109

Я подозревал, что может начаться херня. В любых раскладах надо сразу закладывать вероятность форс-мажора. Особенно если цель амбициозная. Вроде разъебать Шенгелию по всем фронтам. Такого ушлого типа сразу не прижать. Четкая схема нужна. Потому мы с Ахмедовых разные методы обсудили. Сошлись на том, который выглядел самым быстрым.

Я бы хоть как взял вину за убийство Хромова на себя. Только бы Лену скорее из-за решетки вытащить. Но моя посадка хорошо укладывалась в дальнейший план действий. При определенных обстоятельствах я бы мог попасть на зону, где отбывает пожизненный срок один из старых дружков Шенгелии. В прошлом они много дел проворачивали вместе. Потом Шенгелия его слил. Этот тип не первый и не последний, кого уебок подставил, но оценив список других кандидатов мы остановились именно на нем.

Гусев. Ему уже под семьдесят, но он до сих пор пользуется авторитетом. За экономические преступления не дают пожизненное, однако это смотря как все подать. И в свое время Шенгелия упек Гусева так, чтобы наверняка. Он бы и вовсе грохнул его как опасного свидетеля, но слишком многим Гусев оставался полезен. Даже за решеткой. Серьезные люди ценили его богатый юридический опыт. К нему до сих пор обращались за оценкой важных сделок, просили проверить разные документы.

Между ним и Шенгелией остановилось нечто вроде рабочего компромисса. Гусев и сам понимал, что на зоне для него в текущей ситуации безопаснее, чем на воле, где бывший партнер по бизнесу использует первую же удачную возможность, чтобы его грохнуть наверняка.

Мы с Ахмедовым решили, что именно через Гусева можно организовать слив. Достаточно подбросить ему липовый материал по схеме, которую использовал Шенгелия.

Ситуация осложнялась тем, что ни я, ни Ренат нихера не секли в том, как отмывали бабло раньше. В те времена, когда Шенгелия только подмазался к Гусеву, был у него по сути на подхвате. О старых порядках было не так-то много информации. Это сейчас у всего остается след. А те бумажки, которые были в ходу раньше, уже давно уничтожены. Многие архивы вообще не дошли до наших дней.

В этом был и плюс. Если доказательств нет, их всегда можно создать. Учитывая современные возможности, реально подделать любую бумажку.

Но Гусев не страдает ни деменцией, ни маразмом. По слухам у него фотографическая память. Он там чуть ли не гений, блядь.

Как такого типа наебать? Он же помнит все документы, которые через его руки проходили.

Но здесь можно сыграть на личных мотивах. Если доказательства против Шенгелии будут выглядеть логично, то Гусев возьмется за слив, только бы отплатить врагу.

Да и кто откажется прожить последние годы на свободе?

Когда Шенгелию прижмут, Гусев получит шанс выйти на волю.

Сперва все шло хорошо.

Я передал Гусеву то, что подготовил Ренат. По документам выглядело так, что Шенгелия наебывал всех участников на торгах. Был период, когда он занимался аукционами. Мутил что-то на тендерах. Считай, на заре карьеры. Еще вместе с Гусевым. Но тут Ахмедов позаботился о деталях. Гусева не за что было бы тут обвинить. Он сам выглядел пострадавшим.

Ренат сечет. Хорошо все провернул. Единственный затык — Гусев и его отличная память.

— Мне нужна такая же схема, — говорю ему. — Тот же принцип. Но так, чтобы это работало сейчас.

— Откуда у вас эти документы? — старик внимательно смотрит на меня.

— Вам достаточно знать, что из-за них я попал сюда.

— Любопытно.

— Что скажете?

— Вы же понимаете, что с тех пор законодательство серьезно поменялось. Есть много корректив.

— Но принцип-то один. Уверен, что Шенгелия и сейчас его использует. Только я не мастер в этих бумажках разбираться. Здесь ваш профиль.

— Я посмотрю, что могу сделать.

Гусев принимает вызов. По всему видно, что он готов провернуть Шенгелию через жернова, не задавая лишних вопросов.

Пока развивается ключевая тема, Ренат уже занимается тем, как бы скорее вытащить меня из тюрьмы.

Несколько месяцев это займет. При благоприятном стечении обстоятельств. Такой прогноз.

Херово, конечно. Но терпимо.

Все разворачивается накануне визита Лены. Не могу дать ей никаких нормальных гарантий. От меня уже ничего не зависит.

Нужно ждать, как сработает Гусев. Ренат считает, что он даже помочь нам должен, добавит больше подставных фактов, чтобы Шенгелию его же клиенты сожрали. И я склонен с этим согласиться. Но даже если здесь все пройдет гладко, мой выход из тюрьмы все равно остается под вопросом.

Короче, мутно все.

А после начинается реальный пиздец.

Процесс по Шенгелии запускается. Проходит неделя после моей встречи с Леной, когда вдруг вижу свет в конце этого блядского туннеля.

Но тут умирает Гусев.

Сердечный, сука, приступ.

Прямо как у той тетки, что Лену подставила.

Нет, с одной стороны в его годы проблемы с сердцем никого не удивят. Но Гусев мужик крепкий. Хоть и выглядел как тщедушный дедок, который на ладан дышит, его медицинской карте могли бы многие молодые позавидовать.

Он даже, блядь, таблеток от давления не принимал. Все показатели стабильные. Не было такой необходимости.

И вдруг — так.

— Шенгелия до него добрался, — говорю Ренату.

— Похоже на то, — соглашается он. — Процесс Гусев запустил, но теперь все затормозилось.

— Надо самим дальше сливать.

— Не уверен, что так прокатит. Гусеву многие доверяли.

— Ну так логично, — бросаю. — Он начал сливать Шенгелию. Тот его и загасил, наплевал на старые договоренности.

— Согласен, но Гусев знал все эти схемы изнутри, а мы нихуя там не сечем. Как бы херни не наворотить.

— С каких пор ты таким осторожным стал?

— Есть еще кое-что.

— Что?

— Наша схема, Осман. Та, по которой я тебя вытянуть должен.

Замолкает.

— Говори, — выдаю.

— Там тоже все на стопе. Нескольких человек… убрали.

— В смысле — убрали? Грохнули?

— Кого-то грохнули, кого-то накрыли так, что им пришлось срочно валить из страны. Я тебя вытащу, но по ходу все сильно затянется.

— Блядь.

— Шенгелия не хочет, чтобы ты выходил.

— Ну еще бы.

— А теперь эта тема с Гусевым. Не думаю, что он связал тебя и своего старого приятеля. Но если мы продолжим, сам понимаешь. Лучше сейчас выждать.

— Некогда мне ждать. Выбираться надо.

— Шенгелия может играть очень грязно. Ты же понимаешь. Если мы своими силами продолжим этот слив о его мошеннических схемах, то как думаешь, на что он пойдет?

На все.

Сучара.

— Нам надо найти кого-то на замену Гусеву, — продолжает Ахмедов. — Я еще не выявил подходящего кандидата. Но прямой слив оставим на самый крайний случай.

— Понял тебя.

Картина хуевая.

Затягивается все. На неизвестный срок.

Нельзя подвергать Лену угрозе. Пока я за решеткой, Шенгелия считает, что у него все под контролем.

Однако вскоре замена Гусеву находится.

Возникает новый кандидат.

— Я могу все решить, — заявляет этот тип. — Справлюсь не хуже Гуся.

Молодой он, чтобы так справляться. По виду мы с ним одного возраста. Вообще, я слышал про этого типа.

Он с Гусевым в одной камере сидел. Тоже по каким-то экономическим статьям. Мошенничество, прочая хуета. Но при этом напрочь отбитый. Его тут никто не трогает. Слава дурная. Он сам по себе держится. Говорят, взрывной.

Ну здесь общество в целом такое.

Хуй знает.

Гусев на него не жаловался. Спокойно отбывал срок на пару с таким вот сокамерником.

Прикидываю все это. И прикидываю, как он внимательно меня изучает.

Высокий. Рост метра два. Крепкий. Взгляд… злой. Но не веет от него сорванной резьбой. Есть отдельная порода ебанутых. С такими опасно дела вести. Сам не знаешь, чего ждать. А этот вроде вменяемый.

— Документы я видел, — продолжает. — Гусь мне все показывал. Я давно в теме всего, чем он занимался. Заказы мы на двоих брали.

— Прямо так?

— Да.

Надо чтобы Ахмедов проверил, правда это или нет. Но пока не похоже, будто этот тип врет.

— Ну допустим, — бросаю. — Мне нужна схема. Гусю все объяснил. Раз ты настолько в курсе всего, то повторяться нет смысла. Действуй.

— Давай прямо, — заявляет. — Тебе надо Шенгелию завалить. Гусь это сразу понял. Ты к нему не за схемой пришел, а за тем, чтобы врага слить. Через него. Но думаю, ты и сам понимаешь, что Гусь был не из тех, кого можно наебать.

— И?

— Он поторопился, — заключает. — Я буду действовать иначе. Но мне оплата нужна.

— Сумму ты знаешь. Плачу за результат. Хорошо.

— Мне другая оплата нужна.

— Сколько?

— Не деньги, — его глаза вспыхивают. — Свобода.