Глава 8

В дверь постучали, и в прихожую без предупреждения проскользнул Пуффе.

— Госпожа!

Я невольно поморщилась: кажется, я дала своим мальчишкам слишком много воли. Грэгорик и Тео тут же напряглись, вытягивая шеи, чтобы рассмотреть незваного гостя. Уверена, Пуффе сразу заметил в спальне ишхасса, глаз у него острый, но парень держался с таким невозмутимым видом, будто застал там обычный предмет мебели.

Оборотень что-то проворчал о «лишних свидетелях», и я поспешно вышла в первую комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Пуффе молчать будет, в этом я не сомневалась: вассальная клятва — заслон надежный, да и сообразительности ему не занимать.

— Какие у вас… интересные гости, — парень расплылся в широкой улыбке.

— Гости? — я демонстративно выгнула бровь. — И какие же?

— Вот и я говорю, — мгновенно подхватил правила игры Пуффе, — один несчастный лей Грэгорик, а ест за двоих! Минимум!

Я хмыкнула. Видимо, на кухне уже вовсю судачат о том, что прожорливый безопасник окончательно обнаглел и обчищает мои запасы. Амира наверняка косится на него как на стихийное бедствие, которое вот-вот ворвется в кладовую и съест все прямо с полками.

— Вы просили сообщить, когда объявится Муся, — напомнил мальчик, а его глаза так и стреляли в сторону спальни.

— И?

— Наша троллиха минут десять как спустилась. Сейчас трапезничает на кухне, — сообщил он заговорщическим шепотом. — Ух и аппетит у нее! Словно всю ночь мешки в порту ворочала.

Я едва сдержала смешок. Намеки у парня, прозрачнее некуда!

Но как у него горят глаза при мысли, что за дверью сам Эмерти. Еще пару месяцев назад я поняла, что мои ребята — настоящие фанаты Тео. Когда я как-то спросила, чем же их так пленил этот невыносимый маг, на меня вывалили целый список регалий: от главы департамента и личного друга короля до каких-то туманных прав на трон в эльфийских землях.

— А Маххабат? — вернула я его к делу.

— Со своими в общем зале. Тоже… подкрепляются.

— Хорошо. Иди.

Жестом я отпустила Пуффе, который нехотя, но подчинился. Лишний раз напоминать о секретности присутствия Тео не стоило: парень понимал риски получше многих взрослых. Я заглянула в спальню, предупредила мужчин, что отлучусь на пару минут, и, подхватив пустые тарелки, поспешила вниз.

На кухне царило неестественное затишье, которое мгновенно сменяло бурные шепотки при моем появлении. Правильно, дисциплина превыше всего. Обсуждали, судя по всему, Мусю. На нее косились все: от поварят до опытных подавальщиц. Амира честно пыталась гонять любопытных мальчишек, но сама то и дело бросала на троллиху испытующие взгляды.

Мне и самой было безумно интересно: чем же закончилось ночное рандеву?

Я бросила быстрый взгляд на Мусю и едва не поперхнулась. Теперь стало ясно, почему на кухне стоял такой гул. Эта огромная женщина, сидящая прямо на полу… была по-настоящему эффектна. Муся никогда не претендовала на звание красавицы: выступающие клыки, специфический цвет кожи и габариты скалы. Но сейчас она преобразилась.

Матушка надежды северян впервые распустила свои косы, которые обычно туго стягивала в практичный пучок. Густые черные кудри мягкой волной падали на плечи и грудь. Наряд тоже изменился: длинная юбка из грубого полотна, просторная, почти мужская рубаха и распахнутый жилет. Образ получился диким и волнительным одновременно. Для случайного встречного она все еще оставалась пугающим существом, но мне Муся казалась сейчас удивительно гармоничной.

Она сдула набежавшую на глаза челку и улыбнулась мне — открыто и абсолютно счастливо. Что ж, ночь у них явно прошла великолепно: так не светятся женщины, оставшиеся недовольными после плотских утех. Подойдя ближе, я поняла истинную причину распущенных волос: под черными прядями троллиха тщетно пыталась скрыть многочисленные багровые отметины на шее и плечах.

— Судя по всему, переговоры прошли успешно, — хмыкнула я, придвигая стул к ее уютному уголку.

Муся лишь густо покраснела и молча кивнула.

Я завистливо вздохнула.

Она настолько переполнена эмоциями, что даже слов подобрать не может? Просто сидит и сияет, как начищенный медный таз. В голову снова полезли крамольные мысли: на мне ведь тоже магическая защита, а в спальне ждет изголодавшийся ишхасс… Может, ну его, этот официоз? Выставить Грэгорика за дверь и… Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Ну рассказывай, понравилось хоть?

Муся глупо хихикнула и снова кивнула. Ну что это такое⁈ Где подробности? Одна рыжая магичка сейчас просто лопнет от любопытства.

— И кто сделал первый шаг? — я подалась вперед. Уж простите, личной жизни ноль, так хоть за подругу порадуюсь.

— Маххабат, — Муся густо покраснела. — Я на кровать присела, жду, когда поцалует, а он вдруг как…

Она замолчала на самом интересном месте. Я взволнованно придвинулась вплотную.

— Обнял! Аж косточки захрустели! — выдохнула троллиха.

Я удивленно моргнула. Они там в борьбе упражнялись или любовью занимались? Что за специфические прелюдии?

— И на ухо шепчет: согласна ли я принять его рубашку…

Тут я окончательно перестала что-либо понимать. У северян, похоже, не только со свадьбами, но и с интимом сплошные ритуальные заморочки. Может, мне Тео тоже что-то эдакое предлагал раз десять, а я туплю в неведении?

— Рубашку? При чем тут одежда?

— Ах, леечка, — Муся мечтательно закивала. — Я сама ушам не поверила. Рубаху ведь только жене доверяют или матери. Кто ж лучше ее постирает!

Неужели троллиху так распирает от перспективы большой стирки? Нет, от полоскания белья засосы на шее не появляются. Видимо, это какая-то глубокая северная аллегория.

— Не просто меха, а целый статус, — наставительно продолжала Муся. — Я и согласилась. А как Маххабат рубаху с себя скинул да мне протянул, так я и сомлела. Красивый мужик, даром что не толстый.

Я прыснула. Ну да, ее былой идеал Нимлик был внушительных объемов, а Маххабат — сплошные литые мускулы. Наверняка с кубиками на животе… У Тео кубиков сейчас не видать, зато каждая жила на счету. Так-так-так, кыш мысли, троллиха, великаны!

— А потом я ему пояс отдала. Решила сразу, пока не передумала.

Судя по тому, как густо покраснела Муся, в передаче пояса крылся глубокий сакральный смысл — не иначе как окончательное «да».

— Счастлива? — я улыбнулась, разглядывая притихшую подругу.

Троллиха молча кивнула, стыдливо поправляя ворот рубахи. Я облегченно выдохнула. Еще недавно я терзалась сомнениями: имела ли я право решать за нее, кто ей больше подходит? Светилась бы так она с другим мужчиной, и смогла бы Муся быть столь же искренней с кем-то, кроме Маххабата? У вождя явно обострено чувство долга, но, видит он в ней женщину или только шанс на спасение своего народа, сейчас не имело значения. Пока Маххабату хватает такта, а Муся сияет от счастья, я со спокойным сердцем отпущу ее в горы — подальше от цепких лап Герольда.

Сразу вернуться к мужчинам не вышло: едва я отошла от Муси, как меня атаковала Амира. Вопросы посыпались градом: меню на завтра, закупки специй, негодные котлы для плова…

Я привыкла утверждать меню лично, пытаясь разбавить столичную классику своими авторскими блюдами. Однако после визита в ту пафосную ресторацию меня начали терзать сомнения: а стоит ли игра свеч? В ВИП-залах мои кулинарные эксперименты не оценили, зато кочевники и обычный люд в общем зале уплетали их за обе щеки. Из-за появления Тео я совсем забросила дела — Амира уже второй день подряд по инерции готовила «меню для оборотней», не решаясь ничего менять без команды.

Тяжела ты, шапка Мономаха. Я ведь мечтала, что гостиница будет работать как часы, требуя моего вмешательства лишь изредка. Почему же в итоге я контролирую каждый чих? Может, стоит составить жесткое расписание, чтобы Амира не дергала меня по пустякам?

Я присела в углу общего зала, открыв блокнот с заметками. Мысли путались: идея альманаха, подготовка к университету… Рука сама собой нарисовала на полях грустную рожицу. Боги, сколько же времени съедают эти отношения! Толком еще ничего не началось, а все планы уже летят в тартарары. Интересно, Тео чувствует то же самое? Ведь вместо государственных дел он вынужден ломать голову над моей безопасностью. Кажется, я начинаю понимать причину его вечного раздражения.

Придется учиться планировать время иначе. Я не собираюсь лишать Тео его призвания, но и мое детище не должно страдать от нашего союза. У меня громадье планов, а здание под модный дом до сих пор простаивает — и это… вызывает досаду. Пока Муся числится владелицей, столичные снобы ее заплюют, и дело прогорит быстрее, чем я объявлю об «открытии сезона». Вот уедет она в свои горы, перепишет все на меня, тогда и развернемся. Ее гражданство Истрана станет моей страховкой на случай, если в тех диких краях ее вздумают обижать.

В модный дом я обязательно найму профессионального дизайнера. Хватит с меня дилетантства, на которое очередной борзописец выльет ушат помоев. Умом понимаю, что статья заказная, но по самолюбию ударило больно.

Я уже видела планировку будущего заведения: на втором этаже разместится шляпная мастерская — перья, ленты и фетр самого высокого качества. Первый этаж я отдам под кондитерскую, где будут подавать чай, глинтвейн и авторские коктейли. Моей «фишкой» станет «Напиток по впечатлению»: пусть гостьи гадают, что именно им принесут. Бармен будет миксовать состав, исходя из образа посетительницы. Хихикающей лицеистке — сладкую клубнику с мятой, а статной даме — терпкое сочетание лайма, огурца и апельсина. Это свежо, дерзко, и в Орлуме такого точно нет.

Фактически в столице нет мест, куда можно прийти чисто женской компанией. Я создам кондитерскую, в которой захотят бывать все, от мала до велика. Конкурентов в этой нише у меня нет, а значит, успех неизбежен.

Я устало потерла виски. Утро выдалось тяжелым, но взгляд невольно зацепился за Ирну. Вдовушка буквально порхала между столами, сияя от счастья. Неужели перспектива скорого замужества так ее окрылила? Я перевела взгляд на Крэга. «Висельник» лениво сканировал зал, но его глаза неизменно, как по команде, находили Ирну. Кажется, один из них двоих точно не против моего волевого решения.

Интересно, чем пленила его вдовушка? Определенно красавица, фигура не хуже, чем у молодок, но ведь и наши официантки, одна другой краше, постоянно вьются вокруг молчаливого вышибалы. Его же это не трогает. Так что в этой Ирне такого? Не самая завидная невеста: простая крестьянка, четверо девок на руках, которым скоро бесприданницами входить в возраст. У самой за душой ни хозяйства, ни приданого. О том, что Ирна бьется за каждую медную монетку для дочерей, знают немногие.

Так почему он? Или Крэг просто решил развлечься?

Встретившись с вышибалой взглядом, я поманила его пальцем. Стоит поговорить с ним о судьбе вдовы. Крэг легко отошел от двери и, лавируя между столиками, в мгновение ока оказался рядом.

— Хотели меня видеть?

Я кивнула и замялась. Как начать? «Дружище, я решила тебя женить»? Крэг не мой человек, подчиняться не обязан, да и захочет ли?

— Слышала, лей Грэгорик вздумал обижать Ирну.

— Пытался, — усмехнулся «висельник», присаживаясь за стол.

Тут же подскочила подавальщица. То ли я их наконец вымуштровала, то ли красуются перед Крэгом. Заказала два чая и себе сырники, я еще не завтракала, а вышибале засиживаться нельзя, он на работе.

— Флиртовала? — поинтересовалась я, проводив взглядом официантку.

Крэг даже не покосился на стройную фигуру в соблазнительном «драконьем» сарафане. Любопытно.

— Безбожно, — улыбнулся он.

Я постучала пальцами по столешнице. Понимаю, Ирне тяжело, и флирт для нее — способ отвлечься. Я ведь слышу, как она порой заходится плачем в комнате, пока дочки наперебой ее успокаивают. Но по утрам вдовушка свежа и улыбается гостям. Даже соседским кумушкам на рынке, которые так и норовят пошептаться за спиной. Стервозная баба, не поспоришь, но есть в ней и стержень.

— Замуж ей надо, — задумчиво выдала я, следя за реакцией вышибалы.

Он был внешне спокоен, но взгляд то и дело соскальзывал в сторону кухни. Думает, я об Анри? Кому нужен этот тюфяк. Даже услышав, что я выдаю Ирну замуж, тот и слова не возразил. А если бы любил по-настоящему?

— Надо, — глухо уронил Крэг.

— А ты? Она ведь тебе нравится.

— Неужто отдашь за «висельника»? — он подался вперед так резко, что я невольно отшатнулась.

Значит, его останавливало лишь убеждение, что Ирна не вольна выбирать? Интересно девки пляшут…

— Не знаю, какие грехи за тобой числятся, но здесь ты показал себя честным человеком, — я пожала плечами. — Да и заступиться за Ирну решился только ты.

Крэг выпрямился и молча уставился на свои сцепленные в замок руки. Лицо — непроницаемая маска. Неужели клеймо «висельника» так отравляет ему душу?

— Она ведь тебе по сердцу? — предприняла я еще одну попытку достучаться.

— Меня приговорили к петле за убийство, — внезапно выдал он. Голос прозвучал надтреснуто. — Я убил свою жену, Сарну. И дворянина вместе с ней.

Я потеряла дар речи. Ульри рассказывал другое, куда более логичное, чем эта страшная исповедь. Мой охранник поднял руку на женщину? Не верилось. Я видела, как трепетно он относится к подавальщицам и горничным: поднесет ведро, поможет с тушей оленя, просто придержит дверь.

— Нужен тебе такой в «своих» людях, лея? — Крэг посмотрел на меня так, будто сам уже вынес себе приговор.

Я молчала, лихорадочно соображая. Была уверена, что его едва не вздернули за мародерство: в послепожарной неразберихе это легко понять и оправдать. Но убийство жены? Знала ли об этом Ирна?

Официантка принесла заказ. Я кивком отпустила девушку и принялась задумчиво размазывать сметану по сырнику. Крэг сидел неподвижно. Казалось, он заранее принял все кары мира и теперь просто отбывает срок в камере собственной совести.

— За что ты их?

Охранник взглянул угрюмо. Да, я лезла в душу, но он отвечает за мою безопасность и жизни моих людей.

— Сарна… она была красавицей. Очень любила побрякушки, дорогие ткани и свое отражение. Она нравилась всем и не считала зазорным отвечать другим взаимностью.

Форменная сорока. Я невольно покосилась на Ирну. Похожа? Пожалуй. Выходит, моему вышибале нравится один и тот же типаж.

Неужели он убил из ревности?

— Она флиртовала, чтобы чувствовать себя желанной, — Крэг криво усмехнулся. — Я не возражал. Маленькая женская слабость, пускай. А потом мы переехали в Орлум. Голод, пожары, засуха… Всем пришлось туго. Работы не было, а Сарна все грезила новыми лентами да башмачками.

«Из ревности, точно», — пронеслось в голове. Глупая баба. Ирна совсем другая: она тоже засматривается на наряды в лавках, но лишь вздыхает и откладывает каждую монету на обучение дочерям. Она по крупицам собирает приданое Энае, скупая ткани и посуду. Даже младшие девочки вяжут салфетки, внося свою крошечную лепту в будущую свадьбу сестры.

— А потом явился какой-то дворянин и посулил гору золота за пару ночей, — Крэг сжал полотняную салфетку так, что побелели костяшки. — Я тогда на ночной смене в порту был, корабли с островов разгружал… Да демоны с ней, пусть бы сама перед ним ноги раздвигала, шлюха! Но лею приглянулась наша дочь. Амике едва исполнилось одиннадцать.

Кусок сырника выпал у меня изо рта. Что⁈ У Крэга была дочь? Я вспомнила, с какой затаенной нежностью он иногда смотрит на девочек Ирны, и часто задышала.

— И Сарна согласилась. Рассудила, что девка не сахарная, в деревнях рано взрослеют, чай, не городская неженка. Мол, поплачет и забудет, зато золота столько, сколько мне в порту и за год не выслужить. Собственную дочь опоила и подложила под этого ублюдка…

Я молчала. Еда не лезла в горло. Какая же дрянь! Я в корне ошиблась, решив, что Ирна похожа на эту Сарну. Вдовушка была готова лечь под любого — под пьяницу, под сына старосты, лишь бы ее девочек не тронули. Она и на колени передо мной опустилась не из почтения, а ради них.

— Когда я вернулся, она первым делом хвасталась деньгами. Смотри, мол, и на дом хватит, и на скотину. А я… я словно обезумел. Бросился наверх, а там этот… боров…

Крэг замолчал, низко склонив голову. Я уже прокляла себя за то, что заставила его вскрыть эти раны. Вытаскивать такое из глубин души — страшное дело.

— В столице тогда мода пошла: придушивать партнершу в постели. Власть почувствовать, понимаешь? Женщина слабая, жизнь ее только от твоей воли зависит… Эйфория! — Крэг до хруста стиснул зубы. — Он не рассчитал. Убил Амику и не остановился. Я свернул ему шею, как кутенку. А потом повернулся к Сарне и…

Он криво усмехнулся. Продолжения не требовалось, я бы сама эту «кукушку» на куски порвала.

— Когда меня вешали за этого выродка, веревка лопнула. Народ взвыл, что это знак божий, мол, невиновен. Судья не рискнул повторять. Так и живу со своими грехами, — Крэг поднял на меня тяжелый взгляд. — Ну что, лея, нужен тебе в доме такой человек?

— Глупости не говори! — отрезала я, пытаясь унять дрожь в руках. — Я бы твою жену сама пришибла!

«Висельник» прищурился, глядя на меня с опаской.

— И нечего мне тут слезливыми историями зубы заговаривать, — я попыталась пошутить, чтобы отогнать вставшую перед глазами картину. — Спрашиваю прямо: берешь Ирну с девками?

— Да я же жену… вот этими руками! — выдохнул он, глядя на свои ладони как на чужие.

Я мягко накрыла его руки своей. Крэг дышал тяжело, с хрипом. Воспоминания душили его, и я готова была поклясться — он винил себя. В чем? В том, что доверился дрянной бабе? В том, что в ту ночь был в порту?

— Какая она тебе жена⁈ Ребенка не уберегла, на такую мерзость пошла… Тьфу, а не мать. Ты на Ирну посмотри, она за своих любому глотку перегрызет. Костью в горле встанет, а дочерей в обиду не даст. А твоя Сарна? Мать? Очнись!

Крэг смотрел на меня недоверчиво, будто я твердила не прописные истины, а что-то запредельное. Совсем они тут в своем мире умом тронулись со своей покорностью.

— Берешь, спрашиваю, Ирну⁈ — я уже почти сорвалась на крик, благо наш стол стоял в самом углу.

— Беру! — зло, в тон мне, выдохнул Крэг. — По сердцу она мне. Да только не пойдет же…

— Кто сказал? — я фыркнула и нашла глазами вдовушку.

Ирна сидела на стуле у стойки, ожидая гостей. Она не сводила с нас глаз с самого начала разговора. Слышать не могла, но по моему лицу явно читала все: от ужаса до ярости.

Я властным жестом подозвала ее к столу.

Вдовушка шла покорно, но с явной тревогой. Крэг ей не просто нравился, рядом с ним она чувствовала себя защищенной. Пойдет ли за него? Как пить дать! Менталитет здесь иной, да и мой авторитет для нее неоспорим. Ирна помнит Стану и Джеймса, сошедшихся с моей легкой руки, и верит: зла я не пожелаю. А Анри… Блажь это все. Конечно, внимание юноши, годящегося в сыновья, льстило, но жизнь… штука жесткая.

— Садись, — я указала на стул рядом с вышибалой.

Ирна опустилась на край и украдкой стрельнула глазками в сторону Крэга. Ого, а щеки-то заалели, взгляд заблестел!

— Ирна, — я кашлянула, соображая, как начать. С мужчинами все же проще. — Гостиница, где вечно толкутся посторонние, не лучшее место для женщины без брачных браслетов. Тебя считают бесправной.

Я невольно посмотрела на ее обнаженные запястья. Рискнул бы лей Грэгорик обидеть ее, знай он, что за ней стоит Крэг? Вряд ли. Безопасник хоть и относился к вышибале настороженно, но его силы не недооценивал. Ирна согласно кивнула. Она и сама это понимала, недаром дочек доверяла только кочевникам, для которых дети священны.

— Крэг согласен взять тебя в жены, — выпалила я после затянувшейся паузы, так и не придумав изящного вступления.

Оба вперились в меня взглядами. Ирна вспыхнула еще сильнее. Ей хотелось замуж, ради статуса, ради возможности переложить часть ноши на мужские плечи, чтобы было кому поплакаться ночью в плечо. Кто ее осудит? Точно не я.

— Согласна? — поторопила я, так как молчание затягивалось.

— Согласна, лея, — едва слышно прошептала Ирна, заливаясь краской, — коли ром Крэг не передумал.

На вышибалу было жалко смотреть: он окончательно растерялся. Смотрел на меня ошарашенно, будто не ожидал, что судьба решится в один миг.

— Вот и славно. Обговорите детали сами. Но чтобы свадьба не позже осени!

Я поспешно поднялась из-за стола, стало неловко. Пусть сами разбираются, у меня и так щеки горят. Ирну сосватала, Мусю пристроила… остались девчонки, но тем еще лет пять гулять можно. И Эная. Надеюсь, последняя все же не выйдет за Ларра, не пара он ей, совсем не пара.

Верю, что Ирна станет для Крэга лекарством после его прошлого кошмара. А самой вдовушке повезло: за таким мужем она будет как за каменной стеной. Глядишь, и меня станет вдвое меньше донимать своими причитаниями.

Направляясь к кухне, я заметила застывшего в дверях Анри. Юноша, закусив губу, во все глаза следил за столиком, который я только что покинула. Оглянулась: Ирна прелестно краснела, Крэг оставался невозмутим — идеальная пара. Надо бы им напомнить, чтобы «муси-пуси» разводили после смены, а то работе мешает.

Выражение лица кондитера мне не понравилось. Ни лихорадочный блеск в глазах, ни поза притаившегося вора. Оскорблен? Затаил обиду? Только мстительного дурака за спиной мне не хватало для полного счастья. На кого он направит злобу: на Ирну или на меня? Я здесь хозяйка и вольна распоряжаться судьбами подданных, но Анри легко может вообразить, будто я принудила вдовушку к браку, разлучив ее с «единственной любовью».

Где же ты был, франт, когда Грэгорик тащил Ирну в номера? Сидел на кухне, боясь нос высунуть против лея?

Поймет ли он это? Вряд ли. Его бы переключить на другую, да только кому из моих девочек нужен такой тюфяк? Асуна и Кира на мужчин и не смотрят, то ли помнят деревенское прошлое, то ли ждут моей отмашки. Здесь ведь шага не сделают без одобрения хозяйки. Даже гончар с соседней улицы приходил просить разрешения ухаживать за Марикой. Я разрешила, и художница потом прибегала благодарить, заливаясь краской.

А Анри? Красив, спору нет, но духом слаб. Я поморщилась: в мужчине должно быть нечто большее, чем смазливая мордашка. Судя по угрюмому молчанию кондитера, он и сам это осознавал.

— Отпусти ее, — негромко бросила я, проходя мимо.

— Нужна больно! — фыркнул он, дернув плечом, чтобы сбросить мою руку. — Подумаешь, крестьянка!

Я на секунду замерла, пристально глядя ему в глаза. Парень смутился и поспешил скрыться на кухне. Ишь как запел! Я проводила его озадаченным взглядом. За молодым и горячим теперь нужен глаз да глаз, как бы не натворил дел с обиды.

Кухня встретила привычной суетой. Казалось, никому нет дела до утренней драмы, лишь поварята украдкой косились на Мусю. Впрочем, от Амиры перемены в настроении Анри не укрылись. Повариха поняла меня без слов, хватило одного короткого взгляда в сторону кондитера. Уважаю эту женщину. Надеюсь, хоть ей мужа искать не придется? А то я чувствую себя уже не хозяйкой «Ночной кобылы», а главной свахой королевства. Прямо не трактир, а «Свадьба в Малиновке».

Пуффе вырос передо мной как из-под земли и, с удовольствием хрустнув яблоком, улыбнулся во все тридцать два зуба.

— Говорят, у восточного выезда поймали шуршу. Мелкую нежить, которую лет тридцать не видели.

Шуршу, значит. Я догадывалась, что тварь искала Тео. Шла по следу, но сбилась. Но почему у крепостной стены? Потерять запах она должна была здесь, у «Кобылы», на большее моей маскировки вряд ли бы хватило. Тварь пыталась вернуться к хозяину?

— Шурша металась вдоль стены, у поста Пьюса, — продолжал Пуффе.— Тот спросонья принял ее за игру воображения после доброй порции медовухи. А пост Пьюса аккурат напротив нас. Представляете?

Еще как представляю! Но почему «животное» не зашло внутрь? Купол МУБ еще не активирован, да и тот скорее подает сигнал, чем реально отпугивает. Что ее отвлекло? Надо обдумать.

— А что еще болтают?

— Что короля давненько не видно. А тут еще нежить…

Ясно. Волнения и брожение умов. Жители Орлума привыкли, что Сигурд и Тео всегда на виду. Исчезновение монарха на фоне таких слухов — плохой знак. Я верила, что его величество в безопасности, иначе Тео не распивал бы у меня чаи так спокойно, но как предугадать реакцию толпы? Тео пора выйти в свет. Вместе с активированным куполом это станет лучшим успокоительным. Как бы мне ни хотелось запереть его в спальне, нельзя вставать между мужчиной и его долгом.

Я вздохнула. Видимо, мне суждено сидеть в четырех стенах, лишь изредка выбираясь в город под присмотром Дарвина. Веселенькая перспектива. Кстати, а где сам дракон? Я не видела его с того вечера, как нашла Тео. Сомневаюсь, что он так надолго застрял в заведении ромеи Малкин. Что-то случилось?

— Понятно, — я кивнула Пуффе, который внимательно ловил каждое изменение в моем лице. — Ты, случаем, не знаешь, где ирр Дарвин?

— Слышал, он отбыл по делам на север. Будет через пару дней.

Замечательно! Обещанной защиты ни на грош, снова куда-то улетел. Впрочем, на что я рассчитывала? Я ему не родня и не побратим, так, любопытная девчонка. Стоит быть благодарной хотя бы за то участие, что он уже проявил.

— Иди, — велела я Пуффе. — Послушай, что в городе творится. Загляни к рому Питтерсу и рому Тувве. Собери все интересные слухи.

Пуффе хмыкнул и, прихватив еще одно яблоко, направился к выходу. На голубятне всегда было что послушать: Андрэ — мужчина несдержанный, выбалтывает новости на раз-два. Письма-то он не вскрывает, но подмечает много любопытного, а потом трезвонит направо и налево. В основном моим мальчишкам, но кто поручится, что только им?

Нужно передать Тео городские слухи, он ими интересовался. Заодно стоит выяснить его планы: вдруг он решит покинуть «Кобылу» уже завтра?

Под внимательными взглядами прислуги я нагрузила поднос едой и вином и двинулась к своим комнатам. Персонал уже слагал легенды об аппетите Грэгорика, все уверились, что безопасник ест за троих, много и часто. Пусть думают, что хотят, но раненому Тео для регенерации нужно море энергии. Заодно проверю рецепт из старого манускрипта: бокал вина с каплей моей крови.

В комнате, как и ожидалось, кипел спор. Тео настаивал на дюжине каких-то «ястребов», Грэгорик — на регулярной армии. Обстановка накалялась. Странно, что оборотню столько позволено. Я не замечала между ними особой теплоты. Друзья? Не сказала бы. Скорее старые знакомые, которые называют друг друга друзьями на людях, не доверяя до конца. Был ли Грэгорик незаменимым профи? Тоже нет. Его поступки порой казались откровенно глупыми для его должности в МУБ. В чем тогда секрет их связи? Загадка.

— Прекратите ругаться, не то раскроете себя, — поддела я Грэгорика, заметив, как он раскраснелся от злости.

— О! Еда! — тут же оживился оборотень.

— Друг, я вот смотрю на тебя и диву даюсь: ты ешь постоянно, — проворчал Тео, тоже потянувшись к подносу, хотя перекусывал совсем недавно. — Надеюсь, ты Тину хоть не объедаешь?

— Какие счеты между друзьями? — невинно улыбнулся Грэгорик.

— Он просто молодой, растущий организм, — вставила я.

— Во-во! Организм! — охотно поддакнул безопасник, не уловив ехидства.

— В ширину, — любезно уточнила я.

— Угу… в ширину, — кивнул он, накладывая на тарелку очередной ломоть мяса.

Я хихикнула.

Осознав, что ляпнул, Грэгорик метнул на меня злой взгляд и от третьего куска гордо отказался. Обиделся, что ли? Тео внимательно следил за ним, будто и впрямь вел учет съеденному. Бережливость у него в крови.

— Ну, что там с нашими заговорщиками? — спросила я, устраиваясь поудобнее.

— Не лезь, тебе своих проблем хватает, — отрезал Тео.

Я стушевалась. Хватает, кто спорит. Но голова-то варит, да и взгляд со стороны не помешает.

— Нужно сначала понять, кому это выгодно, — произнесла я с важным видом, игнорируя его выпад и сооружая бутерброд с бужениной. — Кто наденет корону, если Сигурд не вернется?

— Конечно, мы-то до этого не догадались, о лучезарная! — ехидно буркнул Грэгорик с набитым ртом.

— Я. Будешь подозревать меня?

В голосе Тео, в отличие от оборотня, не было ни капли издевки. Я поперхнулась. Значит, это правда: я могу стать королевой. Некстати вспомнился недавний сон: бальный зал, блеск камней и вожделение на лицах придворных. Я тряхнула головой, прогоняя видение.

— А святоши? — я задумчиво откусила бутерброд. — Что, если в смене династии заинтересована не светская власть, а духовная?

— Каким образом?

По глазам Тео я поняла: он заинтригован. Я воодушевилась. Сперва ляпнула не подумав, но теперь идея казалась здравой.

— Кто выиграет от войны с Ашуром? Жрецы. К кому люди пойдут за защитой от чужих богов? Очевидно, к своим. Подношения, золото за молитвы… К тому же, если не будет ни тебя, ни короля, в чьих руках окажется власть?

— Священного синода. До Поединка, — задумчиво изрек Тео.

Теперь уже мы с Грэгориком уставились на него. Что еще за Поединок? Судя по озадаченному виду оборотня, он тоже был не в курсе. Значит, тайна серьезная. Приятно знать, что я чего-то не понимаю не из-за глупости, а потому что информацию тщательно скрывают.

— Проверь, — Тео кивнул Грэгорику. — Выясни, куда выезжали верховные жрецы десяти старших богов. Не связаны ли они с покупкой земель вокруг столицы. Ищи все, что покажется странным.

— Хорошо, — кивнул тот, заворачивая буженину в листья салата.

— Немедля, Грэг! — рявкнул Тео, едва безопасник потянулся за добавкой.

— Даже поесть не даешь! — возмутился оборотень, нехотя поднимаясь.

— С тебя хватит, бока наел, что ни один норматив не сдашь.

— Я, между прочим, помогал твоей невесте справляться с депрессией! — оскорбился Грэгорик.

— Съедая ее припасы?

— Считай, что мои лишние килограммы — это ее спасенная фигура, — буркнул он у самого выхода и, показав нам язык, скрылся в коридоре.

— Детский сад, — я покачала головой.

— Идиот, — припечатал Тео. — Какие слухи на улицах?

Я вздохнула. Снова дела. А когда же мы поговорим о нас?