Глава 6

Я проводила взглядом решительную спину Муси и вздохнула. Если бы у меня все было так просто! Сама бы с удовольствием поцеловала Тео, но в свете недавнего подарка это может выглядеть как недвусмысленное приглашение. Детский сад, штаны на лямках!

Растерянно оглядела кухню. Поднос с чаем и горой бутербродов уже ждал на краю стойки, но я медлила. Муся ушла, а официанты и поварята продолжали переглядываться и шушукаться за моей спиной. Неужели пронюхали о мужчине в моих покоях? Даже если и так, обсуждать хозяйку в ее же присутствии было верхом наглости.

Я нахмурилась. Народ, уловив мой настрой, мигом притих и уткнулся в кастрюли, но один из поварят подозрительно засуетился, пытаясь что-то припрятать за печкой.

— А ну-ка, покажи, — я требовательно протянула руку.

Мальчишка покраснел и испуганно покосился на Амиру. Повариха тяжело вздохнула и кивнула, предварительно отвесив мелкому воспитательную оплеуху. Что же они так старательно от меня скрывали?

Мальчик дрожащей рукой протянул мне свежую газетную листовку. Развернув ее, я сразу все поняла: борзописец! Тот самый скользкий тип все-таки разродился статьей, которую теперь смаковала вся прислуга. Я ободряюще подмигнула ребенку и отошла в сторону, вчитываясь в ядовитые строки.

'Итак, читатели мои любименькие! Не далее как вчера я посетил одно из самых шумных заведений столицы: «Ночную кобылу». Название, как говорится, шепчет: сразу становится понятненько, что ночная жизнь этой гостиницы куда многообразнее и пикантнее дневной.

В целом гостиница ничем не примечательна: занавесочки безнадежно устаревшего голубого цвета, провинциальная музычка… хотя самих музыкантов я не обнаружил. Интрига! Неужели им было настолько стыдно за свой репертуар, что они предпочли остаться в тени? От всей обстановки за версту несет деревней — впрочем, владелица прибыла к нам из глуши, и, видимо, ТАМ подобный примитивизм пользовался успехом.

Подавальщицы снуют по залам в интригующей униформе, явно рассчитанной на то, чтобы подстегнуть аппетиты оборотней во всех смыслах этого слова. Место порока и грязных фантазий! Даже я, признаться, почти поддался искушению. А как искусно эти девицы играют в недотрог! Поразительно, насколько глубоко проработан образ «невинных овечек» в этом вертепе.

Меню оформлено из рук вон плохо — кусок деревяшки с буквами. Очередной пережиток прошлого или сельская мода? Подача блюд и вовсе кошмарна: вы чувствуете себя не в столичной ресторации, а за столом у грубой деревенской кормилицы …'

Я дочитала до конца, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Этот писака не просто прошелся по интерьеру, он фактически назвал мой честный бизнес публичным домом, а моих девочек — девицами легкого поведения. И все это под соусом «высокого столичного стиля».

«… Следует особо отметить саму хозяйку заведения. Молва описывала ее как шароподобную женщину, у которой не разберешь, где талия, а где голова или ноги. Что я могу сказать? Это не совсем так…»

Я поперхнулась воздухом и на миг оторвалась от газетенки. «Не совсем так»⁈ То есть почти шарообразная, но с нюансами? Ночная жизнь, официантки легкого поведения, провинциальщина в интерьере… Да как он посмел⁈ Разве хоть одна из моих девочек дала повод для таких грязных намеков? Я недобро прищурилась. Что ж, господин писака, я вам всем отвечу. Так отвечу, что перья затупятся!

'… Владелица «Ночной кобылы» весьма объемна, — продолжал измываться автор, — обладает внушительным бюстом и, думается мне, именно на этот сомнительный капитал и клюнул всеми уважаемый демон Истрана. Не забудем о вызывающе-рыжем цвете волос, выдающем в девице уроженку островов, а все мы знаем, какие чудеса творят островитянки в альковах!

Дама конопата, простовата и никак не вписывается в ряд прежних изысканных любовниц ирра Эмерти. До сих пор терзаюсь в догадках: чем эта толстушка могла привлечь сиятельного ирра? Ну, кроме вышеупомянутых округлостей, разумеется. Впрочем, лея Тина уже планирует воспользоваться чудодейственной диетой от Пита Пурье (да-да, той самой нашумевшей! Подробности по адресу: квартал Белошвеек, Ольховая улица, дом 5, ищите резные ворота). Смею надеяться, скоро она предстанет перед нами в обновленном, менее пугающем виде!

Из надежных источников известно, что титул леи, ненаследуемый, полученный ею, как и всеми магами. Это наводит на мысли, что с демоном Истрана островитянка познакомилась в застенках Тайной канцелярии, куда угодила, злоупотребив магией. И, несмотря на действующие запреты, она продолжает магичить напропалую: в холле гостиницы царит наведенная чарами прохлада. Существенный плюс, но на фоне остальных минусов…

Стоит отметить и запуганную прислугу. Как только речь зашла о соблюдении правопорядка, лея Ауэриллина предпочла трусливо скрыться от моих проницательных очей, оставив вместо себя экономку. Судя по всему, островитянка поспешила на кухню заедать очередной стресс.

Сама экономка представительная молодая дама с прекрасным вкусом, явная поклонница творчества лея Роджеро (о нем, дорогие читатели, я писал в прошлом выпуске, примеры работ — в Торговом квартале, Розовый переулок, 2). На протяжении всего разговора она отвечала односложно, тревожно оглядываясь на кухню и пряча руки. На ее запястьях я заметил кровоподтеки! Это позволяет предположить, что любовница демона Истрана в приступах ярости бьет женщину, завидуя ее идеальной фигуре. Это просто возмутительно, скажу я вам!..'

Внутри все клокотало. Он не просто оскорбил меня — он обвинил меня в уголовщине, подставил Тео и Ирну, да еще и умудрился вставить в этот пасквиль скрытую рекламу диет и портных!

Я оторвалась от чтения и метнула острый взгляд на Ирну. Действительно, на ее запястьях виднелись отчетливые отпечатки пальцев, но форма пятен выдавала мужскую хватку. С кем она успела повздорить? Или, наоборот, слишком бурно провела время? Неужели Анри оказался любителем «погорячее»? Или Крэг? В любом случае, им ночью было хорошо, а мне теперь расхлебывать последствия в прессе.

Надо будет расспросить Ирну, не обижает ли ее кто, вдовушка вполне могла промолчать из ложной скромности. Уж не Грэгорик ли приложил руку? Оборотень поглядывал на нее весьма плотоядно.

Я вернулась к тексту:

' Отдельно стоит отметить, что, по словам самой хозяйки, конины в меню нет. В целом выбор блюд поражает своей нелепостью: куча варварских названий, привезенных леей из заморской глуши. В списке немало позиций из рыбы, но ваш покорный слуга попробовать их не рискнул.

Коротко говоря, «Ночная кобыла» — заурядное заведение со скучным интерьером. Отчего вокруг него подняли такую шумиху, решительно непонятно. До новых скандальных встреч!'

Я сжала кулаки так, что костяшки побелели. Каков наглец! По его словам, я — ходячее воплощение порока: прислугу избиваю, за магические преступления судима, да еще и «красотка» редкостная: толстая, конопатая и неуклюжая. И ведь люди этому верят! Простые горожане свято чтут каждое слово столичного борзописца. Кошмар… Что теперь будет с репутацией гостиницы?

Поварята стыдливо отводили глаза, стараясь не попадаться мне под горячую руку. Ирна, заметив у меня в руках злополучный листок, поспешно ретировалась в зал.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Жалостливые и испуганные взгляды персонала душили меня. Срочно уходить! Так: чай, бутерброды, Тео. Скомкав газету, я подхватила поднос и вихрем взлетела наверх.

Что делать? Я понимала, что антиреклама — тоже реклама, но лучше бы он меня костерил на чем свет стоит, чем называл «ничем не примечательной». Кто пойдет смотреть на заурядность? Никто. А я, наивная дурочка, надеялась, что в столице все будет легче, чем в Артвиле, из-за огромного потока людей.

— Тина, тебя только за смертью посылать! — недовольно буркнул Тео, как только я переступила порог.

Я встревоженно взглянула на него: бледный, осунувшийся. Неужели яд все еще терзает его организм? Грэгорик, словно не замечая состояния друга, продолжал засыпать его вопросами. Я решительно втиснулась между ними, поставила поднос на тумбочку и присела на край кровати.

Эмерти тут же, не говоря ни слова, собственнически подгреб меня к себе, крепко обхватив руками. Грэгорик даже поперхнулся на полуслове, с нескрываемым изумлением разглядывая нашу идиллию.

— Что? — раздраженно осведомился Тео, прерывая затянувшееся молчание. — Моя невеста, что хочу, то и делаю.

Грэгорик ошарашенно переводил взгляд с собственнической хватки мага на мое пунцовое лицо.

— Все-таки невеста? — протянул он, и в его голосе прорезалась неприкрытая ирония. — А я, грешным делом, думал, что ты из тех, кто никогда не нагуляется. Семья и ирр Эмерти — понятия из разных вселенных.

На этот раз в оборотня вперились сразу два возмущенных взгляда. Я почувствовала, как внутри закипает обида: значит, по мнению «друга» Грэгорика, Тео со мной просто играл? И безопасник, прикидываясь приятелем, ни разу не намекнул мне об этом? Стоило вовремя понять, что преданность оборотня принадлежит не мне.

— Я тоже так раньше думал, — буркнул Тео мне в затылок, не ослабляя объятий. — Но теперь в моих планах официально значатся жена и семейные завтраки.

— А также почетная отставка и толпа визжащих Теодорчиков? — хохотнул Грэг.

— Может, прекратите обсуждать мою судьбу так, будто меня здесь нет? — я попыталась высвободиться, но маг лишь теснее прижал меня к себе, прежде чем отпустить, чтобы дотянуться до бутерброда.

— Ну, почему сразу толпа, — задумчиво протянул ишхасс, прихлебывая чай. — Парочки вполне хватит для начала.

— Между прочим, лей Грэгорик не единственный неверующий, — я протянула Тео смятую газету. — И раз уж мы заговорили о статусе… У тебя признак серьезности намерений лента в волосах. А что полагается мне, чтобы столичные стервятники не считали меня «временной забавой»?

— Браслеты, — пробурчал маг с набитым ртом, впиваясь глазами в листовку.

Грэгорик, смешно вытянув шею, пристроился рядом. Уже через минуту по комнате поползло мерзкое мужское хихиканье. Они обменивались короткими смешками, периодически бросая на меня косые взгляды.

— И что вы нашли забавного в этом пасквиле? — взорвалась я. — Меня там с грязью смешали!

— Не горячись, Тина, — хмыкнул Тео, не отрываясь от чтения. — Глупая заметка для недалеких людей. Кто ее вообще всерьез воспринимает?

— Вся моя кухня! И каждый второй клиент!

— Ну, справедливости ради, мысли-то отчасти верные, — вставил свои пять копеек Грэгорик, без зазрения совести уничтожая мои запасы буженины. — Я тоже до сих пор гадаю, что Тео в тебе нашел, кроме невыносимого характера… Ведь ни рожи, ни…

Движение Тео было невозможным, за гранью человеческой скорости. В одно мгновение он расслабленно полулежал у меня за спиной, а в следующее — уже навис над Грэгориком, мертвой хваткой сжав его горло.

Воздух в комнате будто загустел. Даже Грэгорик, чьи звериные инстинкты и бешеная реакция были легендарны в МУБ, не успел выставить блок. Оборотень замер, глядя в потемневшие глаза друга.

— Ты забылся, Грэг. Ты сейчас говоришь о моей женщине.

Голос Тео вибрировал от едва сдерживаемой мощи проснувшегося зверя. Безопасник едва заметно кивнул, сипя под давлением пальцев:

— Я… понял. Отпусти.

Маг мгновенно остыл. Оскал исчез, и он так же спокойно откинулся на подушки, как будто ничего не произошло.

— Запомни: раздражать Тину — исключительно моя привилегия.

— Понял я, понял, — прохрипел оборотень, осторожно потирая шею и возвращаясь в кресло. — Все-таки ты псих, Эмерти. Неизлечимый.

— Есть немного, — покладисто согласился Тео, снова принимаясь за чай.

Я кровожадно посмотрела на Грэгорика. Поделом! Ишь, расселся в моем доме, ест бесплатно и смеет меня критиковать. Пользуясь моментом, я решительно отобрала у него недоеденный бутерброд. Если он скажет еще хоть слово, останется на голодном пайке!

Оборотень промолчал, лишь напряженно косился на Тео, чей зрачок все еще оставался узкой вертикальной щелью.

— Между тем, вопрос этого писаки остается открытым, — я хмуро кивнула на газету. — Зачем он притащился и так нагло вынюхивал? Тем более в свете произошедшего в монастыре…

Я осеклась на полуслове и выжидательно посмотрела на Тео. Насколько Грэгорик вообще посвящен в детали? Знает ли он о существовании альтеи короля и о том, что Мила сейчас прячется в моей гостинице? Ведь даже сам монарх пребывал в неведении. Тот факт, что монастырь подвергся нападению ровно через неделю после визита борзописца, не давал мне покоя. Лично я не доверила бы оборотню и половины этих сведений — больно уж он казался прямолинейным, если не сказать простоватым.

— В монастыре… — задумчиво пробормотал Тео, переводя тяжелый взгляд на друга.

— Что? Меня там не было! — раздраженно буркнул Грэгорик, явно задетый тоном мага. — Вы про ту резню в обители святой Франсины? Когда вырезали всех воспитанниц? Половина столицы в трауре, там погибло слишком много девиц из знатных семей.

Занятно. Почему же я этого не помнила? Судя по словам Милы, трагедия получила колоссальную огласку, газеты трубили об этом на каждом углу. Неужели я настолько погрязла в разборках с Толстым Джо, что напрочь перестала интересоваться новостями?

— Почему ты связала это с писакой? — поинтересовался оборотень, тоскливо провожая взглядом тарелку с последними бутербродами, которую Тео решительно придвинул к себе.

Я замялась. И что прикажете отвечать? Что подробности мне сообщила единственная выжившая? Но в курсе ли Грэг, что кто-то вообще спасся? Я выразительно посмотрела на любимого, ища поддержки.

— Он приезжал брать интервью незадолго до бойни, — осторожно начала я. — И перечень его вопросов показался настоятельнице более чем странным…

— Это недоказуемо! — отмахнулся Грэгорик.

— Занятно, — хмыкнул ишхасс, проигнорировав реплику друга и верно считав мой взгляд. — Значит, ездил вынюхивать? Нашел цель и решил зачистить следы. А сейчас?

— А сейчас его вопросы были еще более странными, — я тяжело вздохнула, почему-то чувствуя себя виноватой перед Тео.

Где я прокололась? Кто мог сболтать лишнее о Миле? Вряд ли борзописец пришел наугад. Скорее всего, он сделал ставку на то, что Тео доверит самое ценное только мне. С другой стороны, маг наверняка оставил ложный след, чтобы сбить преследователей с толку.

— А щиты? — резко спросил Тео.

— Подняты. Я активировала их сразу, как только заподозрила неладное.

Тео коротко кивнул. По уровню магической защиты «Ночная кобыла» теперь могла поспорить с королевским дворцом. К тому же я подозревала, что и Иштар приложила к этому свою божественную руку, дело было в той самой вывеске, которую доставили кочевники. Пробить такой заслон не под силу даже группе сильных магов, соединивших свои резервы.

— Я один здесь ничего не понимаю? — взорвался Грэгорик, переводя взгляд с одного на другого. — У Тины какой-то артефакт из монастыря? Она его прячет? Тео, ты совсем рехнулся — подставлять под удар свою женщину⁈

Я посмотрела на оборотня с легким превосходством. Значит, он действительно не знает. Было чертовски приятно осознавать, что Тео доверяет мне больше, чем старому другу. Хотя я помнила его железную аргументацию: он не сможет разорваться между мной и альтеей, и в критический момент его инстинкты выберут меня. Из двух зол он просто выбрал меньшее.

— Да, нечто в этом роде, — Тео коротко кивнул, не сводя с меня глаз. Он словно прощупывал мою реакцию на слова оборотня. Волнуется? Я невольно улыбнулась: все-таки ему было не все равно, что я думаю. Еще бы вслух произнес заветное «люблю», цены бы ему не было…

— Вы оба чокнутые! — буркнул Грэгорик, косясь на мое подозрительно счастливое лицо. — Стоите друг друга, достойная парочка.

— Давай, Тина, выкладывай, что успела надумать, — мягко подтолкнул меня Тео. Его ладонь на моем бедре ощущалась обжигающе теплой. Я почти покраснела: он что, соблазняет меня при свидетелях? Или ишхассу настолько скверно, что для исцеления ему жизненно необходим тактильный контакт?

— В статье меня упорно называют «любовницей» демона Истрана, — начала я, стараясь сосредоточиться. — Если допустить, что борзописец умен и связан с… заговорщиками, — я выжидательно посмотрела на Тео, — то он обязан был разузнать обо мне все.

Мысль о том, что исчезновение короля — не случайность, а часть внутреннего раскола, пришла мне в голову недавно. Дело пахло не только внешней войной, но и большой изменой. Тео согласно кивнул, поощряя меня продолжать.

— Даже мафия мгновенно выяснила мой статус: невеста Эмерти. Не любовница. Информация более чем доступна, раз ее раздобыл Ульрих-второй. Да и метка… Ее видит половина столицы, и случайным женщинам ее не ставят. Никогда.

— И к чему ты клонишь? — хмуро уточнил Грэгорик.

— Что сделает уважающая себя дворянка, если ее на всю светскую хронику обзовут содержанкой? Возмутится и побежит жаловаться жениху.

— Предположим, — сухо подтвердил ишхасс, продолжая мерно поглаживать мое колено.

— А что, если эта статья лишь повод выманить тебя из тени? Варианта два. Либо они знают, что король и его тень пропали, и прощупывают почву, проверяя слухи. Либо надеются выяснить, был ли прорыв удачным. Кто спасся? Добрались ли вы до столицы? Или в «Кобыле» заперлась лишь безутешная «любовница»?

Мужчины молчали, задумчиво изучая меня. То ли оборотень наконец осознал, что у меня есть мозги, то ли они всерьез сопоставляли мои доводы со своими данными.

— Провокация? — хмыкнул Тео, прищурившись.

— Уверена в этом, — твердо кивнула я.

— Хорошо. Что еще?

Я немного смешалась. Он всерьез интересуется моими теориями? Мыслей в голове был целый рой.

— Кто-то методично скупает землю вокруг Орлума, — внезапно вспомнила я своего «крупного землевладельца» Хаммиса. — Но скупает странно, не все подряд…

Я поспешно поднялась и подошла к столу. Выудив из ящика карту, я еще раз провела пальцем по участкам, обведенным красным карандашом. Сначала я списывала все на обычную экономическую аферу какого-нибудь ушлого мафиози, но со временем в глаза бросилась странная закономерность. Неизвестных скупщиков совершенно не интересовали прибыльные земли. Иногда их выбор падал на откровенно убыточные хозяйства, где не было ни плодородной почвы, ни удобных пастбищ. Кто-то методично скупал участки, руководствуясь логикой, далекой от сельского хозяйства.

Дойти до мужчин, чтобы продемонстрировать свои «художества», я не успела.

— Это вообще к чему? — недовольно буркнул Грэгорик. — Баба нашла свободные уши и тешит самолюбие, играя в шпионов. Это к делу не относится, Тео, может…

Договорить оборотень не успел: ишхасс, резко приподнявшись, наотмашь ударил друга в челюсть.

Я замерла на полпути к кровати. Не то чтобы мне было не обидно, но я давно привыкла не реагировать на хамство Грэгорика, таков уж его стиль общения. К тому же я помнила, как он помог мне с Мусей, и готова была закрывать глаза на его «особенности». Тем не менее, видеть, как Тео мгновенно встает на мою защиту, было чертовски приятно. Маленькая доля злорадства все же проснулась во мне.

— Грэг, мы снова поссоримся, если ты не научишься держать язык за зубами, — процедил Тео, и в его голосе прорезались опасные, звериные нотки. — Если Тина говорит — это важно. А ты, похоже, упорно не желаешь понимать простых вещей. Мы уже обсуждали это, но ты продолжаешь вести себя как идиот.

— Чертовы бабы, все зло от них, — злобно прохрипел оборотень, прижимая ладонь к вспыхнувшей челюсти.

Мне почудились в его ворчании нотки ревности. Неужели все так банально? Грэгорик просто ревнует своего единственного друга к женщине? Я замялась, не зная, как себя вести. Оборотень явно не станет любить меня больше после такого унижения на моих глазах. Сделать вид, что ничего не случилось?

— Тина? — Тео позвал меня, и его голос сразу смягчился.

Я вздохнула и подошла к постели. Было странно, что на людях он ни разу не назвал меня «чудовищем». Слишком интимное прозвище для посторонних ушей?

Я села рядом и развернула карту на коленях так, чтобы ее было удобно рассматривать и Тео, и Грэгорику, который продолжал обиженно потирать лицо. Оборотень недовольно покосился на то, как маг собственнически приобнял меня за талию, но промолчал.

— Вот здесь и здесь, — я указала на отмеченные зоны. — Самые доходные земли, пастбища и пашни, остались нетронутыми. Владельцы там простые люди, мой поставщик мяса как раз соседствует с ними. Но вот эти конкретные точки… они интересуют таинственных покупателей больше всего.

— Эти? — Тео подался вперед, вглядываясь в карту так пристально, будто надеялся прожечь в ней дыру.

— Да, — я подтвердила догадку кивком, следя за пальцем Грэгорика. — Включая те самые бесплодные глинистые пустыри на отшибе. Странный выбор для инвестиций, согласитесь. Но если предположить, что у них уже есть ключевой элемент…

Я обвела карандашом участок к северу от столицы и выжидательно посмотрела на мужчин. Тишина. Оба гостя замерли, явно не понимая, к чему я клоню.

Вздохнув, я набросала на полях карты восьмиконечную звезду: два наложенных друг на друга квадрата. Картинка поначалу не вызвала у них эмоций, лишь Тео нахмурился, мучительно что-то вспоминая. Я и сама бы не догадалась, если бы не перерыла гору литературы об Иннергарде и древней нежити.

— Это звезда Ашур, — произнесла я в затянувшейся тишине, заметив, как ишхасс начинает терять терпение. — Та самая геометрическая схема, которую использовали для кровавых жертвоприношений триста лет назад.

Тео резко сел и буквально выхватил у меня карту. Острый край бумаги полоснул меня по пальцу. Я поморщилась и на автомате сунула пораненный указательный палец в рот. Грэгорик уставился на этот жест с таким видом, будто я совершила нечто непристойное. Я смутилась и поспешно спрятала руку под одеяло. Да что с ним такое⁈

— Грэг, прекрати пялиться на мою женщину, не то руку сломаю, — бросил Тео, даже не отрываясь от изучения схемы. У него что, глаза на затылке? — Значит, любое крупное убийство в центре этой октограммы становится частью ритуала?

— Не совсем, — я покачала головой и указала на «пробел» в красных пятнах. — Это земли Хаммиса, моего поставщика. Он не продался, хотя на него давили. Теперь там живет один из ваших ветеранов, на день Ансы они с матерью Хаммиса свадьбу играют. А чуть левее — владения ромеи Китты. Она тоже мой поставщик и продаваться не намерена. Октограмма не замкнута.

— Странно, что их не заставили силой, — задумчиво пробормотал Тео.

— Это бы неизбежно привлекло внимание. Ромее Китте палец в рот не клади, откусит по локоть и поднимет хай на всю столицу. К тому же она бывшая военная с тяжелой формой паранойи. Из дома почти не выходит, «убрать» ее тихо не получится.

— Займись этим, — Эмерти коротко кивнул, протягивая карту оборотню. — Я хочу знать все: кто покупатель, через каких подставных лиц шли сделки и как давно это началось. И какого черта вы в Канцелярии это проморгали?

— Каким образом⁈ Нам плевать на коровники и навоз, — высокомерно фыркнул Грэгорик.

— Значит, теперь тебе не плевать. Займешься лично. Опросишь каждого владельца: кто, куда и зачем предлагал деньги. Информацию жду к утру. Ты меня понял?

Я не смогла сдержать злорадной усмешки. Понятно, что связать продажу коровников с культом Ашур было почти невозможно, особенно без заявлений в полицию, но… Получи, вредный оборотень! Не интересны ему «землепашцы», видишь ли.

— И я надеюсь, — добавил Тео ледяным тоном, — напоминать о том, что мое возвращение должно остаться в тайне, не нужно?

Я не сдержала смешка. Тео распекал Грэгорика как нерадивого мальчишку, и оборотень был вне себя от ярости. Его можно было понять: куда нестись на ночь глядя и у кого выбивать сведения? Но приказ ирра Эмерти обсуждению не подлежал.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в комнате едва не посыпалась штукатурка.

— Чудовище, — Тео тяжело вздохнул, — ну почему ты вечно в самом эпицентре?

Он собственнически подгреб меня к себе и уткнулся носом в изгиб шеи. Кожу опалило его жарким дыханием, и по телу мгновенно рассыпались колючие мурашки.

— Я бы запер тебя в каком-нибудь глухом имении, пока вся эта чехарда не закончится.

— Уже снова «чудовище»? — пробормотала я, борясь с нахлынувшей слабостью.

— Не придирайся к словам, — маг лениво пробежал пальцами по моему животу. — Ты такая мягкая… уютная. Невозможная.

Он обдал жаром мой затылок, и я окончательно разомлела. От ишхасса редко дождешься ласки, обычно все больше шпильки да приказы. Его рука медленно скользнула к вырезу моего платья, очерчивая линию декольте. Я судорожно выдохнула.

— Это соблазнение? — я постаралась придать голосу строгости, хотя в голове набатом стучала мысль: а так ли мне сейчас нужна эта стерильная защита Дарвина?

— Сложная ты, — недовольно буркнул Тео, внезапно отпуская меня и откидываясь на подушки.

— Зато живая.

— Это намек, что я не способен тебя защитить? — он вскинул брови, вглядываясь в мое лицо. — Чего ты боишься на самом деле?

— Да как-то жутковато… — я невольно поежилась, вспоминая октограмму на карте.

— Тина, — Тео на мгновение закрыл глаза рукой, — ты — самое ценное, что у меня есть. Чтобы добраться до тебя, им придется сначала прикончить меня. А я тварь живучая, ты же видела.

— Ты вечно где-то далеко, — жалобно протянула я, любуясь резкими чертами его лица.

— Я ближе, чем ты думаешь. Всегда.

Я поняла: заветного «люблю» от него не дождешься. Но «самое ценное»… это ведь тоже немало? Ишхасс взял мою ладонь и почти невесомо коснулся губами порезанного пальца.

— Я мерзкий, наглый, злой, — неожиданно ровным голосом начал он. — Таким уродился, таким и останусь. Ору на тебя, веду себя паршиво…

— Это уж точно!

— Это были мысли вслух, не перебивай! — фыркнул он, открывая глаза. — Я сильный, Тина. По-настоящему сильный. Я мог бы разорвать связь с альтеей. Было бы паршиво, особенно перед войной, но я бы справился.

— Но ты ведь планировал… даже Асвара вызвал, — напомнила я, чувствуя, как щеки начинают пылать под его тяжелым взглядом.

— Я НИКОГДА не планировал отказываться от тебя, — он медленно покачал головой. — Я решил, что ты моя, еще тогда, когда увидел тебя простоволосой, на пороге библиотеки. А когда ты оказалась в объятиях ирра Октая, мне уже было плевать на все печати Сигурда.

— Тогда зачем был весь этот фарс с ослаблением связи? — я замерла, боясь пропустить ответ.

— Дядя наложил на тебя чары. Моя жизнь стала залогом твоей неприкосновенности. И даже пока ты сама верила в мое безразличие, ты была в безопасности.

Я замерла, и по спине пробежал ледяной сквозняк. Защита? В памяти эхом отозвались его слова: «Чтобы дотянуться до тебя, им сначала придется прикончить меня». Теперь они не казались красивой метафорой из рыцарского романа…

Тео молчал. Он просто смотрел на меня своими невозможными, почти черными глазами, в которых сейчас не было ни привычного ехидства, ни тени превосходства. Если минуту назад его фраза виделась мне излишне пафосной, то теперь, вглядываясь в его застывшее лицо, я осознала: он не бахвалился. Не приукрашивал действительность и уж точно не пытался произвести на меня впечатление.

Он просто выложил карты на стол: честно, грубо и прямо. Это было его признание. Без цветов и клятв под луной, зато с привкусом крови и фатальной решимости. И он отдал мне право решать, что с этим делать…