Глава 28

Я облизнула пересохшие губы и с каким-то болезненным облегчением посмотрела на Тео. Его новый облик пугал, но это был мой Тео, и от осознания этого в груди стало чуточку меньше холода. Теперь можно выдохнуть и быть слабой. Хорошо, когда можно быть маленькой и слабой, за спиной сильного. Осталось дождаться, пока передо мной встанет эта самая спина и можно падать в обморок.

От алтаря меня сейчас отделяло всего пять-шесть шагов, и будь я трижды проклята, если добровольно сделаю хоть дюйм вперед.

Великаны же на появление этого жуткого зверя отреагировали странно. В их взглядах не было облегчения — скорее горькое осознание того, что ставки выросли до каких-то огромных величин. Они молча сделали еще несколько шагов к каменному столу, будто подчиняясь впечатанным в кожу рунам. Рядом со мной, все еще сжимая мое предплечье, остался только Азават.

Тео долгим, тяжелым взглядом посмотрел на руку нюхача. В его звериных глазах вспыхнуло нечто такое, от чего воздух в пещере, казалось, начал трещать.

— С тобой мы еще поговорим, — пророкотал Тео, и в его голосе слышалось рычание, от которого вибрировали сами камни. — Отдельно.

Азават как-то поспешно, почти испуганно отпустил мою руку и бросил короткий взгляд на Маххабата. Тот стоял неподвижно, глядя на Тео как на неизбежную катастрофу.

Крис, который на удивление не потерял самообладания даже при виде полной трансформации ишхасса, подобрался. Его тело подалось вперед, готовое к смертельному прыжку, а на пальцах снова заиграли алые искры.

Герольд же оставался пугающе расслабленным. Засунув руки в карманы брюк, он разглядывал моего жениха с таким искренним любопытством, будто перед ним был редкий музейный экспонат.

— Поразительно. Лет семьсот не видел полной трансформации. Пожалуй, Тина оказалась и правда… неудачной целью. Но кто ж знал? — Дракон лучезарно улыбнулся, и на мгновение его лицо стало таким светлым, что я почти поверила: сейчас он просто скажет «как-нибудь в другой раз» и отпустит нас всех. И меня, и Грю, и великанов…

Но за секунду выражение лица безумца поменялось. Щелк — и маска дружелюбия исчезла, будто ее выключили, оставив только холодную, бездонную черноту.

— Но целых три жертвы, отмеченных богами, да еще и толпа великашек… Я просто не могу такое упустить. Это же настоящий пир!

Маххабат дернулся, как от физического удара. Его лицо побледнело, а взгляд метнулся к Грю. Видимо великан делал ставку на слово Герольда и не предполагал, что некоторые обещания можно отменить.

— Вы поклялись богиней! — прорычал он, и в этом крике было столько отчаяния, что мне стало тошно.

— О, — Герольд весело подмигнул великану, — я поклялся Ашур. А она… она очень любит, когда я нарушаю клятвы во имя ее аппетита.

Так все-таки… Я переводила взгляд с одного великана на другого, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. Он ведь с самого начала не собирался никого отпускать из этой пещеры, верно? Эти руны на руках северян — не просто клеймо. Могут ли они давать дракону власть над моими союзниками?

Багровая вязь, предназначенная Азавату, так и висела в воздухе между нами, пока нюхач медлил. Она пульсировала, точно живое сердце, и от нее пахло чем-то горелым и тошнотворно-сладким.

— Кыш-кыш, — я, стараясь не привлекать внимания, аккуратно кончиком пальца подтолкнула светящуюся конструкцию подальше от себя и великана.

Мой судорожный шепот заставил Азавата вздрогнуть.

Крис и Герольд, к счастью, были слишком поглощены Тео, который в своем новом обличье заполнял собой почти все пространство у входа.

Стоило моему пальцу коснуться магического плетения, как руна развалилась с негромким хлопком, похожим на звук лопнувшего мыльного пузыря. Она осыпалась на камни липкими, быстро тающими брызгами, похожими на черную желчь.

Я испуганно метнула взгляд на драконов. Заметили? Сердце пропустило удар, но Герольд лишь продолжал скалиться, разглядывая Тео.

Азават среагировал мгновенно. Он молниеносно выхватил из-за голенища сапога короткий нож. Несколько быстрых, почти неразличимых взмахов — и он располосовал себе предплечье линиями, которые лишь отдаленно напоминали ту самую руну Ашур. Кровь тут же потекла по его руке, густая и темная в этом полумраке. Столь же быстро он коснулся своих кос, сминая пальцами бусины-переговорники.

Я заметила, как нюхач коротко, почти незаметно переглянулся с Маххабатом. В этом взгляде было что-то такое, от чего у меня по спине пробежал холодок. Неужели это и был их «план по обстоятельствам»? Имитировать подчинение, чтобы нанести удар изнутри?

Герольд, видимо, тоже что-то почувствовал. Магия в пещере была настолько наэлектризована, что любое изменение в ее токе ощущалось кожей. Дракон на мгновение отвел взгляд от Тео и посмотрел на нас. Его ноздри хищно расширились, улавливая запах свежей крови Азавата.

Впрочем, дракону хватило мгновения. То ли вид крови, густо капающей с руки Азавата, его успокоил, то ли он просто не желал выпускать Тео из поля зрения дольше, чем на секунду.

— А ты рисковый парень, Теодор Эмерти, — почти ласково протянул Герольд, и обсидиановая чешуя на его скулах пришла в движение. — Рискнуть на полное обращение ради женщины… Видимо, у вас и правда глубокие чувства.

— Только ты все еще один, зверь, — Крис хищно подался вперед, и его пальцы заискрились алым. — Один против нас двоих и целой армии нежити за порогом.

— Может, я не так уж одинок? — Тео издал звук, похожий на утробный смех, и на его звериной морде проступил самый настоящий оскал. — Вы всерьез верили, что, если этот слабак Хоупси пару лет покормит землю своей кровью, это ему поможет? Или что мы обманемся его преданным видом и не будем ждать ножа в спину?

У меня в голове будто что-то щелкнуло, и кусочки паззла встали на свои места. Так я была права! Ричи Хоупси — тот самый наследник старого Иннергарда. И он действительно все это время пытался стать «вкусным» для земли, поливая ее своей кровью в надежде на коронацию. Хитрый лис, правая рука короля… как же виртуозно он играл свою роль! Только Юлдуз жалко. Что теперь с ней будет⁈

Я торжествующе посмотрела на Герольда, чувствуя, как страх на мгновение отступает перед злостью. Значит, Тео знал. Все это время они с Сигурдом вели свою игру, позволяя заговорщикам верить в успех. И меня снова использовали в темную!

Дракон замер, и его лицо на мгновение превратилось в неподвижную маску. Похоже, такая осведомленность Теодора в планы его «друзей» не входила в сценарий безумца.

— Да мне плевать на Хоупси и их жалкую возню с игрой в революционеров, — лениво бросил Герольд, и обсидиановая чешуя на его скулах потемнела. — Они изначально были обречены. Горстка старых интриганов и молодежь, свято верящая в свою исключительность только потому, что им с детства вдалбливали, что они — цвет нации. Мечтают о старых порядках, чтобы развлекаться особо извращенными способами… мне нужно только одно! Уж ты-то должен меня понять, Эмерти.

Тео наградил меня долгим, тяжелым взглядом. Его звериные глаза в этом полумраке казались двумя глубокими озерами, полными сдерживаемой ярости.

— Понять — могу, — рыкнул ишхасс, и от вибрации его голоса по сводам пещеры посыпалась мелкая каменная крошка. — Простить, что выбрал ее своей целью — нет.

Я неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя, как под сапогом хрустят мелкие камушки. Тео явно тянул время. Каждое слово, каждая пауза — он выигрывал секунды. Неужели он и правда не один? Если подмога близко, то у Герольда нет ни единого шанса, и сам он, при всей своей безуминке, не может этого не понимать.

— Ну, мы можем договориться, — вдруг предложил дракон, по-хозяйски усаживаясь на край каменного стола. — Забирай свою женщину и уходи. Мне хватит «материала» на попытку и без нее.

— Герольд! — удивленно воскликнул Крис.

Полукровка на секунду даже запнулся, и алое плетение, которое он все это время держал наготове, опасно мигнуло, едва не сорвавшись с пальцев. Но дракон остановил своего спутника коротким, властным жестом.

— Сделка? — зверь-Тео заинтересованно склонил массивную голову к плечу, прислушиваясь.

— Я могу уничтожить тебя, вопрос цены… — продолжил рассуждать дракон, рассматривая свои когти. — От таких ран я оправлюсь не скоро, тратить на тебя силу — бессмысленно. Проще подождать, пока вы сами сдохнете от старости, и найти другого отмеченного богом через пару десятков лет.

— Он боится, — едва слышно прошептал Азават мне на ухо. Его рука на моем предплечье все еще подрагивала. — Боится зверя и возможной смерти.

— Не смерти, — выдохнула я, глядя на то, как Герольд нервно поправляет манжет. — Он боится не вернуться к любимой.

Несмотря на весь тот кошмар, что творил этот дракон, несмотря на мертвого Анри и похищенного Грю, я не могла не задуматься о силе его чувств. Одержимость, перешедшая все границы человеческого и драконьего понимания, вела его сквозь столетия. И сейчас этот безумный хищник был готов торговаться, лишь бы не упустить призрачный шанс на возвращение домой.

Тео посмотрел на меня. Его звериные глаза, светящиеся в полумраке, казались огромными зеркалами, в которых отражалось все мое отчаяние. И несмотря на дикий страх, от которого во рту было горько, а колени дрожали так, что я едва стояла, я улыбнулась. Сама не знаю, зачем. Наверное, просто хотела, чтобы, если все же случится худшее, он запомнил меня такой — не визжащей от ужаса жертвой, а кем-то, кто верит в него до последнего.

Хотя в животе тут же шевельнулось жуткое, липкое чувство. Грю ведь видел, что портал откроется. Значит ли это, что ишхасс сейчас проиграет и я вместе с ним? Или то, что Тео примет сделку и уйдет, оставив мальчика и великанов на растерзание, лишь бы спасти меня? Я беспомощно посмотрела на Грю, сраженная этой страшной догадкой. Неужели мой Тео может стать таким же чудовищем, как Герольд, совершив «меньшее зло»?

— Я бы, конечно, ушел, — прорычал Тео, и по его телу пробежала волна, от которой шерсть на загривке встала дыбом, — но моя женщина не простит мне этого. Так что прости, дракон, ты должен сдохнуть.

Я почувствовала, как в груди что-то оборвалось от облегчения и нового витка ужаса одновременно. Он не бросит Грю. Он не выбрал легкий путь.

Герольд нахмурился, и его поза мгновенно изменилась. Ушла вся эта напускная расслабленность, ленивая небрежность, с которой он сидел на краю алтаря. Он словно стал выше, острее, а воздух вокруг него зазвенел, как перетянутая струна. Чешуя на его лице теперь не просто поблескивала — она пульсировала, наполняясь темным, недобрым светом.

— Жаль, — бросил дракон, и в этом коротком слове было больше угрозы, чем во всех его предыдущих речах. — А я ведь почти поверил, что в тебе есть хоть капля здравого смысла, Теодор.

Крис рядом с ним тоже подобрался, его пальцы вычерчивали в воздухе последние штрихи заклинания. Тишина в пещере стала такой плотной, что казалось, ее можно резать ножом.

Я потянулась к поясу, нащупывая свой боевой контур. Если все сейчас взорвется, я должна хотя бы успеть прикрыть Грю.

— Да пошел ты! — послышалось далекое, затем куда ближе: — и ты туда же. Дохни, тварь!

Остатки нежити повизгивая и потявкивая, которые еще видимо прятались в коридорах, разбегались кто куда. Драконы так опешили, что удивленно прислушивались в приближающей ругани.

— Да твою ж мать! — послышалось за спиной Тео, и в пещеру ввалился Сигурд.

Король выглядел скверно: весь в крови, дышащий тяжело и хрипло. Его трансформация была частичной — от зверя остались лишь удлинившиеся клыки, непомерно широкие плечи и огромные когтистые кисти. Он все еще походил на человека, но на человека, который только что прошел через мясорубку.

— Ну ты и быстр, брат, — Сигурд оглядел нашу «композицию» и коротко присвистнул. Его взгляд на мгновение задержался на мне, и мне почудилось, что он облегченно выдохнул. Видимо, перспектива объясняться с Тео по поводу моей гибели не радовала даже короля, — а главное, мчался ни на что не отвлекаясь. Спасибо, что дал мне поразвлечься, мне очень не хватало очередного боя за сегодня!

Впрочем, Эмерти проигнорировал друга. Как и его сарказм.

— Мне кажется, расклад стремительно меняется? — утробно хмыкнул Тео, не сводя глаз с Герольда.

— Нас все еще больше, — Крис кровожадно улыбнулся, и из дальних углов, шурша костями и плотью, начала выползать нежить — та самая, что уцелела при эпичном появлении моего жениха и его друга.

— Да ну? — Сигурд оскалился, демонстрируя просто зверский прикус. — Ты кого себе в команду посчитал? Великанов, что ли? Мне, конечно, жалко будет их убивать, но не переоценивай их значимость в этой свалке.

Азават рядом со мной гулко вздохнул. То ли он прикидывал наши шансы, то ли понимал, что его сородичей сейчас используют как пушечное мясо и живой щит.

— Счастье в том, что мы можем позволить себе не церемониться, — лицо Герольда окончательно скрылось под обсидиановой драконьей чешуей.

И тут произошло то самое странное и страшное, чего я боялась больше всего. Маххабат и остальные великаны — все, кроме осевшего на пол Хаса, — дружно шагнули вперед. Они встали стеной между ишхассами и драконами, и по их позам, по тому, как они перехватили оружие, было ясно: они будут сражаться не на нашей стороне. Но почему⁈

— Прости, — вымученно выдохнул Маххабат, глядя на Тео. — Ты же понимаешь…

— Тео! — крикнула я, чувствуя, как паника ледяными пальцами сжимает горло.

— Ты ставишь слишком сложные задачи, женщина, — раздраженно буркнул Сигурд.

Азават мгновенно перекрыл мне обзор, встав передо мной живой преградой, защищая от возможного случайного заклинания. Хас, превозмогая боль, почти полностью закрыл собой Грю. Я понимала — в этой тесноте, под натиском драконов и нежити, Тео и Сигурду будет проще и логичнее убить великанов, чем пытаться сохранить им жизнь. Здесь было не до сантиментов. Пока жизни северян находились в руках Герольда, они были смертельно опасны.

Но мысль о том, что Тео придется вырезать моих друзей, чтобы добраться до врага, казалась мне невыносимой. Я судорожно сжала браслеты, надеясь, что древняя магия подскажет хоть какой-то выход из этого тупика.

— Я все еще предлагаю тебе уйти, — повторил Герольд, и мне не показалось, его голос действительно слегка дрогнул от напряжения.

Дракон больше не выглядел скучающим хозяином положения. Обсидиановая чешуя на его лице поблескивала, отражая тусклый свет пещеры, а в воздухе вокруг него пахло паленой шерстью и озоном. Он понимал, что два ишхасса в полной и частичной трансформации — это совсем не та «массовка», на которую он рассчитывал.

— А я тебе все так же повторяю: ты должен сдохнуть, — рыкнул Тео.

От этого звука, идущего откуда-то из самой глубины его горла, по стенам пещеры прошла мелкая дрожь, осыпая нас каменной пылью. Теодор явно показал, что сделки его больше не интересовали.

— Так был вариант уйти⁈ — вдруг воскликнул Сигурд.

Король на мгновение замер, переводя взгляд с Тео на меня и обратно. В его глазах, подернутых золотистой дымкой трансформации, промелькнуло нечто среднее между изумлением и досадой.

— Заткнись, Сиг, — отрезал Тео, даже не повернув головы.

— Ладно, ладно. Понял, не дурак, — Сигурд примирительно вскинул когтистые ладони, но тут же посерьезнел.

Король, не сводя пристального взгляда с драконов и замерших перед ними великанов, внезапно совершил нечто совершенно нелогичное. Он нагнулся, стянул с себя сапоги и, отбросив их в сторону, к самой стене, выпрямился. Теперь он стоял босиком на холодном, вылизанном до блеска камне пола, и в его позе появилось какое-то пугающее превосходство, будто он только что обрел опору, о которой мы и не догадывались.

Я несколько недоуменно оглядела голые ступни чужого ишхасса. В этой жуткой пещере, среди крови, нежити и безумных драконов, босоногий король выглядел почти нелепо, если бы не та сила, что начала буквально волнами исходить от него.

— Всегда хотел так сделать. Так то, теперь, — Сигурд оскалился, и его клыки блеснули в полумраке, — когда я чувствую ее, мы наконец можем поговорить на другом языке.

Я невольно прижалась к Азавату, чувствуя, как под ногами начинает ворочаться сама гора. Сигурд не просто снял обувь — он соединился с тем, за что боролся на Дальнем перевале. И если Земля приняла его, то Герольду не помогут ни Крис, ни великаны.

Герольд бросил быстрый взгляд на Грю, и я невольно проследила за его взором.

Внутри все сжималось от одной-единственной мысли, которая не давала покоя: тролленок ведь ясно видел открытие портала. Неужели всей мощи двоих ишхассов, в том числе короля, почувствовавшего под ногами плоть своей земли, все равно не хватит? Неужели Герольд настолько сильнее их всех вместе взятых?

Тео и Сигурд начали медленно расходиться в стороны, забирая по кругу, словно пара матерых волков, приглядывающих добычу. В мою сторону, как ни странно, смещался Сигурд. Он шел босиком, и мне казалось, что с каждым его шагом по камню пробегает едва заметная рябь, будто пол пещеры на мгновение становился жидким.

Чешуя на лице Криса проявилась окончательно, он больше не пытался удерживать человеческий облик. Полукровка заметно волновался: его пальцы то и дело дергались, высекая мелкие алые искры, а взгляд метался между двумя приближающимися хищниками. В отличие от безумного Герольда, Крис, кажется, прекрасно осознавал, что зажатый в углу король Истрана — это не то, с чем можно справиться парой эффектных заклинаний.

— Кто ты такой? — Голос Сигурда изменился, он стал глубже, в нем зазвучал гул самой горы. — Кто ты такой, что решил, будто можешь устроить резню на МОЕЙ земле, а я это просто проглочу?

Он произнес «моей» так, что у меня заложило уши. Это не было хвастовством или титулом из бумажек Ричи Хоупси. Это было утверждение факта. Земля под его босыми ступнями словно выдохнула, и мерцающая пыль на стенах вспыхнула ярче, отвечая на ярость хозяина.

Я прижалась к плечу Азавата, чувствуя, как немеют пальцы. Маххабат и остальные великаны стояли между ними, и их руны на руках пульсировали в такт дыханию Герольда. Мы были в шаге от взрыва. И я очень надеялась, что «открытие портала», которое видел Грю, не означает, что мы все просто станем его топливом.

— В прошлый раз очень даже проглотил, — хмыкнул Герольд, и его самообладание, казавшееся непоколебимым, начало вызывать у меня тошноту.

Сигурд, явно не ожидавший такого ледяного отпора, зло зарычал. Звук был тяжелым, он словно вибрировал в самой кладке стен, заставляя драгоценную пыльцу осыпаться на пол сверкающим дождем.

— Мне кажется, ты что-то подзабыл! — фыркнул Тео, и его голос сорвался на утробное рычание. — В прошлый раз была вся ваша драконья орда. И то вы обломали зубы. Тебя крали из нашей тюрьмы, как крысу, под покровом ночи, полуживого и в цепях!

Интересно девки пляшут… Значит, историю и впрямь пишут дипломаты? Почему в официальных учебниках, которые я штудировала ночами, об этом не было ни слова? Там все подавалось как «великое соглашение» и «добровольный уход», а на деле — крысиные побеги и выбитые зубы.

— Ты совершил глупость, как и сотни до тебя, — выплюнул Сигурд, и его босые ступни словно вросли в камень. — Ты посягнул на возлюбленную ишхасса. Мы уже стирали с лица земли целые королевства ради своих женщин. Что нам какой-то отдельно взятый дракон?

— Ты забыл одно, — Герольд медленно перевел взгляд на Грю, — провидцы не лгут. А значит, портал будет открыт. Как думаешь — чьей жизнью?

Все произошло слишком быстро. Герольд внезапно вытянул руку и резко, словно дернул за невидимую веревку, рванул кистью на себя. Я лишь успела охнуть, когда неведомая, ледяная сила захлестнула мою лодыжку мертвой петлей и потянула к алтарю. Азават, выкрикнув: «Лея!», попытался ухватить меня, но его пальцы лишь обхватили пустой воздух.

Меня словно окунуло в прорубь. Спину и голову обдало резкой болью от удара о камни, и в считанные секунды я оказалась на полу у самых ног драконов. Грязь, копоть и запах полыни — все смешалось в один безумный вихрь. Меня затошнило.

Тео кинулся ко мне в ту же секунду, как Герольд набросил свой воздушный аркан. Он двигался быстрее, чем сердце успело отсчитать один удар, — огромная, мощная тень, рванулась в невообразимом прыжке, лишь бы успеть. Сигурд не отставал, и их одновременный рык, полный первобытной ярости, заставил камни над нашими головами жалобно застонать.

Я лежала на холодном полу, чувствуя, как браслеты на моих запястьях пульсируют ровным, яростным светом, отвечая на близость Герольда. Взгляд Грю из угла пещеры жег мне кожу — он все еще улыбался, и эта улыбка была единственным, что удерживало меня от обморока.

— Твоей, — внезапно раздался голос тролленка.

Голос Грю был тих, совсем не похож на громовой рык драконов или рокот великанов, но мне показалось, что его услышали все — до самого последнего камня в этой проклятой пещере. Тишина, наступившая следом, была такой неестественной, словно из грота разом выкачали весь воздух.

Мне почудилось, что даже Тео, влетевший в живой щит из великанов и уже готовый разметать их, замер на полуслове, на полудвижении. Его огромная когтистая лапа застыла в дюйме от плеча Маххабата.

— Что? — удивленно, почти растерянно переспросил Герольд. Обсидиановая чешуя на его скулах перестала пульсировать.

— Твоей, — повторил Грю, и теперь он смотрел прямо на дракона, не мигая.

Я пыталась отдышаться. Голова кружилась от удара об пол, спину саднило, но я заставила себя приподняться на локтях. В голове лихорадочно крутилась одна мысль: провидцы не лгут. По крайней мере сам Герольд в это верил. Если Грю сказал «твоей», значит, другого пути просто не существует.

— Ты сам сказал совсем недавно, — продолжал мальчик, и в его голосе звучала странная, недетская рассудительность, — что добровольная жертва сильнее всего. Тебе нужен посвященный богам. А кто здесь больше всего предан Ашур? Ты — ее верховный жрец, снискавший всеобъемлющую, безумную любовь богини. Ты сам и есть тот ключ, который откроет замок.

— Нет, он сдохнет! — рыкнул Тео, и его шерсть на загривке снова встала дыбом. Он не хотел сделок, он хотел возмездия. — Я вырву ему сердце раньше, чем он успеет подумать о портале!

— Он уйдет! — весомо возразил Грю, перекрывая рычание ишхасса. — В свой мир. Туда, где его разум и чувства будут в гармонии.

Я посмотрела на Герольда. На лице безумного дракона отразилась такая гамма чувств, что мне на мгновение стало его жаль. Осознание. Страх. И какая-то дикая, исступленная надежда. Он ведь и правда любил свою возлюбленную, любил так сильно, что это выжгло в нем все человеческое и драконье.

— Своей жизнью… — пробормотал Герольд, глядя на свои руки. — Отдать все, чтобы вернуться?

Я чувствовала, как под моими ладонями дрожит камень. Сигурд, все еще стоящий босиком, не сводил глаз с Грю. Казалось, король сейчас прислушивается к самой Земле, спрашивая у нее, правда ли то, что говорит маленький провидец.

Если Грю прав, то весь этот сложный план с маяками, нежитью и похищениями вел дракона к одному-единственному финалу — самоуничтожению ради призрачного шанса на дом.

Крис дернулся, его лицо, наполовину скрытое обсидиановыми чешуйками, перекосилось от смеси ярости и самого настоящего, детского отчаяния. Он взволнованно посмотрел на Герольда, и я заметила, как дрожат его пальцы, с которых то и дело срывались алые искры заклинания.

— А как же я? — голос полукровки сорвался на крик, эхо которого заметалось под сводами пещеры. — Что останется мне⁈

Герольд медленно повернул к нему голову. В его глазах, сейчас болезненно похожих на глаза Тео, застыло искреннее удивление. Он смотрел на своего соратника так, будто впервые заметил, что тот все это время стоял рядом.

— Ты всегда знал, что я однажды уйду, — негромко произнес дракон. — Это была моя цель. Единственная.

— Я всегда знал, что ты обречен на провал! — Крис окончательно сорвался на крик, и от его ярости воздух в пещере зазвенел. — Я всегда знал, что боги в Ирреле давно прекратили давать столько любви своим мессиям, чтобы у тебя хоть что-то срослось!

Он сделал шаг к Герольду, игнорируя замерших великанов и рычащих ишхассов.

— Главное — это сила и власть! Мы сильны, Герольд! Мы вдвоем стоим кучки этих дряхлых стариканов из Совета и всех аристократов Иннергарда вместе взятых. Мы могли бы держать этот мир за горло! Для чего тебе этот демонов дом⁈ Какая радость в призраках прошлого, когда здесь ты можешь быть богом?

Я лежала на холодном полу, прижимаясь щекой к камню, и чувствовала, как между ними натягивается нить. Крис не хотел возвращения. Ему не нужен был портал. Ему нужен был Герольд — как знамя, как таран, как единственный, кто мог устроить настоящую резню и ему ничего за это не было.

Безумие Герольда питалось любовью к своей единственной, а безумие Криса — жаждой земного величия. И сейчас эти две силы столкнулись прямо над моей головой.

Как бы отползти? Если бывшие соратники начнут драться — я пострадаю.

Тео медленно подбирался ближе, его когти скрежетали по камню, но он не нападал. Он ждал. Сигурд тоже замер, его босые ступни словно вросли в породу — король прислушивался к этому раздору, понимая, что трещина в союзе врагов — лучший подарок, который мы могли получить.

— Ты не понимаешь, — мягко, почти с жалостью ответил Герольд. — Без нее… здесь нет ничего, кроме пыли и шума.

Крис взревел.