Глава 2

Мири

Если честно, я совершенно сбита с толку. У меня теперь есть сила, доступная только Тёмным. Я кто теперь? Гибрид? Светло-темная? Несущая равновесие, или что-то вроде того? В моих жилах течет не просто смесь, а нечто третье, иное. Я больше не та светлая девушка, которой была, но и тёмным монстром себя не чувствую.

Ладно, меня уже не пугает это. Я приняла себя и свою роль. Пусть мир не знает, куда меня отнести, мне и не нужно его одобрение. Меня интересуют куда более насущные вопросы. Например, что теперь ждать от Вейна и Астры? Эта мысль как лезвие за пазухой, холодное и острое. Как спасти мою мать? Этот вопрос жжет изнутри, не давая покоя ни днем, ни ночью. Насколько сильно Лина меня теперь ненавидит и способна ли она убить меня? Когда-то мы делились с ней секретами и смеялись до слёз, а теперь, кажется, между нами пропасть, через которую не перекинуть мост.

На самом деле, всё просто. Ну, по крайней мере, в моей голове. Чтобы спасти маму, нужно противостоять целой Инквизиции. Логично, не правда ли? Одна против всей системы. Но правда... я не хочу никого больше убивать. Призрак главного инквизитора, отца Лины, до сих пор является почти каждый день. Рука до сих пор помнит тот толчок, тот хруст, и ужас в его глазах.

Резкий свист вырывает меня из мрачных раздумий. Чайник вскипел. Автоматически завариваю два мятных чая. Аромат мяты наполняет кухню, на секунду прогоняя прочь тяжелые мысли. Нортан пока в душе. Думаю, нам снова есть что обсудить после вчерашнего звонка. Особенно ту его часть, где меня предложили отдать.

Слышу шаги. Он выходит из ванной, и у меня перехватывает дыхание. На нем только полотенце, облегающее бедра. Он выглядит... безумно горячим. Капли воды застревают в рельефе его торса, медленно скатываясь вниз по упругим мышцам. Влажные волосы растрепаны, и светлые пряди слегка прикрывают глаза, делая его взгляд ещё более томным и пронзительным.

Я хочу высказать ему всё. Все свои страхи, все сомнения, все эти дурацкие вопросы о том, кто я. Хочу сказать, что он безумно красив, что от одного его вида у меня подкашиваются ноги и путаются мысли. Но слова комом застревают в горле. Вместо этого я выдавливаю всего лишь одну, до смешного бытовую фразу:

— Ты будешь ужинать?

Он подходит ближе, и на его лице играет та самая хищная улыбка, которая, кажется, читает все мои тайные мысли.

— Да, пахнет вкусно, — его бархатный голос обволакивает меня. — Я сейчас приведу себя в порядок.

Он поворачивается, чтобы уйти, и я невольно провожаю взглядом каждое движение его плеч, каждую игру мышц на спине.

Боже. Он и так в полном порядке. Он восхитителен и пахнет так, как пахнет сама любовь - свежестью, опасностью и обещанием дома, которого у меня никогда не было.

Я делаю глоток чая, обжигая язык. Нет, начинать серьезный разговор, когда на нем одно полотенце, плохая идея. Я либо расплавлюсь, либо скажу какую-нибудь очередную чушь.

Разворачиваюсь к столику на фоне огромного панорамного окна. Ночной Вельдис раскинулся внизу, как рассыпанное ожерелье из холодных огней. В этой «маленькой», по его словам квартире всё подчинено строгой эстетике Нортана: много стекла, полированного металла и темного дерева. Ничего лишнего, ни одной безделушки, которая могла бы рассказать что-то о хозяине. Это не дом, это идеально обустроенная крепость. Даже мягкий плюшевый ковер в гостиной, по которому так приятно ходить босиком, кажется частью камуфляжа притворяется уютом, но скрывает собой усиленные стальные плиты пола.

Возвращаюсь к плите, где томятся соусы. Через несколько минут Нортан выходит из спальни, уже одетый в простые черные брюки и темную рубашку с расстегнутым воротом. Выглядит так же опасно, но теперь в его облике появилась собранность, готовность к действию.

Мы садимся ужинать. Несколько минут едим молча, но напряжение между нами висит почти осязаемой пеленой. Я больше не могу.

— И что теперь? — Спрашиваю я, отодвигая тарелку. — После вчерашнего звонка. Что мы будем делать с Вейном? И чего он, в конце концов, хочет? Кроме моей головы на блюде.

Нортан медленно отпивает вина. Его взгляд тяжелеет.

— Вейн хочет того, чего хотел всегда, — говорит он ровно. — Власти. Но теперь его путь лежит через Астру. Он одержим ею. И эта одержимость делает его непредсказуемым и... слабым.

— Но зачем ему нужно было её похищать? Чтобы просто быть с ней?

— Нет. Чтобы сделать её своей королевой. Он пытается создать собственную империю на обломках моей, и ему нужна сильная темная волшебница рядом, чтобы узаконить свои притязания. Но Астра... не в себе. Её разум поврежден. Он держит её в состоянии, близком к магическому трансу, полагая, что со временем сможет её исцелить и она увидит в нем спасителя.

Меня бросает в холод. Я представляю Астру - гордую, яростную, готовую на всё ради Нортана. А теперь - пленницу, марионетку в руках того, кого она, возможно, презирает ещё сильнее, чем меня.

— И что... ты хочешь её забрать? — Спрашиваю я, и в голосе слышится непрошеное напряжение.

Его взгляд смягчается, он проводит пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Я хочу положить конец этой игре. Забрать Астру - не значит вернуть её. Это значит освободить её из плена Вейна. Она была моей сподвижницей, и какой бы ни была её вина, она не заслужила такой участи. Её нужно остановить, но сначала спасти.

Я молча киваю, пытаясь переварить это. Врага нужно спасать. Война оказывается куда сложнее, чем просто деление на «своих» и «чужих».

— А как насчет остальных? — Перевожу я тему. — Инквизиция... они ведь повсюду.

На лице Нортана появляется такое выражение безраздельной власти, от которой замирает сердце.

— Очень скоро нам уже не нужно будет скрываться. Пусть ищут. Пусть плетут интриги. Я не боюсь ни Джорджины с её инквизиторами, ни Вейна с его маниакальными планами.

Он встает, его тень накрывает меня, и я задираю голову, чтобы встретить его взгляд. В его глазах не просто уверенность, а нечто древнее и неумолимое, как сама сила Тьмы.

— Но я боюсь за тебя, — его голос становится тише, но от этого только весомее. Каждое слово будто вдавливается в саму душу. — Ты моё уязвимое место. Моя единственная слабость. И единственное, что имеет для меня значение. И я не дам никому тебя забрать. Никогда.

Он не двигается, но кажется, что вся квартира, весь город за окном замерли, подчиняясь его воле. И в этой тишине я понимаю: нам нужно победить в этой схватке. И главный её приз — не троны и не власть, а наша с ним жизнь, переплетенная так тесно, что одно уже не существует без другого.