Глава 21

— Так обязательства, значит? Съедешь, говоришь? — ласково, но в то же время грубо, — а я и не думал, что тебе придется объяснять очевидные вещи, малышка!

Поворачиваюсь, замечая рядом с собой спокойного Влада, и медленно встаю со стула.

— Куда это ты собралась? — также вежливо, однако за этой вежливостью притаилась угроза. Явная угроза.

— Никуда не собралась, — также спокойно отвечаю я, — это такой намек своеобразный.

— Просвети в свои намеки, дорогая! — выпадает Влад, впервые проявляя резкость по отношению ко мне.

— А нечего на меня свои лапы класть! — выпадаю в ответ, хоть и корю себя за это позже.

Прикусываю зубами себе язык, лишь бы замолчать, да и вообще стыдно должно быть от того, что я ответила вспыльчивостью, но… сказанного не воротишь, а при свидетелях и подавно.

Яра пока молча стояла в сторонке, хотя и видно было, что считала нужным уйти. Дабы не мешать.

— Во-первых, не лапы. Во-вторых, захотел и положил, и что это у нас такое? Проснувшаяся язвительность?

Судя по вытянувшемуся лицу Ярославы, она прибывала в шоке. Всегда спокойный Влад сегодня показывается с эмоциональной стороны. Причем резко, молниеносно, словно давно ждал такого разговора — прямого и откровенного.

Молча обхожу напряженного мужчину стороной, однако он, словно хищник наедине с жертвой, не спускает с меня глаз.

— И не дорогая я тебе, — подмечаю я, вспоминая, какие он права на меня предъявил при всех, — и не девушка, ясно? И не женщина твоя! Почему ты позволяешь решать за меня? С каким пор мы из сожителей превратились в пару? Скажи-ка мне…

— Лучше не продолжай, Нина! — предупреждение, не иначе.

Глаза Влада темнеют. И это, черт возьми, было страшно. Моя кожа покрывается мурашками, хотя в доме было более чем тепло. Его улыбка становится похожа на оскал, словно он превращается в хищника прямо сейчас.

Словно я его вывела в это состояние.

— Влаад, — испуганно протягивает Ярослава, пытаясь коснуться плеча напряженного мужчины.

— Когда ты успел заявить на меня свои права? — насмешливо произношу я, чувствуя себя на свободной территории более-менее безопасно, — мне кажется, я прямо сейчас разрушила твое представление о нас, потому что оно не совпадало с действительностью. А если это такая шутка своеобразная, то она очень не смешная!

— О, мне нужно было заявить на тебя права, а не молчаливо ждать, когда ты придешь в себя?

— Так ты молчаливо ждал, когда я приду в себя? Так подожди еще, я за это время замуж выйти успею и детей тройню нарожаю!

«Боже! Дурра! Замолчи!», — говорила я себе, но нет!

Но вместо этого я продолжаю нести полную ересь, сама не осознавая зачем.

— Мальчика, мальчика и девочку…

— От Соколова что ли?! — едва ли не цедит Влад, делая первый шаг ко мне.

Ну, все, понеслась душа в пляс!

Сердце ухнуло куда-то вниз, но разве это когда-то останавливало женщину?

— Ты чего-то там ждешь, о чем я в душе не знаю, но тем временем успеваешь предъявить на меня свои права, а я должна была к гадалке обратиться, чтобы мысли твои прочесть?!

Цесарский стискивает зубы. Кажется, он взбешен.

— Я терпеливо и как придурок ждал, пока ты отойдешь от случившегося, а ты, как я вижу, уже отошла!..

— Я не отошла!

— Да ну?! — недобрый прищур летит в мою сторону, а между нами тотчас же встает беременная женщина.

Яра не была напугана. Она, скорее, была удивлена.

— Но именно отношения с Соколовым помогли мне забыться!

— Какие отношения?! — едва не взревел этот ранее адекватный тип, — посидеть в кафе с мальчиком не называется отношениями, но едва ли тебе, маленькой девочке, об этом знать!

— Ах, маленькой девочке? — не на шутку расхожусь я, — тогда чего ты приклеился ко мне в Мирлите, как банный лист?! Нашел бы женщину своего возраста!..

— Нина, замолчи! — едва ли не прорычал Влад, делая второй шаг, но на его пути стояла Ярослава.

Пока что. Судя по взгляду взбешенного Цесарского, Ярославу он готов был поднять за плечи и чутка передвинуть.

Впрочем, именно это он и сделал. От неожиданности мы обе вскрикнули — Яра от того, что ее аккуратно приподняли и отодвинули, а я от страха. Естественно, когда на тебя надвигается почти двухметровый взбешенный тип, да еще и по твою душу, тут и умрешь — не заметишь!

Долго я ждать своего наказания не стала.

— В какие-то игры со мной играешь, а со мной играть не надо, ясно?! Была бы нужна тебе, давно бы показал! А так все, мой дорогой, поезд помахал тебе ручкой и сказал, что нечего с маленькими девочками в свои взрослые игры играть! — вспомнила я игру на раздевание.

Отхожу все дальше и дальше к выходу. Между нами достаточно расстояния для моего побега.

— Я благодарна тебе за все, но на этом мы закончим наши непонятные игры! Понял?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Лучше бы ты молчала, Нина! Клянусь, лучше бы ты молчала! — изрек последние слова Влад перед своим рывком, я снова взвизгнула от неожиданности и дернулась к выходу.

Не сразу заметила, что у входа на кухню уже собралась приличная толпа, но выход был свободен и я наметила свой путь туда.

Оттолкнувшись от стены, я уже была в дверях в то время, как Влад прилично отставал от меня. Коварно улыбнувшись, я не сразу заметила, как дорогу мне перегородили.

А затем я и вовсе повисла в воздухе, не чувствуя опоры под ногами. От шока не сразу пришла в себя, не сразу поняла, что меня нагло схватили. Нахмурившись, я встретила насмешливый взгляд мужа Ярославы, и тут же забилась в его руках.

— А ну отпустите меня! Ярослава, скажи…

— Ну, вот, и бегать за ней не пришлось! Захар, спасибо, — почти прорычал Влад, и в ту же секунду меня сгребли в свои сильные руки.

Захар с улыбкой молча передал меня Владу, словно я какой-то товар. Конечно, намерения у всех были очень добрыми, вот только я была очень злая.

— Ты не имеешь права меня трогать! — я отчаянно забилась в грубых объятиях Влада.

Я боролась до тех пор, пока меня с легкостью не перекинули через плечо и не понесли в неизвестные дали.

— Я с тобой разговариваю, слышишь? Не имеешь права! Ты никакого на меня права не имеешь?! Наглец, как я жила с таким наглецом?!

Совсем рядом послышалась усмешка, а возле кухни толпа зевак все продолжала стоять и смотреть на нас с улыбками.

Вот только после следующих слов мне стало совсем не смешно!

— Сейчас мы пойдем, моя девочка, наглядно показывать, какие я права на тебя имею. Ты ведь не против, если ты сначала тройней забеременеешь, а потом замуж выйдешь? Немного поковеркаем твои планы, дорогая, но от перемены мест слагаемых, как говорится, сумма не меняется!

— Влад! — с тревогой окликнула Яра, хоть она одна взволнованно поглядывала на меня, остальные же стояли с удивленными улыбками и ничего не делали.

Видимо, пребывали в шоке от поведения ранее спокойного Цесарского.

— Ярослава… Не вмешивайся, женщина! — рыкнул Влад, остановившись на секунду, — сила не на вашей женской стороне, нас трое в доме!

Я чертыхаюсь, беспомощно повиснув на плече этого животного. Раньше я не верила фразе, что спокойных и уравновешенных людей выводить из себя очень и очень опасно, но сейчас я буквально прочувствовала это на себе.

Кое-как я замечаю, что Захар прижал к себе жену и увел ее обратно на кухню, да и все направились туда же со словами: «Они сами разберутся, Влад же не изверг».

Ага, не изверг! Он самый настоящий зверь!

Три секунды, две, одна… Дверь в комнату распахивается не без длинной ноги Цесарского, ей же и закрывается. Меня подхватывают обратно на руки, а затем отнюдь не ласково кидают на кровать. Вот же ж!..

— Поговорим?! — недобро щурится Влад, уже оказываясь на кровати и перемещаясь ближе ко мне.

Я же в ответ отодвигаюсь, сминая простыни на кровати. К черту это его спокойствие, знаем уже, что за ним кроется. Проходили, так сказать!

— Не хочу я разговаривать с дикарем, — огрызаюсь я, все дальше перемещаясь от мужчины.

Вот только ни черта не вышло: его рука тотчас же вцепилась в мою лодыжку и дернула на себя. С шумом выдохнув, в ту же секунду я оказалась придавленной к кровати мужским телом, да так и замерла: темные глаза Цесарского явно дали понять, что мужчина возбужден.

А затем я немного шевельнулась под ним и поняла, что не только глаза выдавали возбуждение…

— Ты так ничего и не поняла? — вкрадчиво спрашивает он, мягко и неторопливо подминая мое тело под себя.

Ну точно как хищник жертву.

— Сейчас поняла! — киваю, как болванчик, — ты ненормальный!

— Нина…

— И слезь с меня!

— Нина!..

— Немедленно! — и упираюсь руками в грудь совсем обнаглевшему Цесарскому.

— Ты боишься меня?

Подмечаю, как вздернулись уголки его губ. Отвечаю честно, глядя в его темные глаза:

— Ничуть. Ты спас ту девушку, Владу, — шепчу я, вспоминая наш давний разговор, — помог ей.

Влад признался в том, что это его рук дело — спасение Отрады.

— Ты не такой, как Арбин. Тогда чего же мне тебя бояться?

Влад немного наклоняет голову, разглядывая меня по-прежнему сверху вниз. И не надоело ему на одних руках держаться надо мной?

— Впрочем и Арбин мне ничего не сделал… Он с нею обезумел!

— Хватит пустых разговоров. Что мне нужно сделать, чтобы ты уяснила своей головой две вещи, Нина?

— Какие две вещи?

— Пойми, что помогаю тебе не из-за ответственности перед своим лучшим другом или твоим отцом. И мне порой неприятно слышать, что ты такого мнения обо мне.

— Тогда из-за чего ты помогаешь?..

Ответа я не получила.

Совершенно незнакомый мне мужчина склонился ниже, и губы этого мужчины прикоснулись к моим. Не в дружеском жесте, не в нежном прикосновении, а именно в глубоком, настоящем поцелуе, который развеял все мои представления о наших отношениях.

Совершенно все развеял. От и до. Пока до меня доходил молчаливый ответ Влада, его пальцы касались моей ключицы, поднимались выше к шее, а его зубы прикусывали мою нижнюю губу, следом сглаживая боль глубоким поцелуем. Я судорожно выдохнула, совсем не понимая, как себя вести.

Ярослава была права, она во всем предугадала Влада. А я до этого времени сидела в розовых очках в своем автосалоне на своем же рабочем месте, и в этих самых розовых очках глядела на Влада совершенно другим взглядом. Не таким, каким он смотрел на меня.

Отклоняюсь, предпринимая попытку отвернуться или уткнуться ему куда-то в шею, но меня заставляют посмотреть перед собой. Поднимаю взгляд от его губ и встречаю целый фейерверк чувств в его глазах. Сглатываю.

— Вторая вещь… Что за вторая вещь, которую я должна усвоить? — с шумом вбираю воздух, пытаясь остыть от охвативших меня чувств.

А ведь это всего лишь чертов поцелуй! Обычный и почти невинный… Почти.

— Переезда не будет.