Глава 31

Я сидела в кресле, забившись в самый угол, и без конца кусала губы, сдирая зубами тонкую, сухую кожицу. Наверное, вид у меня сейчас был тот еще — с припухшими, кровящими губами и отсутствующим взглядом. Со стороны кто-нибудь мог бы подумать, что я целовалась до изнеможения, а не изводила себя нервами последние два часа.

Тео в очередной раз исчез в недрах своего Управления. Снова эти отчеты, допросы выживших заговорщиков и бесконечная министерская волокита, которая забирала его у меня каждый раз, стоило нам только коснуться нормальной жизни. И мне было безумно, просто до слез обидно.

В общем зале «Кобылы» творилось что-то невообразимое. Король Сигурд, наплевав на этикет и здравый смысл, ворковал с Милой прямо на виду у всех, кормя девушку с вилки сырниками, попутно повергая в тихий ужас моих сотрудников. Ирна застыла с подносом, боясь пошевелиться, лисята выглядывали из-за занавесок с круглыми глазами, а Крэг хмурился так, будто решал, стоит ли выставлять монарха за нарушение спокойствия. У них все было просто и понятно — воссоединение, нежность и общее на двоих настоящее.

А я — одна! Совсем одна!

Сидела в какой-то непонятной тишине своего уголка, слушая, как совсем звенит посуда и смеется Сигурд, и чувствовала себя какой-то забытой вещью.

Обида жгла горло: казалось, все те признания Тео на плато, его отчаянная полная трансформация и хриплый шепот о том, что мир без меня ему не нужен, — все это мне просто приснилось. Словно стоило нам вернуться в город, как долг и дисциплина снова вытеснили меня на периферию его жизни, оставив на память лишь разбитые губы и стопку писем на столе, которые никто так не прочитал и не прочтет. С одной стороны здорово, что они не пригодились, с другой… будто бы они разделили прошлое и настоящее.

Хотелось швырнуть во что-нибудь подушкой или, наоборот, зарыться в нее с головой, чтобы не слышать этого чужого счастья.

Даже Муся! И та, когда мы вернулись, сначала чуть не задушила в объятиях Грю, а следом с рыданиями повисла на шее Маххабата. И настолько гармонично они смотрелись, настолько искренне предводитель великанов прижимал ее к своей широкой груди, зарываясь лицом в ее косички, что у меня в горле встал ком. Мне ведь тоже в ту минуту хотелось просто прижаться спиной к Тео, почувствовать его тяжелые руки на своих плечах и это особенное, только ему присущее тепло. А не получить мимолетный, почти технический поцелуй в щеку — будто меня птица клюнула — и дежурное обещание «быть позже».

Да, я все понимаю. Головой — понимаю. В стране чуть не случился переворот, Истран внезапно и агрессивно прирос территориями, увеличив свою площадь в три раза буквально за ночь. Половина старой аристократии уничтожена или забилась по щелям, не говоря уже о том, что скромный Хью внезапно превратился в Хьюго Первого.

Вспомнила, как Тео узнал об этом там, у костра. Это было единственное светлое пятно за все утро: он так красноречиво округлил глаза, что стал похож на обычного человека, а не на грозного лорда. У него изо рта даже кусок конины выпал, когда Сигурд вскользь упомянул о коронации мальчишки. «Ох, нихрена ж себе!» — только и смог выдавить из себя мой жених, и я впервые увидела его в таком глубоком культурном шоке.

Но если ситуация настолько критическая, если МУБ стоит на ушах, а границы трещат по швам… почему тогда Сигурд здесь? Почему король находит время ворковать с Милой, пить мой лучший чай и занимать самый удобный диван в зале, а начальник его безопасности — нет? Разве не Сигурд должен сейчас подписывать указы, казнить и миловать?

Обида грызла меня, как мелкий грызун — настойчиво и методично. Да! Мой внутренний хомяк отчаянно завидовал всем, абсолютно всем вокруг!

Казалось, что пока я была в беде, я была нужна, а теперь, когда я в безопасности, я снова стала просто «хозяйкой Кобылы», которой можно уделить пять минут между государственными делами.

Я снова зло куснула губу, чувствуя вкус железа. Если Тео прямо сейчас не откроет дверь и не скажет что-то более осмысленное, чем «я позже», я запрусь изнутри и пусть тогда сам объясняется со своими инстинктами ишхасса.

Огляделась в тщетной попытке найти хоть кого-то, кому бы я была нужна.

Муся воркует с Маххабатом, и в каждом ее взгляде на великана столько приторного обожания, что зубы сводит. Тео умчал в закат… ну, то есть в министерские коридоры. Даже Грю о чем-то долго и вкрадчиво говорит с Азаватом. Нюхач при этом выглядит непривычно серьезным и очень задумчивым, словно мальчик открыл ему не «перекресток», а целую бездну.

Мила, предательница, вцепилась в руку Сигурда и не выпускает, словно он — иллюзия, которая может развеяться от любого сквозняка. Даже Ульрих Второй умудрился забрать Уну и увести ее гулять в сад.

В этот момент, когда я сидела, уставившись в никуда и старательно пережевывая свою обиду вместе с остатками губы́, послышался стук.

Я вскинулась, едва не опрокинув остывший чай.

Дарвин!

Зеленокрылый подошел на удивление тихо. То ли он научился двигаться как тень, то ли я была настолько погружена в свою личную меланхолию, что не заметила целого дракона в метре от себя. Ему даже пришлось постучать костяшками пальцев по столешнице, чтобы я наконец сфокусировала на нем взгляд.

— Дарвин! Куда ты пропадал? — я постаралась, чтобы голос не звучал слишком жалобно.

— Ездил к башне, где должны были держать Герольда. Прости, Тина, что меня не было рядом, когда все это… — он неопределенно махнул рукой в сторону запада.

— Боги, Дарвин, за что ты извиняешься? — я выдохнула, чувствуя, как злость на Тео немного утихает, вытесненная сочувствием друга. — Не ваша вина, что Герольд передвигался порталами. Вы ведь сами привыкли считать их сказками, не так ли? Все хорошо, что хорошо заканчивается.

Дракон виновато покачал головой, и в его зеленых глазах промелькнула тень усталости.

— Ну… не то чтобы прямо хорошо. Наши старейшины… скажем так, они слегка в ярости.

— Слегка? — я криво усмехнулась. — Из-за смерти Герольда и Криса? Сомневаюсь, что по этим безумцам кто-то будет плакать.

— Из-за того, что Киритани не вернулась домой и уже никогда не вернется.

— Киритани? — я на мгновение нахмурилась, пытаясь выудить это имя из глубин памяти.

— Дочь нашего предводителя. Та самая, что поменялась местами при межмировом портале много веков назад, — напомнил мне Дарвин. Я вспомнила его рассказ: легенда о потерянной принцессе, которая должна была вернуться, когда откроются врата. — Ритуал Герольда был ее единственным шансом. Теперь его нет.

— И что теперь? Совет решит отомстить нам? — я невольно сжала пальцы на скатерти. Только новой войны с драконами мне не хватало для полного счастья.

— Ничего… Предводитель смирится, — Дарвин присел на край соседнего стула.

— Почему?

— Потому что один безумный ишхасс едва не перебил весь Совет, стоило им только заикнуться о претензиях к тебе, — хмыкнул Дарвин, и в его голосе послышалось явное одобрение. — Да и армия эльфов, которая уже почти у наших границ… она, знаешь ли, не оставляет драконов равнодушными. Никто не хочет сгорать в пламени Истрана ради очень-очень старой истории.

Я недовольно поджала губы. Значит, Тео там не только бумажки перекладывает, но и рычит на Совет драконов? Даже если он меня так защищал, это не отменяло того факта, что я сижу здесь одна, а Сигурд занимает мой любимый диван.

— Доверишь мне место посаженного отца? — внезапно спросил Дарвин, меняя тему.

Я посмотрела на него с тоской. На душе было муторно.

— Думаешь, свадьба все-таки будет? — спросила я совсем тихо. — После всего этого…

— У тебя нет ни единого шанса сбежать, Тина, — Дарвин по-доброму хмыкнул, и его изумрудная чешуя на висках блеснула в свете ламп. — После того, что Эмерти устроил на Совете, он тебя из-под земли достанет, если попробуешь скрыться.

Я вздохнула. Не то чтобы я не верила Дарвину, но внутри все равно ныло — мне чертовски хотелось получить хоть на грош больше эмоций от самого Тео, а не слушать пересказы о его подвигах на Совете.

— И что теперь? — повторила я, глядя в пустую чашку и не зная толком, кому больше задаю этот вопрос: Дарвину, себе или самой Иштар.

— Да ничего особенного. Жить, любить, выходить замуж, рожать детей, — дракон пожал плечами с таким видом, будто выдал рецепт самого обычного яблочного пирога.

Я смущенно фыркнула. От этого его будничного «любить, выходить замуж, рожать детей» щекам мгновенно стало жарко. В голове сразу закрутились картинки, от которых дыхание перехватывало, но я поспешила отогнать их, возвращаясь к привычному ворчанию.

— У тебя, Тина, вроде все налаживается, — продолжал Дарвин, загибая пальцы. — Троллиху пристроила. Врага — пережила. Короля — и того сосватала. Брата тоже сосватала, фактически.

— Ларра? Ну, во-первых, ему еще рановато! — заупрямилась я, чувствуя, как просыпается моя внутренняя «старшая сестра». — А во-вторых… Эная и Рей, они же пара, отмеченная богами… Сомневаюсь, что боги так быстро их разведут.

— Чего это… — Дарвин усмехнулся, и в его глазах блеснули озорные искры. — Рей утром уже сбегал в храм, развелся и едва не женился снова.

У меня неприличным образом округлился рот, а в горле что-то смешно булькнуло.

— На ком⁈ На дриаде? — мне на ум пришла только она. Вроде бы у них с Реем раньше что-то было, да и кто еще мог заставить нашего некроманта прекратить так виртуозно дразнить мою дуэнью?

— Никогда не угадаешь, — Дарвин выдержал эффектную паузу. — На Юлдуз. Точнее, пытался. Она уже у самых ворот храма вырвалась из объятий нашего едва живого некроманта. Сказала, что не посягнет больше ни на одного мужчину, принадлежащего тебе или твоим близким. Видимо, совесть у степнячки проснулась в самый неподходящий для Рея момент. Так что готовься, Тина: в ближайшее время тебя атакует один очень злой и очень влюбленный некромант.

— Рей? — еще раз переспросила я, прекращая что-либо понимать.

— Ну, если ты знаешь другого великого некроманта в этом городе… — Дарвин весело хмыкнул.

— Мне надо выпить, — пробормотала я, окончательно осознавая, что новости этого безумного дня только начинаются. — Но как? Почему именно сейчас⁈

Я представила себе Рея — бледного, измотанного после сражения, стоящего у храма всех богов, которого так резко «отшила» Юлдуз. Это было слишком.

— С ума сойти… Поворот как в дешевом романе. Юлдуз и наш обходительный некромант. Боги, я определенно пропустила самое интересное, пока искала Грю. Мне все-таки надо выпить, — повторила я, лихорадочно подзывая официантку.

Дарвин как-то мерзко захихикал. И не прекращал, демон чешуйчатый, пока передо мной наконец не поставили запотевший бокал ягодного вина. Я смотрела на алые блики в стекле, и мысли мои путались.

— Плохо то, что очень сложно объяснить порыв Юлдуз… — пробормотала я, прежде чем сделать первый глоток.

— Чего это? — Дарвин перестал хихикать и подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Тина, вот скажи мне, ты реально считаешь Рея идиотом? Сложно объяснить? Когда ты на всю столицу объявила, что в «Кобыле» есть вещь, принадлежащая богу… Когда степняки ловят каждое твое слово, как откровение?

— Не понимаю, при чем тут это, — я нервно крутанула бокал, наблюдая, как красная жидкость облизывает прозрачные стенки.

— А при том! Тео, по-твоему, тоже идиот? Эшту — муж Иштар, это знают даже дети. А Тео — любимчик Эшту. Ты думаешь, что покровитель не поделился с ним информацией? Или твой жених не может сложить два и два?

— Ты хочешь сказать, он знал⁈ — Рука с вином замерла на полпути к губам, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

В голове разом вспыхнули все те странные взгляды Рея, его внезапные появления, когда мне нужна была помощь.

А Иштар и Эшту? Муж и жена в божественном пантеоне. Могла ли моя Богиня рассказать мужу чуточку больше, а Тео услышать от своего покровителя что-то важное.

— Да все всё знали, Тина, просто щадили твою гордость и давали шанс наиграться в неприступную мессию. — Дарвин вздохнул, и в его глазах промелькнуло сочувствие.

То есть пока я тряслась, что стану разменной монетой в политических играх короля и Тео, пока думала, что из меня сделают марионетку с степным союзом, мне давали не только шанс рассказать самой, но и полную свободу действий. Возможность тешить мое самолюбие с этим цирком с «неодобрением» союза. Стыдоба то какая!

— Подумай сама, Юлдуз ведь степнячка, для нее эти связи святы. Она видит, что Рей любит ее, по-настоящему, до безумия… Но она видит и другое. Рей — законный муж Энаи. А Эная — твоя воспитанница, Тина. Для Юлдуз забрать мужчину у той, кто находится под твоим крылом — это не просто измена, это святотатство. Она не может переступить через тебя и твое божественное покровительство, понимаешь?

Я наконец донесла бокал до рта и сделала большой глоток. Вино показалось мне кислым.

В голове все путалось. Значит, Юлдуз сбежала из-под венца не потому, что не любит Рея, а потому что ее любовь к нему пасует перед долгом и уважением ко мне? Похоже на правду, после того как я устроила ей байкот, когда думала, что Юлдуз хочет выйти замуж за Тео.

— Она вырвалась у ворот храма, потому что считает, что Рей принадлежит семье твоих близких, — продолжал Дарвин. — Она не хочет «воровать» у Иштар. И теперь наш великий некромант в ярости и в отчаянии. Он-то Юлдуз любит, а Эная для него была лишь последствием пьяной выходки и расположением его богини. Которая откликнулась на зов, особо не разбираясь, зачем пришел любимчик. Благословила и благословила.

— Боги, какой кошмар, — пробормотала я, закрывая лицо руками. — Значит, теперь он придет ко мне? Выяснять отношения или просить разрешения?

Я представила себе эту сцену: влюбленный некромант и гордая степнячка. Картина сюрреалистичная.

— Чего я еще не знаю? — спросила я, и мой голос прозвучал как-то слишком тонко и дребезжаще.

Я чувствовала себя героиней театральной постановки, которой забыли выдать сценарий последнего акта, и теперь я импровизирую, спотыкаясь о декорации.

— Откуда мне знать? — фыркнул Дарвин, лениво рассматривая свои когти. — Твой жених — ходячий сейф с секретами. Но, судя по тому, что небо еще не упало на землю, новости на сегодня закончились.

— Тео там не передумал жениться? — пробормотала я, снова принимаясь терзать несчастную губу. — А то после всех этих открытий… Я не удивлюсь, если он вернет мне ленту, вежливо поклонится и скажет, что все это было ошибкой, и свадьба отменяется. Ну, потому что я — это сплошные проблемы на его голову.

— Даже не думай, Тина, — раздалось у меня за спиной.

Я вскинулась, едва не задев бокал локтем, и шумно выдохнула. Слава богам, это был всего лишь Сигурд. Он стоял, все еще крепко держа Милу за руку, словно боялся, что она сбежит. Нахмурившись, король разглядывал меня с такой серьезностью, что мне стало не по себе.

— Даже не вздумай заикнуться при Тео об отмене, — повторил Сигурд, чеканя слова. — Даже в шутку. Даже если тебе покажется, что это самый остроумный способ разрядить обстановку. Он разнесет эту гостиницу по кирпичику, по камешку, по каждой щепочке. И поверь мне, даже я его тогда не остановлю.

Я посмотрела на Милу — та лишь сочувственно улыбнулась, подтверждая слова короля. Внутри у меня все сжалось. Я-то думала, что это я — комок нервов, но, судя по тону Сигурда, Тео сейчас находился в состоянии взведенного капкана. И любая попытка пошутить и «вернуть ленту» сработала бы как детонатор.

— Поняла, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Никаких шуток.

— Поверь, Тина, мне совсем не улыбается отстраивать твою гостиницу за королевский счет!

— Ой, подумаешь, — хмыкнул Дарвин, лениво побарабанив когтями по столу. — Будто бы казна не наполнилась до краев деньгами и золотом от имущества всех этих опальных аристократов старого Иннергарда. Там на десять таких «Кобыл» хватит, еще и на золотые ручки для дверей останется.

Король издал странный звук, что-то среднее между «тц» и досадливым вздохом. Он перевел взгляд на Дарвина, и в воздухе мгновенно похолодало.

— А что вы здесь делаете, ирр Дарвин Зеленокрылый? — голос Сигурда стал сухим и официальным. — У нас нынче с драконами, знаете ли, весьма напряженные отношения. Так отчего вы прохлаждаетесь здесь, а не пакуете чемоданы вслед за посольством?

— Я с птенчиком, — дракон кивнул в мою сторону с самым невозмутимым видом. — А вы? Намиловались уже?

— Нет, конечно! У меня украли десять лет милований! — выпалил король, и в его голосе прорезалась такая искренняя, почти мальчишеская обида, что Мила нежно сжала его ладонь.

— Можно подумать, десять лет назад для нее это закончилось чем-то хорошим, а следом и для тебя… — пробормотал Дарвин.

Король хмуро посмотрел в сторону Милы, и на мгновение в зале повисла тяжелая, гулкая тишина.

Я же, не мигая, смотрела на их переплетенные в замок пальцы. Смотрела так жадно, что самой стало стыдно. Черт возьми, я тоже так хочу! Хочу сидеть вот так, чувствуя надежное тепло рядом, а не считать пузырьки в бокале с вином.

— А где Тео? — возмущенно выдала я, залпом допивая остатки ягодного вина. — У меня, между прочим, тоже пара лет была украдена! Одним очень вредным, очень занятым и очень скрытным ишхассом!

Я решительно встала, едва не опрокинув кресло, под изумленным взглядом Сигурда. Тревога внутри сменилась злой решимостью. Хватит с меня ожиданий и покусанных губ.

— В МУБе? Верно? — я прищурилась, глядя на короля.

— Ну, точно я не скажу… — Сигурд замялся, явно не ожидая от меня такой прыти.

— Значит, я еду за женихом! — отчеканила я, уже прикидывая, где мои самые удобные сапоги и дорожная накидка. Если Теодор Эмерти думает, что государственные дела важнее моего душевного равновесия, то сейчас я ему быстро объясню всю глубину его заблуждений. Прямо в его кабинете.

Король подозрительно взял мой пустой бокал и, чуть ли не засунув в него нос, принюхался.

— Вы ей что-то подлили? — Сигурд перевел хмурый взгляд на дракона. — Она какая-то… воинственная.

— Я⁈ — искренне удивился Дарвин, приподняв бровь. — Мне-то это к чему? Она сама по себе такая, «с искрой».

И прозвучало это как… «с прибабахом».

— Тина, может, тебе лучше остаться? — Сигурд попытался вернуть голосу рассудительность, но мне слышалось опасение. — Тео вернется к вечеру. Ему тоже надо спустить пар, понимаешь? Полное превращение — оно так просто бесследно не проходит. Зверь внутри еще ворочается.

— Полное превращение⁈ — удивленно воскликнул Дарвин, едва не подпрыгнув на стуле. — Эмерти обернулся целиком? И не сошел с ума?

Я проигнорировала чешуйчатого, сосредоточенно расправляя складки юбки и стараясь, чтобы пальцы не дрожали слишком явно. Внутри все кипело — смесь из страха за Тео и жгучей потребности увидеть его прямо сейчас.

— Даже не пытайтесь, Ваше Величество, — отрезала я, глядя Сигурду прямо в глаза. — А то вы сейчас покинете территорию «Кобылы» в гордом одиночестве, а Мила останется здесь.

— С чего это вдруг⁈ — Сигурд даже подался вперед от такой наглости.

— Милу мне доверил ирр Эмерти, — я чеканила слова, чувствуя, как браслеты на запястьях (пусть и невидимые сейчас) все еще греют кожу. — И не вам отменять его распоряжения в данном конкретном случае. Защита «Кобылы» завязана на божественном начале, и она, знаете ли, весьма агрессивна к тем, кто пытается увести постояльцев против моей воли. А всерьез вредить гостинице вы все равно не будете.

— Вот еще! — фыркнул король, хотя в голосе проскользнула неуверенность. — Не так уж дорого ее и отстроить заново… если что.

— Мила, наверх! — скомандовала я, не поворачивая головы.

Милада, моя тихая и верная почти подруга, а главное, на данный момент, — подопечная, послушно поднялась со скамьи. Она виновато посмотрела на короля, развела руками, мол, «сама понимаешь, против хозяйки не пойду», и сделала шаг к лестнице.

— Так, демоны с тобой! — сдался Сигурд, вскидывая руки. — Охота посмотреть на бешеного Тео и попасть под горячую руку — вперед. Я не буду мешать. Сама потом не жалуйся, когда он начнет рычать на тебя.

Показав Сигурду язык, по-детски, конечно, но очень уж хотелось как-то выразить свое торжество, я решительно двинулась к выходу. За спиной остались удивленные причитания Дарвина, который все никак не мог переварить новость про полную трансформацию и, кажется, начал донимать короля техническими подробностями процесса.

На улице Орлум встретил меня привычным шумом и запахом пыли, но мысли были уже там — за тяжелыми дверями Управления.

По дороге в МУБ я все-таки провалилась в тяжелый, прерывистый сон. Усталость последних суток навалилась свинцовым грузом, так что я даже не сразу услышала Асека, сидящего на козлах. Бедному парню пришлось трижды повторить, что мы приехали, прежде чем я разлепила веки и осознала, где нахожусь.

Внутренний холл министерства встретил меня совершенно нетипичной для этого чопорного места суетой. Обычно чиновники здесь передвигаются со скоростью сонной улитки, подчеркивая свою важность, но сегодня тут намечалась форменная беготня. Бумаги летали, двери хлопали, а лица сотрудников были бледными и какими-то… пришибленными.

Где-то глубоко в недрах здания, на верхних этажах, слышался приглушенный, но очень отчетливый ор. Стены буквально вибрировали от этого звука.

Ставлю на кон «Кобылу», это орет мой благоверный. Горло перехватило, а ладони мгновенно стали влажными. В этот момент я впервые засомневалась в правильности своего выбора. Одно дело — подначивать Сигурда в уютном зале гостиницы, и совсем другое, идти в эпицентр бури, которую устроил разъяренный ишхасс.

Я уже даже собиралась развернуться и тихонечко, на цыпочках, убраться отсюда подальше, пока не заметили, но судьба в лице одного пронырливого безопасника решила иначе.

— Тина, как удачно ты пришла! — услышала я знакомый голос оборотня.

Грэгорик выскочил к самой будке охранника, выглядя так, будто он только что пробежал марафон под дождем. Он мертвой хваткой вцепился в мою руку и потянул за собой, не давая и шанса на отступление. Со всех сторон тут же послышались шепотки, от которых у меня запылали уши.

— Что? Лея Ауэреллина? Та самая?

— Невеста Эмерти? Серьезно? Такая молоденькая?

— Боги, может, она его отвлечет хоть на полчаса? У меня отчет не подписан, а заходить к нему сейчас — все равно что прыгать в клетку к голодному василиску.

— Может, он в принципе закончит на сегодня, раз к нему невеста приехала? Пусть уводит его, пока он все Управление по кирпичику не разнес!

Я шла за Грэгориком, чувствуя себя не то героиней, не то жертвенным ягненком. Чем выше мы поднимались по лестнице, тем громче становился голос Тео. Он не просто кричал — он рычал, и в этом звуке было столько первобытного и животного, что случайные прохожие в коридорах буквально вжимались в стены.

— Грэгорик, может, не надо? — прошептала я, но оборотень только быстрее заперебирал ногами.

— Надо, Тина, очень надо! Мы там все сейчас кончимся, если ты не вмешаешься!

Два поворота по бесконечным, пропахшим воском и казенным унынием коридорам, и мы на месте.

Тео обнаружился прямо посреди прохода. Он даже не удосужился зайти в кабинет или хотя бы прикрыть дверь, предпочитая устраивать разнос прилюдно. Под раздачу попала, судя по всему, местная бухгалтерия. По крайней мере, несчастная ромея Ульна, которая сейчас буквально вжималась в штукатурку, судорожно прижимала к груди гроссбух.

Судя по содержанию криков, перемежающихся весьма сочными оборотами, которым позавидовал бы и Крэг, ромея на своем месте не задержится. А судя по опасно отросшим когтям и клыкам, которые Тео даже не пытался прятать, — она рисковала не задержаться и на этом свете вообще.

Нет, я, конечно, знала, что окончательное погружение в безумие моему ишхассу не грозит — я-то жива, здорова и стою тут, в пяти шагах. Но министерские чиновники, застывшие вдоль стен как почетный караул на похоронах, об этом не знали. Для них Тео сейчас выглядел как ожившее проклятие, готовое пустить кровь любому, кто не вовремя чихнет.

Я быстро огляделась по сторонам. У окна на подоконнике сиротливо примостился поднос с графином и парой стаканов. Не дожидаясь приглашения, я подошла, плеснула воды, рука на удивление не дрогнула, и, игнорируя застрявший в горле страх, двинулась прямо в эпицентр бури.

Тео как раз набирал в грудь воздуха для новой порции обличений, когда я возникла перед его носом и протянула стакан.

— Попей, — сказала я как можно спокойнее, хотя сердце в этот момент решило сделать двойное сальто. — А то, наверное, уже в горле пересохло так на всех орать.

Гул в коридоре стих мгновенно. Казалось, даже пылинки в солнечном луче замерли, ожидая, когда меня разорвут на части за такую вопиющую наглость.

Тео замер. Его взгляд — тяжелый, золотистый, с вертикальным зрачком — сфокусировался на мне. Клыки все еще угрожающе поблескивали, а руки щеголяли отросшими когтями.

Первый протяжный вдох, больше похожий на хрип выходящего из боя зверя, и я почувствовала, как воздух вокруг Тео перестал искрить озоном. Напряжение, от которого закладывало уши, начало медленно оседать. Ромея Ульна, едва Тео от нее отвернулся, ретировалась с такой скоростью, которую сложно было предположить при ее весьма тучном теле. Казалось, она не ушла, а просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах чернил и корвалола.

Тео замер, все еще возвышаясь надо мной темной, пугающей громадой. Я видела, как ходят желваки под кожей, как медленно, неохотно втягиваются когти.

— Что ты… — начал он, и в его голосе прорезалось то самое опасное рычание, которое обычно не предвещало ничего хорошего.

Но я не дала ему договорить. Прежде чем этот упрямый ишхасс успел выдать какую-нибудь официальную гадость или приказать мне немедленно вернуться домой под конвоем, я сделала шаг вперед.

Я обняла его за талию, уткнувшись носом в жесткую ткань форменного сюртука. Стакан с водой так и остался в моей руке, зажатый где-то у него за спиной. Тео вздрогнул, все его тело на мгновение окаменело, а пальцы, все еще получеловеческие-полузвериные, замерли над моими плечами.

В коридоре повисла такая тишина, что было слышно, как на первом этаже хлопает входная дверь. Я чувствовала, как его сердце колотит в мои ребра — тяжело, неритмично, загнанно.

— Я скучала, — прошептала я в пуговицу его жилета.

Постепенно его руки, до этого висевшие плетьми, тяжело легли мне на спину. Он не просто обнял — он буквально рухнул на меня всем своим весом, пряча лицо в моих волосах. Мы стояли посреди министерского коридора, под прицелом десятков любопытных глаз, но в этот момент мне было абсолютно все равно, какие сплетни разлетятся после сегодняшнего в МУБ.

Я скорее почувствовала, чем услышала, как за моей спиной началась суета — Грэгорик, проявляя чудеса пантомимы, выразительно выгонял всех из коридора. Впрочем, министерских крыс дважды уговаривать не пришлось: топот десятков ног, стремящихся оказаться как можно дальше от эпицентра бури, слился в один короткий шорох. Коридор стремительно пустел, оставляя нас в одиночестве.

— Я скучала, — повторила я, вжимаясь в рубашку мага. — Пошли домой. К тебе домой.

Я намеренно не сказала «в Кобылу». Там был Сигурд, там были великаны, Грю и вечные хлопоты. Да и в висках стучала фраза — «когда ты ко мне придешь…».

Ишхасс мигом оценил мой намек. Я почувствовала, как его руки на моей спине сжались крепче, а дыхание, все еще горячее, коснулось мочки уха.

— Шанса уйти я не дам, — прошептал он, и в этом шепоте уже не было звериной ярости, только какая-то собственническая… нежность? — Если мы сейчас переступим порог моего дома, Тина, я не выпущу тебя оттуда до самой свадьбы. А может, и дольше.

Я ощутила, как по телу прошла легкая дрожь — не от страха, а от накатывающих волн возбуждения. Стакан с водой, который я все еще сжимала в руке за его спиной, казался теперь верхом нелепости.

Тео чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. Клыки почти скрылись, но взгляд оставался тяжелым, обещающим. Он аккуратно забрал у меня стакан, поставил его на подоконник, даже не глядя, и, подхватив меня под локоть, повел к выходу, игнорируя разбросанные бумаги на полу.

Внизу, у выхода, дежурные офицеры старательно делали вид, что изучают трещины на потолке, пока начальник Управления безопасности выводил свою невесту из здания.