Глава 16

Всю оставшуюся до моего отъезда неделю я под руководством Дьяниша тренировал взгляд друида. Конечно же, мы не забросили работу и над остальными навыками, но способность видеть глазами животных стояла у меня теперь на первом месте. Тренировался я, как и раньше, в основном на кроликах и голубях.

Признаться, мне больше нравилось работать с голубями. Кролики или постоянно смотрели в одну точку, или, наоборот, быстро переводили взгляд с одного предмета на другой так, что у меня начинала кружиться голова. Ещё они любили смотреть на землю перед собой, а не по сторонам, как мне хотелось бы. При попытках контролировать их волю, они в основном впадали в ступор.

Совсем другое дело голуби — с ними работать было одно удовольствие. Даже сидя на земле, птицы смотрели вверх, а уж когда летали, то эффект от использования взгляда друида был потрясающий — я словно сам парил в небесах и разглядывал всё, что подо мной. Ещё голубями было довольно легко управлять. Один раз утром я даже смог отправить пернатого помощника к нашему поместью в Павловске и увидеть его глазами, как Маша и Андрей садятся в машину, чтобы отправиться в школу. Это было невероятно.

Из остальных навыков мы тренировали в основном различную защиту и лишь пару атакующих заклятий: простых, но действенных. Защиту мы изучали в основном ментальную, а атакующие заклятия стихийные. Наставник был уверен, что с моим маленьким магическим уровнем ничего приличного в плане ментальной атаки я не освою. А вот учиться защищаться от менталистов, надо было независимо от моего уровня.

Три недели пролетели довольно быстро, и я чувствовал, что за это время очень изменился — стал намного сильнее. Добиться такого результата мне помогло в том числе и ежедневное общение с родовым источником. Это было именно общение, а не просто восстановление сил после изматывающих тренировок. Я приходил к источнику каждый вечер и находился возле него довольно долго, пока он не давал мне понять, что я должен уходить.

И каждый раз, находясь у источника, я ощущал, что меня не просто наполняет сила — внутри меня происходили какие-то изменения, суть которых я пока не понимал. Возможно, светлый источник давал мне что-то такое, чего я пока не мог осознать, а лишь принимал, так сказать, на будущее.

Так как за всё время моего пребывания в имении бабушки Милютин мне ни разу не позвонил, я сделал вывод, что всё идёт по плану, и собирался приехать в Великий Новгород, как было уговорено — десятого июня. Девятого рано утром мы с наставником выбрались в лес. Там Дьяниш принял образ медведя и устроил мне итоговый экзамен, после которого сообщил, что не считает потраченное на меня время потерянным. Было приятно это услышать.

На этом наши занятия официально закончились, и мы вернулись в имение княгини Белозерской. На самом деле я бы с удовольствием занимался до вечера, но бабушка ждала меня к обеду — ровно в два часа дня я должен был сесть за стол.

В этот раз я пришёл совсем рано — впервые раньше бабушки. Часы показывали без десяти два. Ждать оставалось недолго, но, чтобы не терять зря время, я позвонил Милане и поинтересовался, подобрала ли она мне подходящую квартиру. Это задание я дал секретарю ещё неделю назад — после пребывания в имении бабушки мне резко расхотелось возвращаться в общежитие. Я даже толком не мог понять почему — просто почувствовал, что не хочу туда возвращаться.

Я понимал, что пробуду в Великом Новгороде всего два дня, а потом уеду в Смоленск, оттуда в Польшу, а там обстоятельства могут сложиться так, что вернусь я в столицу нескоро. Но даже на эти два дня я не хотел ехать в общежитие. И я мог себе это позволить.

Милана сообщила, что роскошные апартаменты меня уже ждут, и Кирилл, встретив меня на вокзале, сразу же туда отвезёт. И ещё она добавила, что хочет приехать на квартиру, чтобы лично показать мне, как и что там устроено, и помочь освоиться. Я поблагодарил услужливого секретаря и сказал, что как-нибудь сам разберусь, где что находится в арендованной квартире.

В два часа бабушка не появилась. Это было удивительно — княгиня Белозерская никогда никуда не опаздывала. Мне стало немного не по себе. Не то чтобы я переживал за бабушку, с ней вряд ли что-то могло случиться, но сам по себе факт был из ряда вон выходящий и поэтому настораживал.

Бабушка пришла почти в половине третьего. Она как ни в чём не бывало прошла к своему месту, села за стол и улыбнувшись сказала:

— Надеюсь, ты успел проголодаться, мой мальчик?

— Ваши повара готовят так вкусно, что к Вам на обед можно приходить сытым — всё равно съешь всё, что подадут, — ответил я.

И это была правда — повара княгини Белозерской творили чудеса, так вкусно, как у неё, я ещё никогда нигде не ел.

— Так и должно быть. На то я и бабушка, чтобы у меня было вкусно.

Бабушка Катя снова улыбнулась, подала прислуге знак, чтобы несли горячее и сказала:

— Дьяниш тебя очень хвалит, говорит, что ты очень старался и многому научился.

Мне показалось, я понял, почему бабушка задержалась — видимо, решила переговорить с наставником прежде, чем общаться со мной.

— Многому — не то слово, — ответил я. — Ещё раз позвольте поблагодарить Вас за такую возможность.

— Ещё раз позволь тебе напомнить, что я твоя бабушка, а бабушка должна помогать внуку. И я хочу заметить, что если бы ты не горел желанием чему-то учиться, то тут помогай не помогай, толку бы не было. Но ты меня порадовал своей настойчивостью и желанием учиться. Я думаю, тебе стоит почаще приезжать сюда.

— Я только за. Но будет ли у Дьяниша время со мной возиться?

Вместо ответа, княгиня Белозерская лишь улыбнулась. И тут же принесли горячее. До самого десерта мы почти не разговаривали, а когда подали чай и воздушный миндальный рулет с малиной, бабушка снова обратилась ко мне:

— Как скоро ты должен быть в Польше?

— Не знаю, — ответил я. — Завтра я должен быть в столице, а там уже мне всё скажут. Но времени у нас совсем мало, так что думаю, буквально в течение нескольких дней должна начаться наша спецоперация.

Бабушка выслушала мой ответ и призадумалась. Она некоторое время молчала, а потом её лицо стало очень серьёзным, и она произнесла:

— Ты просто не понимаешь, мальчик мой, куда ты едешь, и не представляешь, что тебя там ждёт.

— Примерно представляю, — сказал я.

— Нет. Не представляешь. На основании той информации, что у меня есть, я могу предположить, что заварушка у вас там будет очень серьёзная, и драться вы будете до тех пор, пока одна сторона полностью не уничтожит другую. Полностью — это значит, что погибнут все, никому не удастся спастись.

— Почему Вы так думаете? — поинтересовался я, не очень обрадованный прогнозом бабушки.

— Потому что иное в этой ситуации просто невозможно. Вы идёте выполнять светлую миссию — спасать детей, и вы не отступите. По крайней мере до тех пор, пока не поймёте, что у вас ничего не вышло. А когда вы это поймёте, отступать будет уже поздно. А немцы не отступят, потому что будут знать: им надо немного продержаться, всего каких-то двадцать — тридцать минут, и придёт помощь. А когда она придёт, вам не дадут уйти. Вас окружат, заблокируют. Немцы постараются уничтожить всех ваших боевых магов — до последнего. А заодно и всех остальных.

— Они такие мстительные?

— Месть здесь ни при чём. Каждый боевой маг, особенно высокоуровневый — это единица, которую трудно восполнить в случае потери. Практически невозможно. Уничтожить большое количество таких единиц у потенциального врага — задача, которую надо выполнять во что бы то ни стало, если есть такая возможность. Не сделать это, когда враг сам пришёл на твою территорию — такое император Вильгельм не простит. Поэтому немцы будут драться до последнего вздоха. А вот своего или вашего — будет ясно по ситуации. Конечно, с вашей стороны будет много сильных одарённых, без этого не стоит и пытаться соваться в Польшу. Но у вас, как я уже сказала, будет не более получаса, пусть вас хоть сам Романов поведёт. Если за полчаса не управитесь, вас всех уничтожат, потому что из Германии придёт помощь.

— Не очень весёлая перспектива, — сказал я.

— Очень невесёлая, — поправила меня бабушка. — Но ты всё равно собираешься ехать в Польшу?

— Я не могу не ехать, Вы же это понимаете.

Некоторое время мы молчали, затем бабушка сказала:

— Я оцениваю ваши шансы на спасение подростков в десять процентов. Ещё десять даю на то, что миссию вы провалите, но сможете уйти. И восемьдесят процентов на то, что вас уничтожат. Всех до единого. И тебя, наверное, интересует, почему я так спокойно об этом рассуждаю?

— Полагаю, не из-за равнодушия. Этому явно есть причина.

Бабушка снова улыбнулась — она демонстрировала потрясающее самообладание, впрочем, это её качество я заметил ещё во время нашего разговора с дядей Володей у него дома.

— Я уже говорила, что как любая нормальная бабушка, очень не хочу, чтобы ты ехал в Польшу, — сказала бабушка Катя. — Но как старшая в роду, как хранитель родового источника, я понимаю, что ты должен пройти это испытание. Отступать нельзя. Если уж называть вещи своими именами, ты будущий глава рода, а глава рода не имеет права отступать никогда и нигде.

— Я будущий глава рода? — переспросил я, не совсем понимая, как человек может стать главой эльфийского рода. — Разве это возможно?

— Фактически твой дед основал отдельную ветвь рода, когда выбрал новый источник для себя и своих потомков в Павловске. Род должен был разделиться, но этого не случилось, так как под покровительством старого источника осталась только я. А женщина не может быть главой рода, поэтому разделения не произошло. Но оно может произойти, как только кто-то из мужчин нашего рода, прошедший инициацию у старого родового источника, заявит права на главенство в роду. Этим мужчиной можешь и должен стать ты.

— Неужели можно вот так просто взять и заявить права на главенство в роду? — удивился я.

— Просто ничего не бывает, — сказала бабушка. — Но дело в том, что женщина хоть и не может стать главой рода, она может быть хранительницей родового источника до тех пор, пока один из мужчин рода не будет в состоянии его возглавить. И тогда хранительница передаст источник и род в руки нового главы. Я была уверена, что этого никогда не произойдёт. Но теперь, после более тесного общения с тобой, я думаю иначе. Именно поэтому ты должен выжить в Польше. Род светлых князей Седовых-Белозерских должен продолжиться.

— Но я ведь человек.

— Это не важно. Если ты женишься на эльфийке, твои дети вполне могут быть эльфами. А нет, так и не надо. Главное — продолжить род.

— Но у меня есть брат.

— Андрюшу этот источник никогда не примет. Но ему это и не нужно. У него есть свой и есть за кем унаследовать род. Хотя, глядя на то, что творит твой отец, я переживаю, что наследовать Андрюше особо будет и нечего.

— Почему Вы так думаете?

— Потому что игры в независимость — недешёвое удовольствие. Твой отец — практически банкрот. Он все свои деньги потратил на борьбу с Новгородом. Если в течение года Петербург не станет полностью независимым, Коленька эти деньги не вернёт. У него, вообще, очень мало времени на то, чтобы как-то спасти ситуацию, и, признаться, я очень удивилась, когда он пообещал тебе сохранить перемирие до конца спецоперации. Это может стоить ему очень дорого.

— Но он ведь не мог меня обмануть?

— Не должен. Но я до сих пор не понимаю, что его сподвигло на это пойти. Видимо, он очень тебя любит.

— Странно это слышать.

— В жизни много странных вещей, но сейчас мы говорим не о них, и не о твоём отце, а о том, что ты должен вернуться из Польши, вернуться во что бы то ни стало.

— Я постараюсь, — сказал я. — Самому очень хочется выжить.

— Выживешь! — заявила бабушка тоном, не терпящим возражений. — А Дьяниш и Тойво поедут с тобой и помогут тебе справиться с этой нелёгкой задачей.

— Дьяниш и Тойво? — переспросил я. — А кто такой Тойво?

— Тот, кто в случае чего сможет вернуть тебя к жизни, даже если у тебя закончится запас энергии, от твоего жизненного ресурса останется всего пара процентов, а твоя искра практически угаснет. Тойво — лучший лекарь из всех, кого я когда-либо знала. Помимо этого, он владеет множеством уникальных навыков. Он вытащит тебя практически откуда угодно. А Дьяниш будет твоим персональным телохранителем. Они поедут с тобой, и твои шансы вернуться возрастут почти до ста процентов.

С одной стороны, после бабушкиных страшилок, предложение выглядело заманчиво — очень уж хотелось вернуться из Польши живым, но с другой — я представил, как без каких-либо предупреждений приезжаю в расположение Воронцова с двумя высокоуровневыми эльфийскими боевыми магами. Могли возникнуть проблемы.

— Это обязательно? — спросил я бабушку.

— Ты жить хочешь? — ответила она вопросом на вопрос.

— Хочу. Но думаю, что и сам смогу выжить.

— Ты думаешь, а я знаю. Знаю, что не выживешь.

Я понимал, что спорить с княгиней Белозерской бесполезно, да и жить хотелось, но не мог я смириться с тем, что поеду на спецоперацию с двумя няньками. Было в этом что-то не то.

— Не могу я с ними поехать. Неудобно мне, — признался я. — Соберётся отряд, все будут готовиться выполнять задание, рисковать, чтобы спасти моих товарищей по Восточному, и тут я такой прихожу с двумя телохранителями, как какой-то избалованный сынок, которого папа отправил на войну отметиться, чтобы этот момент в личном деле указать перед поступлением на госслужбу. Что мне скажут?

— Спасибо скажут. За двух боевых магов третьего уровня. Я думаю, во всей вашей команде таких максимум трое-четверо будет.

— У Дьяниша третий уровень? — удивился я.

— Вообще-то, второй, но он это скрывает, чтобы не завидовали лишний раз. Скромный он.

— А какой тогда у Вас?

— Ну а ты сам как думаешь? — спросила бабушка и опять улыбнулась.

— Да что тут думать, если у Дьяниша второй, а Вы его учитель? Явно первый у Вас.

Бабушка снова улыбнулась и не подтвердила моё предположение, но и не опровергла его. Впрочем, мне никакие подтверждения были не нужны — не мог у княгини Белозерской и у её ученика быть одинаковый магический уровень.

— В общем, решено, — сказала бабушка. — Дьяниш и Тойво едут с тобой и отвечают передо мной за тебя своими головами. Когда выезжаете?

— Хотелось попасть на завтрашний десятичасовой поезд, — ответил я.

— Значит, всё надо сделать сегодня.

— Что именно? Познакомить меня с Тойво?

— С ним ты можешь в поезде познакомиться, — сказала бабушка, вставая из-за стола. — Пойдём!

Я не стал задавать лишних вопросов, а просто отправился за бабушкой. Она привела меня к источнику. В принципе я не особо и удивился — возможно, после рассказов за обедом, она решила мне что-то показать.

— Подойди к источнику и положи на него правую руку! — велела мне бабушка.

— Только правую? — переспросил я.

— Да.

Я подошёл к камню и положил на него руку. Сразу же ощутил ладонью тепло, а всем телом силу источника. Бабушка тем временем принялась начитывать какое-то заклятие — как всегда, на карельском языке. Едва она замолчала, я почувствовал, как камень стал не просто тёплым, а горячим. Даже захотелось одёрнуть руку. Но сделать это не удалось, потому что бабушка тоже подошла к источнику и положила свою правую ладонь на мою. И снова принялась начитывать заклятие.

Примерно через тридцать секунд я уже не мог разобрать, что же сильнее обжигает мою руку: камень снизу или бабушкина ладонь сверху. Но при этом особого дискомфорта я не ощущал — наоборот, меня переполняли исключительно положительные эмоции: невероятное спокойствие, уверенность в собственных силах и необъяснимая радость.

А ещё через какое-то время мне показалось, будто я куда-то проваливаюсь. Стены внутреннего двора резко стали какими-то мутными и расплывчатыми, казалось, будто между ними и мной расположено какое-то огромное стекло, искажающее пространство. Пропали все посторонние звуки. Реальными казались только источник и бабушка. И мои сильные эмоции.

И ещё мне вдруг показалось, что за моей спиной кто-то стоит. И не один. Я ощущал затылком какую-то невероятно большую силу — дружественную, но не похожую ни на что, с чем я когда-либо встречался. Я чувствовал пульсацию этой силы или, если так можно было сказать, её дыхание.

Всё это было удивительно. Казалось бы, мне в спину «дышало» неизвестно что, но меня это совершенно не пугало. Наоборот, я ощущал невероятное спокойствие. Я был уверен — за спиной свои. Возможно, это и была та самая сила и мудрость предков, которая стоит за любым родовым источником.

Пока я обо всём этом размышлял, странные ощущения усилились. Мне казалось, что я куда-то падаю, но при этом я ощущал, что твёрдо стою на ногах. Было похоже, что я лечу в неведомом пространстве вместе с источником и небольшим клочком земли вокруг него. Куда лечу — неизвестно. И вместе с этим усиливался жар в правой руке, он стал почти невыносимым, и вдруг меня словно пронзило электрическим разрядом, и резко всё прошло.

Я снова отчётливо мог разглядеть стены внутреннего двора и слышал раздающееся издалека пение птиц. Бабушка убрала свою ладонь с моей руки и сказала:

— Теперь мы с тобой связаны, Рома.

— Это что-то типа метки кесаря? — поинтересовался я.

— Нет, мальчик мой, это особая связь, закреплённая силой рода, — ответила бабушка и улыбнулась, но в этот раз улыбка получилась у неё какая-то вымученная, видимо, в отличие от меня, княгиня Белозерская не черпала силы во время странной процедуры, а тратила. — Если со мной что-то случится, если моя искра угаснет, то хранителем источника станешь ты, Рома. А потом и главой рода, когда будешь соответствовать.

Мне очень захотелось спросить, что надо сделать, чтобы соответствовать, но я постеснялся перебивать бабушку, а она тем временем продолжила:

— Я прожила долгую жизнь. И очень насыщенную. Не знаю, сколько мне ещё осталось, но последние шестьдесят лет я чувствовала, что в этом мире у меня больше нет родственных душ. Это не одиночество, нет. С одиночеством я умею справляться. Это ощущение того, что в мире не осталось никого, кто был бы для меня по-настоящему важен. Мой сын решил посвятить себя служению Родине и не вернулся с первой магической войны, один внук пошёл по стопам отца и пропал уже в мирное время, второй внук помешался на идее эльфийского превосходства и сломал жизнь себе и моему правнуку.

Бабушка замолчала, было видно, что ей трудно это всё говорить, но тем не менее она тяжело вздохнула и продолжила:

— Тебя, Рома, назвали в честь твоего прадеда — моего сына, а его я назвала в честь одного хорошего человека. Очень хорошего человека. Ты мне его сильно напоминаешь. Он тоже был готов рисковать жизнью ради других. И рисковал. И ещё ты напоминаешь мне своего прапрадеда — вы даже внешне немного похожи. Макс тоже не раз рисковал жизнью ради других людей, подчас совершенно ему незнакомых.

Бабушка говорила очень тихо, но каждое её слово звучало на удивление отчётливо и просто впечатывалось в моё сознание.

— Ты напоминаешь мне тех, кто был мне очень дорог. И не просто напоминаешь — ты их продолжение в этом мире. И я сделаю всё, чтобы тебя защитить. Потому что могу. И потому что должна. И я не завидую тому, кто встанет на моём пути!