Глава 18

К моей радости, место в вертолёте Воронцова нашлось и для меня, и для Тойво с Дьянишем. Об этом мне уже поздно вечером сообщил Милютин. На следующее утро к десяти часам я вместе со своими телохранителями прибыл на место сбора, откуда нас увезли на военный аэродром. Там мы пробыли совсем недолго — почти сразу же вылетели вместе с главой московских орков на запад.

Летели мы на таком же вертолёте, на каком меня забирал с заставы Милютин. И по продолжительности полёта я понял, что путь наш лежит не в Смоленск, а, скорее всего, сразу к белорусско-польской границе. Позже так оно и оказалось.

Пока летели, Воронцов расспросил меня, как мне удалось уговорить отца пойти нам навстречу. Было видно, что председатель дворянского собрания Москвы искренне был удивлён тем, что у меня это получилось. Я не стал раскрывать подробности, просто сказал, что помогла бабушка, и это, по большому счёту, было чистой правдой.

К моему удивлению, главный московский орк совершенно спокойно отнёсся к тому, что со мной в Польшу отправились два эльфа. Он, как оказалось, даже был этому рад. И дело было не в том, что Тойво и Дьяниш были хорошими боевыми магами.

— Наша операция — довольно опасное предприятие, — пояснил Воронцов. — Не хватало ещё, чтобы мы тебя потеряли в Польше. Тогда уж точно твой отец возобновит боевые действия. Сейчас он мстит за своего отца, а если к этому ещё прибавится месть за сына, то о полном перемирии точно можно будет забыть.

— Мне лестно слышать Ваши слова, — ответил я. — Но к сожалению, мой отец не настолько ценит меня, чтобы начинать из-за меня боевые действия.

— Это ты так думаешь, — возразил Воронцов. — Если бы ты был ему безразличен, он не пошёл бы нам навстречу. И никакая бабушка не заставила бы его это сделать.

«Плохо Вы знаете бабушку Катю», — подумал я, но, разумеется, вслух такого говорить не стал.

— Я сам собирался приставить к тебе отдельную охрану, — продолжил Воронцов. — Так что эти твои телохранители очень даже кстати. Тебя нам нужно сберечь любой ценой.

Меня, конечно, обрадовала такая забота, но при этом и насторожила. Уж не собирался ли Воронцов ограничить моё участие в спецоперации ролью наблюдателя? Если так, то зачем было вообще меня брать с собой? В качестве благодарности за то, что я договорился с отцом? Это вряд ли. Просто потому что я попросил? Ещё менее вероятно.

Но меня взяли, значит, такая необходимость была. Возможно, меня решили использовать в качестве заложника. Ведь теперь мой отец знал о нашей спецоперации и мог предупредить немцев. Я не слышал, чтобы петербургские эльфы были в хороших отношениях со Священной Римской империей, которой руководил человек Вильгельм Пятый, но выгода от передачи такой информации для моего отца была: если бы немцы узнали о наших планах, они могли нас встретить и дать настоящий бой и не только сорвать спецоперацию, но и существенно ослабить силы федералов и орков. Это стоило учитывать. И, видимо, Александр Петрович это учёл.

Воронцов считал, что я отцу не безразличен. Скорее всего, этого же мнения придерживался и кесарь. Взять меня в Польшу — означало дать понять отцу, что в случае провала нашей операции у меня есть большой шанс погибнуть. Не то чтобы это гарантировало соблюдение отцом договорённости, но увеличивало шансы на это. В любом случае другой причины брать меня в Польшу я теперь не видел.

— Но Вы же не думаете, что я буду на всё смотреть со стороны? — спросил я, решив выяснить, какую роль мне отводит Воронцов в предстоящей операции.

— А что ты собираешься делать? — ответил вопросом на вопрос глава московских орков.

— Помогать.

— Как?

— Успокаивать ребят, объяснять им, что происходит.

— У нас не будет на это времени. Ты сам говорил, что они считают себя поляками, значит, будут защищать свой центр. Не вижу смысла с ними что-то обсуждать и что-то им доказывать. Они тебе не поверят. Проще их нейтрализовать, перевезти в Россию или хотя бы в Беларусь и уже там с ними работать. Это будет быстрее, удобнее и менее рискованно. И для нас, и для них.

Воронцов был прав. Но наблюдать за операцией со стороны не хотелось, тем более, имея под боком двух сильнейших боевых магов.

— Но я очень хочу помочь, — сказал я. — Что я могу сделать? Я сам и мои телохранители. У них третий уровень и хорошие навыки в боевой магии.

Воронцов призадумался. Некоторое время он молчал, затем сказал:

— Операция тщательно спланирована, у всех есть свои роли, свои задачи. При этом большинство ещё не знает, чем им предстоит заниматься в ближайшее время — думают, что летят на учения. Держим всё в строжайшей тайне даже сейчас. Из моих ребят только четверо в курсе, куда и зачем мы летим. Скоро уже прибудем на границу. Там дождёмся приказа о старте операции и начнём. Все четыре группы должны пересечь границу одновременно.

— А как мы будем её пересекать? — поинтересовался я.

— На военно-транспортных вертолётах — у нас каждая минута на счету будет, — ответил Воронцов. — Сначала, конечно, наши маги расчистят дорогу от польских пограничников и обеспечат нам защищённый коридор для перелёта через границу, а уже потом мы вылетим. От границы до центра «Ост» лететь минут пять-шесть. По имеющейся у нас информации в центре находится примерно сто курсантов и около пятидесяти человек персонала, включая охрану. Нас будет столько же, но уровень владения магией и подготовка наших бойцов и магов даст нам многократное преимущество. Без него никак, ведь на всё про всё у нас будет не более получаса. За это время мы должны уничтожить или нейтрализовать персонал и охрану, собрать всех курсантов до единого, погрузить их в подогнанные к этому времени армейские грузовики и отправить в Беларусь.

— А почему назад не вертолётами?

— Есть вероятность, что к тому времени немцы или поляки смогут прислать своих магов. В этом случае эвакуировать курсантов на вертолётах — большой риск. Поставить сильную защиту на грузовик намного проще, а ехать до границы там недолго. Ты это и сам знаешь.

— А хоть какая-то защита у вертолётов есть?

— Не переживай, хоть какая-то есть, иначе я бы на нём сейчас не летел, — ответил Воронцов и улыбнулся. — И очень даже неплохая защита. Но когда надо перевозить сто человек, которые, скорее всего, будут обездвижены, то по земле надёжнее.

С таким утверждением нельзя было не согласиться, но я особо и не переживал по этому поводу — понимал, что наши силовики всё продумали. Меня больше волновало, чем я буду заниматься во время штурма Восточного, и я снова задал Воронцову самый важный для меня вопрос на этот момент:

— Но что мне и моим телохранителям делать во время операции?

— Давай мы их пригласим к разговору, и все вместе обсудим этот вопрос, — предложил главный московский орк.

*****

Кесарь Российской Федерации Александр Петрович Романов проводил совещание, на котором присутствовали руководитель Комитета федеральной безопасности граф Валуев, глава столичного отделения КФБ граф Милютин, министр обороны граф Салтыков, министр иностранных дел граф Панин и руководитель администрации кесаря князь Глебов.

В начале собрания граф Валуев и граф Панин отчитались о полной готовности их служб к проведению предстоящей спецоперации на территории Польши. Саму операцию планировалось проводить силами спецназа КФБ и орков. Военные должны были подключиться на этапе эвакуации.

— Как Вы знаете, Александр Петрович, нам нужно эвакуировать подростков из четырёх тренировочных центров, — отчитывался кесарю глава КФБ. — Центр «Ост» расположен возле городка Домброва-Белостоцка, это менее чем в тридцати километров от польско-белорусской границы. Центр «Норд» находится возле Гижицко. Оттуда до Калининградской области тоже меньше тридцати километров. Правда, дорог нет — одни болота да леса, но это не проблема. Центр «Зюд» находится к востоку от Люблина. Оттуда до границы около ста двадцати километров. И там мы ожидаем самое сильное сопротивление.

— Почему именно там? — поинтересовался Романов.

— В центре «Зюд» собраны подростки с сильным даром, и их там около двухсот, а в остальных центрах примерно по сто. И охраны, и персонала в южном центре, соответственно, в два раза больше, чем в остальных. Риск отправки подростков вертолётами из центра «Зюд» слишком велик. Несмотря на такое расстояние будем пытаться вывезти их по земле.

— Это тоже немалый риск, — заметил кесарь.

— Наш спецназ вылетит в этот центр на вертолёте, в это же время от границы по земле в его сторону выступят военные, чтобы организовать коридор, по которому будем проводить эвакуацию. Надеемся, что там всё пройдёт хорошо.

— За коридор точно можете не переживать, — поддержал главу КФБ министр обороны.

— Самый проблемный в плане перевозки — это центр «Вест», — продолжил Глебов. — Он находится возле Плоньска. Оттуда и до Белорусской границы более трёхсот километров на восток, и до российской примерно столько же, только на север. Ещё и Варшава недалеко. Туда поляки пришлют военных и магов сразу же. Это место может стать даже более проблемным, чем центр «Зюд». Такое расстояние по земле преодолевать уже точно никак нельзя — там десять раз засаду поставят, если не немцы, так поляки. А сделать безопасный коридор в триста километров нам, к сожалению, не по силам. Поэтому из западного центра только на вертолётах лететь. И не в Беларусь, а на север, в Калининградскую область. Из центра «Норд» эвакуацию будем туда же проводить.

— Выходит, из трёх центров эвакуация будет проводиться по земле, а из одного по воздуху? — уточнил кесарь.

— Так точно, Александр Петрович, — ответил Валуев. — Две группы уйдут в Беларусь, и две — в Калининградскую область.

— Жаль, конечно, что в центр «Ост», в самый не проблемный, у нас отправляется наиболее сильная группа во главе с самим Игорем Константиновичем, — заметил Милютин.

— Я бы не сказал, что он самый не проблемный, просто он ближе всего к границе, и из него будет проще эвакуировать подростков, — ответил Валуев. — Впрочем, не могу не согласиться, что князь Воронцов со своей элитной гвардией при штурме южного центра пригодился бы сильнее. Но для Игоря Константиновича очень важно поехать именно туда, где держали его внучку. Вы же знаете, как это важно для орков — отомстить.

— Знаю, — согласился Милютин. — Мы все это знаем, поэтому не завидуем администрации и охране центра «Ост».

— И все мы понимаем, что участие в спецоперации такой весомой фигуры, как князь Воронцов, автоматически поднимает её статус, — с некоторым сожалением сказал Романов. — Но для Игоря Константиновича это дело чести — отомстить за похищение внучки. Мы не можем ему этого запретить.

— И мы при этом не можем не признать, что Игорь Константинович и его поддержка сильно облегчают нам задачу, — заметил глава КФБ. — Граф Воронцов собрал с собой лучших московских боевых магов. Его отряд настолько силён, что я вообще не переживаю за результат спецоперации на их участке.

— Соглашусь с Вами, Игорь Денисович, — сказал кесарь и обратился к министру иностранных дел: — А как у Вас обстоят дела, Виктор Тимофеевич?

— У нас всё готово, — ответил граф Панин. — Послы в Берлине и Варшаве сидят в своих кабинетах и ждут указаний. Правда, они пока не знают, что им придётся делать — во избежание утечки информации инструкции они получат в момент начала спецоперации. Инструкции эти проработаны на все случаи, действовать будем по ситуации. Главная задача — объяснить Империи и Польше, что это не война, а освобождение похищенных немцами детей, и что не в интересах Империи, чтобы информация об этих центрах распространилась на весь мир и особенно на страны, откуда немцы похищали подростков.

— Благодарю всех за хорошую подготовку, — сказал кесарь. — Надеюсь, операция «Возмездие» пройдёт именно так, как мы запланировали, и мы спасём всех наших детей и не только наших. Кстати, чуть не забыл, Иван Иванович, а как там наш парень?

— Роман вылетел вместе с Воронцовым и находится под двойной защитой. И Игорь Константинович за ним приглядывать будет, и бабушка охрану приставила в виде двух опытных боевых магов, — ответил Милютин.

— Я смотрю, у старушки Белозерской внезапно взыграли родственные чувства, и она решила стать заботливой бабушкой и взять на себя заботу о наследнике рода, раз уж всем остальным до него нет дела, — заметил Глебов, не скрывая неприязни к княгине.

— Не думаю, что дело здесь во внезапном желании стать заботливой бабушкой, — сказал Романов.

— Полагаете, у неё есть определённые планы на мальчишку?

— Полагаю, Игорь Денисович, что это всё не просто так, — ответил кесарь. — Княгиня Белозерская нам всем, вместе взятым, даст фору по части многоходовых интриг. И я очень надеюсь, это всё завязано на помощи Роману, а не его отцу. Но признаюсь, мне не нравится активность, которую старуха в последнее время начала проявлять, хоть она и помогла Роману договориться с отцом.

— Если уж говорить начистоту, Александр Петрович, мне вообще не нравится, что о наших планах знают эльфы, — неожиданно сказал министр обороны. — Вы уж простите мне такие слова, но всё это ставит под угрозу нашу операцию.

— Риск есть, — согласился Романов. — Но Седов-Белозерский — эльф чести. Он дал слово держать всё в тайне. И что немаловажно — не возобновлять боевые действия. Дал слово не только сыну, но и князю Воронцову.

— Простите, но я ему не верю! — отрезал Салтыков. — Я не верю эльфам, и тем более Седовым-Белозерским. Нарушить слово — бесспорно, недостойный поступок, но если эльфы передадут информацию о нашей спецоперации немцам, да ещё и сами ударят в этот момент, то они получат выгоду, ради которой Седов-Белозерский вполне может нарушить обещание.

— С нами будет его сын, Роман может пострадать, если спецоперация сорвётся или что-то пойдёт не так, — заметил Милютин.

— Сын? — переспросил министр обороны. — Тот самый сын, которого Седов-Белозерский выгнал из дома? Вы, Иван Иванович, всерьёз полагаете, что этот сепаратист и убийца не пожертвует сыном во имя своих идей? Тем более, не факт, что сын пострадает.

— Я останусь при своём мнении, что князь Седов-Белозерский — эльф чести, — ответил Милютин. — Я не допускаю, что он нарушит своё слово. Но при этом хочу отметить, что княгиня Белозерская никому ничего не обещала. Хотя с другой стороны, она уж точно не хочет, чтобы Роман пострадал.

— С двумя боевыми магами третьего уровня в качестве телохранителей он точно не пострадает, — заметил Валуев.

— Ну вот вам всем и ответ на вопрос, зачем старуха Белозерская отправила с внуком двух сильных эльфийских магов! — сказал Салтыков.

— И что Вы предлагаете, Василий Андреевич? — спросил Романов. — Отменить спецоперацию?

— Я предлагаю учитывать тот момент, что немцы с очень большой долей вероятности будут нас ждать, и увеличить в связи с этим состав наших групп, — ответил министр обороны. — И не просто предлагаю, а сразу же после этого совещания отдам приказ увеличить в два раза отряды поддержки и обеспечения сухопутных коридоров, за которые отвечает моё ведомство.

— Вполне разумное предложение, — согласился кесарь. — Я думаю, остальные его поддержат.

— Не так-то это просто за двенадцать часов до начала операции, — сказал Глебов. — Но мы сделаем всё, что возможно.

Романов посмотрел на часы и заметил:

— Не за двенадцать часов, а за двенадцать с половиной. Я думаю, всё будет хорошо, господа. Операция «Возмездие» должна быть проведена!

*****

Мы прибыли на место сбора около трёх часов дня. Как я и думал, это был не Смоленск — вертолёт высадил нас в чистом поле возле леса недалеко от белорусско-польской границы. В лесу были разбиты палатки — бойцы и маги отдыхали в ожидании приказов, уверенные, что прибыли на учения. Я, в отличие от них, знал, для чего мы приехали, и что начало операции назначено на два часа ночи, поэтому не ждал никаких сюрпризов как минимум до полуночи.

Почти сразу после прибытия нас накормили обедом, после чего мы с Тойво и Дьянишем удалились в лес и приступили к обсуждению задания, которое получили от Воронцова. После недолгого разговора с главой московских орков в вертолёте мы пришли к выводу, что как-то интегрироваться в уже продуманный и утверждённый план штурма у нас не получится, да и смысла в этом никто не видел: Воронцову мы были не нужны, эльфы не хотели выступать под руководством орка, а мне не хотелось навязываться совсем уж сильно.

Я довольно быстро смирился с тем, что на меня особо никто и не рассчитывал, и что меня взяли с собой лишь в качестве своеобразного заложника. Это было, конечно, обидно, но в то же время и логично: восемнадцатилетний мальчишка не мог быть серьёзным помощником в операции, где участвуют сотни сильнейших боевых магов.

Обсуждая ситуацию с Воронцовым, мы остановились на том, что у меня и моих телохранителей будет отдельное задание — захватить в плен кого-либо из руководителей Восточного для возможного обмена в последующем, если немцам удастся захватить кого-то из наших. Этот компромисс устроил всех: с одной стороны, мы теперь не должны были мешать оркам, с другой — в случае нашего успеха, ценный пленник точно пригодился бы.

И хоть задание, которое я в итоге получил, было из серии «делай вот это и не путайся под ногами», я был настроен очень оптимистично. Да, мне было всего восемнадцать лет, но зато я хорошо знал Восточный и всё его руководство, а ещё у меня были Тойво и Дьяниш. Это значило, что шанс сделать что-то важное и полезное у меня был. И довольно большой шанс.

Нас всех подняли в час ночи. В час пятнадцать все бойцы и маги в полной боевой готовности стояли на небольшой поляне возле леса и ждали дальнейших указаний. В половине второго к ним вышел Воронцов.

В правой руке глава московских орков держал двухметровый посох чёрного цвета, то ли из какого-то металла, то ли из отполированного до блеска дерева. Посох венчал большой прозрачный кристалл размером с кулак в серебряном обрамлении. Этот кристалл постоянно пульсировал вспышками красного света, словно посох был живой, и внутри кристалла билось маленькое красное сердце. Выглядело это внушительно и пугающе.

Игорь Константинович оглядел собравшихся и слегка ударил посохом по земле — от посоха пошла небольшая световая волна. Это был знак, все сразу же замолчали. Глава московских орков выдержал небольшую паузу и громко произнёс:

— Приветствую вас, защитники русской земли! Вы все думаете, что прибыли на учения. Но это не так. Нас ждёт настоящая боевая операция. Очень опасная и очень важная. Не побоюсь этого слова, чрезвычайно важная. Операция, от итогов которой, возможно, будет зависеть будущее России!

Все слушали затаив дыхание, а я отметил, что Воронцов не обращался к оркам — он обращался сразу к представителям всех трёх рас, несмотря на то, что эльфов среди нас было всего двое, а людей максимум два десятка. Но князь в своей речи всех объединил в единое целое, называя участников спецоперации защитниками русской земли.

— Мы с вами находимся возле белорусско-польской границы! — продолжил Воронцов. — А в двадцати километрах отсюда, на территории Польши находится военно-тренировочный центр, в котором содержатся дети. И это не просто дети, это наши русские дети, которых похитили на территории России и вывезли в Польшу с целью сделать из них бездушных солдат! Мы должны спасти этих детей!

Глава московских орков эмоционально ударил посохом по земле, очередная световая волна прошла по траве, а будущие участники спецоперации недовольно загудели.

— Задача у нас простая! — произнёс Воронцов. — Подростков спасти, а тех, кто будет этому мешать, охрану и военных преподавателей, уничтожить. Гражданский персонал тренировочного центра, если они не станут оказывать сопротивление, не уничтожать. Накладываем на всех сильное заклятие — заморозку или окаменение и дальше делаем свои дела. Охрану, да даже военных, если они вдруг решат не сопротивляться, тоже нейтрализуем. Напрасные жертвы нам не нужны — мы не убийцы. Но всех, кто будет сопротивляться, уничтожать!

Воронцов выдержал небольшую паузу, два всем переварить информацию, и продолжил:

— И вы должны понимать, что я сейчас говорю о сотрудниках центра, охране и военных! Курсанты центра тоже будут оказывать сопротивление. Им вложили ложные воспоминания, и наши подростки думают, что они поляки и, соответственно, будут защищать центр, не жалея сил, а то и жизни. И вот наша задача — их жизни сохранить, как бы они ни сопротивлялись. Это будет нелегко сделать, я знаю, но уничтожать наших детей мы не можем. Впрочем, у них всех магический уровень не такой уж и высокий: в основном десятый и лишь у некоторых девятый. Навыки соответствуют. Поэтому будет трудно, но выполнимо. Подробные инструкции и задачи вы получите у своих непосредственных командиров во время полёта.

Воронцов ещё раз ударил посохом о землю и произнёс совсем уж громко:

— За наших детей! За Родину! За справедливость!

Все присутствующие загудели, искренне возмущаясь, готовые пойти и разорвать голыми руками тех, кто похитил детей, командиры занялись посадкой отрядов в вертолёты, а мы с Тойво и Дьянишем направились к вертолёту Воронцова — лететь к Восточному мы должны были вместе с главным московским орком.

Без пяти два наш вертолёт оторвался от земли, и ровно в два часа ночи мы по воздуху пересекли белорусско-польскую границу — операция «Возмездие» началась. Ночь была облачной, мы летели в темноте, внизу то и дело я замечал вспышки — это наши маги «работали» по польским пограничникам, расчищая нам путь.

До Восточного долетели, как и планировали, за пять минут. Когда вертолёт начал снижаться, я заметил знакомые здания: учебный и спальный корпуса, администрацию, медпункт. При виде последнего у меня аж ёкнуло в груди — как ни крути, а с ним и с Агатой у меня было связано много воспоминаний. Вообще, со всем Восточным у меня было связано много воспоминаний — курсант Гроховски провёл здесь почти два года. И вот он вернулся. И не один.

Центр «Ост» спал, и мне даже стало неловко от того, что через несколько секунд всей этой ночной идиллии должен был прийти конец. Я приготовился ступить на территорию Восточного и начал накладывать на себя защитные заклятия. Но сделать это не получилось — неожиданно наш вертолёт сотрясло так, что я чуть не вылетел из кресла.

По нам били так часто и сильно, что я даже не мог понять, маги это работают или кто-то лупит из гранатомётов. Скорее всего, имело место и то, и другое. Два наших штатных мага воздуха тут же начали зачитывать специальные заклятия, чтобы удержать машину от падения, а все остальные, находящиеся на борту, в том числе Воронцов и Тойво с Дьянишем принялись накладывать на вертолёт различные защиты от всех видов магии и механических повреждений.

А я глянул вниз и обомлел — вся территория Восточного была заполнена магами. И все они атаковали наши вертолёты. Откуда эти маги взялись, я не мог и представить — буквально несколько секунд назад внизу никого не было.