37

— Я лучше в тюрьму пойду, — вырывается у меня вместе со сдавленным всхлипом. — Что угодно… только бы подальше отсюда.

— В тюрьму? — хмыкает с издевкой. — А ты с чего взяла, что там «лучше» будет? Особенно для дочки прокурора.

— Бывшего, — сглатываю. — Бывшего прокурора.

— Да похер, — отмахивается и не перестает меня лапать ни на секунду, от этого процесса его, кажется, никакие мои слова отвлечь не способны. — Когда там узнают, кто ты. Из какой семьи.

Не вижу лица Тагирова в этот момент, но чувствуется, что сейчас у него на губах прорисовывается саркастическая усмешка.

Но мне без разницы. Лишь бы отпустил меня. Не трогал.

— Там тебе ох как рады будут, — продолжает Тагиров. — И другие зэчки, и охранники. Да все. Тогда пожалеешь, что не ценила мою доброту.

Мороз по коже пробегает. И от его циничных слов, и от собственнических прикосновений.

— А может тебе и правда тур организовать? — предлагает негодяй. — Отправить за решетку на пару суток. Чтобы во вкус вошла. Тогда мозги врубятся быстро.

Холод сковывает внутренности. Ведь я понимаю, что все это серьезно. И если он пожелает, то в любой момент осуществит свои угрозы. Ему это ничего не стоит. Если он так легко из тюрьмы вышел. Похоже, просто взял и вышел. Ему даже не пытались помешать. Но и будучи за решеткой, сам Тагиров вел себя там как главный.

— Жаль, в Монако тюрьма неподходящая. С видом на Французскую Ривьеру. Не та атмосфера. Но когда мы до Америки доберемся, устрою тебе поездку в более подходящее место.

Мои мысли хаотично скачут. Слова про тюрьму в Америке пугают. Мало ли что ему взбредет в голову сделать. Но его руки продолжают гладить мое тело.

На сколько еще меня хватит это терпеть? Хоть бы он уже скорее отпустил меня.

А про тюрьмы…

Видно, он осведомлен. Не только наши тюрьмы успел изучить. Матерый рецидивист. Не стоит удивляться.

Хотя про то, как мерзавец отличился заграницей в его деле ничего не сказано. Но возможно, там далеко не вся информация.

Вот уж где бы я точно не хотела оказаться, то в американской тюрьме. Да я бы ни в какой тюрьме не хотела быть. Даже с красивым видом.

— В Америке меня никто не обвиняет в убийстве, — говорю. — Я ничего не нарушила, чтобы могли посадить.

— Смешная ты, Лена, — замечает Тагиров, похоже, продолжая надо мной насмехаться. — Может еще и в демократию веришь? В свободу слова?

— А вы как туда прилетите? Не боитесь экстрадиции?

— Как улетел, так и прилечу. Легко. У меня в Штатах дел по горло. Задержался я за решеткой. Давно там вопросы порешать надо.

Ну он видимо, не боится ничего.

А у меня душа в пятки уходит. И от его близости, и от того, насколько легко Тагиров способен воплотить угрозы в реальности.

Он уже вывез меня из страны. Даже в Монако отцу будет тяжело выйти на мой след. А что тогда говорить про Америку?

Конечно, у папы есть разные связи. Многие люди ему обязаны. Многим он в свое время помог и продолжает помогать. Но это же на другом конце мира.

Когда случается похищение, человека проще всего найти в первые сутки. А дальше процент вероятности падает с каждым часом.

Чувствую, как стремительно затапливает отчаяние.

— Короче, я по делам поеду, а ты посидишь на нарах, поразмыслишь, — продолжает Тагиров невозмутимо. — Над своим поведением. Над будущим. Может недели хватит. А может и на месяц задержаться придется. От тебя все зависит, Лена.

— Какой же ты…

— Какой?

— Негодяй!

Тагиров смеется. Но тут вдруг слышится какой-то звук. И… это же стук, да? Кто-то стучит.

— Какого хрена? — рявкает Тагиров с раздражением.

— Босс, это срочно.

— Занят я.

— Вы распорядились информировать, если ситуация выйдет из-под контроля. Только по этой причине я рискнул вас… хм, отвлечь. Извините, но дело срочное. Думаю, не терпит отлагательств.

Голос незнакомый.

Это не Юрий. Но кажется, тот помощник Тагирова с нами и не поехал. Сейчас я настолько на нервах, что уже не уверена.

Ладонь Тагирова так и застывает на моем теле. В очень непристойном положении.

А потом мне наконец везет.

Он резко убирает от меня свои руки. Холодно бросает:

— Оденься.

Мне не надо повторять дважды.

Мигом слетаю с его колен, хватаю одежду, дрожащими пальцами поспешно все на себя натягиваю.

— Нехуй тут голой жопой сверкать, — резко произносит Тагиров.

И у меня ком в горле встает.

Да он же сам одежду сдирал! А выражается так, словно я тут добровольно перед ним разделась.

Не важно. Главное, что получаю отсрочку.

Может быть и после повезет?

Хотя перелет долгий. Понимаю, что навечно мое везение не растянется. Однако если у Тагирова возникли серьезные проблемы, то может быть он будет занят, отвлечется и… только бы ему стало не до меня!

— Заходи, — мрачно бросает Тагиров, когда я уже полностью одета. — Что там у тебя?

— Босс, в аэропорт приехали. Вас искали. До сих пор разбираются. Людей допрашивают. И это похоже, уже другая бригада. Не те, которые у вас в доме орудовали.

Осторожно присаживаюсь подальше от Тагирова.

Тот внимательно слушает доклад помощника. Но… удивленным не выглядит. Вероятно, чего-то подобного ожидал.

— Еще что? — спрашивает он.

— В Ницце тоже ожидают, — тихо замечает его помощник. — Пока неясно, что именно за служба. Но… местные.

— Блядь, серьезно? Французы?

— Да, босс. И это странно. Вы же понимаете, что с нашими мы бы легко все уладили. А так, — он медлит и добавляет: — Больше шума. И пока неясно, как именно с ними разбираться.

Значит, кто-то еще ищет меня? Не только отец? Или… может быть, папа сумел с кем-то из влиятельных знакомых договориться?

Надежда вспыхивает внутри, когда вижу реакцию помощника. Его мрачность, напряженность. Это все как будто дает мне шанс.

А Тагиров тут же разбивает этот шанс на осколки.

— Разберемся, — заключает твердо.

И совсем не похоже, будто он готов сдаться.