Глава 52

Нармин

Раиль очень быстро возвращает мне задор и хорошее настроение. Вернувшись к Бахтияру, я обо всем плохом забываю.

А свадьба идет по неизменному сценарию.

Молодые появляются под музыку и аплодисменты гостей, сверху на них сыплются конфеты и поздравления. Родственники один за другим поднимаются на сцену, говорят тосты, фотографируются с женихом и невестой. Между поздравлениями слово берет очень задорный ведущий, выступают известные в Азербайджане певцы.

Танцпол почти не пустеет. На нем постоянно кто-то выплясывает. То дети, то девушки с молодыми людьми. То пары.

Самые азартные гости (и это никак не зависит от возраста) не садятся за столы вообще.

Мы с Бахтияром ведем себя скромно. Обещали же не сорвать хотя бы эту свадьбу. Хлопаем и изредка перешептываемся. В сторону танцпола даже не смотрим. Я ему станцую, непременно, только это произойдет наедине.

О том, что отказала Наджафли тоже сообщу. Мне кажется, я в этой ситуации поступила, как мудрая жена. Спросила у Бахтияра, что он думает, а получив категоричное "нет", не настаивала.

Официанты непрерывно меняют блюда. На столах появляются новые закуски, горячее и фрукты. Ближе к середине вечера в зал под музыку торжественно выносят шах-плов. Золотистую корочку разрезают перед гостями, и по залу сразу расходится запах риса, мяса и сухофруктов. Удивительно, но на него мой желудок реагирует зверским аппетитом, а не легкой тошнотой.

После шах-плова у свадьбы открывается второе дыхание. Музыка становится громче, танцев — больше. Девушки переобуваются в удобную обувь, мужчины оставляют пиджаки на спинках задекорированных лентами и цветами стульев.

Гости смешиваются, лишая любого смысла таблички с рассадкой, потому что обнять и поговорить хочется со всеми, а не только с определенными свадебным распорядителем соседями.

К нам с Бахтияром тоже подходят. Мы с Марьям-ханым долго болтаем. Я хвалю Асию-ханым за ее роскошную прическу, а Айсель тем временем забирается к Бахтияру на колени и заставляет меня сгорать от ревности, потому что он очень-очень-очень любит своих племянниц.

Я с ума сойду, когда увижу вжимую, как сильно он полюбит наших с ним детей.

Ближе к ночи на террасу выносят огромный свадебный торт. Молодые отрезают первый кусок и в ту же секунду в небе взрываются шары-салюты.

Успевшие задремать дети просыпаются. Набрасываются на сладкое, вылизывая десертные тарелки. Пачкают красивую одежду густым шоколадом из фонтанов. Учатся жонглировать гранатами и нервами своих матерей.

Мы с Бахтияром решаем уезжать одними из первых. Пользуясь тем, что стоим в довольно темном углу террасы, я привстаю на носочки и прижимаюсь губами к его губам.

Подкалываю тихим:

— Вроде бы не сорвали, да?

Бахтияр улыбается и незаметно, но чувственно проводит ладонью от моей поясницы вниз по ягодице.

Я за время с ним знатно раскрепостилась и обрела уверенность, но всё равно алею, как роза.

Падаю на каблуки и пячусь. Его пальцы тянутся за моими. На губах играет улыбка. Бахтияр мудро замечает:

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, Нармин-ханым.

— Я схожу за сумкой и поедем?

— Да.

Развернувшись, спешу обратно в зал. Здесь мне становится душно и усталость ложится на плечи тяжелым пледом.

Лавируя между столиками, позволяю себе вольность. Если на секунду представить, что я действительно уже беременна... Может быть попросить Бахтияра притормозить у любой ночной аптеки? Купить тест и вместе сделать?

Он будет рад, я знаю. Он будет счастлив. Так может правда нечего бояться?

Сжав пальцами сумочку, возвращаюсь на террасу. Мы тихо попрощаемся с молодоженами, пожелаем им беречь свое счастье, и поедем беречь свое.

Но по позвоночнику вверх поднимается волна раздражения, когда я вижу, что рядом с Бахтияром стоит Рашид.

Мой родственник что-то объясняет мужу, активно жестикулируя руками. Бахтияр смотрит на него безразлично. Точнее для всех вокруг — вежливо, но я умею различать полутона.

Происходящее вызывает неприятное чувство. Я же сказала, что к Бахтияру подходить не надо.

Я же сказала, что у нас работы для Рашида нет.

Но моих слов им недостаточно.

Сжав клатч сильнее, иду наперерез, расправив плечи.

Я не пила ни капли алкоголя, но чувствую себя решительно.

— Ты же знаешь, Бахтияр-бей, я со школы был обязательным. У меня семья. Кредиты на квартиру и машину. Я мать в Баку перевез. Мне сестру замуж выдавать. Мне нужно их кормить... — Это манипуляция, от которой меня даже немного трясет. Бахтияра не трясет, но в глазах легонько пляшут искры.

Он такого не любит. Это всё лишнее. Слегка улыбнувшись, похлопывает Рашида по плечу и отвечает:

— Твоя слава идет впереди тебя, Рашид. Извини, но я не настолько дурак, чтобы верить, будто подлость к другим меня не коснется.

Слова моего мужа слишком правдивы. Я вижу, как кожа Рашида обретает красноватый оттенок. Он поджимает губы. Его ноздри слегка раздуваются.

Рашид выталкивает из себя:

— Это всё слухи. Это неправда.

Но мы-то знаем, что правда. Он продавал материалы низкого качества под видом дорогих. Когда это обнаружилось — отказался возвращать деньги. Бахтияр отвечает:

— Для тебя работы у Теймур-Аз нет, Рашид. Ты можешь по чести разобраться с партнерами, которых кинул, а потом прийти ко мне.

Я замедляюсь. Ловлю короткий взгляд Бахтияра. Возможно, в моих глазах читается волнение, потому что муж подмигивает, мол, всё под контролем. А потом контроль слетает.

В поисках точки для ответного удара, Рашид оглядывается на меня.

И да. Все прекрасно знают, что более слабого места в мире Теймуровых нет.

От его взгляда по моему телу проходится дрожь. Мне лучше молчать, но в нем так ярко читается презрение, которого ни я, ни Бахтияр не заслужили, что с губ само собой срывается:

— Я же уже сказала, что Бахтияр ничем не может тебе помочь, Рашид. Зачем ты настаиваешь?

Скулы Рашида каменеют. Он проезжается взглядом по мне до босоножек и возвращается к лицу.

— Мало ли что ты сказала. Ты женщина. Вот женщинам и говори, а мужчины говорят мужчинам.

— Рашид, ты лучше извинись... — Я не помню, чтобы слышала когда-то голос Бахтияра таким холодным. Ещё минуту назад мы были спокойны и счастливы, а теперь я бросаю взгляд на Бахтияра и глазами прошу: не надо...

Но это никого не тормозит.

Я знаю, что будет дальше. Я знаю, что лучше всего делать. Глотать. Можно плакать в подушку из-за несправедливости. Можно кричать в горах о боли.

Но наши традиции никому не сломать. Всегда найдутся те, перед кем не заслужить прощения, не имея вины.

Оглянувшись, Рашид проезжается взглядом с презрением уже по Бахтияру. Сочась ядом, выплевывает:

— Перед кем извиняться? Перед твоей шлюхой? Это ты её подобрал после неверного, сам готов стелиться, от других не жди. Корчишь из себя непойми что. Её неверный по кустам таскал ещё со школы, ты знаешь? Так что не делай вид, что связался с королевой. Думаете, в Баку вам никто в глаза правду сказать не рискнет? Думаете, деньги заткнут дыры в достоинстве? Если бы не твои деньги, её камнями забросали бы. И правильно.

Бахтияр бьет резко. Мне становится дурно. Я отшатываюсь и смотрю, как не ожидавший такого Рашид держится за нос и быстро пятится.

По телу растекается липкое унижение. Меня снова бросает туда, где девушки переходили на другую сторону улицы. Где я виновата и нет мне прощения.

Рашид кричит:

— Что? Правда глаза колет?!

Бахтияр делает ещё один шаг и снова замахивается. Я шепчу:

— Не надо... — Но это ничего не меняет.