Глава 23

Удар о каменный пол оказался довольно чувствительным. Сознание я всё же не потерял, но Тойво отправил меня в нокдаун. Поэтому, когда он зашвырнул меня в портал, я особо ничего не соображал и сгруппироваться не смог. В итоге больно ударился головой и плечом при падении. Но это были мелочи — главное, я остался в сознании, хоть перед глазами и летали искорки.

Ещё лёжа на полу, я увидел, как барон фон Лангерман накладывает на себя защиту и готовится вступить в бой. В отличие от меня, немец и Дьяниш прошли через портал своим ходом и крепко стояли на ногах. Точнее, стоял барон, а мой наставник отбежал в сторону. Это было правильным решением — с ошейником от него в бою толку не было, не хватало ещё погибнуть без защитных заклятий.

Я начал подниматься. В этот момент барона атаковали, и как я понял, с нескольких сторон. Фон Лангерман принял бой. Я отошёл в сторону, чтобы побыстрее привести себя в порядок и подключиться к тем, кто дерётся с немцем. Этих ребят было пятеро, и все они были эльфами. Судя по их действиям, они пытались заморозить барона и замедлить его движения, чтобы захватить его в плен.

Немец же старался использовать исключительно летальные заклятия. И действовал он быстро и умело: с одной руки без остановки выпускал различные колюще-режущие предметы и взрывающиеся шары, а в другой держал здоровенный огненный кнут, которым хлестал направо и налево. Высокопоставленный государственный деятель Священной Римской империи понимал, что проиграть этот бой и попасть в плен ему никак нельзя.

Несмотря на то, что по количеству соперников бой был неравным — пятеро на одного, силы были равны. Уровень и навыки фон Лангремана многократно превосходили уровень каждого из пятёрки эльфов. И в этом не было ничего удивительного — мы имели дело с одним из сильнейших одарённых Священной Римской империи. А через некоторое время я понял, что немец сильнее этих пятерых эльфов, вместе взятых. Точнее, четверых — одному бедняге барон умудрился кнутом отсечь ногу почти сразу, и тот отполз и залечивал рану.

К тому моменту, как я окончательно отошёл от нокдауна и наложил на себя основные защитные заклятия, барон выключил из борьбы ещё одного эльфа — этому он отсёк руку и располосовал бок, да так сильно, что раненый потерял сознание и не мог себе помочь. Я хотел было броситься к нему, но решил, что лучше присоединиться к тем, кто атаковал фон Лангермана. Ребятам явно нужна была помощь. Они уже не пытались схватить немца — теперь они от него защищались.

Я быстро сгенерировал свой любимый ледяной диск и швырнул его в барона. Диск разлетелся на подлёте — сработала защита немца. Я подумал, что надо попробовать подойти ближе, но осуществить задуманное не успел — получил сильнейший удар в грудь. Такой, что отлетел на три метра и упал на пол. При этом я не заметил, что же в меня влетело — видимо, это был какой-то особый энергетический удар. Я попытался быстро вскочить, но не смог. Этот удар не только повалил меня на пол, но и забрал большинство сил. Немец был невероятно сильным одарённым.

Но я всё же встал, а пока я это делал, ещё один эльф упал на пол под ударами огненного кнута. Нас осталось трое, и иллюзий я уже не испытывал — максимум, мы могли продержаться против барона ещё минут пять, а то и меньше. Нас всех ждала участь тех ребят, что уже валялись на полу. А погибать категорически не хотелось, но и бежать было стыдно. И я отчётливо осознал, как же нам не хватает Тойво или Дьяниша в виде медведя без ошейника.

Методом проб и ошибок я обнаружил, что лучше всего против барона работают обычные фаерболы. Видимо, у него слетела защита от магии огня. Впрочем, работают, было громко сказано. Все отправленные мной огненные шары немец сметал небрежным взмахом руки. Но он на них хотя бы отвлекался, всё остальное просто разлеталось на подлёте.

Я выпускал фаерболы один за другим, а два эльфа отчаянно пытались вступить с бароном в ближний бой, чтобы пробиться сквозь его защиту. Но через какое-то время один из них тоже упал, сражённый огненным кнутом. Я огляделся по сторонам, не то чтобы собирался убегать, это вышло как-то само собой. Мы находились в круглом высоком помещении, возможно, в небольшой башне. Окон у неё не было, освещалось внутри всё электричеством. На стенах висело множество светильников.

Больше в башне ничего не было, разве что большая деревянная дверь. Вышибить её тем же фаерболом не составляло для меня труда, но бежать, бросив эльфа одного, я не мог. Разве что потом, если останусь один. Но что ждало меня за этой дверью?

Выпустив в барона ещё несколько фаерболов, я подумал, что можно наложить заклятие на территорию — устроить под ногами у немца огненный ковёр. Если у него слетела защита от магии огня, такое заклятие могло помочь — его рукой не смахнёшь. Но ничего наложить я не успел. Барон неожиданно затрясся в каких-то диких конвульсиях. Так его трясло примерно полминуты, а потом он резко обмяк и повис в воздухе, возвышаясь над землёй примерно в десяти сантиметрах.

Я быстро огляделся. Дверь в башню была открыта. На пороге стояла княгиня Белозерская. Она вытянула правую руку в сторону фон Лангермана и была чрезвычайно сосредоточена. Так бабушка простояла примерно минуту, после чего выдохнула, опустила руку и подошла к барону. Тот продолжал висеть над землёй как мешок с картошкой не в силах пошевелиться.

Бабушка дотронулась рукой до лба барона, начитала ещё какое-то заклятие на карельском, после чего оставила его и принялась за раненых. Привела всех в чувство довольно быстро. После чего всех пятерых похвалила, что продержались до её прихода. Я ничего не понимал и просто потерял дар речи. Однако через некоторое время я смог выдавить из себя:

— Спасибо.

— Пожалуйста, — ответила бабушка, улыбнувшись, и спросила: — Это кто такой резвый?

— Это барон Людвиг фон Ландерман, — ответил я и тоже задал вопрос: — А где мы находимся?

— Дома, — сказала бабушка и внимательно осмотрела барона, после чего она покачала головой и добавила: — Не скажу, что я рада такому подарочку.

— Дома? — переспросил я.

— А где ты хотел оказаться? — удивилась бабушка. — Если уж куда-то и убегать пространственным порталом, то домой.

— Прошу меня простить, Ваша Светлость, — произнёс молчавший всё это время Дьяниш. — Это моя вина. Недоглядел.

— С тобой у нас будет отдельный разговор, как и с Тойво, если он ещё жив.

После этого бабушка перешла на карельский и выговаривала что-то моему наставнику не меньше минуты. Дьяниш всё это время, как побитая собака, смотрел в пол, а я думал, что надо как можно быстрее начать изучать этот язык.

— Во всём, что произошло, нет вины Дьяниша, — сказал я, как только бабушка замолчала. — Нас кто-то предал, и немцы устроили засаду. Дьяниш вступил в бой и храбро дрался.

— Ошейник на него в качестве награды за храбрость надели?

— Ваша Светлость, Вы не могли бы его посмотреть, — каким-то совсем уж несчастным голосом попросил мой наставник. — Я не могу его снять.

— Конечно, не можешь, — сказала бабушка. — Это обычный блокатор магической энергии, но очень хороший, самому такое не снять.

Сказав это, бабушка подошла к Дьянишу и избавила его от ошейника.

— Благодарю, Ваша Светлость! — произнёс эльф.

— Дьяниш гонял немцев по всему Восточному, — снова решил я вставить несколько слов в защиту наставника. — А Тойво всё время защищал меня.

— И где этот защитник? — спросила бабушка нахмурившись.

— К сожалению, он остался в Польше. Я надел свой амулет на барона, чтобы похитить его, а Тойво свой надел на меня.

— Как ты его на это уговорил? У него было несколько иное задание. Он должен был везде сопровождать тебя, а не отправлять ко мне в поместье в качестве твоих попутчиков немецких аристократов.

— Это надо по порядку рассказывать, но поверьте, Тойво тоже ни в чём не виноват.

— На кого ни посмотри, все вокруг невиновные, — с ехидцей заметила бабушка. — За обедом расскажешь, что у вас там произошло. А пока меня интересует лишь один вопрос: ты знаешь, кого ты сюда притащил?

— Я же уже сказал, это барон фон Лангерман.

— Я тебя не имя его спрашиваю. Ты знаешь, кто это?

— Это один из руководителей проекта «Вархайт», а, может, даже его глава.

— Значит, ты не знаешь, кто это, — вздохнув, произнесла бабушка. — Сейчас иди к источнику, восстанови силы, затем отдохни, и в половине первого жду тебя на обед.

— Мы не можем терять время, — сказал я. — Нам нужно как можно быстрее передать барона в Новгород. Надо спасать ребят. Их можно обменять на фон Лангермана. А его можно допросить и узнать, кто нас предал. Его надо срочно отвезти в столицу!

— Не надо! — отрезала бабушка.

— Но почему? — удивился я.

Бабушка мой вопрос проигнорировала и сказала:

— Иди к источнику!

И я понял, что задавать вопросы раньше обеда бесполезно, ещё раз поблагодарил бабушку за заботу и пошёл к выходу. Правда, сначала я решил принять душ и переодеться — не хотелось идти к источнику в таком виде. Уходя, услышал, как бабушка обращается к барону:

— Я княгиня Белозерская. Вы находитесь в моём имении, и Вам ничего не грозит. Если Вы, конечно же, не будете делать глупости.

*****

В кабинете кесаря Романова проходило очередное совещание — уже седьмое за последние сутки. Не спавшие всю ночь Валуев, Салтыков, Панин Глебов и Милютин обсуждали с кесарем неутешительные итоги провалившейся спецоперации. И ждали Воронцова, который должен был прибыть с минуты на минуту.

— По итогам операции «Возмездие» наши общие потери убитыми и пленными составили тридцать два человека и двадцать шесть орков, — докладывал глава КФБ. — Сколько из них погибло, а сколько попало в плен, мы пока не знаем. Раненых тоже было очень много, но их всех быстро поставили в строй. Мы захватили в плен восемнадцать немцев и четверых поляков. Также было спасено и перевезено в Беларусь и Калининградскую область сто двадцать семь подростков. В основном из центра «Ост».

— По каждому центру в отдельности какая ситуация? — спросил Романов.

— Центр «Ост» при помощи подоспевших отрядов министерства обороны, за что ещё раз хочу выразить благодарность Василию Андреевичу, удалось отбить полностью. Почти две трети подростков увели в Беларусь. Остальные, к сожалению, разбежались. Оттуда же и основные пленные немцы. Можно сказать, что отошли мы из этого центра, выполнив задание. Хоть, как я раньше сказал, из-за того, что нас ждали, есть потери. И возможно, среди курсантов центра.

— Ждали… — со злостью процедил сквозь зубы кесарь и нахмурился.

— С центром «Норд» тоже относительно неплохо, учитывая, что попали в засаду. Оттуда почти половину детей смогли увезти в Калининградскую область, — продолжил Валуев отчёт. — Правда, пленных там меньше. В отличие от защитников Восточного, защитники Северного довольно быстро разбежались. К сожалению, вместе с курсантами. А вот с центрами «Зюд» и «Вест» всё плохо. На Южном думали, что будет хуже всего, там нас встретила совсем уж большая группировка врага, и маги там оказались наиболее сильные, но, к удивлению, оттуда нам удалось уйти почти без потерь. Увы, никого из подростков забрать не смогли.

— Сами ушли — уже хорошо в такой ситуации, — заметил Салтыков.

Глава КФБ кивнул, соглашаясь с министром обороны, и продолжил:

— А центру «Вест» подоспела помощь из Германии, и поляки туда же все свои силы бросили, так как Варшава рядом. Там у нас основные потери.

Кесарь хотел что-то сказать, но в этот момент открылась дверь, и на пороге появился князь Воронцов. Глава московских орков вошёл в кабинет, поздоровался и сел за стол.

— Рад видеть Вас живым, Игорь Константинович, — сказал Романов. — Благодарю Вас за то, что сделали так много в непростой ситуации.

— Что ни сделай, всегда кажется, что мог больше, — с сожалением произнёс Воронцов. — Но, увы, большего мы уже сделать не сможем. Теперь дело за дипломатами.

— Да, — согласился кесарь. — Теперь предстоят долгие переговоры по обмену пленными. И ещё надо попытаться вытащить оставшихся подростков, угрожая немцам, что расскажем всему миру об их аморальном и гнусном проекте.

— Немцы прислали ещё одну ноту, — сказал министр иностранных дел. — Снова возмущаются, угрожают и требуют вернуть им барона фон Лангермана.

— Фон Лангермана? — удивился Романов. — А он у нас?

— В том то и дело, что не у нас, — ответил Панин. — Но немцы требуют его вернуть. В противном случае обещают-таки объявить войну.

— Да, — задумчиво произнёс кесарь. — Не хотелось бы усугублять ситуацию и портить с ними отношения до такой степени.

— Конечно, не хотелось бы, — поддержал Романова Милютин. — Но с чего они решили, что фон Лангерман у нас?

Романов кивнул, соглашаясь, призадумался, а потом неожиданно спросил:

— Иван Иванович, а где Ваш протеже? Где наш выдающийся парнишка и два его эльфа?

— К сожалению, никто не знает, — ответил глава столичного КФБ.

— Один эльф, оказавшийся анимагом, дрался с нами, пока его не схватили немцы. Долго дрался. Сильно помог, — сказал Воронцов. — А второй вместе с мальчишкой довольно быстро исчез из виду.

— Не нравится мне это всё, — заметил кесарь.

— Мне тоже, Александр Петрович, — сказал Милютин. — Я несколько раз звонил Роману, но его телефон отключён.

— Ладно, рано или поздно объявится. А сейчас нам надо как-то с немцами договариваться.

— И найти того, кто передал им информацию о спецоперации, — добавил Воронцов.

— На это надо бросить все силы! — со злостью произнёс Романов. — Если найдём предателя, я лично ему голову оторву. И неважно кто это будет. Оторву сразу же без суда и следствия.

— Боюсь, Александр Петрович, что для этого Вам придётся ехать в Петербург, — заметил граф Салтыков.

*****

У источника я пробыл примерно полчаса, и вроде бы получил прилив сил, но при этом как только его покинул, захотел спать. До обеда оставалось ещё полтора часа, и я решил, что часик вздремнуть будет самое то. Магия, конечно, давала силы, но я не спал больше суток, и это были очень нервные сутки.

Час сна на удивление сильно помог, и в двадцать пять минут второго я полный сил входил в обеденный зал. Бабушка пришла практически сразу же после меня. Мы дождались, пока слуги подадут горячее и удалятся, после чего я спросил:

— Скажите, пожалуйста, почему Вы не хотите отправить фон Лангермана в Новгород?

— Для начала я скажу, что до сих пор не могу ещё принять того факта, что аристократ из ближайшего окружения императора Вильгельма Пятого, один из его, можно сказать, соратников, находится в моём имении в качестве пленника. Как ты, наверное, уже понял, это меня не очень радует.

— Конечно, понял, — сказал я. — Но это шанс спасти ребят.

— Это шанс сильно испортить отношения с Вильгельмом Пятым. Чтобы тебе было понятно, как он отреагирует, представь реакцию Романова на похищение немцами, к примеру, Милютина. Представил?

— Представил.

— А теперь умножь это на десять.

— Ничего хорошего, да. Но Россия сейчас и так на пороге войны с Империей.

— Я тебе не про Россию говорю, а про себя. Мне бы не хотелось портить отношения с Вилли. И я не собираюсь этого делать. Поэтому в Новгород фон Лангерман не поедет!

— Но это единственная возможность спасти ребят. Спецоперация провалилась из-за предательства.

— А вот об этом ты мне сейчас расскажешь.

Я подробно рассказал бабушке обо всём, что произошло со мной в Польше: от высадки в Восточном до ухода через телепорт из Белостока. Бабушка, в свою очередь, рассказала, что была готова к худшему варианту, и поэтому дала Тойво амулеты для возвращения при помощи пространственной магии. На всякий случай на всё время моего отсутствия она выставила в портальной башне отряд из пятерых боевых магов, один из которых был к тому же хорошим лекарем. Они должны были оказать мне поддержку, если моё возвращение будет проблемным. В итоге так всё и произошло — пятёрка магов встретила меня и продержалась до прихода бабушки.

— Я ожидала, что ты вернёшься порталом, но что вместе с тобой прибудет фон Лангерман — этого я даже в страшном сне не могла представить. Хорошо, хоть я почувствовала, что ты прибыл и пошла тебя встречать, а то он бы нам разнёс половину поместья.

— Вы вернёте его Вильгельму Пятому? — спросил я напрямую и без всяких долгих подводок, очень уж меня волновал этот вопрос.

— Это будет теперь совсем глупо. Меня его пребывание здесь не радует, но раз уж это произошло…

Бабушка выдержала долгую паузу, видимо, прикидывая различные варианты, как поступить. Я с замиранием сердца ожидал её решения. В итоге она спросила меня:

— Ты думаешь, его можно обменять на подростков?

— Полагаю да, поэтому и хотел его передать кесарю.

— Это точно исключено. В Новгород барон не поедет. Романов его не получит!

— Просто я должен…

Я хотел сказать, что должен помочь спасти ребят, но бабушка не дала мне договорить, резко прервав меня.

— Нет! Ты ничего никому не должен! Фон Лангерман — твоя добыча. Распоряжаться этой добычей будешь ты. И сделать это надо максимально грамотно.

— Да как тут ещё распорядиться, кроме как, допросить да попытаться обменять?

— Допросить? — переспросила бабушка. — В принципе, это не проблема. Что ты хочешь узнать у него?

— Кто нас предал.

— А ты точно хочешь это знать?

Эти слова бабушки меня напугали, возникло ощущение, будто она знает, кто это сделал, или, что ещё хуже, будто это было её рук дело.

— Да. Хочу знать, — ответил я и, совершенно не подумав, добавил: — Это ведь не Вы?

Лишь ляпнув такое, понял, что, по сути, эти слова были завуалированным обвинением. Стало неловко. Я испугался, что бабушка на такое обидится, но она лишь рассмеялась и сказала:

— Нет, это не я. Но я была уверена почти на сто процентов, что вас предадут, и у вас всё пойдёт кувырком. Потому и отправила с тобой Тойво и Дьяниша.

— Почему Вы были в этом уверены? — удивился я.

— Поживёшь с моё — узнаешь. Что ещё ты хочешь выяснить?

— Сколько всего ребят в проекте «Вархайт».

— Зачем тебе эта информация?

— Чтобы знать и в итоге рано или поздно спасти каждого.

— Ты хороший человек, Рома, — улыбнувшись, сказала бабушка. —. Очень добрый. Но наивный.

— Но вы поможете мне допросить барона? — спросил я. — Вы ведь сказали, что я могу сам распоряжаться пленником.

— Можно попробовать, раз уж для тебя это так важно.

— Очень важно. Я хочу знать, кто нас предал. Потому что…

Я осёкся, чуть опять не сболтнув лишнего, но бабушку было не провести.

— Чего замолчал? — спросила она. — Говори!

— Я хочу быть уверен, что это не отец.

Бабушка усмехнулась, выдержала паузу и сказала:

— Хорошо. Завтра у тебя будет такая возможность. Ты задашь свои вопросы барону.

— Но почему только завтра? — удивился я.

— Потому что я надеюсь, до завтра ты передумаешь. Поверь мне, мой мальчик, иногда некоторые вещи лучше не знать.