35

В глазах Максима вспыхивают опасные огоньки. Его пальцы чуть сильнее сжимают мои лодыжки, когда он поправляет стремена.

- Мне нравится твой настрой. И это мы еще толком не начинали… - он переводит дыхание, словно пытается успокоиться. – Думаю, мы еще чуть-чуть сократим твой урок – ты не против?

- То есть, кататься я так и не научусь?

Его губы трогает улыбка, которую он безуспешно пытается спрятать.

- Не переживай. Практики у тебя будет достаточно.

Да какие переживания? Я вообще забываю о том, где я и как, когда он так смотрит. Зато тут же мелькает мысль, что там, на террасе, лежат очень красивые шкуры. Интересно, а лежать на них мягко?

- Поводья не отпускай, - Максим хитро усмехается, словно считывая мои мысли. – Не хотелось бы сменить все наши планы на бег трусцой по лесам.

Его пальцы касаются моих, когда он показывает, как правильно управлять лошадью. У него теплая ладонь, сильная. Он поглаживает мои пальцы совсем невзначай, пытаясь меня успокоить. Но добивается совсем другого эффекта. Я вздрагиваю от этого прикосновения, дышу тише и глубже, и не могу перестать думать о шкурах.

- Почему ты так нервничаешь? – спрашивает он, внимательно глядя в глаза.

- Да вот думаю. Может, ну его – этот обед в ресторане? Пойдем туда ужинать? А пока хватит с нас яблок и вина?

Я вижу, как высоко вздымается его грудная клетка и как меняется взгляд, из которого пропадают смешинки – он прекрасно понял, о чем я.

- Никогда мне не хотелось яблок так сильно… - он тяжело выдыхает.

Секрет поворачивает голову к нему и смешно фыркает.

- Ему, по-моему, тоже, - смеюсь я.

Секрет согласно кивает, будто и правда поддерживает беседу, а потом начинает медленно идти по манежу. Шаг за шагом. Осторожно. Размеренно. Наверное, понял, что, только утомив меня, сможет снова заняться любимым делом – поесть.

Максим идет рядом, придерживая поводья и иногда глядя на меня снизу вверх с улыбкой, от которой мое сердце пропускает удары.

- Сядь ровнее, - мягко командует он. – Почувствуй лошадь. Она должна стать продолжением тебя.

- Авдеев, - ворчу я чуть нервно, - а ты обещаешь, что не сбежишь, если я по твоему совету стану кентавром?

Он смеется.

- Ну я же не дурак! Бежать в такую даль! Вместе поедем домой – хорошая экономия на бензине. Конечно, это будут не те скачки, которые я тебе обещал, но я хороший наездник. Тебе все равно понравится, Софья.

Я закатываю глаза – ничем его самомнение не собьешь! Ну и ладно… Тем более что пока мы болтали, я окончательно успокоилась.

- Молодец, - хвалит меня Максим и чуть отпускает поводья. – А теперь дай ему понять, что ты тут главная.

- Мне бы на его месте это не понравилось.

- Когда управляют правильно и бережно, - ладонь Максима снова задевает мою, - подчиняться может быть и приятно.

Я бросаю на него любопытный взгляд.

- Тебе бы понравилось?

- Сомневаюсь. Но одна попытка у тебя бы была.

У меня даже дыхание перехватывает от простора фантазии, которая тут же разыгрывается.

- Но для этого, - подначивает Максим, - ты сначала должна доказать, что ты главная. Хочешь потренироваться на том, кого уже оседлала?

Ну и я, конечно, сосредотачиваюсь и стараюсь изо всех сил. Делаю так, как советует мне Авдеев.

Он улыбается, наблюдая за мной.

Через несколько кругов я уже чувствую себя гораздо уверенней. Да и Секрет становится покладистей.

- У тебя хорошо получается, - слышу я похвалу. – Молодец, хорошо стараешься.

- Осторожно, Авдеев, - предупреждаю, смеясь. – Мне начинают нравиться скачки!

Его взгляд мягкий и теплый, ползет по моему лицу, то и дело соскальзывая к губам.

- Это не скачки. Это только подготовка к ним. Дальше тебе понравится куда больше. Потому, что я тоже буду очень стараться.

Я снова смеюсь. Нет, с его самоуверенностью ничего не поделать. Ее только можно принять.

- Отлично, теперь слезай, - он останавливает лошадь. – Я помогу.

Он стоит рядом, придерживая меня за талию, пока я осторожно пытаюсь спуститься на землю. Но вдруг Секрет слегка дергается в сторону, задев меня бедром. Я теряю равновесие. И Максим, который удерживал меня, пошатывается, наступая на что-то под ногами.

Миг.

Мы оба падаем.

Песок, мягкий и теплый, облаком взмывает вверх, осыпая наши лица, одежду и волосы.

Проморгавшись, натыкаюсь на взгляд Максима, который лежит подо мной. Несмотря на то, что он в более бедственном положении, его руки все еще сжимают мою талию, продолжая меня страховать.

Глаза в глаза.

Дыхание в дыхание.

Сердце к сердцу.

- Ой… - шепчу я, не зная, как ему об этом деликатно сказать, чтобы он не расстроился. – У тебя тут песок…

Аккуратно касаюсь пальцами его лица, пытаясь смахнуть песчинки с его лица – виски, щеки, губы… несколько под глазами…

Но получается только хуже. Песчинки упрямо не хотят его покидать. И в чем-то я их понимаю. Мне тоже нравится к нему прикасаться.

- А еще ты весь в пыли, - говорю я, рассматривая его. – Не уверена, что удастся это просто смахнуть…

- Софья…

Я обеспокоенно смотрю на него, помня его слова в домике и не зная, чего ожидать сейчас. Если его так раздражала невидимая пыль на предметах, что будет, когда он осознает, что она вполне очевидная, и на нем?

- А у тебя… - его ладони в крупицах песка осторожно касаются уголка моих губ, неохотно отступают в сторону, и тогда взгляд поднимается выше. – Самые потрясающие в мире глаза… И поразительные способности с разбега оседлать жеребца…

Я смеюсь.

А он обхватывает мою шею ладонью, притягивает меня к себе и обрывает мой смех поцелуем. Ворует его себе. А взамен дает мне свое дыхание.

И нам обоим плевать на пыль и песок. Пусть… пусть пока остаются… они ничуть не мешают…

- Пойдем? – спрашивает Максим спустя какое-то время.

Спустя сколько не знаю, я бы не удивилась, если бы обнаружила, что уже свечерело. Уж слишком мы увлеклись, даже губы немного саднит.

Когда я киваю, он мне помогает подняться.

- Ой, а где Секрет? – удивляюсь я, осматривая пустынный манеж.

- Ушел от стыда подальше, - улыбается Максим, и когда я смущаюсь, признавая его правоту, он чуть сглаживает ситуацию пояснением: - По сути мы упали из-за него. Он это осознал и пошел заедать печаль.

- Может, мы должны как-то его успокоить?

- Я не могу взять на себя так много. С этим куда лучше справится яблочко. Кстати, о яблочках…

Его взгляд застывает на моих губах. А потом он берет меня за руку, и мы бодро так, рысцой, устремляемся к домику.

- Авдеев, - смеюсь я, - ты в курсе, что тебе можно в марафонах участвовать?

- Спасибо. Как раз собираюсь в одном поучаствовать. Присоединишься?

Мы останавливаемся у двери. Он чертыхается, когда ключ не проворачивается с первого раза. Нетерпеливо пробует снова.

- Оу, - кокетничаю. – А какие будут призы?

Он удовлетворенно выдыхает, когда замок наконец поддается и оборачивается ко мне.

- Приз один. Самый главный. Я.

- Тогда чего стоим? Кого ждем?

Я кокетливо пожимаю плечами, толкаю дверь, делаю пару шагов и так и застываю с улыбкой, увидев, что мы не одни. В домике нас дожидается гостья.

Впрочем, ведет она себя как хозяйка.

- Ой, привет! – она весело улыбается, отставляя в сторону высокий бокал с красным вином. – Не ожидали? Сюрприз! Макс, пожалуйста, скажи, что это приятный сюрприз, а? Я и так сегодня сильно расстроилась.

Авдеев улыбается и распахивает объятия, когда гостья подходит к нему с обнимашками. Я понимаю, что это сестра, но… Но.

- Здравствуйте, - она переводит свой улыбчивый взгляд на меня, но меня он не трогает.

Я в ступоре. Просто в ступоре. Поэтому даже кивнуть не могу. Просто смотрю на нее.

- Как ты сюда вошла? – спрашивает Максим.

В его голосе нет и толики осуждения. Так просто, живой интерес. И его сестра с удовольствием отвечает:

- Охранник – мой хороший знакомый. Он знает, что я твоя сестра, вот и выдал мне второй ключ. Прости, я бы не врывалась без приглашения, но ты был занят, и я не стала тебя отвлекать. А свободного домика не было. Боже, я так устала, пока сюда добралась. Ужасная пробка!

- Да, я тоже в нее попал.

Я с трудом отрываю взгляд от этих двоих. Их ничего не смущает. И, скорее всего, я снова драматизирую, но не могу успокоиться. Она не только вошла в дом без приглашения. Она еще и наблюдала за нами. Но дело даже не в этом…

Пытаюсь немного остыть, делаю пару глубоких вдохов и выдохов, но волна раздражения только усиливается, будто прокачиваясь моим дыханием.

Отворачиваюсь, потому что не могу смотреть на нее. Взгляд скользит по открытой бутылке вина, по бокалу, по надкусанному яблоку, которое лежит в полной корзине, надеясь, что его никто не заметит.

На непослушных ногах иду в комнатку. Моя сумка закрыта, и я облегченно выдыхаю. Но, прислушиваясь к веселому голосу Амины, все равно не могу успокоиться.

Мне показалось.

Показалось.

Я попросту придираюсь, потому что она вторглась в наши планы без приглашения. Это глупая и непонятная ревность. Или опять скачки моего настроения, от которых я немного отвыкла.

Но мои пальцы уже расстегивают молнию на сумке и достают помаду. Открывают тюбик.

И нет, тут даже лупа не нужна, чтобы понять, что ее брал кто-то чужой. Я никогда не использую ее с другой стороны. Она стачивается четким острым углом. А здесь такой отчетливый след, что сомнений не остается.

Мне не показалось, нет. И на ее губах действительно моя помада вишневого цвета. Ну что ж, стоит признать, что ей она больше идет.

Закрываю помаду. Сжимаю сумочку. Ловлю свое отражение в зеркале – и наталкиваюсь не на раздражение, нет. Это гнев, который я не могу и не хочу подавлять. Даже не так - я, мать ее, в бешенстве!

Комната лишь отгорожена от гостиной, но не закрывается, поэтому до меня доносятся голоса. И я слышу, как Амина весело продолжает обхаживать брата:

- Я вам совсем не буду мешать. Это же всего на одну ночь. И я вообще сейчас уйду на тренировку – у вас будет куча свободного времени вдвоем. Я вернусь очень поздно. Только переночую, и все. Вы меня даже не заметите. Я тут, на диванчике лягу.

Я выхожу из-за перегородки, так и сжимая в одной руке сумку, а во второй – помаду.

- К чему себя так ущемлять? – любопытствую я. – Можешь лежать на этой кровати. На мягких подушках. Ты ведь не из тех, кто себе в чем-то отказывает, разве не так?

Девчонка переводит на меня удивленный взгляд, а потом замечает в моей руке тюбик с помадой. Открывает рот, чтобы возразить. И тут же его захлопывает.

- Софья, - в голосе Авдеева звучат строгие нотки.

И это бесит меня окончательно. У меня даже перед глазами на секунду темнеет. Нет, я все понимаю – родственные связи, сестра… Да кому я вру: я не могу понять, почему он просто стоит, слушает и соглашается со всем, что она ему говорит. И даже не пытается ее вразумить. Не пытается ей сказать что-то внятное.

Я бросаю на Авдеева один короткий взгляд и возвращаюсь к его сестре. Она хлопает зло глазами и поджимает пухлые губы, пытаясь слизать след помады.

- Не получится. Она очень стойкая, я ее полгода искала. Даже после поцелуев осталась, - я с усмешкой провожу пальцем возле нижней губы и ставлю помаду на столик рядом с ее бокалом. – Дарю. Все равно я после кого-то не смогу ею пользоваться. Брезгую и опасаюсь инфекции.

- Софья… - снова пытается остудить меня голос Авдеева.

- Я ничего не брала, я… - начинает ее сестра.

А в голосе едва ли не слезы, уже дрожит – как трогательно, я не могу, сейчас тоже расплачусь.

- Я думала, - говорю холодно, не пытаясь смягчить или спрятать эмоции, - что если тебя не научили не брать чужое, то хотя бы научили не врать.

Она прижимается к боку брата. Тот машинально обнимает ее в ответ. Смотрит на меня, не понимая, что со мной происходит. Или не желая понимать, что скорее всего. Взгляд тяжелый, губы сжаты в одну тонкую линию, грудная клетка ходит ходуном, но в отличие от меня, он усердно работает над эмоциями. Его голос звучит спокойно, пытаясь сбить мой накал.

- Софья, скорее всего, ты ошибаешься. Амина не могла ничего взять у тебя. Если она так говорит, я ей верю.

- Твое право, - пожимаю плечами. – Ты веришь – я знаю.

- Я вижу, что ты расстроена, - продолжает он, и хочет шагнуть ко мне, но сестра лишь сильнее прижимается к его боку и зло сверкает глазами. – Я тоже не знал, что так сложится. Но обещаю, я что-нибудь придумаю.

- А зачем? – удивляюсь я, растягивая губы в широченной улыбке. – Нам же сказали – у нас будет несколько часов наедине. Нужно просто уточнить у твоей сестры, когда именно начинается отсчет, вот и все!

Максим тяжело выдыхает. Ему эта ситуация тоже не нравится? Или не устраивает то, что я никак не проникнусь проблемой его сестры и не хочу войти в ее печальное положение? Да уже без разницы. Главное, что это не устраивает меня.

- Комната свободна.

Улыбнувшись Амине, я хочу пройти мимо нее к двери – мне нужно на воздух. Я здесь задыхаюсь. Но по-тихому уйти не выходит.

- Софья, не надо… - это Максим.

- Боже, ну кого ты нашел? – со страдальческим тоном, это его сестра. – Предыдущая была лучше и гораздо моложе! Она же даже старше тебя!

Я резко останавливаюсь. Максим что-то говорит сестре, которая наконец от него отлипает. Но я не слышу – его слова тонут в вязком тумане. Нет, меня не задели ее слова. Мне плевать на мнение, которого я не спрашивала. И каждый год кто-то становится моложе меня – на это мне тоже плевать.

Это жизнь. Такие в ней правила. И я их принимаю. Полностью. Без остатка. Как и себя.

Меня выносит другое.

- То есть, - чеканю с трудом каждое слово, чтобы окончательно не сорваться, - ты еще и мой паспорт смотрела… Кредит хоть взять не успела? А то мало ли, висит на мне какая-то эксклюзивная сумочка, а я и не знаю?

- Я ничего не брала! – снова врет она, переходя на беспомощный крик. – И не нужна мне новая сумка, не бойся! Ты сама видела, что брат меня любит и ни в чем не отказывает!

- А стоило бы.

- Софья, не стоит, - встревает Авдеев. – Мои расходы – не твоя проблема.

Я перевожу взгляд на него и смотрю. Оказывается, все это время я избегала смотреть на него.

А теперь просто стою и смотрю.

- И то верно, - соглашаюсь я тихо.

И, развернувшись, толкаю дверь.

Тоже негромко.

Дверь ни при чем.