Глава 17

Чтобы успеть на десятичасовой поезд в столицу, я должен был покинуть имение княгини Белозерской не позже восьми часов утра. Поэтому в семь сорок пять мы с бабушкой закончили завтракать и вышли во двор. Ристо уже подал машину и укладывал в багажник мои вещи, которые принесла прислуга. Дьяниш и Тойво тоже уже были во дворе, они стояли недалеко от машины и о чём-то негромко переговаривались.

Выглядели эльфы-карелы эффектно: двухметровые здоровяки примерно одинаковой комплекции, разве что Дьяниш был немного шире в плечах. У обоих были длинные светлые волосы, собранные в хвост, и совершенно безэмоциональные лица. Благодаря строгим чёрным костюмам и небольшим серебристым чемоданчикам, мои наставники, они же телохранители, выглядели как наёмные убийцы или секретные агенты в командировке.

И ещё они были очень похожи лицами, словно братья. Впрочем, это мне могло показаться из-за того, что у обоих эльфов было одинаковое выражение лица: невозмутимое и безразличное. Правда, пообщавшись с Дьянишем, я уже знал, что внешность обманчива: мой наставник был очень чутким и добрым, но по его лицу этого сказать было нельзя.

Едва заметив нас, Дьяниш и Тойво прекратили разговаривать и направились к машине. Ристо закрыл багажник и сел за руль. Мы подошли к автомобилю, бабушка познакомила меня с Тойво и что-то сказала эльфам на карельском — видимо, дала им какие-то наставления. Мои суровые телохранители на это ничего не ответили, лишь преклонили головы, после чего сели в машину. А я подумал, что нужно как можно скорее начать учить карельский.

Ристо, Дьяниш и Тойво сидели в машине, прислуга ушла в дом, и мы с бабушкой остались, так сказать, наедине. Она взяла меня за руку, улыбнулась и сказала:

— Я могла бы сейчас наговорить тебе много красивых слов, напомнить лишний раз, что ты Седов-Белозерский, рассказать, как много это значит, порассуждать о чести, храбрости, добре и зле, о прочих важных вещах. Но не вижу смысла. Ты и без этого храбрый. И что немаловажно — добрый. Это главное. И ещё ты не по годам умный. Не мешало бы ещё быть осторожным, но ты молод, а осторожность — это не для молодых. Именно поэтому с тобой и едет Дьяниш.

— Я постараюсь не наделать глупостей и уж точно не совершу ничего такого, что бросило бы тень на наш род. В этом можете быть уверены, — сказал я. — Вы будете мной гордиться.

— Просто выживи. Этого будет достаточно, — произнесла бабушка и обняла меня, да так крепко, что я почувствовал всю исходящую от неё энергию, от этого мне стало невероятно спокойно.

И главное — я ощутил, что мы с бабушкой теперь действительно одно целое. Я не просто чувствовал её силу, а понимал, что эта сила меня защищает. Теперь я знал, что за мной стоит весь наш род, его память. Знал и чувствовал. Это было невероятно и непривычно. И ещё это придавало уверенности.

Ристо привёз нас на вокзал к половине десятого, мы не спеша купили билеты и ровно в десять заняли свои места. По дороге я поближе познакомился с Тойво. Он оказался намного менее разговорчивым, чем Дьяниш.

По приезде в Великий Новгород я первым делом увидел стоявшего на перроне Кирилла. Мои телохранители, а я потихоньку начинал привыкать к тому, что Дьяниш и Тойво выступают именно в этой роли, отказались ехать со мной на арендованную Миланой квартиру. Они заявили, что им есть где остановиться, и даже отказались от предложения их подвезти.

Дьяниш оставил мне номер своего мобильного и попросил предупредить его за два часа до нашего выезда в Смоленск. До этого времени эльфы не собирались выходить на связь. Их задачей было обеспечить мне защиту в Польше, а раздражать меня ненужной опекой раньше времени Тойво и Дьяниш не собирались. Это радовало.

Мои телохранители быстро растворились в вокзальной толпе, что было удивительно, учитывая их рост и внешний вид, а мы с Кириллом прошли на стоянку, сели в машину, и водитель повёз меня на арендованную квартиру. Пока мы ехали, позвонила Милана и ещё раз предложила свою помощь в ознакомлении с квартирой. Девушка была настойчива и очень уж хотела приехать, но я опять отказался. Слишком уж Милана была хороша, а мне вот только ещё романа с секретаршей не хватало. В принципе ничего страшного я в нём не видел, но время для этого было однозначно неподходящее.

Пока ехал, позвонил Милютину. Глава столичного КФБ почти сразу же принял звонок.

— Иван Иванович, здравствуйте! — сразу же выпалил я в трубку. — Я в Новгороде. Только что прибыл и жду Ваших распоряжений!

— И тебе здравствовать желаю, — ответил Милютин. — Это хорошо, что прибыл. Надеюсь, у тебя всё нормально?

— Более чем. Мы можем с Вами встретиться?

— Я сильно занят. Ты же понимаешь, в каком мы все сейчас состоянии. Если у тебя всё нормально, то просто отдыхай, а вечером я тебе сообщу, куда и во сколько завтра надо будет прибыть.

— Так-то всё нормально, но есть одна… — я запнулся, пытаясь подобрать нужное слово.

— Проблема?

— Не совсем. Скорее, нюанс. Но мне очень надо это с Вами обсудить до того, как я поеду куда-либо.

— Хорошо. Приезжай в управление. В тринадцать сорок. Не опаздывай. У тебя будет десять минут.

Я поблагодарил Ивана Ивановича, сбросил звонок и посмотрел экран телефона. Часы на нём показывали десять минут первого. До встречи оставалось полтора часа — ни то ни сё, но, по крайней мере, сделать что-то одно я успевал: или пообедать, или посмотреть квартиру. Есть не хотелось, поэтому я поехал на квартиру.

До нужного адреса на набережной Александра Невского добрались быстро. Кирилл подвёз меня к самому дому и передал ключи от квартиры. Я попросил его подождать и вышел из машины. Дом был по меркам столицы небольшим — всего в два подъезда и пятнадцать этажей, но на набережных редко строили дома выше. Считалось, что элитное жильё не должно быть совсем уж высоким. А дом был элитным — отделка подъезда и машины во дворе сразу давали это понять.

Мне нужен был второй подъезд, я вошёл в него и сразу же наткнулся на консьержку, которая вежливо поинтересовалась, к кому я пришёл. Получив ответ, она пожелала мне хорошего дня и сказала, что, если мне понадобится какая-либо информация, я могу обращаться к ней или её сменщице в любое время. Я поблагодарил консьержку и вызвал лифт, на котором поднялся на пятнадцатый этаж — Милана сняла мне квартиру в пентхаусе.

Не знаю, сколько секретарь заплатила за аренду такой роскошной квартиры, но это того стоило, учитывая, что деньги были не мои, а дяди Володи. Квартира была просто шикарной: ремонт, мебель, техника — всё было на уровне. Ещё в реальности она оказалась намного просторнее, чем выглядела на фотографиях. А потрясающей красоты вид на Волхов и кремль довершал картину. С комнатой в общежитии это всё было, конечно же, не сравнить.

В огромной гостиной, куда я попал первым делом, на столе стояли большая ваза с фруктами и бутылка шампанского. Также там лежала визитка моей секретарши, на которой красным маркером было написано: «Звоните в любое время по любому вопросу».

«Допросишься ведь — позвоню», — подумал я, усмехнувшись, и продолжил осмотр квартиры.

Помимо прихожей и гостиной, в квартире были три спальни, один кабинет, большая кухня, два санузла и гардероб. На кухне я обнаружил новейшую кофемашину, быстро разобрался, как она работает и принялся варить кофе. К моей радости, холодильник был забит продуктами. Среди прочего я обнаружил в нём пакет молока. Это было кстати — я не очень люблю чёрный кофе.

Я сварил себе ароматный напиток и сделал бутерброд с сыром, так как внезапно понял, что хочу есть. С чашкой кофе и бутербродом в руках я ещё раз обошёл квартиру и не смог не отметить, что Милана — очень хороший секретарь. Мало того что она нашла мне практически идеальное жильё, так ещё и подготовила его к моему заселению. Если бы я обнаружил в спальне пижаму — не удивился бы. По крайней мере, новые тапочки в прихожей стояли.

Не спеша, глядя на Волхов и кремль, я допил кофе и доел бутерброд, немного повалялся на диване и пошёл на улицу. Учитывая, что у Милютина времени было в обрез, имело смысл приехать заранее и подождать, чем ехать впритык и опоздать. В итоге так оно и вышло — я приехал в управление КФБ за двадцать минут до встречи.

В час тридцать восемь за мной пришёл помощник Милютина и проводил меня к генералу. Когда я вошёл в кабинет Ивана Ивановича, то сначала немного растерялся. Милютин обедал. Прямо за рабочим столом. Это было необычно.

— Вот такая у меня сейчас загрузка. Ем на ходу и то не всегда., — пояснил глава столичного управления КФБ и спросил: — Надеюсь, ты не против, если я совмещу полезное с приятным?

— Нет, конечно, — ответил я. — Приятного аппетита!

— Спасибо, — сказал генерал, отправляя в рот кусок бифштекса. — Тебе я ничего не стал заказывать, времени у тебя много, денег тоже, отобедаешь потом, но кофейком можешь угоститься. Я помню, что ты его пьёшь литрами, поэтому кофе тебе взял.

Я поблагодарил Ивана Ивановича, взял картонный стаканчик и сделал небольшой глоток. С тем кофе, что я сварил на арендованной квартире, напиток из кофейного аппарата, расположенного на первом этаже управления, ни в какое сравнение не шёл. Но виду я не подал.

— Что у тебя там случилось? — спросил Милютин.

— Так-то ничего, — ответил я. — В целом всё нормально, даже хорошо. Просто я не один приехал.

— А с кем? — удивился генерал, да так сильно, что даже отложил вилку.

— Бабушка отправила со мной двух, скажем так, телохранителей.

— Телохранителей? Ты ей сказал, что не на охоту едешь?

— Сказал, поэтому и отправила их со мной.

— Эльфы?

— Конечно.

— Да уж, — Милютин тяжело вздохнул и отодвинул тарелку. — Вот Воронцов-то обрадуется. Ты сказал бабушке своей, что с орками выступаешь?

— Сказал.

— И что она на это ответила?

— Что два боевых эльфийских мага третьего уровня ещё никому не мешали.

— Логично, — согласился Иван Иванович. — Третий уровень — это серьёзно. Бабушка, похоже, сильно за тебя переживает. Я так полагаю, подготовка у них тоже серьёзная?

— Более чем. Я в этом уверен. Один из них был моим наставником все три недели, что я провёл у бабушки. Но я не знаю, что сказать Игорю Константиновичу.

— То и скажи, мол бабушка отправила их со мной.

— Выглядит, будто ко мне нянек приставили.

— Почему выглядит? Так оно и есть, — сказал Милютин и усмехнулся.

— Спасибо, утешили.

— Не за что, обращайся.

Иван Иванович, несмотря на сильную загрузку по работе, явно находился в хорошем расположении духа. Он ненадолго призадумался, затем спросил:

— Эти твои боевые эльфы будут только тебя охранять или собираются участвовать в операции?

— Конечно, собираются участвовать в операции и уже по ходу дела следить, чтобы со мной ничего не случилось. Один из них сильный лекарь.

— Это хорошо. Но планы нам придётся немного поменять. Ты должен был завтра отбыть в Смоленск на вертолёте вместе с Воронцовым. Не думаю, что там есть место ещё для двух пассажиров. Всё расписано.

— Мы можем выдвинуться туда своим ходом, — предложил я. — Просто скажите, во сколько надо быть там.

— Видишь ли, мой юный друг, вы выдвинетесь не совсем в Смоленск. Но как-нибудь решим эту проблему. Завтра в девять тридцать ты со своими эльфами должен быть…

Милютин снова призадумался, внимательно меня оглядел и вдруг спросил:

— А зачем тебе вообще туда ехать?

Такой вопрос застал меня врасплох.

— Что значит зачем? — переспросил я. — Чтобы помочь освободить ребят. Я хорошо знаю центр «Ост», мне всё там знакомо. А теперь со мной ещё два очень сильных мага.

Глава столичного КФБ вздохнул и сказал:

— Ладно, поезжай в общежитие и сиди там. Я перезвоню чуть позже. Эльфы твои где сейчас?

— Не знаю. Они ждут моего звонка. А я квартиру снял.

— Квартиру? Зачем?

— Потому что могу себе это позволить, — сказал я и понял, что прозвучало это как-то вызывающе, мне даже неудобно стало.

— Исчерпывающе, — оценил мой ответ Милютин.

— Я имел в виду, что всегда этого хотел, но только сейчас смог осуществить, — попытался я оправдаться.

— Квартиру дядя выбирал?

— Его секретарша, то есть, уже моя.

— Понятно, — сказал Милютин и улыбнулся. — Из этой квартиры никому по важным вопросам не звони! Выходи на улицу! Если, конечно, не хочешь, чтобы твой дядя всё о тебе знал. И о нашей спецоперации. Когда я вечером позвоню, сбрось звонок и перезвони мне с улицы.

Я поблагодарил Ивана Ивановича за заботу, пообещал быть осторожным и покинул кабинет. Пока шёл по длинным коридорам столичного управления КФБ, думал о том, как же мне повезло, что я не успел сделать из арендованной квартиры ни одного важного звонка. Милютин был прав — не тот был дядя Володя эльф, чтобы упустить такую возможность и не наставить «жучков» в квартире. И как только я сам об этом не догадался. А ещё, когда я представил, что ради каждого звонка мне придётся бегать на улицу, квартира перестала казаться такой уж замечательной.

*****

После разговора Милы с Шестопаловым прошёл месяц. В назначенный день они встретились в кафе, и Мила сообщила сотруднику главного управления губернской безопасности, что она готова встретиться с таинственным работодателем. Родион Кондратьевич взял у девушки номер телефона и обещал перезвонить в течение недели. Но прошло четыре, а Шестопалов не звонил. Мила уже даже начала думать, что по какой-то причине её кандидатура перестала устраивать потенциального работодателя.

Впрочем, Мила не просто ждала звонка — девушка не теряла время даром и в течение этого месяца пыталась собрать хоть какую-то информацию о Родионе Шестопалове. Первое, что она выяснила — сотрудник с таким именем и фамилией действительно работал в главном управлении губернской безопасности. Но это была вся информация, которую можно было получить, не нарушая закона. Должность Шестопалова была засекречена, а его фотографий в открытых источниках не было.

Ещё Мила понимала: тот факт, что в управлении губернской безопасности работал некий Шестопалов, ещё не означал, что в кафе с Милой разговаривал именно он. Поэтому первым делом девушка решила выяснить, действительно ли высокий усатый мужчина был тем, за кого себя выдавал. Время, средства и навыки у Милы для этого имелись. Она арендовала квартиру напротив главного управления и днями напролёт сидела у окна с биноклем в надежде увидеть на крыльце управления усатого эльфа, с которым разговаривала в кафе.

Через неделю безуспешного наблюдения Миле начало казаться, что её обманули — тот, с кем она разговаривала, ни разу не появился у входа в управление. Конечно, Шестопалов мог уехать в командировку, или заходить с другого входа, но Мила склонялась к тому, что кто-то просто использовал известное имя. Но времени у княжны Никитиной было много, заняться ей было нечем, а слежка казалась хоть каким-то развлечением, поэтому она продолжала каждый день сидеть у окна с биноклем.

Ещё через неделю настойчивость Милы была вознаграждена: к зданию управления подъехал чёрный представительский автомобиль с затемнёнными стёклами, из которого вышел тот самый высокий усатый эльф. Он зашёл в здание управления, а Мила запомнила номер машины.

Теперь дело пошло веселее. Мила всё ещё не могла выяснить, является ли высокий мужчина Шестопаловым, но то, что он работает в управлении губернской безопасности, сомнению не подлежало. Усатый эльф больше не появлялся на крыльце, но знакомая чёрная машина каждый день заезжала в ворота и выезжала из них. Иногда по несколько раз в день.

Мила начала следить за автомобилем. Оказалось, что на нём возили только усатого. Ездил он много куда и встречался с разными эльфами, иногда с людьми. Но Миле больше всех запомнился пожилой лысый мужчина — с ним Шестопалов или тот, кто себя за него выдавал, встречался чаще всего. Их встречи всегда проходили в дорогом ресторане «Диккенс».

Девушка проследила за лысым эльфом, сфотографировала его и собрала о нём информацию. Это оказалось несложно. Лысый знакомый офицера губернской безопасности оказался фигурой довольно публичной — руководителем петербургского представительства «Британской торговой компании» бароном Вэйном.

Мила знала, какие усилия прилагали англичане, чтобы взять под свой контроль Петербург и как активно они искали среди русских эльфов тех, кто был готов работать на британскую корону. Поэтому девушка была уверена почти на сто процентов: если Шестопалов служит кому-то на стороне, то это британцы.

Княжна Никитина собрала информацию обо всех сотрудниках «Британской торговой компании» и заодно о работниках британского консульства — всё, что нашла в открытых источниках. Она была уверена: её таинственный потенциальный работодатель — подданный королевы Виктории Второй.

Только вот никто Миле не звонил, и лишь когда она уже решила, что по какой-то причине её кандидатура окончательно отпала, раздался звонок. Незнакомый женский голос объявил, что девушке назначено собеседование в офисе «Британской торговой компании» и сообщил дату и время.

В назначенный день и час Мила подошла к уже знакомому ей трёхэтажному дому на Большой Монетной улице. Она бывала в этом районе не раз, когда следила за Вэйном, и теперь с удовлетворением отметила, что ей удалось вычислить работодателя. Конечно, она не знала, кто персонально будет её нанимать, но это было неважно — все сотрудники торговой компании служили британской короне, значит, и Миле должны были предложить то же самое.

Княжна Никитина вошла в здание «Британской торговой компании» через главный вход, показала охраннику паспорт на имя Милены Леймане и сообщила, что ей назначена встреча. Охранник, пробежав глазами по паспорту, попросил подождать, тут же кому-то позвонил и отчитался о прибытии Милы. После чего попросил девушку подождать ещё немного. Однако ждать не пришлось — почти сразу к охране подошла симпатичная эльфийка средних лет в строгом деловом костюме и предложила Миле пройти в комнату переговоров.

Интерьер здания «Британской торговой компании» был выдержан в классическом стиле и поражал богатством отделки, а огромная комната для переговоров выглядела настолько величественно, что там можно было смело не только подписывать многомиллиардные сделки, но и принимать капитуляции целых армий. Когда Мила вошла в комнату, там её уже ждали — за столом сидел темноволосый худощавый эльф с аристократическим лицом и хищными глазами.

И тут Мила по-настоящему удивилась. Девушка была готова к тому, что её будет нанимать кто-то из подданных английской королевы, но она никак не ожидала, что это будет сам виконт Карингтон — консул Её Величества королевы Виктории Второй в Санкт-Петербурге.

Едва Мила переступила порог комнаты переговоров, Карингтон встал. Было это джентльменской вежливостью или данью её происхождению, княжна Никитина не знала, впрочем, её это особо и не интересовало. Говорить сразу стали на английском. После короткого вежливого обмена приветствиями консул предложил Миле присесть за стол, дождался, пока она сядет, после чего сел сам и произнёс:

— Я рад наконец-то с Вами встретиться. Очень хотел сделать это раньше, но дела никак не позволяли.

— Представляю, как трудно государственному мужу Вашего уровня находить свободное время, — ответила Мила.

Карингтон едва заметно улыбнулся и сказал:

— Давайте знакомиться. Вы знаете, кто я?

«Да кто ж тебя не знает», — подумала Мила, статус её собеседника был настолько высоким, что она даже немного занервничала, потому что просто не могла себе представить, на какую работу её хотят нанять, что ради этого на собеседование пришёл сам консул Карингтон.

Но вслух она сказала другое:

— В наше время трудно жить в Петербурге, интересоваться политикой и не знать консула Её королевского Величества.

— Я польщён, — ответил Карингтон. — Вы интересуетесь политикой?

— В наше время в Петербурге трудно не интересоваться политикой.

— Не могу не согласиться, Петербург сейчас переживает непростые времена, как и вся Россия, как, впрочем, и весь мир. Но я надеюсь, в итоге всё будет хорошо.

— Я тоже на это надеюсь, — сказала Мила и подумала, что у неё с британским консулом, скорее всего, разное понимание этого самого «хорошо».

— Со мной мы разобрались, — сказал Карингтон. — А как называть Вас? Княжна Никитина или Милена Леймане?

— Если я правильно поняла господина Шестопалова, у Вас есть работа для Милены Леймане, а не для княжны Никитиной.

— Вы правильно поняли. Кстати, не могу не отметить Ваш акцент. Слушаю Вашу речь и не нарадуюсь. Ваш акцент просто идеален!

— Спасибо!

— Если бы я не ознакомился ранее с Вашим досье, то ни за что не поверил бы, что Вы русская. У Вас просто классический немецкий акцент.

— Мне его долго ставили.

— Ваш учитель английского был первоклассным специалистом, и я получаю истинное наслаждение, общаясь с Вами, но, к сожалению, у меня не так много времени, поэтому предлагаю перейти к делу.

— Я Вас внимательно слушаю, милорд.

Консул улыбнулся и сказал:

— У меня есть для Вас работа. Мне нужен телохранитель. Точнее, не мне, а одной очень влиятельной персоне.

— Почему Вы думаете, что я этой персоне подойду?

— Потому что Вы профессиональный боевой маг с уникальным опытом. И ещё у моего подопечного есть маленькая слабость — он предпочитает, чтобы его охраняли исключительно красивые девушки. И непременно блондинки.

— Боюсь, я Вас расстрою…

— Вы меня неправильно поняли! — не дал договорить Миле англичанин. — Об интиме не может идти и речи. Это исключено! Дело только в эстетической составляющей. Моему подопечному нравятся северные воительницы.

— Что конкретно я должна буду делать?

— Я же сказал: работать телохранителем.

— И всё?

— И всё.

— Простите, но мне хотелось бы знать, в чём подвох.

— Подвоха нет.

— Но так не бывает.

— Бывает.

— Может, в других ситуациях и бывает, — согласилась Мила. — Но не тогда, когда телохранителей нанимает сам виконт Карингтон, Вы уж простите меня за прямоту.

— Подвоха нет, — повторил консул и, улыбнувшись, добавил: — Но есть нюанс!

— Какой?

— Ваш работодатель должен думать, что Вы работаете исключительно на него, а Вы будете работать в первую очередь на меня.

— Что-то подобное я и предполагала, — заметила Мила.

— Вас это смущает? — спросил консул.

— Пока я не готова ответить на этот вопрос, ведь я не знаю, что должна буду делать, помимо работы телохранителем.

— В основном защищать своего работодателя.

— В основном? — переспросила Мила. — А что ещё? Я должна буду шпионить?

— Нет. Возможно, иногда Вам придётся выполнять ещё какие-нибудь задания, но шпионаж в их число входить не будет. Вы нужны нам не для этого.

— А для чего?

— Я ведь уже сказал: в основном, чтобы охранять очень важную персону.

Мила поняла, что сейчас ей никто подробностей не расскажет, и задала вопрос уже на другую тему:

— У моего контракта будет срок?

— Пять лет.

— А потом?

— Потом Вы сможете его продлить или расторгнуть. Во втором случае, в качестве награды за верную службу Вы получите на выбор английское или немецкое гражданство.

Мила понимала, что при расторжении контракта она получит пулю в лоб, но сейчас для неё было важно узнать его срок.

— Если Вы согласитесь, то через месяц Вас представят будущему работодателю, — продолжил рассказывать консул. — В его ближайшем окружении есть тот, кто Вас порекомендует. Но перед этим Вам нужно будет подготовиться.

— Где будет проходить подготовка?

— Если мы сейчас договоримся, то завтра Вы выедите в Ригу, а уже оттуда с немецким паспортом в Глазго Там в подготовительном лагере Вас научат всему необходимому и дадут дополнительную информацию. И поверьте, Вы не пожалеете, приняв наше предложение. Британия не бросает тех, кто нам помогает. Можете быть уверены, под защитой британской разведки Вам никто не сможет причинить вреда.

«Сами, если что, голову отвернёте», — подумала Мила, которая была хорошо наслышана о беспринципности британских спецслужб и их отношении к тем, кто на них работал.

Идя на собеседование, Мила думала, что англичане набирают бойцов в очередной диверсионный отряд, чтобы отправить его потом в какую-нибудь горячую точку, или ищут боевого мага для выполнения рискованных и незаконных заданий, но во время разговора с Карингтоном она поняла: ситуация намного сложнее. И опаснее.

— Я вижу, Вас что-то смущает, — сказал консул, уловив озабоченность Милы.

— В первую очередь, милорд, меня смущает, что собеседование при приёме на работу проводит фигура Вашего масштаба.

— Это не просто собеседование. Мои консультанты выбрали Вас из почти двух десятков одарённых девушек с опытом в боевой магии. Они считают Вас почти идеальным кандидатом на эту работу. Меня впечатлило Ваше досье, и я подумал, что должен лично посмотреть на Вас и принять решение, — Карингтон выдержал небольшую паузу и закончил фразу: — И я его принял. Вы меня устраиваете. Теперь дело лишь за Вашим согласием.

— Но я так и не поняла, что получу, приняв это предложение, — сказала Мила. — Вы прекрасно знаете, милорд, что я очень богата, и деньги меня не интересуют.

— Самое ценное и важное Вы уже получили, — ответил консул.

— Простите, но я не понимаю, о чём Вы говорите.

Англичанин неприятно улыбнулся и пояснил:

— Когда Родион Кондратьевич обнаружил, что под именем Милены Леймане в Петербурге скрывается Милослава Чернова, объявленная российскими спецслужбами в розыск за преступление категории А, и после некоторого расследования он также выяснил, что настоящее имя Черновой — Елизавета Никитина, перед господином Шестопаловым встал непростой выбор. Он должен был Вас арестовать. Мало того, на пересмотр должны были вернуть дело о гибели братьев Орловцевых. Как преступление категории А, совершённое с применением магии, оно не имеет срока давности. Думаю, Вы и без меня понимаете, чем бы это всё закончилось. Но при этом Родион Кондратьевич очень не хотел портить жизнь красивой и, бесспорно, талантливой девушке.

Карингтон ненадолго замолчал, дав Миле осознать сказанные им слова, затем продолжил:

— Как Вы уже поняли, господин Шестопалов решил Вам помочь. Он уничтожил всю информацию о Вас в базе данных управления губернской безопасности. Конечно, в базах российских спецслужб всё осталось, но в Петербурге Вам ничего не грозит. Дело о гибели братьев Орловцевых тоже уничтожено. Надеюсь, я ответил на Ваш вопрос о том, что же Вы получили.

— Ответили, — согласилась Мила. — И, если я Вас правильно поняла, теперь я Вам должна.

— Я бы не сказал, что прямо-таки должны, но Вы можете учесть жест доброй воли господина Шестопалова, когда будете принимать решение о работе на нас.

— Похоже на шантаж.

— Ни в коем случае. Совсем не похоже.

«И действительно, — мысленно согласилась Мила с консулом. — Это не похоже на шантаж. Это он и есть».

Но выбора у девушки не было — она понимала, что придётся принимать предложение англичан. Отказать сразу — означало немедленно подставить под удар себя и сестру. Согласившись, Мила как минимум выигрывала время, чтобы нормально всё обдумать и взвесить. Самой ей не составило бы труда опять исчезнуть, но не хотелось осложнять жизнь Ольге.

Было понятно, что никто не уничтожил дело о гибели Орловцевых. Его, скорее всего, просто изъяли из базы и спрятали. Но в случае необходимости его вполне могли вернуть на пересмотр, и Ольга могла оказаться на скамье подсудимых. При желании силовики могли объявить Милу исполнительницей, а Ольгу организатором убийства Орловцевых. Суд вынес бы нужный приговор, и жизнь любимой сестры была бы сломана.

Мила это всё понимала. Согласившись на предложение британского консула, она обеспечивала сестре минимум пять лет спокойной жизни. Ну а в случае гибели Милы на службе у англичан, про Ольгу сразу бы забыли. Старшая сестра была нужна лишь как способ давления на младшую.

«За всё надо платить, — подумала княжна Никитина. — И за убийство тех двух уродов тоже».

Девушка заставила себя улыбнуться и сказала:

— Я принимаю Ваше предложение.