Глава 34

Нармин

Мою грудь расплющивает о грудь Бахтияра. Затвердевшие соски, скорее всего, царапают его сильнее, чем меня — жесткие темные волоски, покрывающие смуглую грудную клетку.

Такие же волосы дорожкой спускаются вниз под резинку штанов. Я животом чувствую, насколько пах горячий и твердый, а широкие ладони тем временем оглаживают мою спину и "обнимают" ягодицы, ложась, как влитые.

Оттягув лямки стрингов, Бахтияр спускает кружево по ногам до колен. Я переступаю одной ногой, а по второй белье свободно скатывается.

Здесь вроде бы всё понятно. Получилось.

Я понятия не имею, что такое супружеская жизнь с ним. Возможно, все мои действия должны быть интуитивными, но я не могу совсем отключить голову.

Настойчиво вожу пальцами по шее и затылку, подаваясь губами к губам, потому что целоваться с ним мне очень нравится.

Нравится чувствовать прикосновения к коже. Свою хрупкость на фоне его крепкого, сильного тела.

Мы целуемся стоя. Бахтияр не закрывает мне рот и не мешает дышать, а пробует. Без спешки или ярого желания как можно быстрее подчинить, гладит, сжимает, трогает волосы и ласкает изгибы моего тела.

Возможно, он позволяет мне задать ритм или характер поцелуя, но я этого делать не умею.

Я правда ничего про это не знаю.

Оторвавшись первым, Бахтияр прошивает меня глубоким, прямым взглядом. В нем читается что-то, что сбивает дыхание эффективнее действий. Мне кажется, к любым словам я сейчас готова меньше, чем к действиям.

Делаю шаг назад и тяну его за собой. Думаю, мы уже могли бы лечь.

Он не возражает.

Я опускаюсь на кровать и отползаю, с рвущимся дыханием и горящими губами следя, как Бахтияр спускает по бедрам штаны вместе с боксерами.

В комнате — полумрак, но я отлично вижу все подробности мужской анатомии, доставившие однажды мне адскую боль.

Я скашиваю взгляд на череду выключателей, но не тянусь. А стоит вернуться к мужскому телу, глаза снова спускаются от груди до паха.

Вид тяжелого, слегка покачивающегося, налитого кровью члена будоражит и вспенивает кровь. Мне казалось, пузырьки шампанского давно выветрились, а нет — ещё во мне и кружат голову.

Бахтияр сжимает пальцами головку и скользит, будя во мне стыд вперемешку с вспышкой возбуждения.

Отдав себе приказ не плыть, возвращаюсь к его лицу, но щеки-то у меня всё равно красные.

И он это видит. И свет выключать не спешит.

Упершись коленом в изножье кровати, ведет по члену еще, сознательно смущая. Я сглатываю.

Разжав пальцы, ползет на руках с грацией и плавностью крупного хищника. Подкрадывается к замершей добыче, которая отлично знает, что никуда не дернется. Не убежит.

Я, как Бахтияр учил впервые, обнимаю его ногами и руками.

Напряженный член бьет по животу под пупком, а дальше — по воле хозяина — скользит по складкам, вызывая в моем теле дрожь.

Но, в отличие от нашего первого опыта, Бахтияр не толкается резко, а просто давит, пока мы снова целуемся.

Переложив мою руку себе на грудь, муж объясняет:

— Ты можешь меня трогать. Гладить. Мне будет приятно.

Я киваю, будто задание получила. И сама себя корю за то, что не могу почему-то ответить: мне тоже приятно тебя гладить.

Я пытаюсь быть смелой и решительной, но изнутри распирает стыд. Как выключить голову, Аллах?

Пока не знаю.

Но я очень стараюсь быть для него хорошей женой.

Кожа Бахтияра — раскаленная и живая, под ней перекатываются мышцы, волоски на груди щекочут ладони и подушечки пальцев.

Он тоже меня трогает. Гладит, мнет. Чуть-чуть щекочет. Целует в шею. Ласкает грудь, обводя ареолы языком. Я чувствую себя сладкой шоколадной конфетой или клубникой, как та, которой так щедро меня угощал.

Душу переполняет нега и благодарность. Он делал так и в первый раз и это было безумно приятно.

Мне хочется закрыть глаза и просто наслаждаться, но эгоисткой в браке быть нельзя. Удовольствие женщины в том, чтобы быть источником удовольствия для мужчины.

Чтобы ему было хорошо — нужно учиться делать приятно в ответ. А ещё расслабиться, но воспоминания о боли сделать этого пока что не дают.

Когда Бахтияр скользит ладонью по моему бедру — дергаю его, чтобы свести. Сама себя корю, что не сдержалась, и отвожу назад, но он успевает заметить этот защитный жест.

Вскинув взгляд, который в эту секунду прозрачный, как стеклянный шар, повторяет:

— Я больно не сделаю.

Я тебе верю.

Киваю. Ты просто не знаешь... А вдруг у нас в роду всем от этого больно?

Стараюсь не дрожать, когда чувствуя, как пальцы касаются там. Сначала очень нежно, но постепенно ласки становятся настойчивее.

В голове — сумбур, а тело откликается. И вместе с участившимся дыханием между ног выделяется влага.

Бахтияр знает, что делает и делает это прекрасно. Ласкает меня пальцами, пока мои бедра не оживают и не толкаются навстречу бесстыже.

Это сигнал к тому, что я готова. Прервавшись, он сжимает мою кисть, пачкая ее смазкой, и кладет на свой член. Накрывает мои пальцы на нем и делает несколько движений вверх вниз подобных тем, которые делал, стоя.

Я горю от стыда, повторяя. Это всё невероятно откровенно, не изведано и так волнует! Бахтияр отпускает мою руку, прося:

— Продолжай.

Я пытаюсь не остановить движение, хотя, по правде, очень хочется. Жар члена ощущается почти пугающе ярко, а под гладкой кожей он увит такими же рельефными венами, как и красивые мужские кисти.

Поощряя меня быть смелее, Бахтияр нежно поглаживает мое бедро, пока его губы вдруг не вздрагивают. Мне становится душно под ним. Мало воздуха. Стыдно до ужаса, а Бахтияр тихо произносит:

— У тебя глаза по пять копеек, Нармин-ханым…

Во мне на секунду просыпается та хлестко-бесшабашная Нармин, в которую он влюбился, не зная, насколько же она дремучая!

— Зато теперь мне прекрасно понятно, что больно мне было не просто так!

Губы моего мужа продолжают дрожать. Я вообще-то ему претензию предъявила, а он, кажется, воспринял, как комплимент.

Сдаваясь, Бахтияр улыбается шире. Подавшись вперед, упирается лбом в мой лоб.

Я хочу попросить его выключить свет, но и сейчас тоже не осмеливаюсь.

Сняв мою руку с члена, муж возвращает ее к себе на грудь и, соскользнув по складкам вниз давит бархатистой головкой на вход с уверенным усилием.

— Больше не будет, Нармин-ханым. Обещаю. Ты привыкнешь.

К чему — уточнить не дает.

Первое его проникновение — совсем не глубокое и бережное. Бахтияр почти сразу подается назад и снова проникает, растягивая меня изнутри сантиметр за сантиметром.

У меня бешено бьется сердце и страх испытать резкую вспышку боли сжимает горло, но боли всё нет, а мужская рука сжимает мое бедро, приоткрытые губы просят отклика губ.

Я тянусь к нему сама, храбро следуя решению дать всё, что могу.

Бахтияр секунда за секундой спускает контроль и себя.

Его язык порхает у меня во рту жалящей бабочкой, толчки внутри становятся глубже и резче. Это не больно, но угрожающе-туго. Волнительно. Возмутительно. Остро и оголодало жадно.

Я упираюсь пятками в простыню, пытаясь осознать весь спектр ощущений, которые прокатываются по телу и делают меня другой, но это невозможно и я тону в нем. Ловлю его дыхание. Его ритм. Его эмоции, потому что они кажутся более понятными.

Бахтияр дышит громче и чаще. Врезаясь раз за разом в мое тело — держит взгляд. Наполняет комнату звуками, которые будут ещё долго гудеть в моих ушах.

На наших телах выступает испарина. Мои икры начинают подрагивать от напряжения, а внутри меня зреет и разрастается огненный шар. Его радиус увеличивается с каждым толчком. Он мешает думать и делает жадной-жадной. Приоткрывает рот и рвет дыхание уже мне.

Бахтияр прижимается губами к моей груди и я чувствую, как пламя расплескивается, облизывая языками живот, промежность, бедра, грудь. Он ведет языком, ускоряясь внутри, я закрываю глаза и сжимаю мягкие волосы на мужском затылке, но лопнуть мой шар не успевает.

В одну секунду он вдруг с шипением испаряется. Не знаю, в чем причина. Да и разбираться мне некогда.

Бахтияр с тихим ругательством себя отпускает. Его бедра бьются о мою промежность быстро и сильно, он страсти поцелуя кружится голова. Я теряюсь в нем и отдаюсь до конца. Сделав три особенно глубоких и резких толчка, которые заставляют меня выгнуться и снова почувствовать боль, каменеет, прикусывая кожу у меня на шее.

По мощному мужскому телу проходит короткая дрожь, а внутри становится горячо-горячо.

Всё так логично, но я испытываю шок, который заставляет широко распахнуть глаза. Во рту вдруг сухо. Сердце пытается куда-то сбежать. И его тоже несется, как мы с Тураном когда-то прочь со свадьбы.

Но понимание, что произошло, вызывает во мне внезапное чувство легкости и даже улыбку.

Бахтияр прижимается губами к моей щеке, мои почему-то в миг обессилившие пальцы съезжают с затылка на влажную шею.

Будет смешно, если задуманное получится у нас с первого раза.