103

Вопросов у меня очень много, но вырывается совсем другое.

— Я хочу увидеть его, — вылетает, прежде чем успеваю осознать, что именно говорю и кому.

Папе не понравится.

А какому бы отцу такое понравилось?

Но в тот момент мыслей нет. Только эмоции, инстинкты. И острая потребность увидеть Тагирова, потому что иначе не представляю, как буду.

Думала, он занят. Уехал куда-нибудь. До что угодно думала, только такая правда мне даже в голову не пришла.

Взял вину на себя. Сел вместо меня.

— Что ты сейчас сказала? — хмуро спрашивает отец, шагая ко мне.

— Мне нужно его увидеть, — сглатываю. — Нужно увидеть Тагирова.

— Зачем тебе это?

— Поговорить, — под взглядом отца понимаю, что в голове этот ответ звучал лучше. — Разобраться.

— В чем ты собралась разбираться? — чувствуется, как он начинает злиться, заметно, что мрачнеет сильнее. — Ты в своем уме, Лена?

Последнее звучит особенно резко.

— Ты что, серьезно свидание хочешь? На зоне? — хлестко.

В горле пересыхает.

— Он помог мне, — говорю глухо. — Если бы не он, то… где бы была сейчас, пап?

— Помог, — бросает мрачно.

Слегка ведет головой.

Кажется, могу понять ход мыслей отца. Прежде чем помочь Тагиров похитил меня, удерживал силой.

— Хорошо, что помог, — выдает наконец. — Я ему благодарен за это. Но тебе там не место.

Вероятно, сейчас не столько про тюрьму, сколько про место рядом с самим Тагировым.

— Не о чем говорить, — добавляет отец. — И незачем.

— Папа, послушай меня, — начинаю было.

— Наслушался! — повышает голос. — Достаточно.

— Но я…

— Все, — отрезает. — Разговор закончен.

Конечно, я не останавливаюсь на этом. Теперь у меня словно бы и выбора нет. Нужно увидеть Тагирова в любом случае.

А как иначе? Не представляю.

Только с отцом договориться тяжело. Снова и снова пытаюсь поднять все тот же вопрос. По-разному. И вечером к нему подхожу опять, и на следующее утро завожу беседу про встречу.

— Он ко мне приезжал, — говорю. — Когда я была в СИЗО.

— И что?

— Пожалуйста, пап. Либо ты договоришься, либо я кого-то другого просить буду. Мне нужно поехать туда.

— Кого ты просить собралась?

— Не знаю.

— Забудь.

— Папа…

— Забудь об этом! Я не собираюсь тобой рисковать!

Несколько дней продолжается наше противостояние. На самом деле, понимаю, что кроме отца мне никто эту встречу не устроит. Нет у меня влиятельных знакомых, которых могла бы просить о таком.

— Как я могу просто спокойно сидеть дома? — в очередной раз начинаю разговор, который обычно заканчивается скандалом. — Тагирова оправдали. Все обвинения с него сняли, а он сам признался в том, чего не делал. Опять оказался в заключении. Из-за меня.

— Он спас меня, папа, — получается сдавленно, ведь горло перехватывает от подступающих рыданий. — Я бы не выдержала. Даже в СИЗО. Уже была на грани. Я бы там с ума сошла. А он…

— Я уже сказал, благодарен ему за это. Сам хотел вину на себя взять. Был готов сесть. Только Осман процесс запустил. Да и потом выяснилось, что меня засадить за решетку не настолько интересно. Не прошел бы такой вариант. Но что теперь говорить.

Повисает пауза.

Неужели это все Шенгелия затеял? Собирался подставить и моего отца, и Османа? Но именно Тагирова ему сильнее засадить за решетку хотелось.

Вероятно, так.

— Но если вы встретитесь, — продолжает отец. — Что поменяется? Ничего. Только душу себе травить будешь. Зачем?

Мне неизвестно, что именно происходило. Есть ли у Тагирова шансы снова выйти. Сейчас все выглядит довольно мрачно.

Отец почти не делится подробностями. Он не хочет, чтобы я хоть как-то этого касалась после всего пережитого.

Однако чувствуется, что его отношение к Тагирову поменялось. Он уже не может относится к Осману по-прежнему. Просто потому что тот действительно помог мне вырваться из настоящего пекла. И это еще не все, что он сделал.

— Ладно, — бросает папа в один из дней, вероятно, понимая, что не отступлю от своего решения. — Будет тебе свидание. Постараюсь договориться. Но потребуется время. Там не все так легко.

Проходит еще некоторое время.

Жду.

— Не получится, — говорит отец.

— Почему? — вырывается нервно. — Ты же обещал. Пап, мне важно его увидеть. Хоть ненадолго. Просто… поблагодарить за все.

— Не будет свидания.

— Почему? — повторяю упрямо.

— Он сам не хочет.

Мои брови поднимаются.

— Тагиров против, — заключает отец.

Знаю, он принципиально никогда не скрывает правду. Если говорит это, значит, так и есть.

— Не понимаю, — роняю глухо, оседаю в кресло. — Как же так?

— Ну видимо, Тагиров понимает, что встречаться вам нет смысла. Неизвестно, когда он выйдет на свободу теперь. И выйдет ли. Дело запутанное. И это не только его признания по Хромову касается.

— Но, пап…

— Лена, Тагиров не хочет портить тебе жизнь. Не хочет, чтобы ты его дожидалась. И это разумно. Верное решение. Ну подумай сама. Тебе учиться надо, дочь. Свою жизнь строить.

— А я не смогу, — смотрю на отца, сердце гулко колотится в груди. — Я так не смогу. Пока мы не поговорим, не успокоюсь. Не получится у меня двигаться дальше.

Пусть мое сердце обрывается на словах о том, что Тагиров сам видеть меня отказывается.

Пусть мне бы хотелось верить, что отец намеренно это все говорит, только бы меня от Тагирова отвернуть.

Не важно сейчас. Ничего не важно. Внутри меня пульсирует острая потребность увидеть Османа. Чем скорее, тем лучше. Даже если он сам против.