Глава 21. Честная

Вероятно, Кир решил, что Ксюша продолжает стопориться только из-за того, что не может понять или принять своих желаний. Это было неверно. Она вынуждена была согласиться, что ее порывы не могут быть связаны с его обещаниями — люди многое обещают друг другу, но это никогда не является гарантией исполнения. Таким образом, ничего не зависит от того, остается ли Кир искренним или нарисует ей будущее с дворцами и фонтанами. Страх сблизиться с ним был, но это оказался страх иной природы. Она боялась сама оказаться нечестной по отношению к нему, а это было недопустимо. Кир стал слишком важным человеком, чтобы она посмела его обмануть.

Если бы в любой момент ее спросили, чего она хочет больше всего, то Ксюша, не задумываясь, ответила: «Чтобы он сейчас был рядом». Всегда, даже тогда, когда он рядом и находился. Если это не страсть, если не начало любви, значит, поэты безбожно врут. Ксюша уже не сомневалась в своих чувствах, но ее тревожил источник возникновения настолько сильных чувств.

Теперь их встречи чаще всего напоминали немой спектакль, когда он или она случайно или осознанно касались друг друга, после чего уже не могли разорвать близости. Поцелуи на грани истерики уже не могли оставаться просто поцелуями, но Кир зачем-то сдерживался, останавливал себя в последний момент, а Ксюше приходилось с этим мириться. Он хотел, чтобы все было идеально, а она… она уже больше ничего не хотела, кроме него самого. Но надо было четко обозначить свою позицию по всем вопросам, потому что Кир этого заслуживал.

Они только что вернулись из его новой квартиры. Фактически она еще не была его, но решение — каким-то непостижимым образом совместное — уже было принято. Местечко это так сильно подходило самому Киру, что достаточно было оказаться на пороге, чтобы убедиться — вот оно, то самое. Не слишком огромная, но просторная студия на третьем этаже — им даже пришлось дружно отказаться от изначально запланированного первого и договориться, что Ксюша или приобретет профессиональное альпинистское снаряжение, или все же будет проникать туда через дверь. Владельцы запросили совсем уж неприличную сумму, но они знали, на что ставят. Если один раз увидишь этот бежево-травяной рай, то уже не сможешь забыть. Но Киру, по всей видимости, было наплевать на дизайн. Кир, по всей видимости, только встроенный книжный шкаф во всю стену и заметил. Но Ксюша все равно была очень рада.

Они, бегло обсудив с маманей будущую покупку и получив поздравления, разместились в Ксюшиной комнате, предварительно затарившись чаем и выпечкой. Настроение у Ксюши было зашкаливающе приподнятым, словно сама она собиралась безвылазно находиться в той самой квартире:

— Ну что, скромный жилец скромной лачуги, когда переезжаешь?

— А чего тянуть? Буквально на днях, — Кир ухватил с тарелки рогалик и плюхнулся в кресло. — А потом закатим вечеринку. Заодно и проверим соседей на прочность!

Ксюша рассмеялась, но заметила, что сам Кирилл о чем-то задумался. Он начал издалека:

— Семьдесят два квадрата, Ксю! Как там вообще убираться? Я ж к жизни неприспособленный!

— Думаю, что твоей зарплаты хватит на домработницу, — Ксюша улыбалась, не улавливая проблемы.

— А готовить кто мне будет? — искренне возмущался этот великовозрастный подросток.

— Ты все равно почти постоянно питаешься у нас! — она хохотнула, но начала понимать, к чему приведет этот разговор.

И Кир не стал тянуть:

— Ксю, не тупи. Я хочу, чтобы ты жила там со мной. Домработница будет, если хочешь, и ужинать можем продолжать тут… Но ведь надо, чтобы кто-то раздражал по утрам, занимая ванную, или доводил до белого каления постоянной болтовней.

В этом предложении не было ничего удивительного, если припомнить, как они проводят все последнее время. Им по вечерам до дрожи не хочется расставаться — и это не секрет для обоих. Ксюшина родня тоже не найдет в этом причин для изумления, потому что давно сделала свои выводы и сбить их с толку уже не получится. Никаких внешних мотивов для отказа у Ксюши не было, только та самая неуверенность в самой себе. Теперь она была серьезна и говорила тихо, не отрывая взгляда от своих пальцев:

— Кир, я думаю, что слишком рано.

Она кожей почувствовала, как он напрягся:

— Рано? А когда будет вовремя? Или что, мы вернулись на стадию — «у тебя все несерьезно»? Так я жить тебе вместе предлагаю, куда серьезнее? До сих пор я на такое решался только в шесть лет, когда притащил домой вшивого барбоса. Мать чуть в обморок не рухнула, но я даже ее убедил в искренности своих чувств к этой плешивой морде.

Кир пытался шутить, но атмосфера уже не разряжалась.

— Нет, я уверена, что ты серьезен. Я… не уверена в себе.

— Что?! — он расхохотался, но скорее удивленно, чем весело. — Ксю, ты же пять минут без меня протянуть не можешь! Ты же звонишь сразу же, как только мы расстаемся! Да если бы я тебя не останавливал, ты б меня уже сама… — он осекся. — Простите великодушно, если преувеличиваю.

Голос на последней фразе стал отчетливо раздраженным. Ксюша вздохнула:

— Не преувеличиваешь. Все именно так.

— Тогда объясни.

В этом и была самая большая сложность. Детей с детства учат, что честность — одна из наивысших ценностей. А уж когда человек настолько дорог, как Кир Ксюше, то тут, вроде как, и вариантов быть не должно. Она всего лишь хотела быть честной:

— Я не могу без тебя, Кир. И мне нравится все, что ты говоришь или делаешь. Ты мне нравишься, даже когда совсем не прав — например, когда доводишь бедного Вильдо… И мне никто другой не нужен, — он молчал, не понимая, к чему тогда все эти разговоры. — Но… именно это меня и пугает. Ведь ты хорошо разбираешься в людях, подумай сам. Я годами сидела в этой самой комнате без права на мечту. Это были не дни, когда можно перетерпеть, не месяцы, когда можно смириться, а годы, когда ты в корне меняешь свое представление о себе и о мире… — она покачала головой, задумавшись, но Кир так ничего и не ответил, поэтому Ксюша продолжила: — И тут появился ты. Не просто красивый, умный или впечатляющий, а тот, кто взял и выдернул меня назад, на что я уже и не надеялась надеяться… Я влюбилась, это правда. Но я не могла в тебя не влюбиться, у меня просто не было выбора.

Кир поднялся на ноги, поэтому Ксюша решилась робко взглянуть на него. Он — тонкий психолог, поэтому поймет и подскажет ей выход, но оказалось, что она ошиблась. Такого выражения лица она еще не видела — полная прострация:

— Я понял. Конечно, ты не можешь знать наверняка, посмотрела бы на меня, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Не можешь знать, где заканчивается благодарность и начинается твоя… влюбленность. И есть ли там она вообще.

Правильные слова, но сказаны таким тоном, что кровь стыла в жилах. Ксюша тоже подскочила, понимая, что сказала совсем не то:

— Кир!

Он остановил ее рукой, не дав приблизиться, улыбнулся с жутким равнодушием:

— Спасибо, что сказала это, Ксю. До того, как мы начали что-то серьезное. И все верно. Сейчас ты другая — ты можешь встречаться с кем угодно, общаться с кем угодно, а я сразу запечатал твой мир только собой. Без права выбора.

Он шагнул к двери, но Ксюша в панике схватила его за запястье:

— Подожди, Кир! Это не значит, что я обвиняю тебя в этом!

— Еще бы ты обвиняла, — он усмехнулся, но в глаза ей не смотрел. — Твоя способность к самоанализу впечатляет! Я не знаю других людей, которые настолько точно могут в себе разобраться. Так вот, я понимаю и благодарен. И самым лучшим вариантом для тебя будет отдышаться, посмотреть на все со стороны. Еще лучше — пережить пару-тройку отношений. Я серьезно, не думай, что это сарказм. Если бы у тебя не было твоей фобии, то мы бы как раз и повстречались после пары-тройки других… Сначала надо научиться любить, наделать ошибок, наломать дров, чтобы потом понять, где настоящее. И ты этот путь пропустила.

Он вытащил руку из онемевших пальцев и ушел. Ксюша не окликнула и не побежала следом. Она бессильно опустилась на кровать, пытаясь отыскать, где в этой логике скрыта ошибка. Они оба все сказали совершенно правильно, но почему тогда так больно сосет? Надо отдышаться, как Кир и сказал.

Через некоторое время Ксюша успокоилась и приняла решение — другие отношения ей не нужны, учиться любить можно прямо не отходя от кассы, раз уж она так удачно повстречала именно самого лучшего. Но если они какое-то время проведут порознь, то это пойдет только на пользу. А потом они сойдутся. Но только уже уверенные, что именно так все и должно быть. Или разойдутся, не совершив ошибки. В конце концов, Ксюша действительно не могла адекватно мыслить о чем-то еще, пока Кир находился рядом: ни о возможности других отношений, ни о работе, ни об учебе или собственном будущем — только о нем. Тщательно обдумав это, она постаралась не упрекать себя за излишнюю честность.

Ксюша всеми силами пыталась не слишком сильно скучать в выходные, но грядущий понедельник оказался самым долгожданным понедельником из всех возможных понедельников. Кир же, столкнувшись с ней в коридоре, улыбнулся и сказал только:

— Привет.

И все! Он растворился в коридорном горизонте, оставив в душе Ксюши все усиливающуюся апатию. Он не был смущен или подавлен, не был показательно равнодушен или неожиданно приветлив… Он был ровно таким, как если б его с Ксюшей ровным счетом ничего не связывало. Вряд ли она хотела именно этого, но именно это и было единственным возможным следствием их последнего разговора.

Семен Иванович поручил сыну организацию следующего подиумного показа — проект, мягко говоря, очень важный. Ксюша присутствовала при их диалоге и, конечно, вся внутренне сжалась, когда начальник упомянул и ее:

— Кирилл, возьми Ксению в помощники. Я освобожу ее от обязанностей на несколько дней. Вдвоем у вас явно получается сработаться, да и я буду спокойнее, что твоя девушка контролирует…

— Она не моя девушка, — Кир улыбнулся широко, искренне, словно никому из присутствующих этими словами сердце на части не рвал. — И никогда ею не была, пап. Вы все неправильно поняли. Сам справлюсь.

Со следующего дня он в офисе не появлялся. Ксюша поначалу решила не вмешиваться и не вызнавать подробности, но на душе сильно зудело. Поэтому через пару таких зудящих дней она поговорила и с Вильдо, и с Лизой, выяснив при этом, что для показа абсолютно еще ничего не сделано. Это не такое мероприятие, которое можно подготовить втайне ото всех. После этого интуиция уже не зудела, а вопила о катастрофе. Что он делает? Точнее, почему ничего не делает? Его пренебрежение обязанностями всегда сходило с рук, но в данном случае вся «Нефертити» пострадает!

Неизбежно и Семен Иванович заметил отсутствие каких-либо движений, но сын на звонки так и не отвечал, поэтому он вызвал в кабинет Вадима для дачи показаний.

Тот, не моргнув глазом, выдал отчет:

— Завтра разместят рекламные билборды по всему городу. Поздравляю, Ксюша, послезавтра ты станешь звездой, — она нахмурилась и кивнула, улавливая в его тоне такую теперь знакомую равнодушную фальшь. — Зал будет готов к назначенной дате, список моделей в процессе утверждения. Нет никаких причин сомневаться, что подготовка идет полным ходом.

Семен Иванович переспросил недоверчиво:

— И это все Кирилл сделал?

— Конечно. У остальных и своей работы хватает.

— А где сам он?

До ответа Вадима не прошло и доли секунды:

— Как где? В Лондон улетел, конечно. Некоторых людей надо приглашать лично. Сегодня вернется. Ему же не нужно было отчитываться перед вами о каждом этапе?

Директор теперь улыбался, довольный услышанным:

— Не нужно, раз перед тобой отчитывается. Просто как переехал в свою квартиру, так совсем потерялся. Даже матери не перезванивает. Но теперь я понимаю, что он на самом деле занят…

Вадим кивнул, но перед уходом обратился к Ксюше:

— Можно тебя на пару слов?

И как только они оказались в коридоре, настроение замдиректора тут же изменилось. Он, не обращая внимания на семенящую за ним Ксюшу, рванул к рекламному отделу:

— Елизавета Николаевна, в мой кабинет!

Та сразу встревожилась и, бросив дела, тоже присоединились к ним. Ксюша успела залететь внутрь и едва прикрыла за собой дверь, как Вадим тут же начал:

— Лиза, билборды. Подними все связи, чтобы завтра наша реклама была повсюду. Хотя бы послезавтра.

— Сложно, но попытаюсь сделать, — та даже объяснений не потребовала, сразу перейдя в рабочий режим.

Вадим продолжил:

— И зал на тебе, Лиз. Вместимость на сто пятьдесят-двести человек. Ксюша, иди к Вильдо и возьми список моделей. Я пока накидаю перечень, после работы будешь обзванивать всех. Естественно, шефу ни слова.

— Х-хорошо.

Несмотря на то, что Ксюша оторопела, она начала понимать происходящее. Но ее вопрос озвучила Лиза:8c847c

— Что Кир творит? Я позавчера была у него — выглядит нормально, но это уже ни в какие ворота! Конечно, мы его прикроем, никто даже не заметит, но мне мотивы его непонятны.

— Зато мне понятны, — удивил Вадим. Он выглядел задумчивым. — Он вчера сказал, что отдаст мне «Нефертити» в любом случае. Теперь до меня дошло, каким образом он собрался ее отдавать. Кир решил, что такую лажу ему Семен Иванович уже с рук не спустит. Не боится же, скотина, отца до инфаркта довести.

Ксюша хлопала глазами, не зная, что сказать. Семен Иванович уже заявил, что уйдет на пенсию до конца года. А это означало, что кто-то должен официально занять пост директора. Вадим Александрович на эту роль подходил больше всего, но директор тщетно продолжал надеяться на сына. Скорее всего, между ними даже состоялся какой-то разговор на эту тему. И вот так Кир решил доказать, что он неспособен? Никаких других способов не нашлось? На такую фатальную безответственность мог пойти далеко не каждый, но Кир, насколько она могла судить, вполне был способен.

Однако ж Вадим «подарка» не оценил. Ксюша никогда не замечала между этими двумя конкуренции за должность, но теперь она была озадачена решением замдиректора полностью утаить от шефа безалаберность его сына, поэтому решила уточнить:

— Вадим, а почему ты это делаешь? Кир подставился сам, и после этого «Нефертити» без сомнений станет твоей.

— Она и так станет моей, — уверенно ответил тот. — Поэтому я беспокоюсь за ее репутацию.

И теперь Ксюша наконец-то без сомнений уловила по каким-то мелким признакам, что в данный момент он врет. Тон голоса такой же безупречно ровный, взгляд прямой и внимательный, руки в карманах, но губы поджаты чуть сильнее, чем обычно, и почти совсем незаметный прищур — именно такое выражение лица у него было, когда он говорил, что рад победе над ее фобией. Безусловно, репутация «Нефертити» ему важна, но Кир важнее. Тот может творить какие угодно безумства или даже совершать преступления, а Вадим с тем же самым внешним равнодушием будет его прикрывать. Как и Лиза. Ксюша поняла, насколько прочна связь в Царственной Троице, потому что и у нее самой в жизни были такие же люди — ее братья. Кир, Вадим и Лиза не были хорошими людьми в полном смысле этого слова, но и абсолютно плохими их тоже назвать невозможно. По крайней мере их преданность друг другу не могла не впечатлять.

— Вадим, — неуверенно спросила Ксюша, — но почему ты раньше этим показом не занялся? Ведь ты же должен был заметить, что он ничего не делает и не собирается делать.

— Во-первых, я до вчерашнего разговора и подумать не мог, что не собирается. Во-вторых, надо было дать ему шанс одуматься. В-третьих, мы и так все успеем, если прекратим болтать и начнем работать.

В итоге процесс запустился. Мероприятие пройдет идеально, хоть им троим и придется убить на него кучу свободного времени. Семен Иванович даже не заподозрит о «революции» сына. Так тому и надо! Ишь, вздумал чудить на ровном месте.

На третий день Ксюша не выдержала и поинтересовалась, чем же так сильно занят нерадивый наследник престола, что его не видно и не слышно. Она пыталась позвонить пару раз, но ответа не дождалась. Отнесла это на счет их странных отношений. Кир хотел изолироваться от нее — Кир изолировался. Лишь бы только не вышло так, что все это поведение не является следствием простого факта, что он ее видеть не может. Или не хочет. Но мысли об этом все прочнее обосновывались в ее голове.

— Он дома, я вчера у него была, — ответила Лиза. — И да, ты лучше в гости не напрашивайся. Дай человеку отдохнуть от тебя!

И Вадим ее мысль продолжил:

— Что он в тебе вообще нашел? Никогда не думал, что именно Кирилл способен споткнуться на такой мелочи, как влюбленность. Он появится, не переживай. И тогда лучше прямо ему скажи, что не нужен — напьется, подерется, утешится парой блондинок и будет жить дальше. Но не смей иметь ему мозг, я тебя умоляю. И вот только не надо сейчас припоминать, что когда-то я имел тебе мозг. Не будь такой бякой, как я, все равно не получится.

После этого разговора Ксюша чувствовала одновременно и тревогу, и непонятную теплоту. Кир влюблен в нее, причем настолько сильно, что ему сложно ее видеть. Но Вадим ошибается, что она готова кому-то «иметь мозг». Как только он появится, она сразу скажет все честно. Осталось только успеть определиться до тех пор.

Но он не появился. Даже на показ, который якобы сам устроил, свою бесценную тушу привезти не удосужился. Вадим с Лизой и тут придумали какой-то убогий предлог, но Семен Иванович был настолько счастлив, что даже не смог долго хмуриться. Сын его может вообще еще пару лет не работать — этого никто и не заметит, благодаря друзьям. Судя по разговорам, Кир изредка звонил родителям, чем успокоил их волнение. И дела у него шли отлично. Он существовал где-то в мире, просто не в том же самом, где существовала она.

И эта дисгармония не дала бы ей спокойно жить дальше. Поэтому она, выйдя из шумного зала, поймала такси и направилась туда, куда ее тянуло все последнее время. Кир открыл не сразу, но она решила не сдаваться и звонила, пока не услышала щелчок замка. Его вид почему-то поразил своей нормальностью — он не был пьян и не выдавал ни малейших признаков депрессии или хотя бы двухдневной небритости. Ксюша успела придумать себе, что застанет полутруп, но Кир выглядел настолько свежим и довольным жизнью, что ее это даже смутило. Вероятно, сама она выглядела куда хуже, изможденная тоской по нему.

— Привет, — он улыбнулся и уперся плечом в раму проема.

— Не пригласишь? — это уж по позе было понятно, но Ксюша не могла на него насмотреться и уж точно не могла адекватно мыслить.

— Извини, Ксю, у меня бардак. Я с домработницей еще не определился, — пожал плечами.

— Да мне плевать на твой бардак! — Ксюша не ждала теплого приема, но такая отстраненность выбила ее из колеи даже посильнее его спокойной улыбки. — Ты не один?

Он поднял глаза, словно думал, соврать или сказать правду, но потом ответил:

— Один. Просто не хочу тебя приглашать.

Ксюша совсем потерялась в мыслях, но предприняла последнюю попытку:

— Кир! Давай поговорим. Я очень по тебе соскучилась и…

Он перебил с усмешкой, от которой она снова онемела:

— Ксюш, у тебя все в порядке? — она неуверенно кивнула. — Я рад этому. Видел твою фотографию на баннере — и это круто! Скоро у тебя отбоя от парней не будет, — он рассмеялся. — У меня тоже все в порядке. Но я кое-что сделал для тебя раньше, помнишь? — Ксюша снова кивнула, потому что так и не смогла выдавить ни слова. — Так вот теперь я прошу об ответной услуге — оставь меня в покое. И больше не приходи.

Ксюша смотрела в закрытую дверь мучительно долго. Она не плакала и не билась в панике. Она боялась только того, что язык так и останется в ее рту распухшим и примороженным к нёбу. Но через некоторое время начало отпускать — и тогда она уверенно развернулась и зашагала к лестнице. Дома она окончательно успокоится и решит, что делать дальше. И имеет ли право что-то делать вообще.