Глава 19

Вертолёт раскачивало из стороны в сторону. Двигатели ещё работали, но винт давно уже оторвало. Машина держалась в воздухе исключительно на умении наших магов воздуха. До земли было метров двадцать пять, может, тридцать — высота не критичная для одарённого. Но это в обычных условиях можно наложить на себя определённые заклятия и спокойно прыгнуть с такой высоты, а вот рухнуть, находясь в вертолёте, и тут же попасть под огонь десятков боевых магов — это уже совсем другое дело, здесь был риск потерять во время крушения концентрацию и сразу же пропустить несколько критических ударов.

Поэтому наши маги воздуха отдавали все свои силы, чтобы нормально посадить машину. И не только наши — на каждом борту находилось по два штатных мага воздуха. Но со своими обязанностями справлялись, к сожалению, не все: я разглядел через иллюминатор, как один из наших вертолётов рухнул-таки на землю с довольно большой высоты. Ещё один взорвался в воздухе. Там, видимо, недоработали маги, ставившие защиту от физического урона — и кто-то из защитников Восточного смог удачно произвести выстрел из ПЗРК.

Я невольно вздрогнул от увиденного и продолжил накладывать на себя все изученные защиты. Рядом громко матерился Воронцов, что-то кричал на карельском Дьяниш — скорее всего, тоже извергал ругательства. Тойво молчал. По его напряжённому сосредоточенному лицу я понял, что он начитывает какое-то заклятие. Едва он закончил, я ощутил невероятный прилив бодрости и сразу понял, что мой телохранитель добавил мне сил перед серьёзным боем.

Когда до земли осталось около пяти метров, все стоящие под нашим вертолётом враги разбежались, опасаясь, что машина сейчас рухнет прямо на них. Но сажать вертолёт наши маги не стали: они опустили его ещё немного и зафиксировали на высоте примерно двух метров. Воронцов тут же ударил посохом в пол машины и прожёг в нём дыру диаметром в метр. После этого глава московских орков сразу же прыгнул вниз.

За Воронцовым последовал Дьяниш. Прыжок моего наставника получился невероятно эффектным: из вертолёта выпрыгнул ругающийся двухметровый эльф, а на территорию центра «Ост» приземлился рычащий трёхметровый медведь. Эта трансформация впечатлила не только меня — кто-то из находившихся у нас на борту орков даже присвистнул от удивления. Думаю, на защитников Восточного анимаг тоже произвёл сильное впечатление, вряд ли кому-то раньше удавалось видеть таких уникальных магов, и уж тем более, вступать с ними в бой. А сделать это пришлось сразу же — едва ноги Дьяниша, а точнее, лапы медведя коснулись земли, он бросился на врагов.

Защитники Восточного не собирались ждать, когда их разорвёт могучий зверь, и принялись атаковать анимага всеми доступными способами — в медведя полетели молнии, стрелы, колья, ледяные и огненные шары, различные смерчи и ещё много чего. Но, похоже, Дьянишу на это всё было плевать: тёмно-бурая шкура медведя очень быстро приобрела металлический отлив, так что со стороны казалось, будто животное получило броню, а ещё его окутала искрящаяся синяя дымка — видимо, какая-то очень сильная защита, доступная одарённым эльфам-анимагам второго уровня.

Об эту защиту разбивалось всё, что летело в медведя. Вообще всё. Сам же он, изрыгая чудовищные рычания, орудовал лапами так быстро и виртуозно, что защитники Восточного, оказавшиеся у него на пути, разлетались как кегли. И судя по тому, что сильные одарённые с явно неплохо поставленной защитой после ударов медвежьих лап поднимались с земли не сразу, они получали с этими ударами не только физический урон.

Пока Дьяниш отвлекал противника, вертолёт покидали остальные участники нашей группы. Я тоже хотел прыгнуть в дыру, пробитую Воронцовым в полу вертолёта, но Тойво, положив руку мне на плечо, не дал этого сделать.

— Подождите, — сказал эльф. — Успеете ещё.

Спорить я не стал — дождался, когда вертолёт покинут все, кроме магов воздуха и пилота. После этого Тойво кивнул, давая мне понять, что и я могу прыгать вниз. Тянуть с этим делом я не стал и выпрыгнул буквально за секунду. Мой телохранитель сразу же последовал за мной.

Кроме двух вертолётов, того, что упал и того, что взорвался, остальные смогли сесть нормально. Все, кто в них летел, тут же вступили в бой. Впрочем, учитывая заранее наложенную на всех защиту и наличие в каждом отряде нескольких сильных лекарей, большая часть летевших в упавшем и взорвавшемся вертолётах тоже смогли принять участие в битве.

Вся территория Восточного горела, взрывалась, озарялась вспышками молний, сотрясалась от действий различных заклятий. Догорали наши вертолёты, горели здания центра и деревья. Одарённые с обеих сторон накладывали друг на друга самые мощные летальные заклятия — бой шёл на полное уничтожение. И обе стороны старались добивать раненых, чтобы те, получив помощь лекарей, снова не встали в строй. Это было по-настоящему жутко.

К моему большому сожалению, в рядах противника я заметил как немецких военных, так и курсантов центра «Ост». Все они перемешались, и как отделить в сложившейся ситуации одних от других, и спасти ребят, я совершенно не представлял. Все наши планы строились на внезапности и на том, что наши силы должны были намного превосходить силы противника. Но всё пошло не так, и шансы на спасение ребят таяли с каждой секундой.

Впрочем, теперь я слабо представлял даже как нам самим спастись. Речи о том, чтобы отступить не шло, а шансы на победу казались минимальными — численность противника пугала, к тому же, если немцы нас ждали, а нас явно ждали, то они прислали в Восточный не кого попало, а лучших боевых магов. Всё это означало, что бой мог затянуться.

Нашему плану по захвату ценного заложника тоже пришёл конец, я это понял сразу же, как увидел, что мы попали в засаду. Во-первых, никого из руководителей центра уже было невозможно застать врасплох, а во-вторых, Дьянишу теперь было не до того — в бою от сильного анимага пользы было однозначно больше. Многие враги впадали в ступор от одного лишь его вида.

Но разъярённый трёхметровый бронированный медведь был не самой большой проблемой для защитников центра «Ост». Он был опасен, силён, мог вывести на долгое время из строя почти любого противника, но не более того. Намного большую опасность представлял Воронцов.

В бой Игорь Константинович вступил не сразу — вначале он очень долго начитывал какие-то заклятия, держа перед собой посох. Всё это время его охраняли трое одарённых орков. После довольно долгой подготовки Воронцов ударил посохом по земле, вызвав этим ударом небольшое землетрясение. А потом председатель дворянского собрания Москвы начал танцевать.

Никакое другое слово не подходило к тому, что вытворял Воронцов — он именно танцевал. Его движения были невероятно плавны и очень ритмичны, будто он исполнял какой-то особый ритуальный танец. Почти всё время глава московских орков держал посох в вытянутой руке, и мне показалось, что я не просто вижу, как пульсирует красный кристалл в посохе, но и чувствую эту пульсацию. От самого Игоря Константиновича при этом тоже исходило невероятно яркое сияние — настолько сильное, что почти ослепляло.

Двигаясь в своём необычном танце по территории Восточного, Воронцов время от времени направлял посох на кого-либо из врагов, и из кристалла тут же исходил красный луч. Этот луч бил прямо в грудь вражеского мага, и какая бы на нём ни была защита, едва враг попадал под луч, он сразу же замирал. Его охватывало яркое красное свечение, буквально несколько секунд несчастный бился в конвульсиях, а затем свечение резко пропадало, противник темнел и падал на землю. И больше уже не шевелился.

При помощи загадочного кристалла Воронцов забирал у вражеских магов жизненные силы и Искру. Видимо, это были те самые уникальные боевые способности, которые мог получить одарённый орк на верхних уровнях, изучив магию крови и имея в руках подходящий артефакт. А председатель дворянского собрания Москвы имел и артефакт, и, судя по всему, навык.

Игорь Константинович просто уничтожал защитников Восточного, не оставляя им ни малейшего шанса на выживание — после того, как превратившаяся чуть ли не в тень жертва посоха с красным кристаллом падала на землю, ей уже не мог помочь ни один лекарь. Выглядело это жутко и впечатляло похлеще анимага. Многие противники даже начали разбегаться.

Но явных успехов Воронцова и Дьяниша, к сожалению, было недостаточно, чтобы захватить инициативу — слишком уж много боевых магов прислали немцы в Восточный. И подготовили всех курсантов к отражению штурма.

— Что будем делать? — спросил я у Тойво. — Выполнить задание у нас теперь вряд ли получится.

— Что делать? — переспросил меня эльф. — Выживать! И не терять из виду Дьяниша.

Задача была понятна, но не так уж и проста: Дьяниш, разгоняя защитников Восточного, отошёл достаточно далеко, я его уже не видел, и лишь по громкому медвежьему рёву определял его местоположение. И я было хотел направиться на этот рёв, но неожиданно заметил вдали у одного из спальных корпусов яркую вспышку от применения какого-то заклятия.

Фонари там не горели, пламя пожара ту часть центра тоже не освещало, но доли секунды во время вспышки мне хватило, чтобы разглядеть возле корпуса небольшую группу. Там кто-то прятался. Или испуганные курсанты, или группа военных, по какой-то причине ещё не вступивших в бой. Очень хотелось, чтобы это были курсанты.

— Вы это видели? — спросил я у Тойво. — Группу возле спального корпуса.

— Я не знаю, где здесь спальные корпуса, — ответил эльф и добавил: — Ведите!

Я хотел сразу направиться к нужному месту, но эльф остановил меня жестом. После этого он начитал какое-то заклятие на карельском и взял меня за руку. Тут же всё моё тело словно пронзило лёгким электрическим разрядом, и стало невероятно тихо. Показалось, будто я оглох. И ещё все куда-то исчезли. Вокруг горели здания и деревья, но ни людей, ни орков, ни наших, ни немцев, ни поляков не было.

— Мы сдвинулись во времени, — пояснил Тойво. — Теперь ведите.

Я направился к спальному корпусу, эльф пошёл за мной. Когда до того места, где я увидел группу, осталось около двадцати метров, я смог разглядеть полупрозрачные силуэты. Пройдя ещё несколько метров, я опознал в этих силуэтах курсантов Восточного.

— Они нас не слышат? — шёпотом спросил я у Тойво.

— Нет, — в полный голос ответил эльф. — Не слышат и не видят. Это просто невозможно.

Мы подошли к ребятам совсем близко, и я смог их разглядеть более-менее нормально. Возле корпуса прятались восемь курсантов. Среди них я разглядел Томаша. Это меня очень обрадовало — очень уж не хотелось, чтобы мой товарищ оказался в центре противостояния и случайно погиб. Помимо Томаша, из восьмерых ребят я узнал ещё двоих: Петра и Марека.

Курсанты, разделившись на две группы, о чём-то оживлённо спорили. Томаш, Марек и ещё один незнакомый мне парень отчаянно пытались что-то доказать остальным. Я их не слышал, но по артикуляции и жестам смог понять, что трое призывали пятерых вступить в бой, а пятеро категорически отказывались.

Я хотел спросить Тойво, как нам теперь лучше поступить, но не успел — эльф опять взял меня за руку и быстро что-то произнёс на карельском. Меня снова немного встряхнуло, и мы с Тойво вернулись в реальное время и оказались перед группой курсантов. Это было неожиданно — я думал, мы сначала обсудим, что делать. А уж как удивились ребята и особенно Томаш. Мой товарищ уставился на меня, выпучив глаза, и удивлённо произнёс на немецком языке:

— Роберт? Это ты?

Нужно было быстро что-то отвечать. И делать это на немецком. Я приготовился и… растерялся. Это было невероятно, но я действительно растерялся — просто не знал, что говорить своему бывшему товарищу в этот момент. Я не раз представлял, как встречусь с ребятами, моделировал ситуацию, понимал, что будет непросто, но когда наконец-то оказался в Восточном, понял, что сказать мне нечего. Именно в этот момент нечего. Потом, когда ребят спасут, если, конечно, спасут, я знал, что им сказать, но вот в разгар жестокого побоища, быстро подобрать нужные слова не мог.

В голову, как назло, лезли глупейшие шаблонные фразы вроде «Томаш, это не то, что ты думаешь!» или «Не бойся, мы не желаем вам зла!». Но как мог воспринимать происходящее обычный курсант центра «Ост»? Мы напали на них среди ночи — что тут можно было подумать? Только то, что мы пришли их всех убить. И видимо, Томаш именно так и подумал — удивление на его лице начала сменять злость.

Но до конца процесс не дошёл — Томаш застыл с очень необычным выражением лица, в котором смешались гнев и удивление. Застыл, как и все остальные курсанты, замороженные эльфийским магом третьего уровня. На ребятах явно стояла защита, но для Тойво она проблем не составила — он справился очень быстро.

— Это ведь курсанты? — уточнил эльф.

— Да, — ответил я.

— Тогда давайте пока спрячем их в здании.

— А если оно загорится?

— Пусть горит. Я их льдом прикрою, ничего им не будет.

Мы быстро перетащили всех восьмерых в спальный корпус, аккуратно сложили в углу одной из комнат и Тойво, как и обещал, накрыл их всех толстым слоем льда, поверх которого наложил ещё несколько дополнительных заклятий, чтобы никакой пожар этот лёд не растопил. После этого эльф сказал:

— Они теперь в безопасности, а нам надо найти Дьяниша.

Я тоже хотел побыстрее найти своего наставника, поэтому возражать не стал, и мы отправились туда, где развернулось основное сражение за центр «Ост». Пока мы шли, в голове у меня вертелась лишь одна мысль: «Кто же нас предал? Кто предупредил немцев? Неужели отец? Или кто-то из окружения Воронцова или Романова?»

Кто бы это ни был, предатель сильно осложнил нам жизнь. И сорвал спецоперацию. А немцам стоило отдать должное — они хорошо подготовились к нашему визиту. И мне оставалось лишь догадываться, что было в других центрах, учитывая, что там среди наших одарённых не было таких сильных магов, как Воронцов и Дьяниш.

Но как бы ни было обидно, что нас предали, и что приходится нести такие большие потери, самым страшным было другое — срывалось спасение ребят. Я готов был сделать всё что угодно, лишь бы спецоперация прошла успешно, но, к сожалению, от меня мало что зависело. Впрочем, это не значило, что не стоит пытаться. Я вполне мог внести свой посильный вклад в общее дело, выведя из строя кого-либо из врагов.

Мы с Тойво шли на рёв медведя и скоро увидели Дьяниша. Он стоял в стороне от общего сражения в окружении пяти вражеских магов. И это были очень сильные маги. Сначала мне показалось, что мой наставник с ними дерётся, но я ошибся — Дьяниш лишь защищался. Немцы атаковали яростно, слаженно, используя одновременно заклятия разных стихий. В Дьяниша били молнии, летели стрелы и колья, шары изо льда, огня и плазмы, и я даже не мог представить, сколько не видимых глазу ментальных воздействий испытывал мой наставник.

Но Дьяниш держался. Его защита работала на отлично — большая часть атакующих заклятий разбивались о невидимый барьер в полуметре от медведя, а то, что как-то просачивалось, отлетало от его бронированной шкуры. Но было понятно, что долго эльф не продержится. Тот факт, что раньше он гонял вражеских магов по Восточному, а теперь перешёл в глухую оборону, говорил о многом.

— Будьте осторожны, князь, — сказал мне Тойво, оценив ситуацию, в которую попал его товарищ. — Я оставлю Вас на минуту, Дьянишу нужна помощь.

— Давайте вместе ему поможем! — предложил я.

— Вам туда лучше не лезть. Его окружили очень сильные маги, возможно, лучшие из тех, кто здесь есть, и сейчас там будет горячо. Если Вы случайно получите удар, предназначающийся мне или Дьянишу, боюсь, даже несмотря на всю Вашу защиту и мой навык, я Вас не откачаю. Поэтому лучше подождите. Я быстро.

Тойво побежал на помощь товарищу, а я приготовился смотреть, как два карельских эльфа будут сражаться с пятёркой высокоуровневых магов Священной римской империи. Предвкушая эпическую битву, я на пару секунд упустил из виду происходящее рядом, но громкий крик вернул меня к реальности:

— Гроховски!

Голос показался мне очень знакомым, я невольно обернулся на него и увидел буквально в трёх метрах от себя гауптмана Айзеншмида. Это было неожиданно, хотя вполне логично. Мой бывший преподаватель боевой магии разразился отборнейшими немецкими ругательствами и проклятиями в мой адрес, и тут же я почувствовал, как в мою спину прилетело что-то большое. Я даже не понял, что это было — защита справилась, но мне это не понравилось.

Лупили по мне сзади, и по неприятной ухмылке Айзеншмида я понял, что дела мои плохи. Сам гауптман даже не стал тратить на меня силы — и без него было кому меня атаковать. У меня возникло ощущение, что мне в спину били сразу несколько магов. Захотелось резко развернуться и ответить, но тогда я подставил бы спину Айзеншмиду.

Пришлось обернуться лишь слегка, чтобы оценить ситуацию. Но ничего увидеть и оценить не получилось — меня ослепила яркая вспышка, что-то громко взорвалось перед глазами, лицо обожгло. Я невольно сделал шаг назад и почувствовал сильнейшую слабость. И тут же тяжесть в ногах. И будто что-то тяжёлое и тупое ударило в спину. И что-то ещё.

Признаться, я уже не различал, что это было — различные боевые заклятия сыпались на меня со всех сторон, и, похоже, защита уже не справлялась. Я ещё раз посмотрел на Айзеншмида — он всё так же стоял и ухмылялся, сложив руки на груди. А я почувствовал, что теряю сознание.