Глава 5

Воду доставили быстро, хотя Ирна и попыталась вставить свои пять копеек, намекая, что мое присутствие в зале жизненно необходимо. Я максимально спокойно, но твердо напомнила вдовушке, за что именно плачу ей жалованье. Женщина мгновенно растеряла пыл и предпочла ретироваться вниз, к гостям.

Да, денек ей предстоит не из легких: к обеду ожидались очередные караваны степняков с грузом редкого чая и специй. Кочевники были моими почетными гостями, но Ирна их едва выносила — ее тонкое обоняние бунтовало против специфического запаха степи, да и говор их давался ей с трудом. Ничего, перетерпит. Разорваться я все равно не могла.

Дарвин, если и удивился моему затянувшемуся «недомоганию» и бесконечной череде горячих ванн, виду не подал. Он лишь передал через Пуффе, что отлучится по делам. Судя по тому, как малец густо покраснеел и отвел глаза, «дела» у Зеленокрылого с Грэгориком были самого пикантного свойства — скорее всего, ноги сами несли их в заведение мадам Малкин.

Зачем мне эта информация? Я не ханжа, но подобные откровения плохо вписывались в местную мораль. Впрочем, теперь я хотя бы знала, где искать подмогу в экстренном случае. Картинка рисовалась эпическая: я врываюсь в будуар в самый разгар… хм… процесса с криком «Выручай, одной не справиться!». Даже представить боюсь, что при этом подумает барышня, оказавшаяся в тот момент под Дарвином.

Впрочем, мысли о загулявшем драконе вылетели из головы, стоило мне взглянуть на Тео.

Маг едва передвигал ноги. Каждое резкое движение отдавалось в его теле вспышкой боли — он не жаловался, упаси боги, но я видела, как ходят желваки на его лице и как он невольно морщится. Сердце обливалось кровью при виде его мучений, но я понимала: мое сочувствие сейчас лишь ударит по его гордости.

Я тенью следовала за ним, пока он ковылял к лохани, готовая в любую секунду подхватить его под локоть. Хотя, честно говоря, вряд ли я смогла бы удержать эту махину — даже исхудавший и израненный, ишхасс казался отлитым из свинца.

В воду Тео забрался сам. Причем с таким величественным и независимым видом, будто это не он еще полночи назад умирал на моей постели. От помощи отказался наотрез. Занятно… Я, грешным делом, опасалась, что он попытается меня соблазнить — все-таки два месяца разлуки и бушующие гормоны. Но, видимо, реальное самочувствие мага было куда паршивее, чем он пытался показать.

Увидев покрытую шрамами спину Тео, я невольно закусила губу до крови. Магу досталось страшнее, чем я предполагала: многочисленные порезы все еще сочились сукровицей, вопреки хваленой регенерации, а правый бок и плечо представляли собой сплошную багрово-желтую гематому. Синяки только начали цвести, доказывая, что даже ишхасс не всесилен. Тео упрямо пытался скрыть от меня масштаб катастрофы: разворачивался спиной и, когда думал, что я не смотрю, осторожно баюкал поврежденную правую руку. В какой мясорубке его так искромсали?

Я неслышно подошла сзади и кончиками пальцев коснулась его плеч. Тео, конечно, слышал каждый мой шаг, но мастерски прикидывался, что не замечает моего изучающего взгляда. Если мы оба сделаем вид, будто этих ран не существует, значит, и объяснять ничего не нужно.

Ленту этот упрямец так и не снял. С нелепым пучком-колтуном на затылке он до ужаса напоминал самурая из старых мультфильмов. Хотелось нервно хихикнуть, но момент был слишком тяжелым для шуток.

— Ты решила меня окончательно угробить? — прошипел Тео, когда я неосторожно задела воспаленное плечо.

— Пока нет, — хмыкнула я и, развязав ленту, принялась распутывать его волосы.

Получалось из рук вон плохо: пряди намертво спеклись с пылью и кровью, превратившись в пыльный «цемент». Я повесила атласный лоскут на спинку стула под пристальным, тяжелым взглядом ишхасса.

Пока я массировала ему голову, пытаясь хоть как-то привести волосы в порядок, я разглядывала его руки. Как говорила моя бабушка — «отощал». Эмерти и раньше не отличался лишним весом, а теперь и вовсе превратился в комок из жил и тугих мышц. На его фоне я чувствовала себя неприлично дородной. И хотя за последние дни на чистом стрессе я немного «сдулась», контраст все равно колол глаза. Вот что проще: откормить мага или самой дойти до прозрачности? Судя по его лихорадочному блеску в глазах, Тео не задержится со мной надолго.

— А король? — спросила я в лоб, лишь бы разрушить гнетущую тишину.

— Он в безопасности. Пока, — Тео устало прикрыл глаза, позволяя воде забрать часть боли. — Мой прорыв сквозь заслон нежити дал ему шанс уйти.

— Значит, найти некроманта вам так и не удалось?

Маг резко открыл глаза. В его голосе прорезались опасные, почти угрожающие нотки, будто я внезапно превратилась в шпионку:

— А теперь объясни мне, Тина: откуда простая провинциальная девушка знает и про войну, и про некроманта?

— Додумалась, — я гордо приосанилась, не убирая рук от его затылка. — Зачем нам так внезапно понадобился мир с кочевниками? Причем куда сильнее, чем самим степнякам. Эта сделка нужна короне настолько, что Ричи Хоупси готов жениться на Юлдуз по обычаям обеих стран. Это не просто политика, Тео. Это паника.

— Допустим, — процедил он, не сводя с меня подозрительного взгляда. — Но при чем тут некроманты?

Я вздохнула и решилась на признание. Почти на полное. О покровительстве Иштар я так и не смогла заговорить — слова застревали в горле. Выходило, что Герольд заинтересовался мной лишь из-за рыжих кудрей и безумной теории, будто все островитяне ходят под дланью Рашшу. Моя исповедь затянулась, вода в лохани успела остыть, а Тео ни разу меня не перебил. О его нарастающем гневе свидетельствовала лишь побелевшая рука, которую он то сжимал, то разжимал, будто примеривался для удара.

— Ты идиотка, Тина! — наконец взорвался он, забыв о ранах и больном плече. — С такими вещами нужно было лететь ко мне в ту же секунду! Свихнувшийся на твоей персоне дракон — это не шутки!

Тео поднялся во весь рост, шипя не хуже разозленной кобры. Судя по лицу, он готов был придушить меня на месте. А я… я, как последняя дурочка, не могла отвести взгляда от его тела. Широкий разворот плеч, узкие бедра, длинные жилистые ноги — в нем сквозила хищная, опасная грация. Гематомы всех оттенков синего и желтого портили картину, но для меня он все равно оставался прекраснее всех на свете. Против воли мой взгляд, прямо как в тех самых бульварных романах, соскользнул ниже пояса. Ничего не могла с собой поделать!

Я едва не хихикнула, заметив, что тело мага отреагировало на мой интерес мгновенно и весьма недвусмысленно.

Ишхасс злобно зашипел, обрывая собственный монолог на полуслове. Ну и что его не устроило? По-моему, результат был… впечатляющим.

— Как есть дура, — выругался Тео, выбираясь из воды и на ходу заворачиваясь в полотенце.

— Ты же сам твердил, что «Кобыла» защищена лучше дворца, да и купол… — смущенно пробормотала я, продолжая ласкать взглядом его мокрую спину. Может, к черту это воздержание, а?

— Купола нет! Сигурд был слишком слаб, чтобы удерживать его. Ты должна была бежать в квартал пекарей и выдать ритуальную фразу про камышового кота, а не строить из себя великую шпионку!

— А моя гостиница? Мои люди?

— Ничто! Слышишь? — он шагнул ко мне, обдав жаром распаренного тела. — Ничто в этом мире не стоит твоей жизни, чудовище!

Я часто заморгала, сдерживая подступившие слезы. Тео говорил правильные вещи, и в его рыке слышалась подлинная забота, но почему каждое второе слово должно быть обидным?

— Ладно, — он заметно сдулся, — хорошо хоть сейчас ума хватило рассказать.

— Птица говорун отличается умом и сообразительностью, — недовольно буркнула я под нос, принимаясь вытирать лужи, которые он оставил на полу.

Тео уже успел влезть в приготовленные штаны. Одежду пришлось заимствовать у Ларра, и на маге она смотрелась катастрофически: штанины едва доходили до середины икры. Величественный и опасный ирр Эмерти в один миг превратился в нечто нелепое и по-домашнему трогательное.

— Я не хотел тебя обидеть, — донесся с кровати его усталый голос.

Тео с поразительным упрямством привел в порядок мокрые волосы и даже умудрился заплести косу, вплетая в нее мою ленту. Он то и дело шипел от боли, когда раненое плечо отказывалось повиноваться, но продолжал перебирать пряди, даже не подумав попросить меня о помощи. Как по мне, шелк с алыми вкраплениями в его мужской прическе смотрелся диковато, но… дань традиции? Или для него это стало своего рода якорем?

— Два взрослых человека, жених и невеста, заперлись в комнате и занимаются каким-то бредом, — недовольно ворчал Тео, яростно взбивая подушку уцелевшей рукой.

— Что-что ты сказал? — я хитро прищурилась, чувствуя, как остатки плохого настроения испаряются без следа.

— Ничего, чудовище. Иди уже под бок.

Я послушно опустилась на кровать. Тео тут же собственнически сгреб меня в охапку, тщательно ощупал, словно проверяя, вся ли я на месте, и наконец затих, уткнувшись носом мне в лопатки. Я не сопротивлялась, если для его регенерации нужно мое тепло, я готова была стать его личной грелкой.

— А это, оказывается, удобно, — пробормотал он мне в спину. — Лишний жирок — это очень мягко и тепло.

— Эй! — я возмущенно дернулась, пытаясь отодвинуться, но стальное кольцо его рук лишь сомкнулось крепче.

— Лежи смирно, чудовище, иначе я за себя не отвечаю. Ишхасс проснулся, и ему сейчас чертовски хорошо. Тепло, уютно… это критически важно для выздоровления. Поняла?

— И как только выздоровеешь, сразу уйдешь? — тихо спросила я, боясь услышать очевидный ответ.

Маг тяжело вздохнул, и этот звук был полон усталости человека, который несет на плечах судьбу мира.

— Тина, ты же взрослая девочка. Я не могу просидеть у твоей юбки всю оставшуюся жизнь. Король в беде, стране грозит опасность, а какой-то спятивший дракон смеет угрожать моей женщине. Достаточно оснований, чтобы поскорее встать на ноги и разгрести все это дерьмо за оставшиеся два месяца?

Я закусила губу. Разумом я все понимала — долг перед короной, рыцарство, политика… Но сердце эгоистично требовало, чтобы он просто был рядом. Впрочем, в его словах была железная логика: если он не решит проблему с Герольдом, моя жизнь превратится в вечный побег.

— Как только организм выведет остатки яда и раны затянутся, я наведаюсь в МУБ, — продолжил он, переводя дух. — Отдам распоряжения по безопасности, усилю охрану в Артвиле и присмотрю за твоей троллихой.

— В Артвиле? Хью что-то угрожает? — я похолодела.

— Не думаю, — Тео легонько, почти ласково пощекотал мне живот, — но если с братом что-то случится, ты же первая сорвешься с места и подставишься под удар. Мне это не нужно.

— А Муся здесь при чем?

— Чудовище, не разочаровывай меня, — маг приподнял голову, заглядывая мне в лицо. — ты считаешь, что Герольд ищет тех, кто отмечен богами, верно?

Я молча кивнула, осознавая, к чему он клонит.

— А сын Муси, по-твоему, кто?

— Грю… — прошептала я, и по спине пробежал холодок. — Он достояние Северных великанов, хранитель священной яблони, отмеченный самой богиней…

Я осеклась, пораженная внезапной догадкой. А ведь верно! Пока островитяне ходят под дланью Рашшу, великаны пользуются благодатью Масуры, чьим воплощением является священная яблоня. И «душа» этого дерева — маленький Грю.

Герольд явно не знал этого факта, иначе горные поселения были бы вырезаны еще много лет назад. До островов с рыжеволосыми викингами через владения морских богов последователю Ашур не добраться, а вот горы — подходи и бери. Кто обратит внимание на исчезновение двух заброшенных деревушек? От этой мысли по спине пробежал ледяной холод.

— Поняла теперь? — глухо спросил Тео.

— Да, — отозвалась я, до боли в пальцах вцепившись в край простыни.

Грю! Он же совсем ребенок! Но я понимала: безумного дракона это не остановит. Как же это мерзко… Можно ли теперь отпускать Мусю? Или, наоборот, ей нужно бежать немедленно, пока Герольд не пронюхал правду? В горной глуши секрет троллихи будет в безопасности, но путь туда полон опасностей. Стоит ли ей все рассказать? Голова шла кругом.

— Говоришь, Зеленокрылый здесь? — Тео вырвал меня из пучины страхов.

— Да, приехал.

— Ох, поговорил бы я с ним… не будь он сейчас единственным, кто отвечает за твою безопасность.

Я едва слушала его ворчание. Тео что-то неразборчиво бормотал, уткнувшись лбом мне в лопатки, то ли засыпал от слабости, то ли злился на весь мир.

— Тео?

— Да, чудовище.

— Ты ведь мог от меня отказаться. Ирр Ульрих смог, а ты?

Мне жизненно важно было услышать ответ. Если ситуация оборачивается так скверно, за любой шанс избавиться от связи со мной стоило хвататься обеими руками. Конечно, зверь всегда стремится к избранной, но Тео — мастер расчета. Могу ли я быть для него лишь способом выжить? Но если я просто инструмент, зачем он принял ленту?

— Определенно, тебе стоило идти в шпионки, — маг отпустил меня и сел, прислонившись затылком к стене. — Начнем с того, что я не слишком и хотел сражаться с этим «безумием». Да, унизительно, когда у тебя нет выбора и твоего мнения никто не спросил…

— Кто бы говорил! — возмутилась я, пересаживаясь на стул, чтобы видеть его лицо.

— Цыц, чудовище! Ты и так была влюблена в меня как кошка, не строй из себя жертву.

Ишхасс сверкнул глазами с опасно вытянувшимися зрачками, и я благоразумно прикусила язык. Маг ждал отпора, вглядываясь в мое лицо с странным, почти болезненным напряжением, но, не дождавшись, лишь тяжело вздохнул.

Вид Тео в ипостаси зверя начинал доставлять мне странное, почти пугающее удовольствие, но дразнить ишхасса я не решалась. Он парень горячий, а если… Впрочем, я не против, но вдруг Дарвин решит, что «птенчик» вырос и больше не нуждается в опеке? Пожалуй, пока прикушу язык. Нужно все обдумать.

— Но в целом ты очень даже ничего, — примирительно продолжил маг, — хозяйственная, верная, добрая… умница, опять же.

— И красавица, — подсказала я, невинно хлопнув ресницами.

— Ну, временами, бесспорно, — Тео окинул меня плотоядным взглядом. — Пирожками вот подкармливаешь после тяжелой ночи. Не женщина, а мечта.

Снова отшутился. Видимо, классического признания при луне я от него так и не дождусь. Да и нужно ли оно мне теперь? Разве не важнее его молчаливая забота о Хью и моих людях? То, что он вспомнил о Мусе раньше, чем я сама догадалась сопоставить факты? И все же женское сердце — глупая штука: услышать заветные слова хочется, как ни крути.

— А твои родители? — спросила я, меняя тему.

— Что мои родители? — Тео нахмурился. — Мать от тебя без ума, а уж про нашу повариху, особу в семье почти священную, я вообще молчу.

— Я не об этом. Где они сейчас?

— Вот теперь я не понял. В смысле где?

— Ну, перед самым открытием гостиницы они уехали к родственникам и с тех пор не подавали вестей.

Эмерти замер. Удивление на его лице быстро сменилось напряженной работой мысли. Если уж сам Тео не в курсе, куда подевались его родные, значит, их «отъезд» был далеко не таким радужным, как мне казалось.

— Похоже, оставить тебя придется раньше, чем я планировал, — маг поморщился, и в его глазах промелькнула тень тревоги. — Ты кому-нибудь сообщала, что я здесь?

— Нет, — я пожала плечами. — Я ведь не знаю, насколько ты афишируешь свою сущность, и почему приполз полумертвым именно ко мне.

— Я же говорю: умница-чудовище! Ладно, корми меня, а потом отправим весточку Грэгорику.

Я вздохнула и пододвинула к нему поднос с ароматным пловом. Кормить так кормить. Пока Тео ел, он успел засыпать меня вопросами о ситуации в городе и расспросил о письмах Ларра, не заподозрил ли кто в провинции неладное? Я отвечала скупо, боясь сболтнуть лишнего и одновременно переваривая услышанное.

Слова мага против воли пускали корни, порождая рой сомнений. У него выходило так, что он оставался «белым и пушистым», что бы ни творил. Выставил дурочкой с этим корпусом? Так привязать хотел! Скрыл правду? Щадил мои нервы! Куда ни глянь везде он прав. Вот и сейчас: едва дышит, а уже рвется в бой с неведомым врагом. Вроде бы все правильно, благородно… но почему на душе так паршиво?

Что мне остается? Пытаться удержать его рядом, пока он еще в городе? Но как это будет выглядеть со стороны? Не дам ли я ему лишний повод рассчитывать на «жаркую ночку» прямо сейчас? Тео скоро снова исчезнет, и мне совсем не улыбалось остаться один на один с безумием Герольда без всякой защиты — ведь для Дарвина я дорога лишь до тех пор, пока остаюсь беспомощным «птенцом».

Чутье подсказывало: через пару часов сюда примчится взмыленный Грэгорик, и нашему уединению придет конец. А у меня еще столько вопросов! Пока Тео здесь, в моей власти, ему некуда деться, приходится отвечать, как бы он ни пытался увильнуть.

Меня пугало его подозрительное спокойствие. Родители пропали в неизвестном направлении, сам изранен, порезы затягиваются мучительно медленно даже после нашей совместной ночи, король черт знает где… А он сидит и невозмутимо ест. Это запредельная степень самоконтроля или ледяное безразличие? Я не переставала поражаться этому человеку.

— Кстати, чудовище мое ненаглядное, — вкрадчиво начал маг, облизывая ложку, — а откуда тебе известно об ирре Ульрихе?

— Так все-таки «ненаглядное»? — хмуро уточнила я, лихорадочно соображая, какую часть правды можно выложить сейчас, а что он все равно вытрясет из моей охраны.

— Я помню Толстого Джо, которому доходчиво дали по голове и посоветовали не приближаться к лее Тине, — мужчина проигнорировал мой выпад, оставаясь пугающе спокойным. — Но каким образом ты оказалась связана с Ульрихом-вторым?

Значит, все-таки по голове… Мне даже стало жалко незадачливого мафиози: то батогом его, то в хомут запрягли, теперь вот по голове. Получается, когда я тешила себя мыслью, будто сама разрулила ту ситуацию, Тео снова незримо стоял за спиной? Я начала всерьез сомневаться, сделала ли я хоть что-то в этом мире самостоятельно. Кроме помощи Ирне… и то не факт.

— Ну… он решил извиниться за выходку Толстого Джо. Все-таки я невеста «демона Истрана», — я попыталась придать голосу уверенности.

— И прямо взял и извинился? А заодно поведал слезливую историю о том, как отказался от собственной альтеи? — Тео иронично вскинул бровь.

Я замолчала. Врать выборочно гиблое дело: во-первых, вечно забываешь, где присочинила, а где не успела; во-вторых, тебя мгновенно ловят на мелких несоответствиях. Стал бы Ульрих ради одного Эмерти присылать мне коня в подарок? Вряд ли. Стоит ли умалчивать, что слава сомнительного заведения, где можно выйти на связь с верхушкой мафии, отныне прочно закрепилась за моей «Кобылой»?

— Тина! — его голос прозвучал требовательно.

Я виновато посмотрела на него и робко улыбнулась. Ну что тут скажешь? Пытать он меня, конечно, не будет, но взгляд у него сейчас был рентгеновский. Стоило бы сначала разузнать, какую версию озвучит охрана, и уже от этого плясать. Вдруг они знают не так много? В стенах гостиницы за мной не шпионили.

— Тебе и так все расскажут… — еле выдавила я из себя.

— Мне важно, чтобы это рассказала ты. Сама, — Тео отставил тарелку и серьезно посмотрел мне в глаза. — Чудовище, мне ты можешь доверять. Всегда.

Угу. Доверься ему и окажешься под замком «ради собственного блага». Тео еще не давал повода для таких подозрений, но пример альтеи короля, томившейся в монастыре, стоял перед глазами. Насколько крепко маг держит поводок моей жизни? И так ли ему нужно знать об Ульрихе для моей безопасности? Ведь одно потянет за собой другое: придется выкладывать и про послание Одише, и про связи с Иштар, а я так старательно заметала следы.

— Молчишь? — Тео прожигал меня взглядом, будто пытался взломать черепную коробку и прочитать мысли. Надеюсь, в ментальной магии он не так силен, как в ехидстве. — Почему ты такая сложная, чудовище?

Сложная. Очень. Это он еще с Ирной близко не общался! Вдовушка бы на моем месте давно проводила время с куда большим удовольствием и меньшим количеством самокопания. Я бы, честно говоря, тоже, но за спиной незримой тенью маячил Дарвин с его правилами. Глупая ситуация. В романах я всегда смеялась над героинями, которые носились со своей невинностью как с величайшей реликвией, но мне просто хотелось выжить. При всей любви к Тео, подстраховка лишней не бывает.

— За Грэгориком послала? — прервал мои думы маг.

Я нехотя кивнула. Отправила Уилли, как самого рассудительного. Заведение мадам Малкин — не место для мальчишек, хотя технически мои воспитанники давно считали себя мужчинами. Но у меня не забалуешь: сначала учеба и работа, а девки потом. Уфера я уже разок оттаскала за ухо, когда он возомнил, что может безнаказанно щипать подавальщиц за мягкие места.

— Его проводят сюда?

— Сам поднимется, дорогу знает, — буркнула я, покосившись на Тео.

Маг полулежал, бесцеремонно вытянув ноги и уложив их мне на колени. Доедая остатки плова, он нехорошо прищурился:

— И что, мой друг Грэгорик настолько вхож в твои личные покои?

Я удивленно моргнула. Он что, ревнует? Неужели я значу для него больше, чем он готов признать даже самому себе? Прежде чем я успела возмутиться или оправдаться, в дверь апартаментов коротко и властно постучали.

Встала и, скинув ноги Тео, пошла открывать.

К моему изумлению, на пороге действительно стоял оборотень. Рубашка застегнута вкривь и вкось, на шее красуется свежий багровый засос, но это был Грэгорик собственной персоной. Он тяжело дышал, будто преодолел весь путь от квартала удовольствий до «Кобылы» на одном дыхании. Оборотень окинул меня лихорадочным взглядом, явно ожидая увидеть как минимум следы борьбы или предсмертные судороги, и разочарованно скривился.

— И⁈ — рявкнул он, едва переводя дух. — Какого демона ты выдернула меня из нежных объятий Талии? Тебя не убивают, ты не при смерти, и даже великаны еще не похитили твою троллиху! Так ПОЧЕМУ⁈

Можно подумать, случись хоть что-то из его списка, Грэгорик успел бы вовремя! Я лишь иронично хмыкнула и жестом поманила ворчащего оборотня за собой в спальню. Грэгорик так увлеченно перечислял мои грехи, что не сразу заметил Тео, по-хозяйски развалившегося на постели.

— Тина, с тебя теперь не просто ужин, а пир горой! — продолжал кипятиться он.

— Ты, дружище, я смотрю, не прочь объесть мою невесту? — подал голос ишхасс, которому явно надоело быть декорацией.

Я мысленно повторила: «Мою невесту». Слова перекатывались на языке, как редкая сладость. Тео впервые официально назвал меня так при посторонних. Да, я знала про метку, про обычаи, но услышать это подтверждение вслух, да еще и при друге — совсем другое дело.

Грэгорик замер, жадно сканируя Эмерти взглядом. Он отмечал каждый порез, каждый синяк, каждую деталь его изломанного состояния. Во мне даже шевельнулась нелепая ревность, нельзя же так бесцеремонно рассматривать чужого мужчину! Впрочем, взгляд безопасника споткнулся о новую прическу Тео. Оборотень на секунду обернулся ко мне, и в его глазах застыло крайнее изумление. Он ведь знал, что я вышиваю ленту, так к чему этот шок? Или не верил, что гордый маг на такое пойдет?

— Ты? Но как… в докладе было сказано…

— Прорвался, — коротко отрезал Тео, почему-то с явным недовольством глядя теперь уже на меня.

Я вспыхнула. Что опять не так? Мне полагалось испариться, едва я переступила порог с оборотнем? Серия «помогла и хватит, иди работай»? Я упрямо осталась на месте, делая вид, что не замечаю его тяжелого взгляда. В конце концов, это Тео у меня в гостях! Маг как-то обреченно вздохнул, мгновенно утратив всю свою «грозность». Выставить меня силой он явно не решался.

— А король? — Грэгорик подался вперед, весь превратившись в слух.

— Мой прорыв отвлек нежить, и у него появился шанс. Там, на самой границе…

Тео внезапно осекся. Теперь уже два мужских взгляда, один колючий, другой вопросительный, уперлись в меня. Я упрямо скрестила руки на груди. Ну почему, как только речь заходит о самом важном, мне указывают на дверь? Обидно до слез! Маг ведь прекрасно знает, что я и так в курсе их тайн.

— Тина, принеси мне чая, — сухо бросил Тео.

Я вышла из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. Внутри все клокотало от ярости. И надо же, теперь я «Тина», а не «чудовище»! Почему-то этот официальный тон бесил меня больше всего. Сказал бы еще «лея Тина», и я бы точно надела ему поднос на голову. Мне внезапно, до боли, стало не хватать его неблагозвучного, но такого личного прозвища.

Нашел предлог, чтобы выставить меня за порог! И что я могла? Закатить скандал на глазах у Грэгорика? Подорвать авторитет Тео перед другом? Мама всегда говорила: никогда не вставай между мужчиной и его гордостью, если хочешь сохранить его любовь. Вот и я не стала. Но боги, как же это было горько!

Я спустилась в общий зал и велела приготовить чай с внушительной порцией бутербродов, знала, что ни Тео, ни Грэгорик не откажутся перекусить. Пока помощник Амиры споро нарезал мясо, я мерила кухню шагами, выискивая, к чему бы придраться. Моя тихая война с поварами за стерильную чистоту обычно заканчивалась моей победой, но сейчас, как назло, все было безупречно.

В углу я заметила притихшую, поникшую Мусю. Вспомнив наш недавний разговор, я направилась к ней. Злость на Тео требовала выхода, и ее как раз хватало на то, чтобы выставить из гостиницы хоть целую армию великанов.

— Муся? — позвала я.

Троллиха вскинула голову и густо покраснела, до боли сжимая в руках злополучный плащ. Так и не решилась? Или получила от ворот поворот и теперь не знает, как вернуть дары?

— Спросила? — я присела на соседний стул, заглядывая ей в глаза.

— Спросила, — едва слышно выдохнула она, с тоской поглаживая мех на муфте.

— И что? Отказал?

Муся нахмурилась и медленно покачала седой головой. Занятно. Значит, поцеловал, но результат ее не впечатлил? Нимлик был искуснее? Или Маххабату не хватило опыта? Хотя на вид мужчина представительный, вряд ли он обделен женским вниманием.

— Почему же… поцеловал, — пробормотала она.

— И?

— Да так у нас только покойников цалуют! — шепотом взорвалась Муся, от обиды коверкая слова. — Словно я уже в саване лежу!

Я поперхнулась невысказанным вопросом. Вот как! Неужели Маххабату настолько претило к ней прикасаться? Но зачем тогда затевать все это, зная, что от супружеского долга в таком браке не отвертеться? Зачем мучить и себя, и ее? Муся была раздавленна, и это стало последней каплей. Ярость на «толстокожего мужлана» затопила меня. Троллиха через себя переступает, готова вернуться туда, где ее и сына едва не сгубили, а этот чурбан даже притвориться не соизволил!

Я решительно выхватила у Муси плащ с муфтой и направилась в сторону общего зала. Женщина дернулась было за мной, но я остановила ее коротким жестом. Хватит цирка. Мы дали им шанс. Пусть вымирают, раз боги их прокляли, видимо, Масуру они тоже допекли знатно, раз она лишила их будущего.

Маххабат с охраной обнаружились за дальним столиком. Они ели. Кажется, эти увальни занимались этим круглосуточно. Быстрым шагом, пока запал не угас, я подошла к ним и буквально впихнула меха в руки растерявшемуся Азавату, сидевшему с краю.

— Все. Мы вас больше не задерживаем, — отрезала я ледяным тоном.

— Что вы имеете в виду, лея? — Азават начал медленно подниматься, и в его голосе прозвучала неприкрытая угроза.

Вид Маххабата мне совершенно не понравился, с таким выражением лица обычно идут убивать. Даже Крэг, до этого расслабленно скользивший взглядом по залу, подобрался, почуяв реальную угрозу. Я заставила себя выдохнуть, усмиряя гнев, чтобы не наломать дров больше, чем планировала.

— А разве не ясно? — я кивнула на ворох шкур. — Дары мы вернули, задерживать вас более не смеем. Вы свободны отправляться на свою родину.

— Без мальчика и его матери? — хмуро уточнил Маххабат, не двигаясь с места. — Я верно вас понял, лея?

— Верно, — я подтвердила это коротким кивком, незаметно активируя браслет-амулет. Если великаны решат пойти напролом, лишний слой защиты мне не помешает.

— Мой народ…

— Лей, я искренне сочувствую вашему народу, — перебила я, — но отдать вам подругу не могу. Я отвечаю за нее, а жизнь среди вас…

— Я ни словом, ни делом не оскорбил Мусю! — вскинулся предводитель северян.

В его голосе прозвучало столько искреннего, праведного возмущения, что я на миг замялась. Он правда не понимает? Или для него это в порядке вещей? Может, он не способен видеть в Мусе женщину за клыками и зеленым цветом кожи? Или он из тех эгоистичных мужчин, что привыкли заботиться в постели только о себе? Печально, если так.

— А поцелуй? — в лоб спросила я.

Судя по тому, как заинтересованно вытянулись лица Азавата и остальных, Мусе хватило такта отозвать вождя в сторону, и подробностями тот с соплеменниками не делился.

— Что с ним не так? — невозмутимо поинтересовался великан.

Я на мгновение растерялась от такой наглости. Он серьезно считает это нормальным? Краем глаза я заметила, как двое его спутников поспешно ретировались, коротко мне поклонившись. Остался лишь Азават, буравящий меня ненавидящим взглядом. Значит, этот коротышка в особом доверии.

— Мусе он не понравился! — злорадно выдала я, решительно присаживаясь напротив.

Азават ошарашенно открыл рот, а на лице Маххабата отчетливо заиграли желваки. Злится, что я выставила его неумехой при свидетеле? Но ведь он сам не отослал своего помощника.

— И это, по-вашему, причина? — сухо осведомился вождь.

— Не знаю, что вы там себе нафантазировали, леи, но брак предполагает близость. В том числе и в постели.

— Предположим.

Я уже начала завидовать его железобетонному спокойствию. Хотелось стукнуть его, и посильнее, ну как можно сидеть с таким лицом, когда тебя обвиняют в подобном? За двоих отдувался Азават: он то краснел, то бледнел, транслируя всю гамму эмоций, которые Маххабат успешно подавлял.

— Между вами близость невозможна! — отрезала я.

— Это вы за Мусю решили? По одному-единственному поцелую? — спокойно уточнил великан.

Я была почти готова восхититься этим мужчиной. Совершенно безмятежен, словно речь шла не о выживании его расы, а о погоде. Или это просто удобная позиция, мол, я сделал все, что мог, но девица попалась капризная?

— Вам она настолько противна? Почему вы не смогли просто поцеловать ее? Лобзания в стиле прощания с покойником вряд ли могли вдохновить Мусю на романтику и переезд! — я едва не пристукнула кулаком по столу.

— А как, по-вашему, я должен был это сделать? В проходном углу около кухни, где ежесекундно мелькают подавальщицы⁈ — изумлению Маххабата, казалось, не было предела.

Я осеклась. Пожалуй, я была так взвинчена из-за стычки с Тео, что ни на мгновение не задумалась, как эта сцена выглядела со стороны великана. А зная прямолинейность Муси, легко можно было представить, как именно она «зажала» бедного вождя в углу. Я тяжело вздохнула.

— То есть, встреться вы в другом месте, вели бы себя иначе? — уже тише спросила я.

— Есть такая вероятность, — сдержанно кивнул Маххабат, вновь обретая свою монументальную невозмутимость.

Я заколебалась, а потом решительно забрала меха из рук Азавата. Все-таки Грю и его мать под прицелом Герольда, если тот пронюхает правду. А раз о тайне знают двое — это уже толпа. Дам великану еще один шанс, последний.

— Тогда, будьте добры, объяснитесь с ней наедине. Я попрошу ее подняться к вам.

Лицо вождя, снова ни единой эмоции. Положительно, я начинаю ему завидовать: на моей физиономии все мысли написаны крупным шрифтом. Кивнув окончательно сбитому с толку Азавату, я вернулась на кухню, все так же сжимая в руках охапку шкур. Теперь предстояло самое сложное, уговорить Мусю. Заодно, надеюсь, и мой чай уже подоспел.

В кухню я зашла в состоянии тихого бешенства. Можно подумать, Маххабат не мог своим волевым решением увести ее в сторону! Хотя… зная нашу троллиху, она вполне могла заявить: «либо здесь и сейчас, либо вообще никогда!». Опять я в дураках. Это чувство начинало мне порядком надоедать, но винить, кроме собственной порывистости, было некого. Не первый день живу рядом с Мусей, могла бы и догадаться.

Я прошла в угол к притихшей женщине и всунула ей в руки меха. Оглянулась, удостоверившись, что лишних ушей рядом нет, и нагнулась к самому ее уху.

— Мусечка! — зашептала я с возмущением. — Нельзя заставлять таких «диких» мужчин целоваться в проходе перед кухней!

— А что не так-то? — она удивленно вскинула брови, прижимая к себе муфту. — Я ж как вы сказывали… по инструкции!

— Он великан, Муся! У него свои понятия о приличиях. Он еще не осознал, насколько ты потрясающая, таких нужно приручать постепенно.

— Постепенно? Это как это?

— Он сейчас поднимется к себе в номер, а ты иди следом. Скажи, что хочешь обсудить планы на будущее. Ты же хочешь?

— Хочу, — покладисто кивнула она. — Думаете, он меня теперича… по-настоящему поцелует? А раньше чего ломался?

— Ему зрительская аудитория в виде наших подавальщиков не понравилась. Слишком много свидетелей для такого сурового северянина.

Муся, осознав весь трагизм своего «публичного выступления», залилась краской и затравленно заозиралась. Ей наверняка казалось, что каждый шорох на кухне — это смешок в ее адрес. Подавальщики и впрямь подозрительно шушукались, косясь на нашу гостью. В лицо насмехаться никто не решался, слишком хорошо знали о моей симпатии к троллихе и крутом нраве самой Муси, но за спиной языки чесались у всех.

— Ну что, пойдешь? — подбодрила я ее.

— Пойду, — буркнула она, поднимаясь с пола с такой угрюмой решимостью, будто собралась не на свидание, а на штурм вражеской крепости.

Я невольно позавидовала ее целеустремленности. Впрочем, выражение лица у Муси было такое, словно она вознамерилась проверить Маххабата на «профпригодность» прямо в дверях номера, не тратя время на светские беседы.

— А ежели… — Муся вдруг запнулась и покраснела еще гуще, — ежели дальше поцелуев дело пойдет?

Я поперхнулась воздухом. Ну надо же! Представила лицо Маххабата в этот момент и едва сдержала нервный смешок. Деваться великану некуда, положение обязывает, но каков будет результат? Я уже начала всерьез опасаться за физическую целостность северного вождя.

— Если пойдет, значит, судьба такая, — я философски пожала плечами. — Только, Мусь… аккуратнее там с ним. Не сломай кандидата.

Сомневалась я, конечно, сильно. Что там у Маххабата в голове? То ли он благородно не желал пользоваться женщиной, принимающей нужду за симпатию, то ли банально брезговал. Решится ли он подтолкнуть Мусю к настоящей близости или даст время привыкнуть — и себе, и ей? Посмотрим. Главное, сдвинуть это дело с мертвой точки, я не могла отправить ее в горы на правах мебели.

Проводив взглядом монументальную спину троллихи, я подхватила поднос с остывающим чаем. Пора было возвращаться в «змеиное логово» к своим мужчинам.