Глава 24

Утром я проснулся очень рано — практически на рассвете. Быстро привёл себя в порядок и отправился к источнику. Ещё с вечера я запланировал сходить к нему до завтрака — ощущал какую-то странную потребность в этом. И дело было даже не в восстановлении сил — у родового источника ко мне приходили мысли, которые, возможно, в другом месте меня не посетили бы. Может, это память предков через источник пыталась наставить меня на путь истинный, чувствуя, как мне нелегко.

Я всё время размышлял о сорвавшейся спецоперации и о том, как мы теперь будем спасать ребят. Думал о том, кто же нас предал, и не совершил ли я сам каких-то необдуманных неосознанных действий, приведших к срыву спецоперации. С этими мыслями я накануне уснул, с ними же и проснулся. Они не покидали меня ни на секунду. Так было немудрено и умом тронуться, но источник и здесь помог. Он дал мне силы принять ситуацию такой, какая она была.

Я перестать рефлексировать и думал теперь лишь о том, как максимально выгодно использовать имеющиеся в руках козыри, точнее, один козырь — барона Людвига фон Лангермана. Бабушка не горела желанием отдавать немца Романову и вообще как-то его использовать для спасения ребят, что значительно усложняло мою задачу. Но она хотя бы согласилась допросить немца. Это уже было неплохо. С этого можно было начать, а дальше уже действовать по ситуации.

Я пробыл у источника около двух часов, которые промелькнули словно пятнадцать минут, после чего отправился в сад, чтобы немного там помедитировать. Мне очень нравилось это делать в окружении тропической растительности. Возникало ощущение, что я не только сознанием, но и физически перемещаюсь куда-то далеко.

Медитировать я собирался до самого завтрака, а на время между завтраком и обедом запланировал тренировки на арене. Бабушка обещала, что сразу же после обеда она устроит допрос барону — мне нужно было чем-то занять себя до этого момента. Чего скрывать, я очень переживал в преддверии разговора с немцем — постоянно вспоминал слова бабушки о том, что некоторых вещей лучше не знать. К чему она это сказала? Что имела в виду? Эти вопросы тоже не давали мне покоя.

По дороге в сад я неожиданно чуть ли не нос к носу столкнулся с Тойво, который как ни в чём не бывало, шёл куда-то по делам.

— Вы уже здесь? — спросил я, от удивления забыв даже поздороваться.

— А где мне ещё быть? — с не меньшим удивлением ответил вопросом на вопрос эльф.

— Ну Вы остались в Польше, я не думал, что так быстро сможете добраться сюда.

— Это было не так уж и трудно. Самым сложным было вырваться в соседний двор. К тому моменту, как вы ушли в портал, в ту комнату сбежались все, кто был в доме. Но исчезновение барона их выбило из колеи на пару секунд, и мне удалось этим воспользоваться. А в соседнем дворе уже было проще — там я смог уйти в сдвиг по времени. Потом спокойно дошёл до нашего мотоцикла, вернулся из сдвига и отправился в Варшаву.

— В Варшаву?

— Да. Оттуда на поезде до Риги. А там меня уже встретили.

— Но как Вас выпустили из Польши?

— А кто бы меня задержал? Полагаю, к тому времени, когда я покинул Польшу, немцы, проворонившие барона, не то что полякам, своему руководству ещё не доложили о случившемся, — сказал Тойво и, немного смутившись, добавил: — И Вы уж извините, что я Вас там в Польше ударил в лоб. Объяснять что-то времени не было.

— За это даже не переживайте, — ответил я. — Ещё бы я обижался за удар в лоб на того, кто мне жизнь спас. Но мне непонятно, почему Вы заранее не сказали, куда мы попадём?

— Предположил, что тогда Вы захотите взять с собой кого-нибудь из немцев в качестве пленника, а на это у меня полномочий от Её Сиятельства не было. Да и четвёртого артефакта портала не было. Впрочем, Вы всё равно это сделали.

Тойво едва заметно улыбнулся. Я ещё раз поблагодарил его за всё, что он сделал для меня в Польше и отдельно за спасение в Восточном, и мы разошлись, каждый по своим делам.

Медитация в саду, завтрак, тренировка на арене, обед: в этот день всё тянулось невероятно медленно. Но всё-таки я дождался того момента, когда за мной пришёл один из слуг бабушки и сообщил, что княгиня ждёт меня в своём кабинете. Услышав это, я еле сдержался, чтобы не побежать.

Как оказалось, фон Лангермана держали в замковом подземелье, туда мы с бабушкой и направились, как только я за ней зашёл. Сначала мы в сопровождении трёх эльфов из охраны спустились в подвал, а затем довольно долго шли по мрачному серому коридору, пока не добрались до массивной металлической двери, на которой были начертаны какие-то незнакомые мне надписи, возможно, руны. Эти надписи слегка светились в полумраке коридора — видимо, на всё помещение, в котором содержался барон, в том числе и на дверь, были наложены сильные заклятия.

Один из охранников открыл дверь, и мы вошли в просторную квадратную комнату примерно семь на семь метров. Посредине комнаты стоял большой стол. С одной стороны за этим столом сидел барон фон Лангерман, с другой, напротив барона — стояли два кресла. Я сразу же заметил на шее у немца серебристый тонкий ошейник. За его спиной стояли два эльфа-охранника. По обстановке было понятно, что держали пленника в другом месте, а сюда привели исключительно для допроса.

Едва мы вошли, фон Лангерман бросил на нас с бабушкой взгляд, полный лютой ненависти. Почему-то меня это рассмешило, но виду я не подал. Мы с бабушкой прошли к столу и уселись в кресла. Княгиня Белозерская окинула взглядом своего пленника и сказала на немецком:

— У меня к Вам есть несколько вопросов. И я надеюсь получить ответы на них, не прибегая к специальным методам допроса. Скажу честно, очень уж не хотелось бы, чтобы до такого дошло.

— Вы не имеете права меня допрашивать, — мрачно произнёс немец.

— Почему? — с, как мне показалось, наигранным удивлением спросила бабушка.

— Потому что я барон фон Лангерман! Вы не представляете себе, что Вас ждёт, когда я вернусь в Берлин.

— Это угроза? — с ещё большим удивлением спросила бабушка.

— Это предупреждение, — ответил немец. — Но можете считать его угрозой.

— А Вы смелый, — сказала бабушка улыбнувшись. — Но не дальновидный. Такими угрозами Вы сильно снижаете вероятность того, что вернётесь в Берлин. Я ведь могу испугаться и решу замести следы. И вместо Берлина Вы отправитесь в карельский лес в виде небольшого сизого облачка.

— Вы не посмеете.

— Серьёзно? А чем я рискую? Почти никто не знает, что Вы здесь. Лишь я, мой внук и мои помощники в курсе. Вас, по сути, уже нет. Развеять Вас по ветру — чистая формальность.

— Мои подчинённые видели, как меня украли.

— И что с того? Разве они знают, кто это сделал и куда Вас доставили?

Бабушка снова улыбнулась, выдержала небольшую паузу и сказала тоном, не терпящим возражений:

— Дорогой мой барон, при всём уважении к Вам и особенно к Вашему императору, я вынуждена ещё раз сказать: я получу от Вас интересующую меня информацию любой ценой. И цену эту платить Вам. Подумайте ещё раз, прежде чем становиться в позу.

— Вы не имеете права меня допрашивать! — повторил фон Лангерман.

— Почему?

— Потому что, сделав это, Вы перейдёте все границы!

— Вы первый их перешли. Вы захватили моего помощника и пытали его.

— Я имел на это право.

— Нет, не имели. Но давайте не будем тратить время на ненужные споры. Речь сейчас не о моём помощнике. Есть тема важнее. Скажите, Вам знаком этот юноша?

Бабушка указала на меня. Фон Лангерман внимательно меня оглядел и сказал:

— Я видел его, но не могу припомнить где.

— Это мой правнук, которого похитили на территории России и полтора года держали в плену в Польше и подвергали психологической обработке. И всё это в рамках проекта, которым Вы руководите.

— Курсант Роберт Гроховски! — воскликнул немец. — Я вспомнил его. Читал его личное дело. Он сбежал из центра «Ост».

— Не курсант Роберт Гроховски, а князь Роман Николаевич Седов-Белозерский! — жёстко поправила бабушка барона. — Мой правнук и будущий глава рода Седовых-Белозерских!

— Мы не набирали в наши центры князей, — совершенно спокойно ответил фон Лангерман. — Мы собирали туда выбраковку — тех, от кого отказались родные, кто был никому не нужен. Вы сами выгнали своего правнука из дома, признав его выбраковкой, Вы предопределили его судьбу!

После этих слов я подумал, что барон сейчас действительно в виде облачка полетит над лесом, но бабушка была на удивление сдержанна. И совершенно спокойно ответила немцу:

— Родители Романа совершили большую ошибку, пойдя на поводу у старых предрассудков. Но этим нельзя оправдать его похищение.

— А я и не оправдываю, я лишь объясняю, почему так произошло. Поверьте, никто не стал бы трогать Вашего правнука, если бы мы знали, кто он такой. Нам не нужны проблемы, мы не трогали детей аристократов.

Мне было смешно слушать оправдания немца, вспоминая при этом, как они похитили Аню и Настю — графиню Васильеву и княжну Воронцову. Да и я числился у них под именем графа Евдокимова.

— Как оказалось, трогали, — сказала бабушка. — И за то, что Вы сделали с моим правнуком, я имею право Вас не то что допрашивать, я Вас казнить могу.

— Вы пожалеете, если так поступите.

— Не пожалею. И мы оба это знаем.

— Хорошо, — вздохнув, произнёс немец, благоразумно решивший, что с моей бабушкой лучше не спорить. — О чём Вы хотите меня спросить?

— Много о чём, — ответила бабушка.

— Хотелось бы знать более конкретно, — сказал барон. — Я согласен ответить на Ваши вопросы, но лишь на те, что не раскроют государственную тайну.

— А я не спрашивала Вашего согласия на допрос, — заметила бабушка. — Я лишь уведомила, что собираюсь его провести. А вот как он будет проходить, добровольно или при помощи магии, решать Вам.

— Всё зависит от того, что Вы хотите узнать.

— Прежде всего меня интересует следующий вопрос: кто предупредил имперские спецслужбы о готовящейся операции по освобождению детей?

— На это я Вам отвечу без проблем, — неожиданно улыбнувшись, ответил барон. — Не вижу смысла делать тайну из этой информации.

— Отлично! — сказала бабушка. — Я рада, что Вы решили проявить благоразумие. И я очень надеюсь, что Вы назовёте настоящее имя того, кто это сделал. Я ведь почувствую ложь.

— Мне нет смысла лгать, но имя я Вам не назову. Я его просто не знаю.

— Вы думаете, я в это поверю?

— Но я действительно не знаю.

— Похоже, без магии допрос у нас затянется, — словно проговаривая мысль вслух, произнесла бабушка.

— Даю слово дворянина, что я Вас не обманываю! — заявил немец. — Вы же сами сказали, что можете уловить ложь. Разве Вы её почувствовали?

Бабушка ничего на это не ответила, а барон продолжил:

— На мне подавитель магии, я просто физически не могу скрыть эмоции, если бы я соврал, Вы бы это почувствовали.

— Здесь Вы правы, — согласилась бабушка. — Ложь я бы заметила. Но я не могу поверить, что Вы не знаете имя того, кто передал вашей стороне такую ценную информацию.

— Действительно не знаю. Если Вы дадите мне минуту, я всё объясню.

Бабушка на это ничего не ответила. Приняв её молчание за разрешение говорить, барон начал рассказ:

— Примерно две недели назад в наше консульство в Санкт-Петербурге позвонил неизвестный мужчина и сообщил, что владеет информацией о готовящемся нападении на центр «Ост» и другие подготовительные центры. Сотрудники консульства его не поняли, но он попросил передать эту информацию, как он выразился, наверх и сказал, что перезвонит через три дня в это же время. Консульство передало информацию в службу имперской безопасности, оттуда она дошла до меня. Через три дня в назначенное время мой помощник был в Санкт-Петербурге и ждал звонка.

— Почему Вы поверили этому незнакомцу? — спросила бабушка.

— Мы никому не верим, но когда кто-то говорит про наши секретные центры, имеет смысл прислушаться, — ответил барон. — Неизвестный мужчина перезвонил, как и обещал. Он ещё раз сказал, что готовится большая спецоперация и она состоится в ближайшее время, но точной даты назвать не мог. Обещал сообщить, как только узнает. Мой помощник дал этому мужчине номер телефона, по которому тот мог звонить в любое время. И он позвонил накануне вашего нападения на наши центры. Вот, собственно, и всё. Мне не имело смысла скрывать такую информацию. И я надеюсь, вы удовлетворены моим ответом.

Бабушка посмотрела на меня и спросила:

— Ты доволен?

— Не могу сказать, что доволен, — ответил я. — Но информацию я получил. Хотя у меня в голове не укладывается, что всё настолько просто.

— Ты прав, — согласилась бабушка. — Какая-то странная история.

— Но Вы ведь знаете, что я не лгу! — заметил фон Лангерман.

— Очень похоже на то, — сказала бабушка.

Некоторое время мы сидели молча, думая каждый о своём, затем бабушка спросила меня:

— Рома, у тебя есть ещё вопросы к нашему гостю?

— Нет, — ответил я.

— Ты выяснил что хотел?

— Не выяснил, но вопросов у меня больше нет.

Ответ барона меня обескуражил. Я рассчитывал, что он назовёт мне имя того, кто передал немцам информацию, а вместо этого ситуация запуталась ещё сильнее. Теперь я вообще не представлял, как вычислить того, кто сорвал нам спецоперацию.

— Что теперь будет со мной? — спросил тем временем фон Лангерман бабушку.

— Я ещё не решила, — ответила княгиня Белозерская. — Но стать облачком Вам больше не грозит. До завтра Вы точно останетесь моим гостем. А там будет видно.

Сказав это, бабушка встала из-за стола и быстро покинула комнату. Я последовал за ней.

По коридору шли молча. Каждый думал о своём. Нелепый и поначалу кажущийся выдумкой, рассказ немца после некоторого переваривания в мозгу начинал казаться логичным. И к сожалению, вся логика указывала на то, что это, скорее всего, дело рук моего отца. Недаром бабушка говорила, что мне лучше не знать ответ на вопрос: кто передал немцам информацию. Возможно, бабушка что-то знала.

Но нельзя сказать, что я подозревал в передаче информации исключительно отца. Наоборот, до разговора с фон Лангерманом на отца я думал меньше всего. Скорее, вообще не думал. Намного больше было шансов, что информацию немцам передал кто-то из окружения Романова или Воронцова. Предатели есть всегда. Есть идейные, есть купленные. Но и те и другие имеют свои каналы связи, они не стали бы звонить в консульство. Ещё и в Петербургское. Это было просто нелогично.

В посольство звонил тот, кто не имел выхода на спецслужбы Священной Римской империи, но при этом очень хотел помочь немцам. Или, скорее всего, создать неприятности нам. Из всех, кто был в этом заинтересован, в первую очередь на ум приходил отец. Если он собирался возобновить боевые действия против центра, то ему были очень кстати потери федералов и орков в живой силе. И то, что отец не нарушил перемирие во время спецоперации, ничего не значило — было бы глупо так подставлять себя.

Впрочем, в теории мог найтись и в окружении Воронцова или Романова кто-то желающий нам навредить, возможно, скомпрометировать организаторов спецоперации. Ничего нельзя было исключать, но в одном я был почти уверен: тот, кто передал немцам информацию, на них не работал. Этот человек, эльф или орк в первую очередь хотел не немцам помочь, а создать проблемы нам.

Но все мои выводы основывались на том, что немец сказал нам правду. А что если он солгал? Каковы были его шансы, обмануть бабушку? Почему она не использовала магию при допросе? Почему оставила барону возможность солгать? Пусть мизерную, но всё же. У меня не было ответа на этот вопрос.

А что если бабушка сама имела отношение ко всему этому? Как бы я ни отбрасывал подобные мысли, они упорно лезли в голову. Ведь бабушка вела себя очень странно. Сначала она категорически отказалась передать барона Романову, а потом вместо нормального допроса провела какую-то беседу. И ещё накануне она вела себя так, будто знает, кто предатель.

Всё это мне очень не нравилось. Всё это наводило на подозрения, что бабушка или сама как-то причастна к срыву нашей спецоперации, или покрывает того, кто передал информацию немцам. Я отказывался в это верить, но и поверить в то, что кто-то из окружения Романова и Воронцова просто взял и позвонил в консульство, я тоже не мог. Голова шла кругом и просто разрывалась от многочисленных вопросов и подозрений. Захотелось снова пойти к источнику, чтобы прийти в себя и успокоиться, но злоупотреблять я не стал и решил просто принять ледяной душ.

*****

В малом зале приёмов потсдамской резиденции императора Священной Римской империи министр обороны империи граф Генрих фон дер Шуленбург и министр имперской безопасности барон Андреас фон Биссинг выслушивали от императора всё, что тот думает о своих спецслужбах и соответственно о руководителях этих спецслужб. Вильгельм Пятый был в ярости — исчез один из его ближайших помощников и сподвижников барон фон Лангерман, и спецслужбы империи не могли отыскать даже следов барона.

— Я хочу знать, насколько вы продвинулись в поисках фон Лангермана за прошедшие сутки! — рявкнул император на своих министров.

— Незначительно, Ваше Императорское Величество! — ответил фон Биссинг. — Но мы работаем.

— Вы задержали тех, кто допустил это?

— Мы сразу же задержали и допросили всех, кто был в доме с бароном в момент его похищения. Допросили с применением магии. И не один раз. Я могу с уверенностью сказать, никто из них не причастен к похищению. Но все они до сих пор находятся под арестом, чтобы информация о бароне случайно не просочилась за пределы узкого круга.

— Казнить! — со злостью произнёс император. — Сегодня же!

— Всех? — осторожно переспросил фон Биссинг.

— Всех!

— И доктора Штеблера?

— Его пока нет, — с досадой произнёс Вильгельм Пятый. — Пусть пока сидит под арестом. С ним потом отдельно будем разбираться.

— Ваше Императорское Величество! — осторожно вступил в разговор министр обороны, которому очень не хотелось, чтобы его подчинённых казнили. — Разрешите обратиться к Вам с просьбой отложить исполнение приговора до прояснения ситуации с бароном. Есть небольшая вероятность, что он осознанно отправился с этими эльфами, следуя какому-то своему плану, и может в любой момент вернуться.

— Не очень-то я в это верю, — пробурчал монарх. — Но хорошо. Даю отсрочку на три дня. За это время вы должны мне найти фон Лангермана!

— Благодарю Ваше Величество! — проговорил фон дер Шуленбург. — Вы очень милосердны!

— Давайте обойдёмся без лести! — рявкнул Вильгельм. — А то Вы, граф, увидите не только моё милосердие! Если вам нечего больше мне сказать, то просто молчите!

— К сожалению, по поискам барона фон Лангермана нам пока сказать нечего, — с виной в голове произнёс министр обороны.

— Тогда переходим к следующему вопросу. Правительству Польши передали мои указания?

— Так точно, Ваше Императорское Величество, передали! — сказал фон Биссинг. — Но поляки хотят…

— Меньше всего меня волнует, что там хотят поляки! — перебил своего министра безопасности Вильгельм Пятый, рыкнув так, что фон Биссинг аж сделал шаг назад. — Поляки будут делать то, что я скажу!

— Некоторые члены правительства Польши попали под влияние Британии. А Британия толкает их к войне с Россией.

— Британия толкает к войне? — переспросил император. — Англичане хотят руками поляков ослабить Россию и заодно нас в это дело втянуть, а сами они, как всегда, постоят в стороне?

— Просто поляки сейчас возмущены, хотят отомстить, и Англия пытается это использовать.

— Всё, что произошло — это дело Священной Римской империи и России! — отрезал монарх. — Полякам и англичанам туда лезть не следует.

— Но конфликт произошёл на польской территории, — заметил министр имперской безопасности.

— Пока ещё польской территории! — уточнил император и перевёл разговор на другую тему: — Что русские ответили на нашу ноту?

— Министр иностранных дел прибудет с ответом с минуты на минуту, Ваше Величество! — отрапортовал фон Биссинг.

— Сколько одарённых русских аристократов было захвачено в плен во время ночных событий?

Ответить на этот вопрос императора министр безопасности не успел — у Вильгельма Пятого зазвонил телефон. Такое случалось очень редко — по протоколу императору можно было звонить лишь в крайних случаях и только через секретаря. Лишь очень малое количество лиц знали номер, по которому Вильгельму Пятому можно было позвонить напрямую. Император Священной Римской империи достал из кармана телефон, посмотрел на высветившийся на экране номер и сказал министрам:

— Оставьте меня!

Фон дер Шуленбург и фон Биссинг быстро покинули малый зал приёмов. Вильгельм Пятый снова посмотрел на экран мобильного, провёл по нему пальцем, принял звонок, не спеша поднёс телефон к лицу и сказал в микрофон:

— Здравствуй, Кетхен!

— Здравствуй, Вилли! — донёсся из динамика голос княгини Белозерской.

*****

Дорогие читатели!

После прочтения комментариев к предыдущему блогу, было принято решение провести-таки конкурс-угадайку.

Кому интересно, вся информация здесь: https:// /post/307292

PS

Да, мне уже говорили, что лучше бы проду писал, чем блоги. Но хочу всех успокоить: написание блогов и чтение комментов - это отдых между продами. Это не забирает время у написания прод. Это позвоялет немного расслабиться в процессе работы.