24

– С тобой точно все хорошо? – интересуюсь я у Василия.

– Лаврентьева, не волнуйся, думаю, в ближайшее время соседи у тебя не поменяются. Давай мне эту сумку с целебными средствами и иди наконец на работу. Мне тоже надо на хлеб зарабатывать, а не с тобой тут болтать!

– Пошел на поправку, – резюмирую я и открываю замок. – Отпускаю на волю.

А с сумочкой Ильи выздоровление, возможно, и вовсе ускорится – там, как оказалось, много чего полезного есть.

Василий так торопится, что не ждет, когда я распахну дверь – просачивается сквозь щель. Только обернувшись на выходе, я понимаю причину. В двух шагах от нас сидит Борька, облизывается и старательно точит когти о пол в коридоре.

– Нечем заняться – намотай на лапы тряпку и натирай, – советую ему. – Потому что если испортишь плитку – проедемся к ветеринару на маникюр.

Не знаю, как это срабатывает, но на ветеринара у него только одна реакция – какие нафиг полы, сама с ними разбирайся, а ему срочно надо в гостиную, на диван!

Закрываю дверь и слышу тяжелые шаги за спиной. Оборачиваюсь – Василий наблюдает за мной с порога своей квартиры, а это сверху спускается Клавдия Матвеевна. Вот молодец она – столько лет, а пешком. Может, в этом и есть секрет ее долголетия. И выглядит она прекрасно – прямая спина, элегантный костюм, бежевое пальто, трость с набалдашником. У меня подозрения, что носит она ее больше для антуража, потому что я не видела, чтобы она на нее опиралась.

Кстати, возможно, она потому и послала Василия в поле за одуванчиками? За то, что он посмел предположить, будто она пользуется лекарствами?

– Доброе утро, – здороваюсь я.

– Подтверждаю, – тихо бухтит сбоку Василий, который все-таки затаил небольшую обиду за неоказание помощи. Но когда в него упирается строгий взгляд соседки, вспоминает о вежливости: – Доброе утро, Клавдия Матвеевна.

– Виделись, – отмахивается она, деловито поправляя перчатки. – И здоровались уже, не усердствуй. Доброе утро, Софья. А что это у тебя так вкусно пахнет? Даже ко мне на этаж запах пришел.

Я на секунду зависаю, припоминая: закрыла ли окошко на кухне. Да, точно да. Василий протягивает ко мне руку, щиплет за локоть и шипит в ухо:

– Угости человека!

Я, конечно, понимаю, что по его версии она должна быть подготовлена ко всему. Но я на себя такой грех взять не готова, поэтому вру:

– Не у меня. Точно не у меня!

– Очень жаль, – улыбается Клавдия Матвеевна и спокойно продолжает свой спуск.

– Жадина, – дразнит Василий.

Я не обращаю внимания на предвзятую критику и, немного подумав, тоже выбираю лестницу вместо лифта.

Только дохожу до пролета, как слышу:

– Сонь!

Обернувшись, удивленно смотрю на Василия.

– Спасибо, что выручила!

– Я, конечно, слышала, что люди на пороге смерти меняются. Но чтобы так кардинально… Ты точно в порядке?

Он корчит смешную рожицу и машет рукой:

– Ай, все! Иди, Лаврентьева, иди, а то я еще больше расчувствуюсь!

Выхожу я из подъезда, сияя улыбкой: хоть утро и началось не очень, но все наладилось, и на душе теперь хорошо. Меня даже не расстраивает, что добираться на работу придется не на любимой машине: вчерашнее свидание определенно стоило таких неудобств.

Да, я не очень люблю ездить в такси, постоянно нервничаю и смотрю на спидометр и на дорогу, но ничего, разок потерплю.

И вот не знаю. Такое ощущение иногда, что сверху кто-то сидит и подслушивает. Ну и думает – а-а, раз не хочешь, раз перебираешь, раз таксисты тебе не угодили – пожалуйте в общественный транспорт!

Один таксист позвонил и сказал, что заблудился и не приедет. Второй отзвонился и сказал, что не хочет тащиться через весь город по пробкам. Третий откровенно признался, что ему выгодней возить короткие заказы, а не вот это вот, что попало. И при этом все просили не ставить плохую оценку.

Наверное, день сегодня такой – испытание меня моей добротой. Да и вообще испытания. Потому что я все же сажусь в общественный транспорт. Метро, маршрутка, немного пешочком – в общем-то, ничего страшного. Вот только уже в середине пути я жалею, что не прихватила с собой что-нибудь из запасов Ильи: и начихали на меня, и накашляли, и на ногу наступили.

Словом, конец маршрута, когда нужно пройтись пешком, я воспринимаю с куда большим оптимизмом, чем в самом начале.

Иду, наслаждаюсь природой. Оказывается, у нас тут тоже красиво, а птицы не тише, чем в «Лакки». Мимо проезжают машины, но я ничуть не завидую. По крайней мере, первое время. Потом это сделать становится гораздо труднее.

Вдруг одна из машин притормаживает возле меня, открывается окно, и я слышу родной голос шефа:

– Софья Витальевна! Что у вас случилось? Почему вы пешком?

От радости я расплываюсь в широченной улыбке. Нет, день сегодня определенно хорош! Стоило чуть огорчиться – и кто-то сверху тут же послал мне навстречу помощь. В совпадения я также не верю, но в счастливый случай – охотно!

– Доброе утро, Вадим Дмитриевич. Ничего не случилось. Вот, захотелось пройтись. А свою машину я вчера оставила у офиса.

Не хочется ему все пояснять, и тем самым напоминать про Максима. Не хочется афишировать наши с ним отношения.

– Ух ты! Какая вы молодец! Вот молодец вы, Софья Витальевна! Ничего, ничего, продолжайте. Ничего, что вы немного опаздываете. – Он подмигивает. – Я вас перед руководством прикрою.

– Спасибо.

Он так искренне меня хвалит, что я смущаюсь и даже не заговариваю о том, чтобы остаток пути мы проделали вместе. Ладно, понаслаждаюсь природой подольше.

– Доброе утро! – приветствуют девчонки, когда я наконец добираюсь до офиса.

Я вяло киваю и, прихрамывая, иду в свой кабинет. Жаль, что я сегодня обула туфли. Но хорошо, что у меня в машине есть кроссовки и кроксы. Последние я закинула в расчете, что однажды и до бассейна дойду – вот, пригодились. Ох, кажется, у меня появилась мозоль…

– Софья Витальевна!

Голос Дарины заставляет меня отвлечься от неприятного изучения и поднять голову.

– Привет, – говорю я. – Хорошо, что ты зашла. Подними мое настроение – скажи, что у тебя еще лейкопластырь остался.

Она улыбается во все тридцать два и кивает.

– Но у меня не только он. У меня есть для вас кое-что лучше!

– Скотч? Изолента? Клейкая лента?

Она достает из-за спины какой-то пакет и водружает его на мой стол.

– Вот! Только что вам передали!

Еще даже не открывая пакет, я расплываюсь в не меньшей улыбке, чем секретарь, потому что догадываюсь, от кого передача. А когда извлекаю содержимое, то вообще чувствую себя до неприличия счастливой.

Большой стаканчик с ароматным капучино. Панна котта. И к ней маленькая записка.

– Ну как? Я была права? – интересуется секретарь. – Это поднимет вам настроение?

– Еще как! – отзываюсь я. – Но лейкопластырь тоже неси!

Она убегает. А я наконец сбрасываю туфли, ныряю в кроксы и, облегченно выдохнув, с улыбкой читаю записку:

«Приятного аппетита, Софья. Это вкусно. Я пробовал…»

Я снимаю крышечку с капучино – бог мой, какой аромат… Делаю глоток и от блаженства даже глаза прикрываю.

А когда открываю, с удивлением смотрю на четыре мордочки в дверях кабинета: менеджер по продажам Ольга, дизайнер Милана, бухгалтер Мария Семеновна и секретарь Дарина.

Ну, почему последняя пришла, я в курсе – в руке у нее упаковка лейкопластыря. А остальные зачем? И лица при этом такие печальные-печальные.

– Я здоровалась! – тут же оправдываюсь, найдя единственную причину упрека во взглядах.

Они согласно кивают, но лица радостнее у них не становятся.

– И… это все? – жалобно тянет Ольга.

– Желаю всем хорошего продуктивного дня! – добавляю я, раз коллектив просит напутствия.

Не помогает.

– Софья Витальевна, – заунывно причитает Милана, тряхнув кудряшками, – ваш вчерашний поклонник был гораздо щедрее. А этот… только один капучино и одно пироженко. Ну как так-то?

– Да, Софья Витальевна, – вторит ей Ольга, – вчерашний нам больше понравился. Может, вы выберете его?

Ага, вот теперь все понятно! Я еле держусь, чтобы не рассмеяться.

– Я подумаю, девочки, – обещаю им.

Но Марию Семеновну не проведешь. Хоть с личной жизнью у нее и не сложилось, опыт ничем не заменишь.

– Ой, барышни… Молодо-зелено, вы думаете, такие мужчины, как камушки на дороге валяются, только и ждут, когда вы их пнете. Вы хотя бы одного такого найдите! – усмехается она, посматривая на них снисходительно. – Что-то мне подсказывает, что поклонник один и тот же. Только вчера он делал заказ наугад. А потом чуть больше узнал Софью Витальевну– и сделал заказ уже с учетом ее вкусов.

Я довольно улыбаюсь. А девчонки еще больше расстраиваются.

– Лучше бы вы подольше оставались для него загадкой… – бухтит одна. – Придется есть свои бутерброды…

-… Или заказывать пиццу, – добавляет вторая.

– Или найти того, кто будет так заботиться и о вас, – советует главный бухгалтер. – Вы только с поисками не затягивайте.

Девчонки переглядываются и тяжко вздыхают, признавая мудрость Марии Семеновны и то, что проще привыкнуть к бутербродам и пицце, чем найти такого мужчину.

И только собираются разойтись, как в дверях появляется еще одна мордочка – уже самого руководства.

– О, вот вы где! Хорошо, что вы все здесь! – басит Вадим Дмитриевич, а потом удивляется: – А что это вы все здесь собрались-то?

– Да так, – мнутся девчонки, – советуемся с Софьей Витальевной по некоторым вопросам.

– А вот это правильно! Вот это по уму! – соглашается шеф. – Так, давайте, что ли, войдем в кабинет, а то тут проем тесноватый.

Мария Семеновна незаметно втягивает живот, чтобы подозрения, почему так случилось, пали не на нее и первой протискивается в мой кабинет. Ну а кто первый – тому и свободное кресло, поэтому она честно усаживается напротив меня.

Девчонки тоже заходят, но как пугливые птички мнутся поближе к двери, чтобы первыми упорхнуть. Шеф окидывает завистливым взглядом кресло Марии Семеновны, но решает во благо больше не поднимать тему про мебель. А то бухгалтер после его неосторожной оговорки и так насела на мастеров, чтобы ей поменяли все стулья.

Поэтому он находит другие плюсы в ситуации – он в центре и авторитетно над всеми возвышается. Так что пару минут постоит.

– Вот что, дорогие мои, сегодня я узнал одну неприятную вещь, – он окидывает всех строгим взглядом. – Я вкладываю приличные средства, я вас всячески хочу поддержать на пути к новым вершинам, а вы?

Взгляд Вадима Дмитриевича поочередно застывает на каждом. Когда он минует Марию Семеновну, она склоняется ко мне через стол и доверительно шепчет:

– Надеюсь, это про карьерный рост? А то он только упомянул про вершины – у меня уже голова закружилась…

Я недоуменно развожу руками. Так как дольше всего он смотрит на девчонок, я думаю, что речь о продажах. Хотя тут у нас все в порядке, но ведь всегда хочется лучше.

– Как же так, дорогие мои? – продолжает шеф в оглушительной тишине, отчего его тяжкий вздох звучит особенно скорбно. – Сегодня я был в шоке, когда это узнал…

– О, боже, – снова шепчет мне Мария Семеновна, – может, он узнал, что одну из уцелевших чашечек его любимой мамы взяла я?

– А общее собрание тут при чем? – шепчу я в ответ.

– Ну… Ольга взяла уцелевшее блюдце, Милана – ложечку. А Дарина нас всех прикрывала.

– А я здесь зачем? – интересуюсь, справившись с удивлением.

– А вы, как и Вадим Дмитриевич – пострадавшая сторона, – поясняет бухгалтер. – Вам двоим ничего не осталось.

Я перевожу взгляд на шефа. Ну не знаю. Он так душевно переживает. Он больше похож на человека, у которого пропала собака, чем на того, кто в трауре из-за похищения остатков сервиза.

– Вадим Дмитриевич, – прошу я, потому что другие молчат под неподъемной плитой чувства вины, а сам он только вздыхает. – Вы могли бы уточнить, что именно сегодня случилось?

– Да. Да, конечно!

Он оборачивается, вновь ища стул, на который хотел бы присесть. Потом вспоминает, что его нет и находит в себе силы держаться и дальше стойко и прямо, ни на кого и ни на что не рассчитывая, даже в таких тяжелых условиях.

– Да, конечно, – повторяет он и обводит всех взглядом. – Сегодня я узнал, что из всего нашего коллектива только одна Софья Витальевна занимается спортом!

Все взгляды устремляются на меня.

Я прячусь за стаканчиком капучино от волны обиды и первого гнева. К счастью, она быстро стихает.

– Вот вы неправы, Вадим Дмитриевич, вот тут вы очень неправы, – вступается за себя Мария Семеновна. – Я, например, начала проводить дыхательные практики у себя на балконе! И солнечные ванны принимаю, сейчас, когда солнце еще не очень активно, они очень полезны и укрепляют иммунитет, поддерживают нервную систему. В общем, весьма благотворны для всего организма!

– А я всегда пешком поднимаюсь дома по лестнице, – добавляет Ольга. – А это, между прочим, девятый этаж.

– А я каждый вечер гуляю с собакой, – находится Милана. – Я даже соседскую иногда беру, помогаю.

– А я… а я… – пытается как-то защититься от обвинений Дарина.

– Ты каждый день добираешься на общественном транспорте сюда и обратно, – помогаю я ей с аргументами. – А это не так-то просто, я сегодня проверила.

Она благодарно улыбается и кивает. Но шефа ни одни аргументы не трогают. Выслушав их, он как будто становится еще более разочарованным в своем коллективе.

– Это все, конечно, прекрасно… – Он сокрушенно качает головой, секунду раздумывает и принимает решение: – Ладно! Раз вы все такие подготовленные, жду вас вечером на тренировке в спортзале. Я нас уже записал!

Нестройный гул сопротивления прерывается взмахом руки.

– Чтобы взять спортивную форму, отпускаю домой пораньше на час. А то стыдно – Софья Витальевна и на тренировки ходит, и пешие прогулки с уважением практикует, а мы… В общем, вечером собираемся в зале. Понимаю, что не хочется, все болит, от пупка до бровей. Сам такой. Ничего, мы справимся. А чтобы вам было не так обидно и страшно, я покажу вам всем личный пример! Обещаю – вам это точно понравится!

Шеф уходит.

Девчонки, повздыхав, тоже расходятся. Мария Семеновна оглядывается, а потом снова тянется ко мне через стол.

– Не уверена, что Вадим Дмитриевич в трико – это то, что мне точно понравится, – шепчет она. – Но пойду. Заодно и свое выгуляю. А то оно яркое, красивое, а я в нем только по балкону хожу, растягиваю.

В общем, день не перестает меня удивлять. Да и вечер обещает стать одним из тех, которые мы бережно храним в копилочке памяти. Так что я такое точно не пропущу.