18

– Добрый день. Вам как обычно? – спрашивает Григорий, когда я появляюсь в ресторане.

Даже не знаю, что мне больше нравится в этом заведении – вкусная еда, модная обстановка или душевное отношение. Ты только появился, а тебя уже знают, рады видеть и готовы принести то, что ты любишь.

– Добрый день. Нет. Хотела бы, но не успею. И на завтрак хотелось бы что-то полегче. Возьму, наверное, блинчики с творогом, – я бросаю взгляд на часы. – С собой. Они вкусные?

– Уверен, что они станут еще одним вашим любимым блюдом.

– Отлично. Беру. Пора расширить вкусовые пристрастия.

Григорий уходит передать на кухню заказ, а я пока усаживаюсь у барной стойки и заказываю латте. Какое-то настроение воздушное, хочется легкого, с молоком. Может, дело в погоде? Она сегодня на удивление теплая, гораздо теплее, чем вчера. Не хотелось бы думать, что все дело в вине, которое мы вечером распили с соседом. А то тут будет уже не до радости.

– Вы не в курсе, – спрашиваю у бармена, – Ирина, ваш главный бухгалтер, на месте?

– Ирина Викторовна сегодня будет к двенадцати.

– Ух ты, хорошо устроилась!

Бармен бросает на меня взгляд со смешинками.

– Если не ошибаюсь, пока свободна вакансия помощника главного бухгалтера.

– Ой, нет, спасибо, – улыбаюсь. – Я уже тоже неплохо устроилась. Это я так, думала заскочить поздороваться. Но лучше сделаю это по телефону.

– Да, – кивает бармен. – У Ирины Викторовны очень насыщенный график.

Я внимательно смотрю на него и понимаю, что вот это он говорит на полном серьезе. И я бы даже поверила, если бы не знала, что в этом насыщенном графике Ирина Викторовна успевает и книги почитать, и анкеты женихов пролистать. Но развенчивать мифы не стану, конечно. Молодец Ира: главное – репутация.

Мы встретились пару лет назад на каком-то унылом курсе повышения квалификации. Правда, унылым он был до нашего знакомства, а потом даже уезжать не хотелось. Она-то мне этот ресторан и показала.

– Ваш заказ, – сообщает Григорий, протягивая мне фирменный пакет.

– Спасибо. Ох, как пахнет! Теперь не терпится на работу доехать!

Григорий и бармен улыбаются. Я тоже выхожу из ресторана в прекрасном расположении духа.

Даже удивительно, что сегодня меня никто не встречает на парковке. Значит, никому срочно не понадобилась и мне предстоит спокойный день. Отлично! Позавтракаю, неспешно займусь текучкой. А то из-за срочных дел вечно оставляю ее на потом.

Здороваюсь с коллегами, которых встречаю в коридоре. Заглядываю к Марии Семеновне. Вижу, ее насыщенный день уже начался – она пьет чай с пирожными.

– Заходите на эклеры! – приглашает она, заметив меня.

– Лучше вы на блинчики.

Я призывно помахиваю пакетом, но она отказывается. Иду к себе в кабинет. Так, запаковано все, конечно, красиво, но я люблю есть с нормальных тарелок. У нас на кухне такие имеются, так что я беру одну и осторожно перекладываю блинчики. Запах просто божественный!

Тороплюсь помыть руки. Заодно делаю себе чашечку кофе в кофе-машине. Возвращаюсь, предвкушая, как я сейчас вкусно позавтракаю: закрою дверь, чтобы никого не смущать, включу тихую музыку…

Ой, а я, оказывается, дверь уже предусмотрительно закрыла.

Толкаю ее… и в шоке останавливаюсь на пороге.

В моем кабинете гость. Незваный, нежданный (ну ладно, тут я немного лукавлю), очень вольготно чувствующий себя на моей территории. Настолько, что сидит за моим столом, в моем кресле и уже вовсю уминает мои блинчики.

– Добрый день, – говорю я, когда удается сбросить оцепенение. – Я вам случайно не помешаю?

Авдеев поднимает голову, встречается со мной взглядом и улыбается.

И в этот момент у меня в животе становится как-то тепло и щекотно. Те самые бабочки? Или голод усиливается, потому что я вижу, что тарелка пустая?

Авдеев выглядит очень довольным – ну после такого завтрака это даже понятно. И ничуть не смущен моим появлением. Это тоже легко объяснимо: врасплох его не застали, с трапезой он успешно покончил.

– Нисколько, Софья. Ты как раз вовремя.

Ох, а я бы так не сказала…

Но от его голоса, мягкого и чуть насмешливого, у меня в противовес логике снова поднимается настроение. Я чувствую, как уголки моих губ сами собой чуть приподнимаются вверх.

Надо бы, наверное, гормоны проверить. Может, это вообще никакие не бабочки, а щитовидка?

Пока я ставлю себе диагноз, Авдеев уже поднимается из-за стола и делает пару шагов навстречу. Двигается легко, уверенно, будто это он здесь хозяин, а я пришла в гости. Сегодня он, кстати, одет не так строго – черные брюки, темно-синяя водолазка, подчеркивающая рельеф его мышц.

Подходит почти вплотную. Настолько близко, что я непроизвольно чуть откидываю голову назад и с удивлением ловлю его запах – едва уловимый, но теплый, притягательный, с чем-то знакомым, уютным. В голову вдруг приходит совершенно неуместная мысль: интересно, как он пахнет, когда просыпается утром?

– Здравствуй, – говорит он.

Мягко. На выдохе. С чуть заметной улыбкой, как будто догадывается, о чем я сейчас подумала.

От этого «здравствуй» у меня в груди становится тесно и горячо одновременно. Внутри как будто что-то сбивается с привычного ритма, и я нервно поправляю прядь волос за ухо.

Понятно - заодно и сердце нужно проверить. Сейчас участились случаи ранних инфарктов…

– Позволь, – негромко добавляет он.

И совершенно естественно забирает чашечку кофе из моих рук, едва касаясь моих пальцев своими.

Прикосновение легкое, быстрое, но у меня от него по коже мгновенно пробегают мурашки. Хорошо, что Авдеев этого не видит. Его взгляд не отрывается от моего лица – теплый, чуть ироничный.

И опять улыбка… именно такая, от которой я напрочь забываю, как правильно дышать и что вообще собиралась сказать.

Ладно, и к доктору по легким загляну. Кто там это? А, пульмонолог. В общем, у него бы тоже провериться.

– Вкусно? – интересуюсь, когда он делает первый глоток.

Он медлит.

Делает второй, глядя на меня поверх чашки. И только потом кивает.

– Неплохой кофе. Но твои блинчики значительно лучше.

– Ну конечно, – улыбаюсь. – Домашний творог. Ручная работа. Все как вы любите.

Я думала, что он тоже улыбнется, вспомнив, как требовал от меня поработать с дрелью. Но он серьезно кивает.

– Не каждая хозяйка такие приготовит. Софья, у тебя определенно кулинарный талант. Вот теперь я поражен и сражен.

Я растерянно улыбаюсь и снова поправляю прядь волос. Надо бы, конечно, признаться, что блины не мои, вернее, что не я их готовила – он просто меня неправильно понял. Но я, может, впервые слышу, что мужчина поражен и сражен, и мне это нравится. Да и за готовку меня хвалят впервые – непривычные ощущения.

Нет, скорее всего, я бы призналась. Ну, вероятность такая имеется. Но он просто не оставляет мне шанса.

– Хочешь тоже попробовать? – неожиданно предлагает он.

Я со вздохом смотрю на пустую тарелку:

– Хотела. Но не успела.

Его плечи едва заметно вздрагивают от сдерживаемого смеха. Он протягивает мне чашку с кофе.

– Ну ладно, – принимаю, тем более что он много оставил. – Кофе я тоже еще не успела выпить.

Делаю глоток. Второй.

– У нас не просто неплохой кофе, а вкусный. Шеф на нем не экономит. Сам любит. Не знаю даже, какие у вас могут быть замечания.

– Достаточно, – прерывает меня Авдеев, берет чашку обратно, касаясь теперь моих пальцев чуть увереннее, чуть дольше. И тоже делает глоток. – Ну вот. Теперь, когда мы выпили на брудершафт, можешь переходить на «ты».

Подначивает. Но от того, как он смотрит при этом – с легкой усмешкой и совершенно неприкрытым интересом, препираться совершенно не хочется.

– И то верно, – соглашаюсь покладисто. – Пора бы.

– Давно было пора. Я дал тебе право на это еще в нашу первую встречу.

Я улыбаюсь. Да, помню. А в его взгляде черти танцуют самбу с огненными ножами – меня даже слегка обжигает.

– Меня так мама с папой воспитывали, – отнекиваюсь. – Мы были совсем незнакомы.

– Хорошая девочка, да? – Он улыбается чуть шире, почти искушающе. – Мне нравится.

Взгляд Авдеева медленно и оценивающе проходится от моей макушки до пят, будто примеряя меня к себе.

Останавливается на глазах.

Он смотрит так пристально и так долго, что я успеваю не только наконец рассмотреть, что у него глаза темно-серого цвета, как небо перед дождем. Но и то, что в них притаилась и назревает гроза.

– Нравится видеть, как хорошая девочка рядом со мной становится плохой девочкой, – добавляет он и осторожно, бережно, сам поправляет мою непослушную прядь. – Не пугайся – не сразу, конечно. Я говорил: ты пока не готова. Но… неизбежно.