясь подобрать «ключ» к закрытой двери. И сейчас мы с Грю были для него лишь более качественным топливом.

— Вы, конечно, разрушили мои маяки, но это временно, — Герольд повел рукой, и обсидиановая чешуя на его запястье тускло блеснула в полумраке. — Пару часов и зажгутся новые. Мои друзья любезно предложили мне сотни таких точек по всей пустыне. Достаточно, чтобы начертить вокруг этой пещеры далеко не одну звезду во славу Ашур!

В его голосе, до боли похожем на голос Тео, теперь отчетливо слышалась та самая дребезжащая нотка, которая бывает у людей, слишком долго смотревших в бездну. А, всем известно, если очень долго всматриваться в бездну, то однажды — она взглянет и тебе в глаза.

Хлыщ, стоявший чуть поодаль, досадливо поморщился. Он явно не разделял восторга дракона от масштабов октограммы.

— Вы обещали нам остаточные эманации от ритуала! — капризно напомнил он, одергивая свой безупречный камзол. — Мы здесь ради силы, а не ради ваших исследовательских изысков в песках.

— Да-да, — небрежно отмахнулся Герольд.

И тут же, без всякого предупреждения, с его пальцев сорвалось сложное, ломаное плетение. Воздух в пещере на мгновение загустел и взорвался сухим треском. Удар пришелся в стену совсем рядом с Грю, выбив каменную крошку.

— А вот этого бы я не советовал делать, — Герольд вскинул бровь, глядя в пустоту, где, как я теперь понимала, скрывался Хас. — Мальчик мне еще нужен. К тому же… — он хищно улыбнулся, — не все гости еще пришли.

Хас, пораженный этим мгновенным разрядом, тяжело рухнул на одно колено. Морок спал, и великан стал виден — массивный, изломанный ударом, он хрипло дышал, пытаясь справиться с судорогами. Странные браслеты на его руках, те самые «старые щиты», о которых говорил Маххабат, теперь светились тусклым, болезненно-голубым светом, принимая на себя остатки магического удара. Если бы не они, думаю, от великана бы мало что осталось.

Я почувствовала, как по спине потек ледяной пот. Герольд видел нас всех. Видел даже тех, кто мастерски слился с камнем. А еще он кого-то ждал. Кого еще он ждет в этом Богом забытом гроте? Внутри все сжалось, а в голове закрутился вихрь догадок, одна страшнее другой.

Там, позади, мой контур снова содрогнулся под натиском нежити, и я ощутила это как новый удар под дых. Времени почти не осталось.

Я перевела взгляд на дракона и поежилась. Мой преследователь смотрел на меня не отрываясь.

— Ты очень забавная, девочка моя, — почти мурлыкнул Герольд.

Он вальяжно устроился на краю каменного стола, словно мы были не в логове некромантов, а в гостиной за чашкой чая. Чешуя на его лице на мгновение полыхнула обсидианом, делая его сходство с Тео еще более жутким.

— Жаль, что не получится убить тебя прямо сейчас. Я почти уверен, что именно твоя кровь станет той великой жертвой, которая сокрушит преграды. Но порядок должен быть соблюден.

Я слушала его и чувствовала, как по позвоночнику стекает холодная капля пота. Герольд только что открыто признал то, о чем я боялась даже думать: заговорщики не просто «закрывают глаза» на его художества, они помогают ему! Сотни маяков в пустыне, готовые печи, пустые дома… Без поддержки влиятельных людей в Истране он бы не смог так развернуться. Они кормят этого зверя в надежде получить свою долю власти, не понимая, что дракон сожрет их первыми, если портал не откроется.

Я беспомощно покосилась в сторону Хаса. Великан все еще стоял на одном колене, и его тяжелое, хриплое дыхание эхом разносилось под сводами. Браслеты на его запястьях продолжали мелко вибрировать, гася остатки молнии, но подняться он пока не мог.

Броситься к нему на помощь? Для этого мне пришлось бы пройти почти вплотную к Герольду, подставиться под его насмешливый взгляд и, что еще хуже, под его когти. Это было бы чистым самоубийством.

Я перевела взгляд на Маххабата. Остальные великаны замерли в тенях, словно изваяния. Они чего-то выжидали. Но чего? Натиск нежити на мой контур позади становился все яростнее, я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Камни под ногами начали мелко дрожать, то ли от магии дракона, то ли от сотен мертвых тел, пытающихся прорваться внутрь

Дракон склонил голову набок, и в этом жесте было что-то пугающе птичье. Ему, похоже, было весело — так кот развлекается с мышью, у которой перебита лапка. Второй дракон, тот самый красавец-полукровка, разглядывал меня с не меньшим интересом, чем его безумный сородич. В его глазах не было безумия, только холодное, почти исследовательское любопытство, от которого мне захотелось немедленно прикрыться руками.

А вот «хлыщ» откровенно нервничал. Он то и дело дергал себя за воротник и переступал с ноги на ногу, бросая короткие, панические взгляды на факелы, тени от которых плясали по стенам.

— Вы обещали начать! — вдруг взвизгнул он, и его голос сорвался, эхом ударив по сводам. — Принцу не выстоять в прямом столкновении с Сигурдом Первым и его тенью! Мы теряем время, пока вы здесь любуетесь на эту… девицу!

Я вздрогнула. Значит, речь шла о принце? Мои догадки о бастарде внезапно обрели подтверждение. Арсен и компания подготовили своего претендента, но понимали, что против силы Сигурда и Тео их протеже — просто хрупкая игрушка. Им нужна была магия Ашур, нужен был прорыв, чтобы уравнять шансы.

— Да мне плевать, — лениво отозвался Герольд, даже не повернув головы в сторону соучастника. — Вы сами нашли меня, а не я вас. И, честно говоря, толку от вашей суеты почти нет. Все, на что вы способны — это открывать двери и шептать по углам.

Дракон медленно провел когтем по поверхности каменного стола, высекая сноп искр.

— В любом случае, я не начну ритуал, пока не зажгутся все маяки. Ни одной крупицы силы я не согласен терять из-за вашей спешки. Мальчик подождет. И богиня подождет. Она умеет быть терпеливой, когда ей обещают такой десерт.

Я покосилась на Грю. Мальчик все так же сидел у стены, но теперь мне показалось, что его глаза открыты. Он смотрел прямо на Герольда, и в этом взгляде не было страха — только какая-то бесконечная, мудрая грусть.

Внезапно за моей спиной раздался тяжелый, натужный хруст. Мой боевой контур, подпитываемый магией Тео, издал предсмертный стон. Нежить прорвалась. Я почувствовала это кожей — в пещеру хлынул холод, пахнущий сырой землей и гнилью.

Вопреки моим ожиданиям, нежить, буквально в секунды преодолевшая коридор, не стала нас рвать. Она застыла на самом входе в пещеру, копошась и подвывая. Твари бесновались, щелкали челюстями и давили друг друга, но не смели нападать без прямого приказа хозяина, словно наткнулись на невидимую стену. Я обернулась на этот звук и почувствовала, как подгибаются колени — от вида черной, шевелящейся массы в дверном проеме меня едва не вывернуло.

— Отпустите мальчика, — снова подал голос Маххабат, и на этот раз он вышел из тени, становясь прямо напротив Герольда, чуть впереди меня. — Взамен останемся мы. Мы, как и дети Рашшу, находимся под покровительством своей богини. Наших жизней хватит.

У меня внутри все заледенело. Так вот что они задумали! Выторговать жизнь Грю ценой своих… и, очевидно, моей. Великаны решили принести себя в жертву, надеясь, что совокупной силы отмеченных Масурой и моего благословения Иштар хватит ненасытной Ашур. Это был честный обмен в их понимании — кучка взрослых воинов и одна хозяйка гостиницы за будущее целого народа.

— Но ваш маленький владелец чудо-деревца все равно особенный, — Герольд даже не сменил позы, продолжая сидеть на краю стола. Он безумно улыбнулся, и чешуя на его висках мелко задрожала. — Он ее слышит, он болтает с ней. Любви Рашшу не хватило для открытия портала в прошлый раз… Триса была лишь искрой. А этот мальчишка — настоящий факел.

— Хватит! Убей их всех! — сорвался на визг хлыщ, окончательно теряя самообладание. Он вцепился в свои идеальные манжеты так, что ткань затрещала. — Просто убей их, и закончим с этим!

— Ты! — Впервые подал голос полукровка. Его рык был коротким и резким, как удар бича. Он повернулся к человеку, и в его глазах вспыхнуло вертикальное драконье пламя. — Прекрати указывать господину, ничтожество. Твое дело — молчать и ждать крох со стола.

Я перевела взгляд на Грю. Мальчик наконец открыл глаза и смотрел на Маххабата. Он словно знал нечто, чего не понимали мы все, включая безумного дракона.

Хлыщ захлебнулся собственным возмущением. Его лицо, до этого просто бледное, пошло красными пятнами, а голос сорвался на визгливые, дребезжащие нотки.

— Мы — последние истинные потомки Иннергарда! — выкрикнул он, пытаясь придать своей невзрачной фигуре хоть какую-то величественность. — Не смейте равнять нас с чернью! Мы дали вам убежище, мы дали вам…

Договорить он не успел. Полукровка, который до этого казался лишь неподвижной тенью за спиной Герольда, в мгновение ока оказался рядом с столичным франтом. Движение было настолько быстрым и тягучим, что мой человеческий глаз едва уловил смазанный контур. Короткий взмах кинжала — и пафосная речь прервалась на середине влажным, хлюпающим звуком.

— Надоел, — буркнул юноша-дракон, брезгливо морщась.

Он равнодушно смотрел, как «истинный потомок» оседает на пол, прижимая ладони к горлу, сквозь которые толчками выплескивалась густая, темная в полумраке кровь. С совершенно будничным видом полукровка вытер лезвие о дорогой суконный камзол хлыща и вернулся на свое место.

Меня парализовало от ужаса. Это произошло так просто, так обыденно, словно он прихлопнул назойливое насекомое, а не убил человека, который, судя по всему, был их ключевым союзником в городе. Если они так легко избавляются от своих, то что ждет нас?

В пещере стало еще тише, только нежить у меня за спиной продолжала едва слышно поскуливать и скрести когтями по камню, чувствуя свежую кровь. Этот звук — сухой, настойчивый — ввинчивался в уши, заставляя кожу покрываться крупными мурашками. Я видела, как Маххабат едва заметно напрягся, его плечи будто стали еще шире, а пальцы на рукояти меча побелели.

Герольд даже не обернулся на тело. Он продолжал рассматривать меня, и в его взгляде, так похожем на взгляд Тео, появилось нечто новое — холодное, расчетливое любопытство хищника, который наконец решил, с какой части добычи начать трапезу.

— Одним лишним ртом меньше, — лениво заметил дракон. — Итак, на чем мы остановились? Ах да, на «факелах» и «искрах».

Я невольно сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нужно что-то делать. Если я сейчас не заговорю, если не отвлеку его внимание от Грю, следующая порция крови на этом вылизанном полу может принадлежать кому-то из нас.

— В одном твой великанистый друг прав, — лениво отозвался Герольд, даже не глядя на дергающееся тело у своих ног, — массовка тут не помешает. Горстка северян, парочка обещанных богам людей… И, глядишь, к закату меня тут с вами уже не будет.

Он говорил это так буднично, что у меня внутри все перевернулось. Наша смерть была для него лишь инструментом! Ключом, который нужно провернуть в замке.

— Ты думаешь, я жесток? — Дракон вдруг посмотрел мне прямо в глаза, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то пугающе человеческое. — Нет, я всего лишь хочу домой. К своей подруге. Вот Крис меня понимает, его тоже разлучили с парой. Представляешь, твой знакомец, Дарвин не хочет отдавать за него дочь… почему-то Зеленокрылый считает Криса безумным.

Я перевела взгляд на красавца-полукровку. Крис? Значит, его зовут Крис. И он тоже жертва чьих-то интриг, или сам творец своего безумия?

— Не могу с ним не согласиться, — выдохнула я, непроизвольно покосившись на труп хлыща, и тут же в ужасе прижала ладони к губам. Глупая! Зачем я это сказала? В такой компании молчание — единственный способ прожить на минуту дольше.

Герольд расхохотался. Звук был сухим, надтреснутым, совершенно лишенным веселья. Полукровка же зашипел не хуже змеи, и голубая чешуя на его шее встала дыбом.

— Его подруга тоже так считает, представляешь? — продолжал Герольд, явно наслаждаясь ситуацией. — Даже отказала ему в первом полете. Дура.

— Не смей! — Крис вскинулся, в его горле зародился низкий, вибрирующий рык. Казалось, воздух вокруг него сейчас вспыхнет от ярости.

— Успокойся, я же любя, — Герольд примирительно поднял ладонь, хотя в его глазах плясали бесовские искры. — Никогда не осуждаю женщин. В конце концов, у меня тоже есть любимая. И ради встречи с ней я залью этот мир кровью, если потребуется.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Одержимость. Это была чистая, незамутненная одержимость, которая не знает жалости. Герольд не был злым в обычном понимании слова, он был целеустремленным чудовищем. Хотел любым путем вернуться к своей женщине и считал, что цель оправдывает любые средства.

А за моей спиной нежить продолжала скрести когтями о камень, ожидая, когда хозяин закончит свои светские беседы.

— Отпусти мальчика, — снова повторил Маххабат. Его голос, лишенный всяких эмоций, звучал в тишине пещеры как приговор самому себе. — И мы ляжем на алтарь добровольно. Ты же знаешь, добровольная жертва — самая сильная. Один из нас уведет Грю, остальные останутся здесь.

Герольд склонил голову набок, с каким-то почти научным интересом изучая великанов. Его пальцы, длинные и неестественно бледные, задумчиво застучали по краю холодного каменного стола. Звук выходил сухим и ритмичным, словно тиканье часов, отсчитывающих чьи-то последние минуты.

— Знаю ли я? — протянул дракон, и в его глазах-щелках вспыхнуло опасное любопытство. — Знаю, конечно. Это весьма заманчивое предложение. В конце концов, добровольная кровь действительно открывает двери шире… — Он сделал паузу, и его губы растянулись в тонкой усмешке. — К тому же, я ведь всегда смогу найти вашего мальчика снова, если он мне понадобится. Разве нет?

У меня внутри все заледенело от его слов. Он не собирался отпускать Грю навсегда, он просто готов был сменить очередность блюд на этом жутком пиршестве. Маххабат напрягся, я видела, как ходят желваки на его лице. Но стоило мне открыть рот, чтобы возразить против этого самоубийственного торга, как произошло то, чего никто не ожидал.

— Не волнуйся, дядя, — вдруг подал голос тролленок.

Я вздрогнула и резко повернула голову. Грю, который до этого казался лишь тенью у стены, смотрел на Маххабата. Его голос был спокойным, странно взрослым и лишенным того детского страха, который должен был бы сковывать его сейчас.

— Занятно, — Герольд подался вперед, впиваясь взглядом в Грю. — Маленький провидец увидел что-то интересное, разглядывая перекрестки дорог? Нашел лазейку в плетении судеб?

Я почувствовала, как в груди робко встрепенулась надежда. Неужели мальчику было видение? Неужели на той развилке, о которой он говорил Хасу, появился еще один путь, который мы, в своей панике, просто не заметили? Грю не выглядел обреченным. Он выглядел как человек, который точно знает, сколько карт у него на руках и когда их следует выложить.

Впрочем, нежить в проходе снова заскребла когтями, напоминая, что любая надежда в этом месте может оказаться лишь предсмертным бредом. Моим. или Грю. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы Герольда.