36

— Больной, — лишь это слово у меня получается выдавить.

И то с большим трудом.

Тагиров лишь посмеивается в ответ. И ни на секунду не прекращает своих странных манипуляций с моим телом. Он еще сильнее замедляется, будто намеренно растягивает каждое новое движение.

Теперь его движения все меньше похожи на шлепки. Боли не причиняют. Не жалит кожу. Скорее раздразнивают эмоции. Накаляют и без того накаленную обстановку. И как бы мне не хотелось признавать реальность, все, что делает сейчас Тагиров, слишком сильно похоже на ласку.

Он до сих пор не пытается стянуть с меня нижнее белье. Но ситуация от этого лучше не становится.

Мои щеки горят. Кровь толчками ударяет в затылок. И это все наверняка от неудобного положения, ведь я теперь буквально распластана на коленях.

Тагиров не спешит воплощать свои угрозы. Но то, что он вытворяет со мной, мне совсем не нравится.

Что-то происходит. И это что-то однозначно ненормальное. Неправильное.

И почему он вдруг так «нежничает»? Прямо чувствуется, как Тагиров подавляет свои привычные дикие рефлексы. И поступает со мной иначе. Так, как и сам не привык.

Хотя… да откуда мне знать, как этот мерзавец привык⁈

Главное, что я не привыкла. И я не согласна с тем, что он вытворяет. Однако на ум не приходит ни единой идеи, как это все можно остановить. Могу лишь снова нервно заерзать, зашипеть от отчаяния.

— Не делай вид, будто тебе не нравится, — хрипло замечает Тагиров, заставляя кровь сильнее застучать по взмокшим вискам.

От его наглости меня всю прошибает испариной.

— Не нравится! — выпаливаю в отчаянии. — Такое вообще не может нравится.

И снова лишь издевательский смешок в ответ.

Кажется, у меня окончательно сдают нервы.

— Найди себе женщину, которой все это… по вкусу! — бросаю в отчаянии. — Или по доброй воле с тобой никто не хочет?

Наверное, не лучший вариант его провоцировать. Но я уже в таком положении, когда лучшего варианта попросту не существует.

Как бы не пыталась вырваться или ускользнуть — ничего не выходит. И не похоже, будто у меня с Тагирова получится договориться.

— Я нашел, — неожиданно спокойно заявляет он.

— Ну так с ней этим и занимайся, — бросаю моментально.

— Я и занимаюсь, — хмыкает.

Не отрывает пальцы от моих ягодиц. Ни на секунды. И кажется, вся моя кожа горит от этих нарочито ласковых прикосновений.

— Что? — вырывается в напряжении.

— Эта женщина — ты, — отрезает.

И обезоруживает.

— Я? — задыхаюсь от возмущения.

А еще от того, как он продолжает меня тискать. Все наглее, перемежая разные касания. От поглаживания до пошлепывания.

— У тебя охуительная задница, — заключает Тагиров и продолжает вгонять меня в состояние шока, добавляя подробности о своих предпочтениях: — С нее и начнем. Вообще, это не моя тема. Мне больше по кайфу, когда хер под корень заглатывают. Или по классике. Но будет грех не расколоть такой сочный орех.

На последнем слове он снова шлепает меня.

И я буквально обмираю.

Не из-за боли. Не сказать, что мне больно. Но желудок практически в узел сворачивает от озвученных Тагировым перспектив.

Понятно, что он меня ни во что не ставит. За человека не держит.

Но это уже ведь совсем запредельно.

И хуже того — откуда у него эта подавляющая уверенность будто мне все по вкусу?

Наверное, я схожу с ума от отчаяния, но у меня все же мелькает мысль, будто я еще могу как-то все объяснить. Достучаться до этого мерзавца.

— Нет, — выдаю твердо. — Мне это совсем не нравится. Ничего я не хочу. Не надо меня, пожалуйста, трогать. Вы… отпустите меня. Прошу!

Последнее вылетает уже с надрывом.

— Заебала ты «выкать», — бросает Тагиров… даже как-то устало. — Не нравится, значит?

— Не нравится, — выдыхаю в напряжении.

— А тело твое отзывается. Задница сама под мою ладонь напрашивается. Заметно же, как ты реагируешь. Или думаешь, мужик не понимает, когда его баба ебаться готова?

От этих гнусных слов у меня кажется, даже волосы на голове шевелятся.

Не знаю, о чем Тагиров сейчас говорит. И знать не хочу.

— Вы просто специально так, — выдаю.

— Вы, — рявкает с раздражением. — Опять, блядь.

Его тон идет в разрез с его нарочито нежными движениями. И этот подонок не спешит оторвать от меня пальцы.

Да он сам ко мне будто приклеивается.

— Вы же так трогаете, что, — не выдерживаю. — Вы же специально это все со мной.

— Что, блядь — это?

— Нежно, — голос предательски сипит.

— А надо грубо? Взять и сразу хуй вогнать?

— Нет! — вскрикиваю. — Нет, конечно…

— И чего ты, сучка, мне нервы выматываешь?

И правда. Чего это я?

— Нам еще дохера лететь, — добавляет Тагиров. — Если не тут, так по приезду тебя трахну. Зашла ты мне. Ясно? Зацепила. Лучше не выебывайся, Лена. Тогда все хорошо будет. Я же тебе не просто поебаться предлагаю. Куплю, что захочешь. Всем обеспечу. Да ты еще сама от меня сваливать не захочешь. Вот увидишь.

Он хмыкает. Будто со знанием дела.

— Но мне одной девки мало, — продолжает Тагиров. — Быстро надоедает. Ты бы ловила момент. Пока я добрый. И вытрахаю до слез. И обеспечу. А еще я позабочусь о том, чтобы ты в тюрягу не загремела. Да ты джек-пот сорвала, девочка.

До слез.

Да я уже разрыдаться готова. От этого джекпота. Тагиров все сильнее напирает. И чувствую, как сильно он заведен. Не представляю, чем этого оголодавшего зэка можно отвлечь. Кажется, варианты на нуле.